Глава 3. Любопытство

Дела шли неважно. На кухне царит беспорядок. Столы завалены кастрюлями и сковородками разных размеров, а также разделочной доской, половником, лопаткой, множеством больших ложек и венчиком. Послышалось «Ага!», и Вальбурга вышла из угла, торжествующе держа в правой руке мясницкий нож. — Вот это должно помочь, — сказала она и описала им в воздухе крест. Братья обменялись встревоженными взглядами. — Матушка, позволь мне, — Регулус шагнул вперед и попытался аккуратно забрать нож из ее рук. — Нет, позволь мне. Я твоя мать, так что это то, чем я должна заниматься, разве нет? Готовлю еду для своих детей. Регулус посмотрел на брата в поисках помощи, не отпуская нож. Сириус опасался, что Вальбурга сможет забрать нож. Зная ее, можно предположить, что в конце концов она отрежет себе пальцы. Или отрежет пальцы им. Еще одна проблема заключалась в том, что никто раньше ни разу не видел, чтобы она готовила. Для этого есть слуги. Но ни у Сириуса, ни у Регулуса не хватило духу сказать ей, что она ни разу в жизни не готовила (насколько им известно). Она, казалось, изо всех сил стремилась быть полезной. В тех редких случаях, когда ей приходило в голову, что было бы увлекательно попробовать, Кричер всегда оказывался рядом и подпускал ее к плите. Как слуга, домовик не имел права запрещать хозяйке делать все, что та пожелает, но это было самое близкое к тому, чтобы бросить ей вызов. Хотя Сириус никогда не заявлял об этом, у обоих парней сложилось впечатление, что это было скорее из-за опасности, которую она представляла, а не из-за беспокойства о том, что госпожа будет выполнять черную работу. Чтобы успокоить мать, Сириус пошел на компромисс. — Отдай ему нож, — приказал он, — ты можешь вместо этого начать варить картошку, мам. Она неохотно отдала холодное оружие и вместо этого подошла к мешку с картошкой. Пока она не видела, Сириус сделал вид, что вытирает пот со лба. — Кризис миновал, — одними губами произнес он. Регулус выдохнул и покачал головой. Вальбурга взглянула на мешок и попыталась водрузить его на стол. Ее тонким рукам это не удалось. Взмахнув палочкой, Сириус поднял мешок в воздух и удивленно приподнял бровь, глядя на нее. — Естественно, — смущенно пробормотала она и достала волшебную палочку. Кастрюли и сковородки вернулись на свои места в шкафчике — все, кроме самой большой кастрюли. Эту кастрюлю наполнили водой, и, покачиваясь, она поплыла к плите. Регулус неловко склонился над огромным куском мяса. Его никогда не учили, как различать виды мяса и это сильно отличалось от всего, что он видел на столе ранее. Однако, без сомнения, это мясо было высшего сорта. Он, скорее всего, познакомится с этим поближе, когда станет старше и присоединится к семейной охоте. Большинство членов семьи высоко отзывались о ней. Регулус с нетерпением ждал этого. — Чего ты мешкаешь? — нетерпеливо спросил его Сириус, — Не надо просто сидеть сложа руки, принцесса. — Я… я не сижу! Успокойся. Я просто думаю, как лучше его разделать, — ответил Регулус, оценивая кусок и рассматривая нож под разными углами. Сириус еще несколько секунд понаблюдал за действиями брата. — Ты совершенно бесполезен, — он оттолкнул Регулуса и протянул руку за ножом. — Не груби брату, — упрекнула его Вальбурга, опуская картофель в кастрюлю. Сириус едва удержался, чтобы не закатить глаза. Насколько же это в её сущности — видеть только его вину, а не слышать истину в словах. Регулус яростно оглядел брата и отвёл нож в сторону, когда Сириус попытался забрать его. — Хватит вести себя как ребёнок, Редж. — По твоему, это я веду себя как ребёнок? — Он попытался оттолкнуть старшего ладонью в лицо, а когда это не помогло, наступил ему на ногу. — О, черт возьми! — Сириус попрыгал на одной ноге, мать бросила на него неодобрительный взгляд, и помассировал поврежденную конечность, — Хорошо! Тогда решай это сам! — он снова сел. Регулус возмущенно фыркнул и поправил мантию. Он поднял нож правой