Часть 4. Бескорыстие и "корысть"

Антон Хэндрикс перед сегодняшним обедом у Дойлов волновался как никогда. Именно сегодня он хотел официально объявить команде, людям, с которыми он столько пережил, о своём уходе. Нет, пока что не на пенсию, хотя до неё уже недалеко. И в силу возраста ему уже сложно переносить командировки, работу «в поле», часто без элементарных условий, сон не ночью, а когда есть возможность. Организм недвусмысленно подавал сигналы, что пренебрежение собственным здоровьем может иметь не очень хорошие последствия, а Хэндрикс решил прислушаться к голосу разума. Нет, он не собирался уходить из Управления. Пока что. Просто занимал давно вакантную должность заместителя оперативного директора — с Фрэнком Элсингером мало кто мог сработаться. Конечно, по управлению уже ходили слухи, но друзья и коллеги ждали именно его слов, уважая решение. Уходить из лучшей команды не хотелось. Да и Коннору придётся искать в штат психолога. А с Дойлом тоже редко кто задерживался надолго — тот умел заставить работать любого, но только не того, кто изначально работать не желал. Антон уже думал, как облегчить последствия своего ухода из команды и, кажется, придумал. Питер Эксон давно достоин повышения, но стать старшим аналитиком ему не светит — место прочно занято Линдси, которая тоже достигла предела в профессиональном развитии. Но она могла бы стать психологом. Образование позволяет, можно пройти короткие курсы повышения квалификации — и работать. Этот вариант Антон и хотел предложить Дойлам, но через пару дней, когда будет готов приказ о его переводе. На обеде Хэндрикс заметил странное поведение Линдси. Она явно нервничала и настолько сильно хотела это скрыть, что все попытки выглядели пугающе неестественно. Коннор же старался помочь, как-то ослабить возникшее напряжение, и почему-то бросал на Антона изучающие взгляды. Новость о переводе никого врасплох не застала — все уже что-то слышали. Поздравили Антона и посочувствовали себе, выпили за новую должность, а Дойлы заставили пообещать, что он, Антон, будет продолжать считать себя членом команды и посещать обеды. Хэндрикс согласился с удовольствием, прозрачно намекнув, что проблема с вакантной должностью штатного психолога может быть вполне разрешима. Но это странным образом не утешило хозяев, а заставило занервничать ещё сильнее. После кофе, когда страсти немного улеглись, Коннор попросил Антона быстро взглянуть на отчёт, и они перешли из гостиной в кабинет, но там не оказалось никаких подготовленных бумаг. — Извини, я просто не хотел, чтоб Линдси нервничала ещё больше, — повинился Коннор. — Она и так сама не своя. — Я заметил, — кивнул Хэндрикс. — Расскажешь, что случилось? — Для этого и позвал, — Коннор опустился в кресло, кивком предлагая другу расположиться в соседнем. — Я хотел попросить тебя рекомендовать Линдси на твою должность. Знаю, что ей нужно будет пройти курсы, но это не так долго. Да и тебе, вероятно, будет спокойнее, если она займёт твоё место. — А почему она сама не попросила меня об этом? — уточнил Антон, поражаясь совпадению мыслей. — Стесняется. Считает, что не в праве напрягать тебя. — Ерунда. Я и сам хотел предложить такую схему, но не был уверен, что вы оба согласитесь, — улыбнулся Антон. Именно сейчас, сидя в кресле со своим руководителем и другом, Хэндрикс понял, что Дойлами двигали не бескорыстие и корысть по отношению к нему, а забота друг о друге и сохранение команды единым целым.