Глава 6. В ловушке иллюзий

❝ — Ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. Само собой разумеется, что, если на Бронной мне свалится на голову кирпич…

— Кирпич ни с того ни с сего, — внушительно перебил неизвестный, — никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью. ❞

Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита

      Лаксус сжал её руку и выпустил в ладонь едва уловимый электрический разряд, который тут же исчез, не успев привлечь внимания. Это был его способ «прощупать» пространство.       — Магии здесь… слишком много, — прорычал он, напрягая мышцы. — Она повсюду, как статический шум. Не могу выделить источник. Кажется, сам воздух пропитан ею, и это не даёт мне сосредоточиться.       Эстер кивнула, глядя на мерцающую стену.       — Это что-то вроде поля, которое поглощает или искажает любое другое магическое воздействие…       Они попытались продвинуться вдоль стены, чтобы рассмотреть её ближе и проверить, нет ли в этой, казалось бы, идеальной конструкции хоть одного шва или трещины, но тут их плотно обступил поток вновь прибывших зрителей.       — Эй, да что вы там встали! — недовольно проворчал пожилой мужчина в потрёпанном цилиндре, толкая Лаксуса в спину. — Мы тут на представление торопимся, не стой на проходе!       — Прочь с дороги, задерживаете всех! — шикнула женщина, проскальзывая между ними и сбивая Эстер локтем.       Люди, казалось, были одержимы желанием попасть внутрь и занять лучшие места. Они не интересовались ни странным увеличением шатра, ни тем, почему двое молодых людей стоят, как вкопанные, прямо у входа. Все их мысли были заняты лишь грядущим зрелищем.       — Бесполезно, — пробормотала Эстер, прижимаясь к Лаксусу. — Они не дадут нам осмотреться здесь. Элиус слишком хорошо всё продумал. Все сосредоточены на шоу, и эта толпа — ещё одна часть его защиты.       — Значит, мы тоже будем смотреть шоу, — кивнул Лаксус, его взгляд пронзал толпу. — И найдём его, когда он выйдет на арену. Если он использует всю эту показуху для чего-то более крупного, то нам нужно быть внутри, чтобы понять его план. Пошли. Нужно сесть, пока нас окончательно не втоптали.       Они позволили плотному потоку людей подхватить себя и унести вверх по ступеням к рядам сидений. Вскоре, следуя за указателем, они нашли свободную пару мест где-то в середине амфитеатра. Это было достаточно высоко, чтобы видеть всю арену, но не слишком близко, чтобы оказаться в эпицентре внимания.       Как только они сели, свет в зале внезапно погас, и тысячи зрителей, до этого шумевшие и толкавшиеся, разом стихли. Сверху, из самого купола, зазвучала торжественная, нагнетающая музыка.       — Началось, — прошептала Эстер, крепче сжимая руку Лаксуса.       На арену упал единственный луч света, и в этом луче, словно призрак, появился сам Элиус. Он стоял, идеально ровный и неподвижный, с закрытыми глазами.       — Дамы и господа! Приготовьтесь, — его голос был как бархат, обволакивающий и гипнотизирующий, — к главному чуду нашего вечера! К магии, которая в вашей жизни — стала обыденностью и чем-то примитивным, на нашем шоу заставит вас поверить в невозможное!       Его голос повис в воздухе. В зале царила гробовая тишина, которую не нарушал даже шелест одежды. Элиус окинул ряды взглядом, и в этот момент Эстер почувствовала, что он присматривается к людям, готовясь вот-вот выбрать кого-то из толпы, чтобы использовать в своих тёмных целях.       Он медленно вытянул обе руки в стороны, и тёмный шар над его ладонью погас. Вместо этого, арену залил ослепительный, чистый свет. Это был не просто свет прожекторов — это была магическая энергия, сияющая и вибрирующая.       — Смотри, Лаксус, — прошептала Эстер. — Это не иллюзия. Это Магия Света в чистом виде, но он использует её как инструмент для манипуляции. Как будто он лепит форму из света.       Свет на арене стал приобретать очертания. Он сгущался и твердел, становясь почти осязаемым. В следующее мгновение, шесть фигур, ростом с человека, материализовались из сияющего тумана.       Это были цирковые куклы, но не из дерева или ткани. Их тела были созданы из концентрированных лучей света. Шесть сияющих марионеток замерли на арене, а Элиус стоял в центре, вытянув тонкие пальцы. Нити, которые управляли ими, были невидимы, но магия ощущалась: это были не верёвки, а прямые потоки воли Элиуса, ткущие их движения.       Одна из кукол закружилась в бешеном вихре, оставляя за собой шлейфы радужных цветов, которые расплывались по воздуху и исчезали. Вторая воспарила над полом, её лунное сияние создало вокруг неё ауру ледяного тумана, и она, словно тень, повторила идеально сложный пируэт. Третья, с грохотом, будто состоит из металла, ударила кулаком по полу, и от золотого света по арене пошли ударные волны.       Это было невероятно. Все присутствующие в зале затаили дыхание. Управление таким количеством сложных, материализованных из света конструкций требовало феноменального контроля магии. Но самым поразительным было то, что все эти куклы двигались синхронно, но при этом уникально. Четвертая кукла, играя с тенью, создавала иллюзию мгновенного исчезновения и появлялась уже на противоположном краю арены. Пятая резко щёлкнула невидимым хлыстом, и от её движения по воздуху пошла трещина.       Эстер повернулась к Лаксусу, казалось тень беспокойства ушла и глаза девушки горели восторгом.       — Это… это просто потрясающе, Лаксус! Я никогда не видела, чтобы Магия Света использовалась с такой точностью и мощностью одновременно. Это не просто шоу, это урок!       — Отличный урок, — мрачно прорычал Лаксус, сохраняя скептицизм и не отрывая взгляда от ведущего. — Но он использует его, чтобы отвлечь нас. Вся эта энергия, Эстер… он выкачивает её из чего-то. Или, скорее, из кого-то. Посмотри на зрителей.       Толпа сидела как загипнотизированная. Их эмоции, их восхищение, их трепет — всё это, казалось, текло к Элиусу, подпитывая его ослепительное представление. Свет кукол становился всё ярче, а их движения — всё быстрее. Волшебник медленно поднял руку, указывая на купол, расписанный созвездиями. Пять из шести кукол взмыли вверх, последняя, что оставляла за собой лунное сияние, осталась внизу.       Куклы начали совершать немыслимые, воздушные трюки, пронизывая пространство. Когда две куклы скрестились в воздухе, они создали мощную вспышку, и на мгновение аловолосая увидела не купол цирка, а звёздное небо — реальное, безграничное. Иллюзия была настолько сильной, что захватило дух.       Элиус, не двигаясь, усмехнулся.       — Вам нравится, дорогие гости? — его голос звучал как шёпот ветра. — Но это не просто игра со светом и иллюзиями. Это — ключ.       Вдруг, кукла, стоящая внизу, сделала финальное, прощальное па. Лунный свет, из которого она была создана, померк. Фигура начала медленно рассыпаться, но не просто исчезать — она опадала на арену мириадами маленьких, светящихся перьев. Каждое перо, достигая земли, превращалось в крошечный Кристалл.       — Кристаллы? — прошептала Эстер. — Но почему?       Элиус поднял эти кристаллы одним движением магии. Тысячи крошечных, мерцающих осколков взлетели в воздух, окружая его.       — Вы видите, — произнёс он, его голос был теперь твёрдым, как сталь. — Свет — это просто энергия. Иллюзия — это просто форма. А Кристалл — это то, что навсегда сохранит эту форму. И ваше будущее.       Он резко сжал кулак, и все летающие кристаллы с невероятной скоростью вонзились в его тёмно-синий костюм, покрывая его мерцающими кристаллами.       — Теперь, когда вы восхищены, — Элиус поднял меч, который до этого висел у него на поясе, и его глаза, обрамлённые кристальной маской, вспыхнули ещё ярче. — Пришло время для финала. Время, когда представление закончится. И начнётся новая эпоха этого мира.       Магна в ужасе поняла, что заворожённые зрители совершенно не заметили метаморфозы. Для них Элиус, сияющий в своей новой кристаллической броне, был всего лишь частью представления, ещё одним, более ослепительным трюком. Их лица оставались неподвижными масками восторга.       — Они не реагируют… — прошептала Эстер, сжимая руку Лаксуса так сильно, что побелели костяшки. — Никто, кроме нас! Они даже не видят, что его костюм превратился в оружие!       Дреяр, чьё лицо было непроницаемым, кивнул.       — Его магия не просто иллюзия, Эстер. Она запечатывает восприятие. Он убедил их, что всё, что они видят, это шоу. — Маг молний приготовился к атаке. Его мышцы напряглись, а вокруг тела вновь заискрила яростная, жёлтая магия.       — Мы не дадим ему начать его «вечность» — прорычал он. — Атакуем сейчас!       Но в этот момент Элиус поднял меч к куполу, и сияющие остатки пяти кукол, парящие под потолком, взорвались залпом искр.       — А теперь, ради чести нашей семьи и ради истинной силы, — голос Элиуса гудел, словно колокол, — я приветствую на этой сцене тех, кто разделяет со мной мою цель! Мою кровь! Моих Братьев!       Из четырёх сторон арены, из клубящейся мглы, сотканной из чёрного дыма, безмолвно возникли пять высоких фигур. Одинаковые, струящиеся плащи цвета воронова крыла с высокими, словно надломленные судьбы, воротниками скрывали их лица в сумраке, оставляя лишь узкие просветы для взгляда. Но Эстер ощущала их мощь, зловещую ауру, словно исходящую от древних, ненасытных богов. Они встали тёмным полукругом за спиной Элиуса, немые стражи, воплощённые из кошмара. Элиус медленно обернулся к ним, представляя каждого.       — Позвольте представить вам мою семью. Океанис. — Элиус указал на фигуру, которая казалась самой текучей и грациозной. Из-под капюшона струились длинные, лазурные волосы, которые, казалось, были сделаны из чистой воды. — Мастер Глубин! Тот, кто повелевает стихией Воды и знает её самые тёмные тайны.       Следующая фигура была самой неясной, словно слегка размытой. В воздухе вокруг неё чувствовалось лёгкое искажение, словно эхо.       — Зейт! Хранитель вашего времени! Волшебник, который не просто измеряет время, но и способен его сгибать и разрывать.       Третий брат стоял с невозмутимой, холодной грацией. Из-под его капюшона не было видно волос, но его глаза, казалось, смотрели сквозь саму ткань реальности.       — Кон! Око Небес! Воплощение Мудрости и Предвидения! Он видит Небесную Ось и знает, как изменить её наклон и переплести нити вашей судьбы.       Четвёртая фигура была самой зловещей. Она была значительно ниже остальных, но от неё исходил холод, который проникал даже сквозь твердую волю мага молний. Под капюшоном виднелись короткие тёмные волосы.        — Ям! Тень Угасания! Его магия — это Смерть и Иссушение. То, что он касается, не просто гибнет, оно теряет саму свою сущность. И наконец, Аякс, наш самый младший! Столп Мира! Маг Земли, который может перемещать горы и запечатывать само пространство. — Последний, самый плотный и приземлённый брат. Его сила казалась осязаемой. Из-под капюшона свисал короткий хвостик из русых волос, а надо лбом виднелась небрежная чёлка.       Эстер почувствовала, как по ней пробежала дрожь. Шесть братьев, каждый из которых обладал невероятной, скорее нечеловеческой силой, стояли на арене. Её взгляд метнулся вновь к сцене, пристально разглядывая каждую из фигур. Если кто-то из них может играть с реальностью, изменять пространство и время, то изменение масштаба внутри помещения было объяснимо. А также это могло значить, что выход уже запечатан. Отступать некуда.       — Они пришли, чтобы забрать что-то…       Элиус, вновь обратившись к публике, развёл руками.       — Это грандиозный финал нашего шоу! — воскликнул он. — Мой дар вам!       Как только последние слова слетели с его губ, Ян, подняв высоко руку выпустил небольшую сферу в потолок. По всему огромному залу прокатилась невидимая, удушающая волна. Это была не магическая атака в прямом смысле, а скорее внезапное истощение.       В следующее мгновение тысячи взрослых зрителей, завороженно наблюдавших за сценой, начали падать со своих мест. Стуки тел о деревянные скамьи и гладкий пол наполнили зал. Это не было похоже на смерть, скорее на мгновенное, тотальное обессиливание. Словно их жизненная энергия, их воля или даже их эмоции были единовременно высосаны.       Эстер ахнула, наблюдая за этим кошмарным зрелищем. Лаксус инстинктивно выставил перед ними щит из молний, готовясь перейти в атаку, но что-то не давало ему это сделать.       — Черт меня дери, Дреяр, что это?! — прорычала Эстер, глядя на поваленные тела, словно на снопы пшеницы. от которых исходила уже знакомая темная магия.       — Не знаю, но он забирает их силу, — ответил Лаксус, его глаза метали молнии. — Он использует их как источник, чтобы подпитать себя или своих братьев!       Но среди всеобщего хаоса и тишины, наступившей после падения взрослых, Эстер заметила нечто ужасающее: дети. Мальчики и девочки, сидевшие рядом с внезапно обессилевшими родителями, оставались на местах. Их маленькие тела были прямыми и неподвижными, а глаза, широко распахнутые, продолжали смотреть на сцену с тем же нездоровым, загипнотизированным восторгом, что и раньше.       — Дети… они в порядке, — прошептала Эстер, пытаясь осмыслить что здесь происходит и какой план у цирка. — Но они продолжают смотреть. Их восприятие не нарушено… или они не являются источником?       В этот момент один из братьев, Зейт, Хранитель Времени, бесшумно отделился от группы. Он медленно снял свой чёрный капюшон. Под ним оказалось красивое, но совершенно без эмоциональное лицо, обрамлённое волосами цвета старого серебра. Зейт ступил на пол и направился в зрительный зал, двигаясь с пугающей плавностью. Он шёл по проходам между рядами, не обращая внимания на поваленные тела. Его магия ощущалась как тонкий, звенящий лёд, который замедлял само течение времени вокруг него.       