рукой, колеблясь лишь мгновение, а затем опустил его, как топор на дрова. Нож, привычно хорошо заточенный домовиком, легко вошёл в мясо, отлетел, врезавшись в кость, и чуть не рассек Регулусу большой палец. Он тихо выругался и отступил на шаг. Из-за стола послышался саркастический хлопок. — Браво. — Ты не пострадал? — спросила их мать полным беспокойства голосом. Она обернулась, взглянув на них. Однако, как вам скажет любой опытный волшебник, при выполнении магических действий важно не отводить глаз с цели. Это облегчает процесс передачи магии и не дает ей направиться куда не надо. Это вдвойне верно, когда играешь с огнём. Итак, когда Вальбурга отвела взгляд от кастрюли с водой, которую она нагревала, потеряла концентрацию, но продолжила произносить заклинание, а поскольку у нее была привычка активно жестикулировать, это действие еще больше усилило действие заклинания. Вот так Сириус и Регулус убедились, что их прежние подозрения подтвердились. Вальбурга Блэк действительно представляла опасность на кухне. Кастрюля с кипящей водой вспыхнула, и Сириус, который первым заметил это, испуганно вскрикнул. Регулус заметил это вторым и на мгновение остолбенел, осмысливая увиденное. Поэтому именно Сириусу пришлось броситься тушить пожар. — Глациус! — крикнул он, и в одно мгновение вся кастрюля покрылась льдом. — Как такое вообще возможно? — Регулус изумленно разинул рот. Сириус раздраженно посмотрел на замороженный картофель, а затем повернулся к брату. — Ну, ты же знаешь, что говорят: у нее вспыльчивый характер… Регулус, застигнутый врасплох, бросил на него снисходительный взгляд, но быстро спрятал улыбку за кашлем. — О, Моргана! Как так? — огорченно воскликнула Вальбурга, опуская палочку. — И… теперь все испорчено, — проворчал Сириус, ковыряя лед. Он сомневался, что картофель можно достать оттуда. После того, как Сириус стал свидетелем неудачных попыток Регулуса нарезать мясо, а также ужасающих способностей его матери, он смирился с тем, что он останется голодным. Наступило задумчивое молчание, пока каждый из них смотрел на замороженную картошку, обдумывая ситуацию. Несколько мгновений спустя его нарушило урчание в животе. — Нам нужно что-нибудь съесть, — пожаловался Регулус. И тогда старшему пришла в голову идея. — Я могу принести нам немного еды в одно местечко неподалеку отсюда. Уже давно умираю от желания попробовать, — предложил Сириус. — Магловская еда? Я не буду такое есть. — А как насчет того очаровательного домовика? Кричера? Регулус кивнул. Сириус покачал головой. — В этом негодяе нет ничего очаровательного, — он скривился. — Не ворчи, — слегка пожурила Вальбурга, — мне показалось, что у него фантастические манеры… Само собой разумеется, что, несмотря на потерянную или нет память, их мать оценила бы подобострастие Кричера и (иногда буквально) лизание ботинок. — Почему он не может приготовить нам ужин? —… — Кричер сейчас очень занят, — ответил Регулус, — он ухаживает за поместьем Годольфинов в Корнуолле. Оно очень большое. К тому же красивое. С тех пор, как в прошлом году бабушка Кассиопея уехала и забрала Фелони с собой, его нужно проведывать… Он болтал без умолку, надеясь увести разговор в сторону от ее основного вопроса. — Да, — вмешался Сириус, — Было бы стыдно беспокоить Кричера сейчас, когда он по уши в работе. Регулус толкнул брата локтем, бросив неодобрительный взгляд. Вальбурга перевела взгляд с одного сына на другого и скрестила руки на груди. Она с подозрением нахмурила брови. Проведя с ними полдня, она уже подметила некоторые их причуды. — Конечно, было бы лучше побеспокоить его сейчас, чем умереть с голоду. Если дом простоял пустующим целый год, то может продержаться еще один день. — Я же сказал, что смогу достать еду в другом месте. Мы не умрем с голоду. — А я сказал, что не буду есть магловскую еду, — перебил Регулус. Вальбурга приподняла бровь. — Других вариантов нет? — Ну, да. Н-но такой короткий срок! Нам нигде не