Часть 23

      Полукруглый зал хранения оружия в одном из многочисленных крыльев крепости являл собой впечатляющее зрелище. Высокие, сложенные из грубого камня стены устремлялись вверх, теряясь в полумраке под сводчатым потолком. Вдоль стен, повторяя плавный изгиб зала, располагались высокие, узкие окна. В зависимости от времени суток, сквозь них проникали либо яркие лучи солнца, высвечивая пылинки в воздухе и заставляя мерцать отполированную сталь, либо призрачный лунный свет, окутывавший пространство таинственными тенями. В углах зала покоились древние арбалеты с потускневшим от времени деревом, соседствуя с изящными двуручными клинками, чьи лезвия, казалось, излучали призрачный свет.        Харриет ощутила особую палитру запахов, наполнявших помещение – терпкого, от кованого железа, смешанного с глубокий древесным от рукоятей мечей и топоров, и едва уловимый, свежий аромат травяных масел, которыми натирали клинки; он напоминал лёгкое дыхание летнего луга и смягчал общую суровую обстановку, привнося неожиданную ноту жизни и природы в царство стали и камня.        По периметру стен выстроились ряды оружия, каждое из которых несло на себе печать своего времени. От раннего Средневековья доносилось эхо простых, но грозных одноручных мечей с широкими клинками. Тут же рядом находились копья, тяжелые боевые топоры, одноручные и двуручные, с массивными лезвиями, излучали первобытную мощь, а окованные шипами булавы напоминали о безжалостной силе ближнего боя. Дополняли картину круглые и миндалевидные щиты, окованные железом, словно окаменевшие свидетели прошлых битв.       Взгляд Харриет скользил по этому многочисленному арсеналу, где каждый элемент вызывал в ней трепетное восхищение. Она нерешительно подходила к тому или иному виду оружия и осторожно касалась его рукой.       Прохладная гладкость отполированной веками стали под кончиками её пальцев рождала в воображении картины минувших сражений. Девушка пыталась представить, какой физической силой, какой ловкостью нужно обладать, чтобы уметь использовать такие виды оружия в тренировках и уж тем более в бою. И теперь это оружие обретало новую жизнь в руках смотрителей: оно становилось инструментом поддержания равновесия, хрупкого балланса между мирами.       — Здесь тоже иногда проходят тренировки, но это не основное место для них, мы оттачиваем свои навыки в самых разнообразных условиях, - Каин увлеченно рассказывал девушке о том или ином виде оружия, он словно ждал этого момента, этой возможности объяснить, провести её по лабиринтам их необычного существования, где прошлое переплеталось с настоящим, а реальность граничила с мистикой.       — Лес Теней, который ты уже видела, двор Бастиона, где регулярно устраиваются своебразные соревнованмя, где смотрители могут проверить свои силы в поединке, обменяться боевым опытом.       Харриет слушала и думала о том, что это действительно идеальное место для самых разнообразных тренировок: Каин упомянул, что Бастион находится на месте давних сражений, его каменные стены источали густую, почти осязаемую энергию. Воздух здесь словно вибрировал отголосками столкновений клинков, концентрация этой боевой энергетики была настолько сильна, что ощущалась почти физически – легким покалыванием на коже, едва уловимым гулом в воздухе, словно затихшее эхо битв.       Именно эта насыщенная история, эта мощная концентрация боевой энергии и ощутимые следы минувших событий делали Бастион идеальным местом для тренировок Смотрителей. Они могли использовать эту энергию для усиления собственных способностей, учиться чувствовать потоки магической силы, оставшиеся от древних заклинаний, и привносить новые знания и стратегии.       — Помимо владения магическими искусствами, что, безусловно, является нашей ключевой силой, первостепенное значение имеет физическая подготовка, - Каин увлеченно объяснял принципы жизни своего братства.       —Сильное тело — это не просто преимущество в бою, это фундамент для стабильного потока магии, для ясности ума и стойкости духа.Магическая энергия требует определённой физической проводимости и выносливости. Поэтому все наши, и мужчины, и женщины, посвящают значительное время развитию силы, ловкости, скорости и выносливости.       Харриет тронула рукой боевой молот с рунической гравировкой.       — Невероятно… И вы действительно владеете всеми этими видами оружия? — в её голосе звучало неподдельное изумление,        — Это же требует колоссального количества времени и усилий!       Каин усмехнулся, в его глазах мелькнула искорка самоиронии.       — Ну, ты же знаешь мой возраст. Пять веков — довольно продолжительный срок. За это время можно не только освоить азы различных боевых искусств, но и достичь определённого мастерства. Хотя, конечно, всегда есть чему учиться и к чему стремиться.       — А существуют смотрители, чей возраст превышает твой?       — Да, безусловно, такие есть. Несколько старейшин, чья память хранит события тысячелетней давности. Их мудрость и опыт бесценны для нашего ордена. Хотя иногда их рассказы настолько долгие, что кажется, будто они лично присутствовали при сотворении мира. Но, несмотря на их почтенный возраст, в плане чистой силы, боевого мастерства и владения магическими инструментами я один из самых... выдающихся. Возраст, конечно, даёт понимание о природе вещей, но физическая сила и отточенные навыки требуют постоянной практики и, несомненно, врождённого дара. И в этом аспекте, думаю, немногим получится меня превзойти - в голосе смотрителя отчетливо слышались властные нотки, которые обычно он старался смягчать в разговоре с Харриет. Сейчас же, когда речь заходила о его превосходстве эта природная доминанта вырывалась наружу.       