Он останавливался возле каждого ребёнка. Без слов, без прикосновений, он словно поднимал их из кресел силой своей воли. Дети, всё ещё завороженно глядящие на сцену, начинали медленно, механически двигаться. Маг собирал их. Он брал каждого ребёнка парами, выстраивая их в длинный, безмолвный ряд, который потянулся от дальних рядов амфитеатра к арене. Это была процессия кукол, ведущаяся невидимой силой.       — Он собирает их! — воскликнула Эстер, вскакивая на ноги. — Лаксус, он что-то задумал с детьми!       — Я вижу! — Лаксус уже был готов ринуться в бой, но его остановил глухой, предупреждающий рык.       Это был Аякс, Маг Земли. Он сделал шаг вперёд, и между ним и Лаксусом мгновенно выросла толстая, чёрная, как обсидиан, стена из спрессованной земли.       — Ты сражаешься с нами, маг молний, — раздался низкий, хриплый голос Аякса из-под капюшона. — Они вне досягаемости.       Зейт, не обращая внимания на разгоравшийся конфликт, повёл за собой вереницу детей. Эта процессия, медленно, словно под гипнозом, двигалась к дальнему краю арены, где в плотной ткани шатра аловолосая заметила неприметную дверь. Она догадывалась, что дверь ведёт либо в кулисы, скрытые от глаз публики, либо за пределы этого гигантского, поглощающего пространства.       «Насколько же огромно это пространство… Что еще они хранят за этими дверьми. Нет времени медлить, нужно действовать пока они не забрали их неизвестно куда» — подумала девушка.       Лаксус, ощетинившись молниями, не тратил время на «ласковые слова». Он, отражая атаки Аякса, обрушил на земляную стену мощный заряд, и та содрогнулась, покрываясь сетью трещин, сквозь которые пробивался яркий синий свет.       — Ты думаешь, кусок грязи меня остановит?! — прогрохотал Лаксус, намереваясь разнести препятствия одним ударом и ринуться к Элиусу.       Магна, воспользовавшись моментом, когда внимание Аякса было приковано к Лаксусу и его атаке, развернулась, чтобы броситься вдогонку за Зейтом и детьми. Она сконцентрировала магию в ногах, готовясь к рывку.       — Стой! — крикнула она, делая первый шаг.       Но она не сделала и двух.       Внезапно по её телу прокатилась та же самая, неостановимая волна истощения, которая свалила взрослых зрителей. Это было не физическое препятствие, а опустошение изнутри. Магия, которую она только что сконцентрировала для рывка, вдруг перестала ей подчиняться. Девушка почувствовала, что ее запасы были полупусты, а сейчас источник силы покидал её в разы быстрее, ни оставляя за собой ни капли магии.       Её колени подогнулись. Эстер судорожно вдохнула, пытаясь удержаться на ногах, но тело её подвело. Сила воли ничего не значила против этого внезапного, тотального бессилия. Она рухнула на гладкий пол арены, тяжело ударившись о него ладонями. Алый свет, которым она пыталась окружить себя, мгновенно погас, оставив её в полной темноте. Единственное, что удерживало её сознание на грани, был голос Лаксуса и треск его молний. Но даже это стало отдалённым, приглушённым шумом. Её мышцы отказывались двигаться, а веки казались свинцовыми. Она лежала, не в силах даже поднять голову, чтобы увидеть, как и куда Зейт уводит детей.       — Эстер! — прозвучал громовой рык Лаксуса, полный ужаса. Он почувствовал, как её магия резко исчезла.       Он отвлёкся на долю секунды, и этого было достаточно. Стена, уже потрескавшаяся, мгновенно восстановилась, став толще и прочнее. Аякс воспользовался моментом, чтобы укрепить свою защиту. Над поверженной Эстер раздался холодный, отстранённый голос.       — Как я и говорил, — это был Кон, воплощение мудрости. Он стоял над ней, его силуэт в чёрном плаще был огромным и угрожающим. — В ней гораздо больше магии, чем в этих простых смертных. Понадобилось чуть больше времени, на сбор.       Ям подошел к её обессиленному телу, но не коснулся её. Одно его присутствие вытягивало из неё последние крохи жизненной силы. Аловолосая почувствовала ледяную пустоту в груди, но даже слабость не могла заглушить её ярость. Она попыталась собрать хотя бы искру магии, но в ответ получила лишь боль и онемение.       — Она похожа на ту красноволосую мечницу, что пыталась выследить нас. Признаться в этой в разы меньше магической силы, но для нашей цели и эта тоже сойдет.        Слова Яма пронзили Эстер острее любой молнии. «Красноволосая мечница…». Лежа на холодном полу, чувствуя, как последние капли магии утекают прочь, Эстер стиснула зубы. Ярость поглотила её сознание, не давая провалиться в чёрную пустоту.       — С-стой… — выдавила она, её голос был похож на шёпот умирающего. Она с трудом, напрягая каждый нерв, приподняла голову на несколько сантиметров. — Мечница?.. Сестрица Эрза…       Ям не выказал ни малейшего удивления. Он наклонил голову, и в тени капюшона блеснули его мёртвые глаза.       — Сестра? Какая трогательная связь. Вижу, даже иссушение не убило твой интерес. Она была… более решительной. Следила за нашим экипажем, пыталась что-то вынюхать. Наверное искала источник чёрного снега.       Эстер почувствовала, как по ней прокатилась ледяная волна осознания.       — Ты… это ты… — прохрипела она, её глаза расширились от ужаса и отвращения. — Это вы наслали на Альцион… чёрный снег?! И высушили все растения в городе?! Зачем?!       На другом конце арены раздался взрыв. Лаксус, ослеплённый яростью из-за беспомощности Эстер, обрушил на Элиуса и его братьев град молний, едва сдерживаемый Океанисом, который выстроил перед собой барьер из кипящей воды, и Аяксом, чья магия создавала валуны, отводящие удары в стены пространства. На лицах братьев не дрогнуло ни единого нерва, будто они игрались с магом молний не ставя его ни во что.       Ям, совершенно не обращая внимания на бойню, спокойно продолжил, словно объясняя ребёнку несложную задачу.       — Это был лишь побочный эффект. На самом деле, это была наша работа, моя и Зейта. Мы готовили почву.       Он медленно провёл рукой над её головой, не касаясь. Эстер почувствовала, как из её волос, кожи, изо всего тела вытягивается влага и сила.       — Чтобы достичь нашей цели нужно высушить магию ото всюду, из каждой капли жизни этого мира: из окружающей среды, людей, волшебных существ и предметов. Мы с Зейтом методично забирали жизненную силу из вашей земли, из ваших… растений.       Эстер задохнулась от праведного гнева, который, казалось, пересилил даже магическое истощение.       — Вы… вы убивали невинных! Это была чистая, жизненная энергия!       — Невинных? — Ям издал короткий, беззвучный смешок. — Это была лишняя магия, Эстер. Вся та сила, которую растения удерживают в себе для роста, которую вода несет по руслам. Она была бездарно потрачена на ваше существование, как и магия, которую вы используете. Мы же просто аккумулировали её в чистый ресурс. Превратили ваш цветущий город в сухой фитиль, чтобы в нужный момент его можно было легко зажечь.       — Твоя сестра, — вмешался в разговор Кон, его голос стал чуть тише. — Она обладала недюжинной силой, однако мы не могли пренебречь столь мощным источником магической энергии. Ее регенеративные способности демонстрировали феноменальную скорость. Но как только к ней было применено Иссушение, девушка не выдержала. Отныне она служит… нашим источником. Как и ты. Кровное родство обеспечивает наличие схожих генетических маркеров, а следовательно, и потенциально близкую скорость регенерации. В мире, и без того скудном на выдающихся магов, такие, как вы, представляют исключительную ценность для нашего плана и поддержания баланса сил.       Это откровение ударило сильнее любого заклинания. Её сестра не просто пропала — она была побеждена и, вероятно, захвачена ими. И всё это ради их собственных неведомых целей. Эстер почувствовала, как её гнев кристаллизуется в чистую, обжигающую решимость. Она не могла позволить им забрать её силу и её саму, как они забрали силу сестры. Не могла позволить им победить Лаксуса.       — Ты… не… заберёшь… меня, — прошептала она, и в её голосе, несмотря на слабость, появилась стальная нотка.       Внезапно Эстер почувствовала прилив энергии. Не внешней, навязанной, а рожденной глубоко внутри, из самой сердцевины ее существа. Гнев и решимость слились в единый поток, пронзающий каждую клетку тела, разгоняющий тьму истощения. Собрав последние силы, Магна вырвалась из-под власти Яма. Магия, ранее утекавшая из нее, вспыхнула ярким пламенем, опаляя воздух вокруг. На лицах братьев впервые появилось удивление. Они не ожидали, что столь истощенный источник сможет сопротивляться. Кон попытался остановить ее, но Эстер отбросила его потоком молний, направленным прямо в грудь. Он отлетел назад, ударившись о стену с глухим стуком. На мгновение, всего на одно мгновение, Ям, казалось, удивился.       — Ну все, хватит уже играться с этими грешниками, — пару раз хлопнул в ладоши Элиус, сияя в своей кристаллической броне. — Закругляйся с ней, Ям.       Ям, всё ещё немного ошеломлённый тем, как Эстер, буквально секунду назад находившаяся на грани обморока, смогла оттолкнуть его брата, моментально сфокусировался. Удивление на его лице сменилось холодной, смертельной решимостью. Для него Эстер была не человеком, а непокорным ресурсом, который требовал укрощения.       — Я защищу наш город, — прошептала Эстер, глядя в глаза Яму, — Я защищу своих друзей и семью. — В ее взгляде не было ни страха, ни сомнений, лишь пламя чистой, неукротимой решимости.       — Твоя решимость впечатляет, — прошипел Ям, его голос стал сухим, словно песок. — Но на этом твоя сказка заканчивается.       Он медленно, с дьявольской грацией, поднял обе руки, направляя их на Магну. Его тело не излучало яркого света или громоподобного звука, но пространство вокруг него мгновенно стало неестественно сухим и мёртвым. Это было не просто истощение магии, которое она чувствовала ранее. Это была истинная, концентрированная Магия Иссушения, направленная на её жизненную сущность.       — Не… тронь… её! — прорычал Лаксус.       Его гнев заставил молнии вокруг него вспыхнуть в сто раз ярче. Он забыл о тактике, забыл о плане. Он направил на стену Аякса самый мощный заряд, на который был способен.       — Рёв Громового Дракона!       Эстер почувствовала, что её кожа мгновенно трескается, а кровь в венах загустела. Её тело, только что воспламенённое гневом и решимостью, начало увядать. Сила, которую она с таким трудом вызвала из глубины своего существа, чтобы отбросить Кона, была мгновенно перехвачена и поглощена. Она попыталась крикнуть, но её горло было слишком сухим. Поток магии, который только что вспыхнул алым огнём вокруг неё, словно ударился о невидимую, голодную стену. Он не просто гас — он был вынут из неё, как воздух из лёгких.       В глазах Яма не было ни злобы, ни триумфа, только отстранённое удовлетворение мастера, завершающего работу. Он вытягивал из неё не только магию, но и память, чувства, саму волю. Эстер почувствовала, как её мысли замедляются, а образы Лаксуса и сестры, которые ещё секунду назад были столь яркими, стали тусклыми и далёкими.       Последний, отчаянный, крик прозвучал не из её губ, а из её души. Она сделала последнюю попытку: протянула руку, чтобы дотянуться до Лаксуса, но её пальцы остановились в воздухе, застыв в болезненном судорожном жесте.       Её тело рухнуло, на этот раз безвольно, как пустой мешок.       — ЭСТЕР!       Рык Лаксуса, полный чистого, безудержного горя, сотряс арену. Он только что прорвал защиту Аякса и Океаниса, готовясь броситься к Яму. Но было поздно. Лаксус остановился, его молнии погасли, как будто мир внезапно лишился звука и цвета. Он смотрел на неподвижное тело Эстер, лежащее у ног Яма, и в его глазах отразилась не ярость, а абсолютный холод. Его гнев сменился ледяным, смертельным спокойствием. А Элиус, сияющий в своей кристаллической броне, стоял на арене, глядя на Лаксуса с усмешкой.       — Не переживай, скоро ты к ней присоединишься. Нужно лишь немного подождать. — мягко произнёс Элиус. — Никто не устоит перед магией иссушения.       Ям, довольно кивнув, убрал свои руки.       В этот момент Кон, который был отброшен Эстер пару секунду назад, медленно поднялся с пола. Он не выказал ни гнева, ни боли, лишь с методичной точностью отряхнул свою мантию от пыли. Его безмятежное, холодное спокойствие контрастировало с хаосом, царившим на арене.       — Ты едва не убил её, Ям, — с упреком произнёс Кон, его голос был тихим, но разнёсся по огромному залу, не заглушённый шумом битвы. — Наша цель — не смерть, а контролируемое использование источника. Её регенеративные способности должны быть сохранены. Слишком сильный шок может нарушить баланс магии.       Ям лишь пожал плечами, небрежно оглядывая свои руки, словно ему было скучно.       — Моя магия работает быстро. Слабые погибают. Она выжила. Значит, я был точен.       Кон проигнорировал ответ брата, его проницательные глаза, казалось, видели сквозь все слои реальности. Он подошёл к Эстер, его движения были спокойными и взвешенными. Кон осторожно поднял её безвольное тело на руки. В отличие от Яма, от него не исходило удушающего холода, но его прикосновение было отстранённым, словно он нёс не человека, а хрупкий, ценный артефакт.       Лаксус, который до этого момента стоял, как застывшая статуя, его тело светилось золотистым светом, сделал шаг.       — Положи её.       Его голос был не криком, а низким, глухим рыком, полным невыразимой угрозы. Кон поднял голову и посмотрел на мага молний с ледяным равнодушием. Элиус, поняв, что Лаксус находится на грани взрыва, поспешно вмешался.       — Уходите! — крикнул он, обращаясь к своим братьям. — Ям, Кон, забирайте наш урожай! Мы закончим здесь позже!       Кон, держа Эстер, развернулся и, не произнеся больше ни слова, направился к той самой неприметной двери, куда исчез Зейт с детьми. Ям последовал за ним, не отрывая взгляда от Лаксуса, который был готов взорваться.       — Сначала ты проиграл свою подругу, потом этот город, а теперь и свою женщину, Дреяр, — насмешливо бросил Ям, прежде чем скрыться. — Твоя слабость очевидна.              Это была последняя капля. Слабость.       