могут гарантировать места, по крайней мере, без предварительного бронирования. Сириус кивнул. Вальбурга выпрямила спину и внимательно посмотрела на них. Хотя их матери еще предстояло проявить свой печально известный нрав, они могли видеть, как в ее глазах тлеют огоньки. Она была не из тех женщин, которым нравится, когда им лгут, и, несмотря на то, что иногда в ее адрес звучали обвинения в глупости, она могла понять, что от нее что-то скрывают. Она уже не выглядела такой невинной и ничего не подозревающей, как раньше, в библиотеке. — Я вам не верю, — заявила она, — думаю, вы лжете. Регулус начал бессвязно оправдываться. — Если ты прямо сейчас не скажешь мне правду, Регулус Арктур Блэк, я думаю, ты пожалеешь об этом, — ее губы сжались в тонкую линию, и она уперла руки в бока. Сириус ничего не мог с собой поделать — вид ее в таком наряде, с таким выражением лица и в такой позе был уморительным. Он попытался скрыть смех кашлем, но было уже слишком поздно. Она набросилась на него. — Что смешного? Единственное, что она ненавидела больше, чем ложь, — это когда над ней смеялись. — П-п-прости м-меня. Честно, — он пытался, но безуспешно, сохранить серьезное выражение лица. Она нахмурилась, глядя на него, когда он сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он прочистил горло и придал своему лицу серьезное выражение. — Послушай, ты хочешь знать правду? Она кивнула. — Правда… в том, что Кричер не знает о твоей… ситуации. И мы не собираемся ему говорить, потому что… он старый и немощный. Бедный домовик очень любит тебя, и такое известие разобьёт ему сердце. Боюсь, что убьёт его на месте, — искренне ответил ей Сириус. Регулус всегда восхищался способностью брата придумывать небылицы перед лицом опасности. Он никогда не отличался такой сообразительностью, в отличие от старшего, и это всегда беспокоило. И все же, он не мог не испытывать благоговения, становясь свидетелем. Способность органично сочетать правду и вымысел была мирового уровня. Их родители и вся большая семья давно привыкли к этой способности, поэтому, как правило, относились ко всему, что он говорил, с долей критики. Однако, казалось, что это будет первый и единственный случай за десятилетие, когда ему сойдет с рук откровенная ложь. Их мать, казалось, успокоилась, все раздражение покинуло ее, как только она услышала признание. — О… о, я бы не хотела причинять ему чрезмерные тревоги и душевную боль… Сириус тепло ей улыбнулся, а Регулус передразнил эту улыбку. — Но почему ты просто не рассказал мне, вместо того чтобы придумывать оправдания? — Э-э… мы боялись, что ты расстроишься, узнав, что не можешь с ним побеседовать. — Что ты имеешь в виду? Почему я не могу с ним общаться? — Кричер знает тебя почти так же хорошо, как ты знаешь себя, мам. Он бы сразу всё понял, как только бы ты заговорила. Единственный способ держать его в блаженном неведении — избегание. Так что постарайся не сталкиваться с ним, если этого можно избежать, — сказал Сириус, широко раскрыв глаза. Регулусу пришлось признать, что это крайне убедительное представление. Он даже мог бы поверить этому, не знай брата так хорошо. У Сириуса очень привлекательная внешность. Он часто нравится людям, и они склонны беспричинно ему доверять. Она вздохнула, жалея домовика, который, по-видимому, был таким близким для неё другом. — Полагаю, что так. Во что бы то ни стало, я сохраню это в секрете. Теперь, когда все было улажено, парни перешли к спору о том, где взять еду. Регулус был непреклонен в том, что магловская еда вредна, и он не желал ее есть. Однако желудок Регулуса не соглашался с сердцем и разумом. У Вальбурги не было ориентиров, поэтому она была готова плыть по течению. Поэтому, после недолгих препирательств, они согласились, что Сириус возьмет немного магловских денег, доберется через ближайшие камины до этого «Макдоналдса» и купит еды. Тем временем Регулус и Вальбурга прибирались на кухне и накрывали на стол в столовой.