Когда Каин упоминал свои достижения (что происходило практически всегда, и очень раздражало Йена) или сравнивал свои навыки с другими смотрителями, в его голосе появлялась высокомерное самодовольство, удовлетворение от понимания собственной значимости. Во взгляде мужчины в такие моменты появлялась особая искра – смесь уверенности и вызова, словно он готов был в любой момент продемонстрировать свою силу не ради хвастовства, а как неоспоримую истину. Эта неприкрытая гордость не отталкивала Харриет, а напротив, завораживала. Это была гордость победителя, который достиг вершины благодаря и таланту, и упорству, и эта уверенность в себе, это спокойное самодовольство лишь подчеркивали его силу и привлекательность в ее глазах.       В этот момент в сознании девушки снова отчетливо всплыла картина того, как Мириам смотрела на Каина: в её глазах читалось восхищение, смешанное с явным влечением. Теперь, когда Каин так откровенно говорил о своей силе, своем бесстрашии и этой завораживающей способности подчинять свою волю, Харриет начинала понимать, что именно могло так сильно привлечь Мириам. В мире смотрителей, где внешняя и внутренняя сила играли ключевую роль, Каин буквально транслировал эту уверенность, способность действовать без страха и сомнений, пренебрежение к опасности, которое делало его по-настоящему выдающимся среди остальных смотрителей. И Мириам, скорее всего, видела в нём не просто ценного соратника, но и желанного мужчину, равного себе по силе духа и, возможно, превосходящего многих других.       — А твой любимый инструмент… это ведь хлыст? - спросила она, поднимая на мужчину изучающий взгляд.       Каин посмотрел в сторону стены, где сейчас висел хлыст.       — Да, - он ответил не сразу, голос его стал чуть тише, словно он делился чем-то личным.       — Ты права, Хэтти. Для меня это… больше, чем просто оружие. Это продолжение моего разума, моей воли. Им я могу не только наносить удары, но и направлять энергию, создавать барьеры. Он послушен мне, как часть меня самого.       Тон Каина всегд смягчался, когда он говорил о своём верном помощнике, в его голосе в такие минуты звучала не просто гордость владельца, но глубокая связь с этим предметом.       — Я чувствую это, - ответила девушка,        — В нем есть какая-то… энергия. Как будто он живой.       Смотритель кивнул, соглашаясь.        — Он со мной такое долгое время, свидетель моих побед, сколько раз он помогал мне выжить там, и никогда не подводил меня. В самых отчаянных ситуациях, когда клинок мог сломаться, а сила магии ослабеть, хлыст оставался верен. И знаешь, роза, до нашей встречи я не знал такой безусловной преданности, такой нерушимой связи ни с кем, кроме него, - Каин сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между ними, и его взгляд стал глубоким и пронзительным, словно он пытался заглянуть в самую душу Харриет.       —А теперь... я нашёл это... в тебе...       Его голос понизился до едва слышного шепота, обволакивающего девушку, смотритель шагнул еще ближе, прижимая Харриет к каменной стене. У девушки перехватило дыхание от внезапности и силы его движения. Она почувствовала, как горячие губы коснулись ее шеи, оставляя за собой влажный след, и тут же ощутила легкий укус, страстный и волнующий наполняющий ее тело дрожью. Горячее дыхание Каина опаляло кожу, и все вокруг словно перестало существовать. В сознании Харриет возникло чувство потери связи с реальностью, ощущения, что она находится в невесомости. Несмотря на их отношения, на все возрастающее доверие, на те чувства, которые они испытывали друг к другу, они еще не ступили за грань черты физического единения. И сейчас, под властью этих страстных прикосновений, мир вокруг нее пошатнулся, а тело охватило волнующее томление.       — Хэтти... - мужчина продолжал целовать шею Харриет, произнося её имя приглушенным, бархатным голосом. Этот шепот обжигал, пробуждая ответное желание, Харриет ощущала на себе всю силу взгляда смотрителя – глубокого, пронзительного, затягивающего, словно водоворот. Его глаза сейчас мерцали неутолимой жаждой, выдавая всю силу страсти. Он желал Харриет, хотел её с самой первой их встречи в том переулке, но каждый раз, когда они приближались к этой неизведанной границе, что-то внутри девушки сжималось, заставляя её отступить.       Возможно, это был страх перед неизвестностью, боязнь нарушить хрупкое равновесие их особенной связи, или же внутренняя робость перед той степенью уязвимости, которую влечет за собой полная отдача чувству. Каин, несмотря на всю страсность его натуры, привыкшей к чувственным удовольствиям, неизменно отступал, не настаивая, проявляя терпение и позволяя девушке самой определить темп их сближения, не оказывая давления.       — Хэтти, - ввновь произнёс он, и на этот раз его голос звучит более хрипло, срывающимся, выдавая внутреннее напряжение       — Я хочу тебя...       Эти слова оказывали на Харриет действие, подобное древнему заклинанию, высвобождая все её глубинные переживания. Она видела в глазах смотрителя обещание чего-то нового, неизведанного, но такого желанного, и её собственное сердце откликалось на этот призыв.