Часть 22

      Выражение глаз смотрительницы, интонация ее вопроса были такими, словно Харриет являлась нелепым недоразумением, досадной помехой.В ее глазах плескалось презрение, смешанное с брезгливым удивлением.Её вопрос "Это... что, человек?" - прозвучал, скорее как констатация факта, чем искреннее любопытство.Казалось, смотрительница рассматривала Харриет как странный биологический вид, абсолютно случайно попавший в особое пространство Бастиона.       Этот пристальный, прожигающий взгляд вызывал у Харриет острое чувство неловкости. Она не могла понять, чем спровоцировала такую неприязнь. Была ли ее внешность настолько нетипичной для этого места, или же само ее присутствие здесь являлось чем-то возмутительным?       Каин мгновенно оценил ситуацию. Он выступил вперед, его высокая фигура заслонила девушку от испепеляющего взгляда смотрительницы. Их глаза, его, ярко-зеленые, и ее, темные, глубокие, как ночь, встретились – спокойная решимость против ледяной надменности.       – Что это такое, Каин? Твоя новая... игрушка? Трофей из мира людей? - голос девушки звучал резко и чисто, как звенящая тетива. В ее интонациях было неприкрытое желание принизить Харриет, подчеркнуть ее инородность в мире смотрителей       – Ты же прекрасно знаешь,люди не могут находиться в Бастионе. Да они физически не способны преодолеть порталы. Как вообще эта... смертная оболочка оказалась здесь?       Каин театрально вздохнул, прикладывая руку к груди:       –О, Мириам, какая богатая фантазия! Игрушка, трофей... Ты меня прямо очаровываешь своими метафорами. Но насколько мне помнится, в своде наших правил четко прописано: присутствие человека в Бастионе возможно в сопровождении смотрителя. Так что, как видишь, никаких нарушений.       Черные глаза Мириам опасно сузились, в их глубине вспыхнули искорки гнева:       – Я прекрасно осведомлена о правилах, Каин. Но не стоит забывать об одном существенном нюансе: подобное исключение возможно, когда человек обладает исключительной силой и мастерством в работе с энергиями. Это должны быть маги, с неоспоримой силой, таких людей порталы пропускают. Но таких случаев очень мало. Либо же, что случается еще реже, такое возможно, когда между смотрителем и человеком существует ... особого рода связь.Неужели ты хочешь сказать... - Мириам оборвала фразу, красноречиво взглянув на Харриет, подразумевая нечто особенное, выходящее за рамки обычного взаимодействия, что могло связывать смотрителя с девушкой.       – Именно так, - Каин невозмутимо улыбнулся,       – Харриет – моя гостья, дорогая и особенная, и я настаиваю на том, чтобы к ней проявляли должное уважение - при этих словах тон его голоса изменился, вместо привычной иронии в нем зазвучал металл. Каин все так же улыбался Мириам, но глаза его сузились, как у хищника, почувствовашего опасность. Мириам встретила этот взгляд. Сначала в ее глазах промелькнуло удивление, словно она не ожидала такой резкой перемены в его тоне. Но затем оно сменилось настороженностью, а в глубине зрачков зажглись искры ответного вызова. Ее взгляд был изучающим, оценивающим, словно она пыталась понять, что ожидать от Каина. На доли секунды между ними повисла тишина, наполненная невысказанным напряжением. Это была безмолвная дуэль, где оружием служили взгляды. Улыбка Каина казалась теперь мрачной на фоне этой ледяной решимости в глазах. Взгляд Мириам был острым, проницательным, это походило на столкновение воль, демонстрацию силы чувств и готовности защищать свою позицию. И в этой напряженной тишине каждый из них пытался прочитать в глазах другого истинные намерения и глубину убежденности.       Каин первым нарушил молчание:       – Так что Мириам, учитывая твою... эмм... развитую эмпатию и врожденную доброту, я уверен, что это не составит для тебя труда.        Мириам, ничего не отвечая, сделала шаг назад, отступая к грубой каменной стене крепости. Ее движение было плавным, но решительным, словно она занимала оборонительную позицию. Но это не выглядело как поражение, скорее, как занятие рубежа. Мириам стояла неподвижно, словно статуя, высеченная из самой ненависти, провожая взглядом удаляющиеся фигуры Каина и Харриет.       Смотритель вел девушку за руку направляя ее дальше по извилистым коридорам Бастиона, однако Харриет никак не могла отделаться от ощущения чужого взгляда, словно невидимые нити тянулись к ее спине. Она чувствовала, как пристальное внимание Мириам достигает ее на расстоянии, вызывая странное чувство тревоги и непонимания. Это было не мимолетное любопытство, а что-то более весомое, словно невысказанное осуждение или даже враждебность.       – Каин, - Харриет решилась спросить, ее голос звучал чуть тише обычного, эхом отражаясь от древних каменных стен. Она старалась не смотреть назад, но образ холодных, презрительных глаз смотрительницы прочно засел в ее сознании.       – Почему Мириам так отреагировала на мое появление здесь? Я понимаю, что, возможно, мое присутствие необычно, но ее взгляд... он был полон такой неприязни. Я сделала что-то не так?       Мужчина остановился, повернувшись к ней лицом, и Харриет успела заметить в его глазах несвойсвенное ему выражение: неуловимое, мимолетное, словно тень от пролетевшей птицы. Девушка успела зацепиться за это ощущение — легкая растерянность, почти смущение, промелькнувшее в глубине его взгляда, прежде чем он успел взять себя в руки. Это было похоже на случайную брешь в обычно непроницаемой броне смотрителя, короткое мгновение истинного, не отрепетированного чувства.Но уже в следующее мгновение эта уязвимость исчезла, растворившись в привычной ироничной усмешке, скользнувшей по его губам.       – О, Мириам! Это целая энциклопедия своеобразных реакций. Поверь мне, роза, она обладает уникальным даром выражать свое мнение по любому вопросу, даже если ее об этом не спрашивали. Ее ''экспертное'' суждение распространяется на все сущее, это ее стандартный режим оценки действительности.       Харриет ничего не ответила, но она была уверена, что причина не просто в своеобразном характере Мириам. Ощущение от взгляда и резких слов смотрительницы было слишком ярким, слишком эмоционально насыщенным, чтобы списать его на обычное проявление сложного нрава. Харриет отчетливо видела, как изменилось выражение лица Мириам, когда ее взгляд скользнул по Каину. Презрение уступило место чему-то более сложному, более... требовательному. В черных глазах читалось желание обладать, стремление привлечь его внимание, словно между ними существовала какая-то невидимая связь, какое-то незавершенное прошлое. Словно Каин был ей что-то должен, или Мириам считала, что смотритель принадлежит ей? Это не был взгляд просто знакомой. Там была... ревность? Мириам будт очерчивала невидимую границу вокруг Каина.       Харриет хорошо понимала, что такой мужчина, как смотритель, не мог пройти свой долгий жизненный путь, намного превосходяший человеческий, не оставляя за собой следов сердечных привязанностей. Его страстная натура, ощущавшаяся в каждом жесте, в глубине его завораживающих глаз, словно сама излучала флюиды влечения. Возраст Каина, несоизмеримо превышающий человеческий, подразумевал богатую палитру пережитого, в том числе и романтических историй. Его внешность представляла собой идеальное сочетание силы и грации, а чарующий магенетизм подчинял и завораживал. Харриет часто замечала, как реагируют на смотрителя других женщины, когда они находились где-то в людном месте. Однако взгляд Мириам нес в себе совершенно иное послание. Это не было мимолетное увлечение или простое любопытство. В нем сквозила глубоко укоренившаяся привязанность, граничащая с собственничеством. Харриет в силу своего характера не была склонна к реаности, трезвый взгляд на вещи подсказывали ей, что прошлое Каина принадлежит только ему. У каждого есть своя история, свои встречи и расставания. Эта мысль не вызывала в ней ни страха, ни тревоги, она не видела смысла в том, чтобы касаться прошлого, которое её напрямую не касалось. Однако встреча с Мириам оставила в её душе странный осадок, чувство, далёкое от соперничество. Это было скорее интуитивное ощущение опасности; внешность и манера поведения Мириам, её пронизывающий взгляд, словно сканирующий собеседника насквозь, вызвали в Харриет тревогу, лишённую рационального объяснения. Это не было отторжение соперницы; скорее, это было ощущение столкновения с чем-то чуждым, возможно, даже опасным. Харриет чувствовала в Мириам силу, потенциал, который мог представлять угрозу не её личному счастью с Каином, а чему-то более фундаментальному, пока ещё неясному для неё. Это напоминало ощущение зыбкости почвы под ногами, предчувствие надвигающейся бури, эпицентр которой пока скрыт от глаз. Впервые за долгое время в ней проснулось настойчивое желание прояснить ситуацию. Мириам была соткана из какой-то иной материи, словно хищный цветок, манящий своей красотой, но таящий в себе скрытый яд.В её пронизывающем взгляде Харриет уловила нечто большее, чем просто любопытство или оценку. Это была какая-то собственническая нотка, едва заметное, но оттого ещё более тревожное ощущение, будто Мириам уже считает что-то принадлежащим ей. В её уверенной манере держаться, в презрительной усмешке, скользившей по губам, чувствовалась такая сила, потенциал, который мог в любой момент обернуться разрушительной энергией.