***

Когда Сириус вошел в столовую, он был похож на короля, возвращающегося с победоносной битвы. Он торжествующе поднял белый пластиковый пакет — трофеи своей победы. Он надменно уселся в конце стола. Обычно там сидел Орион, но в отсутствие отца это место принадлежало сыну. Он достал из пакета несколько ярких картонных коробок. — Я купил нам с Регулусом несколько больших гамбургеров и один поменьше для тебя, мам. И еще я купил нам купил кое-что, похожее на жареный картофель, которыми мы можем поделиться, — слегка встряхнул коробку, отчего картошка заманчиво закачалась. Регулус с опаской взял протянутую ему коробку и сморщил нос при её виде. Коробка красная, на ней крупными желтыми буквами было написано «Биг Мак», а сбоку инструкция «потянуть, чтобы открыть» и несколько золотых арок внизу. Регулус всегда четко следовал всем инструкциям. Коробка открылась сразу. Изучая содержимое, он увидел, что в гамбургере сверху и снизу был хлеб, а в середине — еще немного хлеба. Между ломтиками хлеба лежал круглый кусок мяса, немного листьев салата, плавленый сыр и ломтики маринованного огурца. Он никогда не видел ничего подобного. — Что это? — спросил он брата и указал на надпись на обложке. Сириус уже достал свой гамбургер и положил на тарелку, а себе взял щедрую порцию картошки фри. — Биг Мак? Я не знаю… Наверное, его так назвали, потому что он большой и из «Макдоналдса». Он набил рот картошкой фри и издал стон удовлетворения. — Мерлин, а это вкусно, — взял еще, — я понимаю, почему Питер был в восторге. Вальбурга раскрыла свой гамбургер, попыталась разобрать его и издала разочарованный возглас. — Нет, нет, — вмешался Сириус, — ты должна есть это вот так, — он взял гамбургер обеими руками. Он видел, как маглы в ресторане ели именно так. — Руками?.. — она сморщила нос, — Как… нецивилизованно. Он закатил глаза. Знакомо. — Сколько раз мне еще это повторять? Маглы не так уж плохи, — горячо заявил он. Она непонимающе поглядела. — Что вы имеете в виду?.. Я сказала, что маглы плохие? Я даже не знаю, кто такие маглы. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать свою оплошность, и он бросил на Регулуса встревоженный взгляд. — Верно. Да и неважно. Это даже к лучшему. Несмотря на враждебность, она последовала примеру Сириуса и немного откусила. Некоторое время она жевала, затем сглотнула. Ее лицо слегка исказилось от отвращения. Неуловимо, но те, кто был близко знаком с ее манерами, могли легко считать это выражение. Она ненавидела эту еду и считала ее отвратительной. Она слишком вежлива, чтобы высказать свое мнение, зная, что это оскорбит того, кто принёс еду. Даже потеряв память, его мать была законченным снобом. Это разочаровало, но не стало неожиданностью. — Ну, а что ты об этом думаешь? — спросил Сириус, когда Регулус тоже попробовал. Он был еще более встревожен, увидев выставку своей матери. — Это… странно, — фыркнула Вальбурга, — Правильно ли я понимаю, что это что-то из ряда вон выходящее? — Я никогда не видел ничего подобного, — ответил Регулус, — как это типично для маглов — разделывать все подряд, включая еду, — он проигнорировал брошенный Сириусом взгляд. Он откусил еще кусочек, но дал понять, что ему это не понравилось. — Единственная причина, по которой я собираюсь это съесть, заключается в том, что стряпня Сириуса, несомненно, была бы хуже. Она может убить нас, а не только наши вкусовые рецепторы. За такое замечание он получил пинок по голени под столом. Оставшуюся часть ужина они доели в тишине, и всем даже удалось проглотить всю еду целиком. Было бы дурным тоном оставить что-либо нетронутым. Сириусу, который обычно не соглашался со матерью, учитывая его бунтарскую натуру, пришлось на этот раз согласиться с ней. Этот бургерный бизнес странный и не очень оправдал ожидания. Он с трудом мог себе представить, что это пересекло Северную Атлантику. Бургеры было далеко не такими вкусными, как картошка фри, которую он съел практически в одиночку.