***

      Кабинет Морико был тихой гаванью, заполненной ароматами сушеных трав, пергамента и слабого, но стойкого запаха химии. Сейчас, однако, атмосфера была тяжелее прежней. Девушка сидела за столом, сгорбившись над развернутыми свитками, подпирая одной рукой уставшую, и казалось вот-вот готовую взорваться от мыслей голову. Её силуэт выражал полное изнеможение. За ней стояла Наоки, чьи руки мягко, но настойчиво разминали напряжённые мышцы на плечах Морико.       — Ты скоро зарастешь мхом, Морико. Всем необходимо хоть немного отдыхать. — прошептала Наоки, переживая за подругу, которая с момента отражения атаки аномального снега, почти не покидала этого кабинета в поисках хоть какой-то зацепки, чтобы восстановить убывающие силы мастера Кимико Магне и остановить загадочное проклятие. Все было безрезультатно.       Морико шумно выдохнула.       — Я не могу. Чем дольше я ищу, тем больше понимаю, что упираюсь в тупик. Ни один противопроклятийный отвар, ни одно тонизирующее зелье не действует. Это… не просто болезнь, Наоки. Это словно из неё вытягивают само право быть волшебником, а из меня право называться лекарем. Это невыносимо!       Она поднесла к губам чашку с дымящимся, крепко заваренным мятным чаем.       — Мысли не дают мне покоя. Что будет, если… если я не найду лекарства? Что станет с мастером Кимико? А что с нами, Наоки? С нашей гильдией? Она наш фундамент. Без неё мы просто… рассеемся.       Наоки опустила руки на плечи подруги и сжала их в знак поддержки.       — Морико, ты не одна. Мы все переживаем. Я благодарна, что ты поделилась этим со мной, но ты несешь на себе слишком много. Мастер Кимико сильная, она не хочет, чтобы ты себя доводила. А Пята Русалки — это мы. Мы останемся вместе, что бы ни случилось. Мы найдем способ. Главное сейчас — не сломаться самой.       Морико прикрыла глаза, собираясь с мыслями и в момент когда та собралась ответить, дверь в кабинет распахнулась с оглушительным стуком, почти вышибив её из косяка. В проеме, тяжело дыша, стояла Чоу Араки, розоволосая волшебница земли. Её обычно уверенная поза была нарушена паникой, а её лицо было белее, чем пергамент.       — Морико! Наоки! Вы должны это услышать! — крикнула Чоу, едва переводя дух.       Девушки, потрясенные внезапным вторжением, разом обернулись.       — Чоу? Что происходит? Ты в порядке? — спросила Наоки, настороженно сделав шаг вперед.       — Нет, никто не в порядке! Это по всему городу! — отрицательно замотала головой Чоу, подскочив к столу. — Я только что от лазарета. Люди… они просто падают. Потеряли контроль над своей магией, полностью! Они в полнейшем обессиленном состоянии, как будто их высушили! Ни один фокус не работает, ни один целитель не может толком помочь!       — Предварительный диагноз — Синдром Дефицита Магии, лазареты переполнены, и врачеватели в панике. Это то же самое, что медленно убивает мастера, только быстрее и сразу сотнями!       Морико, услышав это, не просто вскочила на ноги — она выпрямилась, как струна, а ее обычно сдержанное лицо исказилось от внезапной и жгучей ярости. Это была не просто тревога, а гнев, рожденный бессилием и отчаянием последних дней.       — СДМ?! — повторила она, и ее голос был низким и дрожащим. — Синдром Дефицита Магии?! Вы хотите сказать, что я тут, словно проклятая, сижу черт зная сколько, пытаясь найти способ остановить то, что вытягивает жизнь из нашего Мастера, а ЭТО… ЭТО УЖЕ ПО ВСЕМУ ГОРОДУ?!       Она яростно смахнула со стола стопку свитков с траекториями магических потоков — пергамент разлетелся по полу, как стая испуганных птиц.       — Не просто болезнь, а эпидемия! Не просто редкий проклятый недуг, а какой-то чертов «синдром»! И это происходит в то время, когда я уже провалилась в спасении Кимико! — Морико схватила медный пестик, которым не так давно растирала корень мандрагоры, и с силой ударила им по ступке, так что по кабинету разнесся звонкий металлический лязг.       Наоки, пораженная такой вспышкой, впервые увидела подругу в таком состоянии. Морико редко давала волю эмоциям, предпочитая заглушать их работой.       — Чоу! — рявкнула Морико, резко обернувшись к волшебнице земли. — Ты говоришь, что врачеватели в панике? А я сейчас на что похожа?! Я уже неделю сплю по два часа, чтобы докопаться до сути того, что теперь стало проблемой всего города! И знаете, что я нашла?! НИ-ЧЕ-ГО! Это полнейший, абсолютный, проклятый ТУПИК! — Слезы бессилия блеснули на ее глазах, но она быстро моргнула, подавляя их. Гнев переплавлялся в ледяную решимость.       — Но если это теперь проблема города, значит, есть новые жертвы! Есть новые образцы! Есть, наконец, какая-то чертова статистика! — Морико быстро оттолкнула стол и схватила с полки тяжелую кожаную сумку. — Наоки, ты права. Я не могу сломаться. А теперь мне некогда злиться. Это, возможно, единственный шанс понять, что убивает нашего Мастера и весь город.       Она взглянула на Наоки, и в ее глазах, несмотря на красноту, горел огонь.       — Наоки, пожалуйста, ты должна остаться здесь. Следи за Кимико. И главное: забери все мои записи по проклятию Кимико, все формулы и результаты, и перенеси их в архив библиотеки. Если это заразно или как-то связано с магическим источником, я не хочу рисковать потерей данных. И… приготовь побольше отвара для восстановления энергии. Я думаю, он нам понадобится.       Она кивнула Чоу, уже выходя из кабинета.       — Чоу, веди. Покажи мне, куда идти. Если этот недуг решил объявиться и атаковать наш город, он получит своего лекаря.

