Глава III: Шёпоты и тени

Ливия Друзилла шла по коридору к своим покоям, а шум пира постепенно стихал за её спиной. Ночь была тихой, только слабый свет факелов играл на стенах. Её мысли блуждали, отягощённые новой ролью жены, но и жгучим интересом к фигуре, которая всё чаще притягивала её взгляд. Подойдя к дверям своей комнаты, она заметила, что одна из створок приоткрыта. Она медленно толкнула её, не зная, что ожидать, и остановилась. В тусклом свете комнаты она увидела, как жена Цицерона склоняется над Октавианом. Женщина стояла на коленях, её волосы, словно струи тёмного шёлка, касались бёдер молодого Цезаря. Его лицо выражало наслаждение, но его глаза внезапно встретились с её взглядом. Октавиан, не отводя глаз, чуть приподнялся и расплылся в дерзкой усмешке. Для Ливии мир на мгновение остановился. Шок, гнев, и что-то другое, совсем новое, прокатилось по её телу. Её пальцы сжались на ткани занавески, но она не ушла. Он видел её — и наслаждался этим моментом. Цезарь, словно нарочно, чуть сильнее откинулся назад, не прерывая зрительного контакта. Его дыхание стало глубже, а движения женщины — быстрее. Это было оскорбительно и... одновременно притягательно. Ливия ощущала, как внутри неё пробуждается неведомая сила, нечто тёмное и желанное. Её рука потянулась к шторе, и, сдерживая дыхание, она закрыла её, скрыв сцену от глаз. Через несколько минут жена Цицерона поспешно вышла из комнаты, бросив Ливии короткий виноватый взгляд. Ливия осталась одна с Октавианом. Он лениво встал с кровати, одёрнул тунику и двинулся к выходу. — Уйдёшь так просто? — её голос был твёрдым, хоть сердце бешено билось. — Вряд ли я здесь нужен, — усмехнулся он. — Это жена Цицерона, — сказала она, чуть прищурившись. — Так и есть. Она богата, влиятельна и замужем. Чего ещё желать? — Его голос был спокойным, но взгляд искал её реакции. Ливия шагнула ближе, и их лица оказались на расстоянии дыхания. Она потянулась к нему и коснулась его губ, проверяя границы. Октавиан ответил поцелуем, коротким, но обжигающим, будто искра, готовая стать пожаром. Однако она резко отстранилась и, прежде чем он успел понять, её рука оказалась на его причинных местах. Его тело напряглось, но он не двинулся. — Это моя кровать, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. Он рассмеялся, низко и тихо, будто это её заявление было лучшим из того, что он слышал. — Тогда мне пора уходить, хозяйка. Он отступил, ещё раз скользнув по ней взглядом, и вышел, оставив её в тишине. Ливия осталась стоять, чувствуя, как её собственное дыхание становится всё тяжелее. Её действия шокировали её саму, но внутри что-то проснулось, неотвратимо и могущественно.