***

Позже тем же вечером братья встретились в комнате старшего. Сириус в изнеможении плюхнулся на кровать. После ужина они вернулись в библиотеку, и Вальбурга предоставила их самим себе, поскольку ей хотелось исследовать каждый уголок их дома. Сириус как-то пошутил, что ей нужно всего лишь закричать, если упырь с чердака попытается ее утащить, и они бы прибежали. Ничего не вышло. По крайней мере, теперь он мог с уверенностью сказать, что ни одна из книг по заклинаниям не содержала нужной информации. Глаза болели от того, что он читал столько часов подряд. Сириус не понимал, как Регулус выдерживал это. Его мозг превратился в кашу всего за день подобной жизни. Его брату не повезло в книгах по зельеварению, но им предстояло продолжать поиски. Но, похоже, все это бесполезно. Никаких признаков того, что там могут быть ответы. Регулус также прокрался в спальню их родителей, чтобы забрать ее письма, целые горы писем, кто бы знал, что матушка так популярна, и передал их старшему брату. Сириус сразу же захотел открыть их, что вызвало ссору. — Они личные, предназначены только для маминых глаз. Мы не должны их открывать, Сириус. — Если мы не будем отвечать на ее письма вместо нее, это вызовет подозрения. Мы должны хотя бы просмотреть письма от семьи. Неизвестно что может случиться, они ворвутся сюда, как только решат, что ими пренебрегают, — фыркнул Сириус. Он был известен тем, что не умел своевременно отвечать на письма. Лично Сириус придерживался философии «лучше поздно, чем никогда» и считал, что другим тоже следует немного расслабиться. Однако Регулус подозревал, что их главной проблемой была не «философия», а то, что он сказал это им в лицо, в том числе и то, что они немного расслабились. — Это может быть нарушением конфиденциальности и доверия. Что, если она узнает? Она была там, когда они приехали… — Не будь таким трусом. Кроме того, если ты не хотел, чтобы мы их открывали, зачем ты принес их сюда? — возразил старший. Регулусу нечего было возразить на это. С победоносной улыбкой Сириус открыл первое письмо. Регулус сел рядом с ним на кровать и стал читать, заглядывая ему через плечо. Дорогая Вальбурга, Я надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии и хорошем расположении духа. Когда я сажусь писать это послание, мое сердце сжимается от тоски по тебе и нашим сыновьям. Дни, кажется, тянутся бесконечно без тепла твоего присутствия, но я нахожу утешение в том, что мое отсутствие будет недолгим. Амстердам не похож ни на одно место, которое я когда-либо посещал. Это город красивых каналов и очаровательной архитектуры. Нам стоит побывать здесь вместе, вместе с Сириусом и Регулом, но позже. Мне неприятно это признавать, но голландская столица приятнее для глаз, чем наша собственная. Хотя, должен сказать, я бы никогда не променял наш дом в Лондоне на все галлеоны в Гринготтсе. Я не буду утомлять вас подробностями моей встречи с мистером Вилдером, но достаточно сказать, что она прошла успешно. Вчера он взял меня с собой на Гехаймисвег. Это потрясающее зрелище, и я мечтаю однажды привести вас сюда. Поездка совпала с грандиозным фестивалем, который, как я понял, проводился в честь местного волшебника, современника Мерлина. Предположительно, он был ответственен за истребление всех кобольдов в стране из-за личной мести к ним. Он здесь довольно противоречивая фигура. Представления были захватывающими, элегантными и экзотическими, а звери — тем более. Вам бы это понравилось. Я обязательно поделюсь с вами воспоминаниями по возвращении. Я надеюсь, что у тебя с мальчиками все хорошо и что все идет гладко. Пожалуйста, береги себя и знай, что я скоро вернусь домой. А пока мои мысли всегда с тобой. Никакое расстояние не сможет уменьшить мою глубокую привязанность к тебе. Навсегда твой, Орион Блэк. Сириус издал рвотный звук и бросил письмо на