***

      Наоки Кавамура, чья решимость теперь соответствовала накалу страстей Морико, принялась за дело. В движениях её сквозила быстрая, отточенная эффективность. Она немедленно приступила к сбору всех материалов Морико. Девушка аккуратно сложила разбросанные по полу свитки, быстро перебрала стопки гербариев и лабораторных журналов. Записи, формулы, и вычисления, касающиеся недуга мастера Кимико, были собраны в одну толстую папку из плотной кожи — самую надёжную, которую она нашла.       «Будь осторожна, Морико…» — пробормотала Наоки, обращаясь к пустой комнате, прежде чем плотно закрыть дверь и направиться вглубь здания. Она спустилась в библиотеку гильдии — место, где хранились не только тома знаний, но и самые ценные, не подлежащие огласке секреты. Наоки активировала несколько сложных охранных рун, прежде чем отодвинуть секцию древних, нечитаемых фолиантов, за которой обнаружился хорошо скрытый, зачарованный тайник. Она поместила туда папку, активировала замыкающие заклинания и убедилась, что записи Морико в полной безопасности.       Выполнив поручение, Наоки, с тяжелым сердцем, направилась в личные покои мастера гильдии.       Мастер Кимико Магна, основательница и сердце гильдии, несмотря на свою нарастающую слабость, упорно отказывалась уступать болезни. Наоки обнаружила её сидящей за массивным столом в её кабинете.       Кимико была погружена в работу: на столе лежали официальные документы, касающиеся недавних инцидентов и запросов от Совета. Она медленно выводила ответ на пергаменте, но даже этот простой процесс, казалось, требовал от неё невероятных усилий.       Вид Мастера больно ударил Наоки. Кимико была исхудавшей; её обычно сияющие тёмные волосы казались тусклыми, а под глазами залегли глубокие, почти фиолетовые синяки. Она выглядела усталой до предела, её кожа приобрела болезненный, почти фарфоровый оттенок, а магическая аура, которая всегда окружала её, словно теплый, нерушимый щит, теперь едва теплилась, как пламя свечи на ветру. Она была так близка к обессиленному состоянию, что Наоки почувствовала, как по её спине пробежал холодок.       — Мастер Кимико. — тихо произнесла Наоки, стараясь не напугать её.       Кимико вздрогнула, медленно подняла голову и попыталась улыбнуться, но улыбка выглядела скорее как гримаса боли.       — Наоки. Ты здесь. Не стоило беспокоиться — её голос был слабым, как шелест осенних листьев.       Наоки подошла ближе, чувствуя, как внутри нарастает гнев из-за того, что такая великая волшебница вынуждена тратить остатки сил на канцелярскую волокиту.       — Мне нужно знать, как вы себя чувствуете, Мастер. И… я должна сказать, что Морико и Чоу ушли. В городе обнаружены первые случаи того, что называют Синдромом Дефицита Магии.       Наоки сжала кулаки. Беспомощность обжигала ее изнутри. Она была воином, щитом гильдии, но перед лицом такой угрозы ее умения казались почти бесполезными. Кимико медленно отложила перо. Её взгляд стал серьезным, и, несмотря на всю слабость, в нем вспыхнула прежняя острота.       — Мы выиграли битву, но не войну, — голос Кимико, хотя и тихий, был наполнен глубокой, измученной мудростью. — Несмотря на все наши старания, зло проникло в наш город. И оно использует те же методы. Синдром Дефицита Магии… это не совпадение, Наоки. То, что вытягивает силу из меня, теперь распространилось на других. Это цепная реакция.       Она попыталась потянуться за следующим свитком, но ее рука дрогнула.       — Скажи Морико, чтобы она была осторожна. И пусть ищет не лекарство, а источник. Это не вирус, это — целенаправленная порча. Магическая, или, возможно, созданная алхимией, но с одной целью: уничтожить нас.       Наоки не выдержала. Она быстро подошла к столу и мягко, но настойчиво прикрыла рукой документ, к которому тянулась Кимико.       — Мастер, — её голос сорвался на шепот, полный мольбы и гнева. — Посмотрите на себя! Вы едва держите перо! Морико и Чоу сейчас в Лазарете, пытаясь спасти город. Но если вы не перестанете работать, кто спасет гильдию, когда вы рухнете от истощения?!       Наоки указала на стопки документов, окружавшие Мастера.       — Эти письма могут подождать! Совет может подождать! Сейчас, когда половина города лишается магии, наша самая большая сила — это вы, Мастер. Но вы тратите последние крохи на бумажную работу, которая может быть сделана, когда вы поправитесь! О       на опустилась на колени перед стулом Кимико, глядя ей прямо в глаза.       — Пожалуйста, Мастер. Я вас прошу, как член Пяты Русалки. Прекратите. Отложите это. Отдохните. Я принесла вам успокаивающий отвар от Морико, и я буду сидеть здесь, пока вы не выпьете его и не ляжете в постель. Ваша жизнь — это наш фундамент, и если вы не побережете себя, нам нечего будет защищать. Разрешите мне, Наоки Кавамуре, быть вашим щитом здесь и сейчас.       Кимико медленно перевела взгляд с лица Наоки на документы, и, наконец, её жесткий, упрямый взгляд смягчился. Она устало кивнула.       — Ты права, Наоки. Я… я слишком слаба, чтобы спорить. Помоги мне.

***

      Чоу Араки, опираясь на свою магию земли для ускорения, почти тащила за собой Морико через переполненные улицы, пока они наконец не оказались перед Большим Лазаретом. Здание, обычно бывшее оазисом покоя и исцеления, сейчас гудело от паники и боли. Длинные очереди бледных, обессиленных людей тянулись от входа, а изнутри доносились болезненные стоны.       Оказавшись внутри, Морико немедленно почувствовала резкий контраст. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахами пота, страха и слабых, неэффективных зелий. Врачи и целители метались, их лица выражали полное изнеможение.       — Здесь хаос, — пробормотала Чоу, едва сдерживая порыв использовать магию, чтобы восстановить порядок.       — Мне нужен доступ к пациентам, — решительно сказала Морико, быстро надевая перчатки и доставая из сумки специальные запечатанные свитки. — Чоу, найди главного врача и потребуй тихий угол и все записи о поступлении.       Морико начала обходить койки. Она осматривала одного пациента за другим: кто-то был лишь бледен и жаловался на странную слабость, это были, вероятно, начальные стадии СДМ. Другие же, лежавшие неподвижно, их кожа была почти прозрачной, а тела холодными, находились на грани. Работая быстро и сосредоточенно, Морико использовала свою магию письмен. Она начертила в воздухе несколько сложных световых рун — письмена сбора данных, которые обычно использовала для анализа алхимических реакций и магического состава растений. Теперь она направляла эти руны на пациентов.       Руны светились, собирая информацию: температуру тела, частоту пульса, уровень остаточной магической энергии и прочие физиологические параметры. Затем эти данные проецировались в виде сложной диаграммы на чистый лист пергамента, который держала Морико.       Она работала так около часа. Чоу, тем временем, вернулась с пачкой грязных, скомканных записей от перегруженного врача. Она сидела рядом с Морико, пытаясь разобраться в каракулях.       Когда Морико закончила анализ и отстранилась от последнего пациента, её лицо выражало глубокое разочарование.       — Снова ничего. — тихо сказала она. — Физически они истощены, но в их крови нет известных токсинов. Их внутренние органы не повреждены. Магия просто… исчезает. Руны показывают плавное, но неумолимое падение. Как будто их магический сосуд просто начал протекать.       — Как же бесит… — Она протянула Чоу свой исписанный пергамент с диаграммами. — Положи к остальным данным. Я явно что-то упустила.       Чоу нахмурилась и стала сопоставлять данные Морико с официальными записями. Вдруг она остановилась, её палец замер над одной из граф в журнале Лазарета: «Примерный Объем Сосуда Магии» (стандартный параметр для магов, впервые попавших в регистр).       — Подожди, Морико, посмотри сюда. Это не лабораторный показатель, это просто запись о силе мага, — Чоу подтолкнула пергамент с обеих сторон. — Те, кого ты обозначила как «Крайнее истощение» — взгляни на их первоначальный объем магии в Лазарете.       Чоу сравнила данные.       — У этого старика, который почти не дышит, сосуд был не больше, чем на четверть среднего значения. У этой девушки, которая просто бледная, но ещё ходит — почти полный. И вот этот маг с высоким уровнем силы… он просто жалуется на сильный озноб и усталость.       Морико наклонилась, её глаза мгновенно пробежались по цифрам. Она обвела карандашом два параметра: «Текущая степень СДМ» и «Объем Сосуда».       — Ты… ты права, Чоу! Чем меньше их изначальный резервуар магии, тем быстрее их пожирает этот синдром. У тех, чей сосуд был больше, болезнь не так сильно их поглотила.       Морико резко выпрямилась. В её глазах, только что полных отчаяния, вспыхнула искра понимания.       — Это означает сопротивление! Чем больше запас магии, тем дольше он держится против порчи! А если… если это порча, которая действует как канализация, вытягивая энергию, то…       Она посмотрела на Чоу.       — Тогда нам нужно найти, куда ведёт эта проклятая труба. И как можно быстрее наполнить тех, кто близок к истощению, пока у них есть хотя бы минимальное сопротивление.       Она с силой хлопнула ладонью по столу, призывая себя к действию, и вмиг переключилась с режима исследователя на режим полевого командира.       — Слушай, Чоу, это наш единственный шанс выиграть время, — Кимура схватила флакон с одним из своих самых мощных, хоть и нестабильных, тонизирующих настоев, предназначенных для мастера Кимико, и быстро добавила в него несколько капель экстракта лунного цветка для стабилизации. — Мы не можем позволить этим людям умереть прямо сейчас, иначе мы потеряем всю информацию.       Она указала на палату, где лежали самые слабые пациенты.       — Нужно восстановить резервы тех, кто уже на грани, — объявила Морико, ее голос стал твердым и командирским. — Мы будем использовать восстановление с помощью магии исцеления, мне нужна будет помощь Патриции, в этом рассчитываю на тебя «быстрые ноги». А пока я использую то, что осталось от моих тонизирующих зелий, как катализатор, чтобы безопасно влить в них чистую магическую энергию. Это не решение проблемы, это не остановит утечку, но по крайней мере поможет нам выиграть больше времени. Время, чтобы найти этот чертов источник.       Чоу, прислушавшись к новому тону травницы, кивнула, вся её паника сменилась концентрацией. Чоу напряглась, услышав имя младшей согильдийки. Патриция Кондо была целительницей их гильдии. Она была старательной, но ей не хватало опыта и силы, чтобы справляться с такими масштабными кризисами. Однако, сейчас любая целительная магия была на вес золота.       — Патриция? Но она же…       — Она начинающий целитель, я знаю! — отрезала Морико, уже направляясь к первой койке. — Но её базовая магия исцеления чиста и, главное, доступна! Мы не можем ждать целителей Совета или каких-либо других гильдий. Мне нужно, чтобы кто-то помогал с поддержанием резервов, пока мы не найдем источник этой пакости. Иди!       Чоу не стала тратить время на споры. Она окутала себя магией, затем, со скоростью, на которую была способна только волшебница земли, в секунду призвавшая под свои ноги сдвиг почвы, Чоу выскочила из лазарета.       Её розовые волосы замелькали по улочкам. Чоу знала, что Патриция, скорее всего, находится в общежитии гильдии или в тренировочном зале, пытаясь отточить свои навыки. С каждой секундой промедления Морико тратила драгоценную энергию, а пациенты теряли свои последние силы. Счет шел на секунды.       Чоу неслась, как вихрь, её разум был сосредоточен только на одной цели: найти Патрицию и доставить её в Лазарет. Это была не её стихия — она не была разведчиком или бегуном — но ради Морико и города, она заставила себя быть самой быстрой. Она ворвалась в зал тренировок, где обнаружила Патрицию Кондо, с сосредоточенным лицом, практикующую свои навыки мечницы на соломенных манекенах.       — Патриция! Лазарет! Сейчас же! — выпалила Чоу, едва сумев остановиться, прежде чем врезаться в стену.       Патриция, испуганная внезапным появлением Чоу, едва не выронила меч из рук.       — Ч-Чоу? Что случилось?       — По дороге объясню, со мной. Сейчас же!

***

      Свинцовая тяжесть, сковывавшая тело Эстер, медленно отступала, уступая место ноющей, тупой боли. Сознание возвращалось к ней толчками, сначала как далёкий, приглушённый шум, затем как острая, колющая реальность. Она попыталась пошевелиться, но не смогла.       Её запястья и лодыжки были крепко притянуты к кушетке толстыми, кожаными ремнями. Деревянная поверхность под ней была холодной и жёсткой. Магия, которую она пыталась вызвать, не откликалась. Её магический резервуар был не просто истощён — он ощущался, как вычерпанный до дна колодец. Наконец, она смогла открыть глаза.       Помещение, в котором она находилась, было тусклым и мрачным. Это была небольшая комната с высокими, каменными стенами, лишённая окон. Единственным источником света были два старинных канделябра на столешнице у дальней стены. Их оплывающие свечи отбрасывали жёлтые, мерцающие блики, заставляя тени пугающе плясать. Воздух был тяжёлым, пахнуло сыростью и старой, пыльной бумагой.       Прямо перед ней, на единственном стуле, неподвижно сидел Кон, Воплощение Мудрости. Он не смотрел на неё, его внимание было приковано к большой, потрёпанной книге, которая лежала на его коленях. Чёрный капюшон всё ещё скрывал его лицо в глубокой тени, но его поза была абсолютно спокойной, словно он ждал её пробуждения с бесконечным терпением.       Собрав последние силы, Эстер прохрипела, её голос был сухим и ломким.       — Где… я?..       Кон медленно закрыл книгу, неторопливо кладя её на стол рядом с собой. Он поднял голову, и аловолосая наконец увидела его лицо, слегка освещённое светом канделябра. Оно было гладким, безупречным, без возраста, но глаза… его глаза были холодными и невероятно проницательными, словно он видел не только её, но и каждую деталь её внутреннего мира.       — Ты находишься в месте, где твоя ценность может быть реализована, Эстер, — произнёс он тихим, ровным голосом, в котором не было ни враждебности, ни сочувствия, лишь отстранённая констатация факта. — Здесь тихо. И это не цирк.       