пол. — Ну и придурок, — проворчал он. Регулус осторожно подошел, чтобы поднять письмо, и расправил его своей палочкой. Он подумал, что это было очень мило, но знал, что реакция их матери, скорее всего, была бы больше похожа на реакцию Сириуса, чем на реакцию Регулуса. Она всегда смущалась, когда их отец говорил о своей глубокой привязанности к ней. Их дяди говорили, что это напомнило ей о ее собственной слепоте, ведь она много лет не знала, что он влюблен в нее, пока он прямо не признался в этом. Хотя даже тогда она не поверила в это. Честно говоря, ни один из ее братьев тоже этого не замечал, а ведь они знали Ориона не хуже, чем она. Очевидно, что в юности их отец был гораздо более легкомысленным и прилипчивым человеком, смотрящим на мир сквозь розовые очки. Так что в том, что он таскался за ней по пятам, как щенок, не было ничего необычного. Удивительно, что она вообще согласилась выйти за него замуж. Дядя Альфард всегда говорил, что это было самое долгое неофициальное ухаживание, которое он когда-либо видел. — Звучит забавно, — улыбнулся Регулус, перечитывая письмо, — как ты думаешь, он возьмет нас с собой, когда вернется? — Сомневаюсь, что папа захочет побывать там дважды за несколько недель, — фыркнул Сириус, — А разве мама не хотела поехать в Грецию, чтобы посмотреть выставку химер? — У нас есть время и на то, и на другое. Сириус застонал. — Я ненавижу международные перемещения портключом. Не понимаю, как тебе не становится дурно. — Наверное, я просто не такая гриффиндорская принцесса, как ты, — ловкий игрок в квиддич легко увернулся от брошенной в него подушки. Он рассмеялся, и ему тут же пришлось уворачиваться от второй, — вернемся к теме, Сириус, — напомнил ему Регулус, когда все подушки Сириуса оказались на полу. — Как мы должны на это реагировать? Сириус выхватил письмо обратно у него из рук и принялся расхаживать взад-вперед, перечитывая его. Он задумчиво облизал губы. Остановился и посмотрел на Регулуса. — Ты можешь скопировать ее почерк? Мой почерк ужасен. Регулус поджал губы. — Может быть, — он заколебался, почесывая щеку, — есть… У меня есть перо. Которым можно… копировать почерк. Глаза Сириуса расширились от удивления. — Боже мой. Непослушный Реджи, где ты его взял? — Не твоё дело. Старший поднял руки в знак капитуляции, улыбка стала шире. — Я не из тех, кто смотрит дареному коню в зубы. И я не собираюсь доносить на тебя. Я — не ты. Младший украдкой взглянул на него, а затем призвал из своей комнаты упомянутое перо и передал ему. — Тебе все равно придется самому додуматься до содержания. Ты хоть представляешь, какие письма она пишет отцу? Я не могу представить, чтобы она писала что-нибудь вульгарное. — Боюсь, что нет. У меня есть опыт только в том, что касается выговоров и требований вести себя прилично. Она не стала бы писать ему такое, — пожал он плечами. — Кто знает? Может, и стала, — ухмыльнулся Регулус. Сириус расхохотался. — Ты вообще это представляешь? Следующие четверть часа они потратили на то, чтобы придумать ответ. Он должен был быть реалистичным, но достаточно расплывчатым, чтобы не выдать их позицию. Регулус достал пару писем, которые он получил от нее, когда учился в школе, в качестве рекомендации. Как только письмо было закончено и прошло проверку, они запечатали его воском и поставили на нем фамильный герб Блэков. Следующим в списке было сообщение от их тети Лукреции — старшей сестры Ориона и ближайшей наперсницы Вальбурги. В нем она сообщила о своем намерении навестить Вальбургу на следующий день. Тетушка заявила, что прошло слишком много времени с тех пор, как они встречались, чтобы наверстать упущенное, и это необходимо исправить. В идеале, за чашкой чая с пирожными. Или даже за чем-нибудь покрепче. — Иными словами, она жаждет сплетен и выпивки, — покачал головой Сириус, — типично. Миссис Пруэтт, довольно