Он слегка наклонил голову, оценивая её состояние.       — Ям был неосторожен. Источник должен быть сохранён, не сломлен. Мы не хотим, чтобы ты повторила путь своей сестры так быстро.       При упоминании сестры её гнев и страх вспыхнули с новой силой, ненадолго пересилив истощение.       — Где она?! Что вы с ней сделали?!       — Твоя сестра находится в соседней камере. Или, как мы предпочитаем говорить, в «контролируемом резервуаре» — Кон поднял руку, его длинные пальцы едва коснулись ремешка на её запястье. — Её регенерация впечатляет, несмотря на её неспособность к сопротивлению. Как и твоя. Это — ваша общая, генетическая особенность.       — Вы… вы используете нас как батарейки! — выдавила Эстер, дёргаясь в путах.       — Мы восстанавливаем баланс, — поправил Кон, его голос оставался безупречно спокойным. — Ты не батарейка. Ты — канал. Канал, который позволяет извлекать магию из мира для нашей великой цели. Твоя связь с сильной, красноволосой мечницей, твоё родство с ней, усиливает эффективность процесса. Кровь — это идеальный проводник.       Он поднялся со стула, его высокая фигура в чёрном плаще нависла над ней, отбрасывая большую тень.       — Тебе не нужно сопротивляться. Твоя магия будет регенерировать и тут же извлекаться. Это будет долгий, но, поверь мне, необходимый процесс для всего мира. Мы — не злодеи. Мы — архитекторы нового порядка.       Кон обошёл кушетку и остановился у её головы, его тень скрыла часть её лица.       — Отдыхай, Эстер. Скоро начнётся процесс извлечения.       Эстер, чувствуя, как последние крупицы её ярости утекают под воздействием его пугающего спокойствия, попыталась вспомнить лицо Лаксуса, его гнев, его клятву. Она сжала зубы, пытаясь найти в себе ту искру, которая помогла ей оттолкнуть Кона на арене.       — Лаксус… — прошептала она, пытаясь вдохнуть имя любимого как силу.       Кон, казалось, не обратил внимания. Он протянул руку к стене, и в этот момент в стене, что находилась прямо за его спиной, открылась маленькая, неприметная ниша. Внутри ниши лежал массивный, замысловатый кристалл, который не светился, а скорее поглощал свет, имея внутри плотную, почти чёрную субстанцию.       — Лаксус Дреяр, — спокойно произнёс Кон, не поворачиваясь. — Храбрый, но опрометчивый. Он сейчас в ярости. Он ищет нас. Это лишь вопрос времени, когда он придёт. Но когда это произойдёт, обещаю, ты, Эстер, будешь уже пуста. И он ничего не сможет сделать, кроме как присоединиться к тебе.       Он закрыл нишу, повернулся и взглянул на неё в последний раз.       — Никто не сможет остановить нас.       Эстер, чувствуя, как её ярость уступает место холодной решимости, заговорила вновь, игнорируя обещание Кона и концентрируясь на том ужасе, который они принесли в мир.       — А что… что вы сделали с теми людьми в цирке? — прохрипела она. — С этими невинными зрителями… Они мертвы?       Кон, стоявший у двери с книгой в руке, остановился. Он повернулся к ней, и в его ледяных глазах мелькнуло нечто, что можно было истолковать как методичное пренебрежение.       — Те «невинные»? — он слегка усмехнулся, но без веселья. — Они не представляют для нас того потенциала регенерации, что демонстрируешь ты. Прямое Иссушение Яма, то, что ты испытала, убило бы их слишком быстро. Это была бы лёгкая смерть для тех, кто является носителем греха.       Он говорил о смерти и боли с тем же академическим тоном, с каким обсуждал бы погоду.       — Нет, они живы, — продолжил он, поворачиваясь к ней всем корпусом. — Но они теперь помечены. Зейт позаботился о том, чтобы их связь с магией была нарушена. Они вернутся в свой город, к своим семьям, но их магия будет постепенно уходить от них. Капля за каплей. Они будут чувствовать себя усталыми, больными, слабыми. Через некоторое время их магическая сила полностью истощится и станет доступна для извлечения.       Кон сделал шаг обратно, чтобы подчеркнуть свою мысль.       — Это более методичный подход. Иссушение магии из малого источника — долгий процесс. Но в итоге вся та энергия, которую они могли бы потратить на свои мелкие, бессмысленные заклинания, тоже станет нашей. А их страдания… — он пожал плечами. — Это просто побочный эффект. Необходимый для того, чтобы весь мир был подготовлен.       Кон развернулся, чтобы выйти, но его остановила тихая, хриплая усмешка Эстер.       — Это усмешка, да? — с трудом пробормотала она, чувствуя, как усмешка искажает её иссохшее лицо. — Вы думаете, что победили. Но вы провалились. Ваш план с чёрным снегом… мы его остановили. Мы не дали вашей мерзости распространиться за пределы Альциона. Ваш фитиль не загорится.       Кон остановился. Сначала он просто стоял, неподвижно, его спина была обращена к ней. Затем, медленно, его плечи начали подрагивать.       Он обернулся. Его лицо, всегда бесстрастное, было искажено. Не яростью, а чистым, неконтролируемым весельем. Кон разразился смехом. Это был не весёлый, а леденящий, резкий, сухой звук, который разнёсся по каменной комнате. Он звучал, как треск ломающегося льда.       — Остановили? — он, наконец, выдохнул, всё ещё посмеиваясь. — О, юная Эстер, твоя наивность… она почти трогательна! Ты действительно веришь, что ваша небольшая группа магов могла остановить работу Зейта и Яма?       Он подошёл к ней, склонившись над кушеткой, его глаза сияли насмешкой.       — Вы ничего не остановили! Вы его активировали! Вы лишь запустили следующий этап нашей программы.       Эстер почувствовала, как по её телу пробежал ледяной озноб, заглушая даже физическое истощение.       — Что… что ты несёшь?       — Чёрный снег — это не простое заклинание Иссушения. Это программа-приманка, — объяснил Кон, его голос стал мягким, но от этого ещё более угрожающим. — Любая попытка извне нейтрализовать нашу «напасть» является триггером для защитного механизма. Только маг с очень высоким потенциалом силы и восстановления мог бы попытаться «вычистить» заражённую территорию.       — Значит Мастер…       Его взгляд стал острым, как кинжал.       — Только так мы могли бы найти сильнейшего мага в этом городе. И она была сильной, решительной и предсказуемой. Когда она направила свою силу на «нейтрализацию» чёрного снега, она не разрушила заклинание — она связала себя с ним. Каждая капля магии, которую она использовала, чтобы очистить город, служила якорем. Она не нейтрализовала напасть, она её аккумулировала в себе.       Кон выпрямился, победоносно глядя на Эстер.       — И она поплатилась. Теперь вся магия, которую она вытянула из чёрного снега, медленно, неумолимо вытекает из неё, питая нашу цель. Вы проиграли эту войну, даже не начав сражение.       Он подошёл к столу, взял свою книгу и, не произнеся больше ни слова, направился к единственной, тяжёлой деревянной двери. Прежде чем выйти, он остановился, словно что-то вспомнив.       — Если будешь вести себя хорошо, я, возможно, позволю тебе увидеть сестру.       Дверь закрылась, лязгнув тяжёлым засовом. Эстер осталась одна, прикованная к кушетке в тусклом свете, чувствуя, как её жизненная сила медленно, неумолимо готовится к новому истощению.