тщеславная и бесстыдная женщина, в жизни которой практически ничего не происходило любила совать свой нос в чужие дела. Ее муж, Игнатиус Пруэтт, терпеть не мог никаких общественных мероприятий, и их тетушке приходилось использовать все свое влияние, чтобы заставить его соглашаться на несколько выходов в месяц. В оставшиеся дни она «оставалась без развлечений», поскольку Игнатиус был занят работой. И вот она уже пристала ко всем на Британских островах, заставляя составить ей компанию. Теперь настала очередь миссис Блэк. Сириус написал в ответ, что Вальбурга немного приболела и было бы лучше отложить это приятное времяпровождение до следующей недели. Поверит она в это или нет, было неизвестно, но, по крайней мере, им удалось от нее избавиться. Им потребовалось еще почти два часа, чтобы ознакомиться с остальной частью ее корреспонденции. К счастью, ни одна из них не была сочтена слишком личной, и они могли с уверенностью сказать, что не слишком сильно нарушили матушкину частную жизнь. Многие из них были просто приглашениями на мероприятия и тому подобное — привилегия (или проклятие) быть избранными в британском волшебном обществе. Они решили оставить их в покое, поскольку не настаивали. Никто и глазом не моргнет, если они не ответят в течение первой недели. Другие письма содержали скучную и поверхностную информацию о жизни людей и их детях. На самом деле, братья чувствовали, что узнали слишком много о привычках трехлетней дочери четы Снайд. Читать это было неловко, и Сириусу пришлось задуматься, не поделилась ли его мать такой информацией с — с его точки зрения — совершенно незнакомыми людьми. — Наконец-то, — вздохнул Регулус, когда была поставлена последняя восковая печать, — если бы я знал, что мне придется приложить столько усилий, чтобы сохранить это в тайне, я бы немедленно сдал тебя. — Пффф. — Увы, сейчас я сам слишком глубоко увяз в этом. Сириус гортанно пробурчал. — Как ты думаешь, они купятся на это? — он кивнул на стопку писем. — Ради тебя, давай надеяться на это. — Ради нас. Как ты и сказал, теперь ты в деле. Выражение лица Регулуса было угрюмым и несчастным. Чтобы отправлять всю почту, им пришлось задействовать всех имеющихся в доме сов. Сириус подозревал, что было бы намного легче следить за порядком, если бы они не оставляли почту, накопившуюся за день. Он сделал мысленную пометку проверить ее на следующий день пораньше. После этого Регулус отвел его в спальню родителей. — Что мы здесь делаем? — Тссс, — Регулус приложил палец к его губам и втолкнул его в комнату. Затем запер за собой дверь. — Что значит «тссс»? Мама внизу. Младший брат Сириуса подошел к углу и переставил Омут памяти на середину комнаты. — Она не должна знать, что мы были здесь… Старший был слегка удивлен этим зрелищем. Он не думал, что его родичи уделяют хоть какое-то внимание саморефлексии. Каждый день узнаешь что-то новое. — Я подумал, может быть… раз у этого есть воспоминания, а ты удалил ее воспоминания… — он неуверенно указал на Омут памяти. — Ха, неплохая идея, Регулус. Ты потратил на это свою месячную порцию мозгов? — Мозг так не работает, придурок, — Регулус скрестил руки на груди, — Ну? Что думаешь? Это может сработать? — нетерпеливо спросил он. — Если мы найдем особенно яркое воспоминание и покажем ей… это может что-то спровоцировать. Но я сомневаюсь, что это могло бы восстановить все. — Но попробовать стоит, да? — Конечно. Но разве ты не беспокоишься о ее личной жизни? — Сириус насмешливо приподнял брови, — это гораздо хуже, чем читать ее письма. Регулус прикусил губу. — Да, но если это поможет ей, то оно того стоит. — А если нет? — Насколько они могут быть плохими? Мама бы просто так ничего не оставила, — слабо попытался урезонить его Сириус. Сириус не сомневался, что его родители считают площадь Гриммо и в частности их спальню неприступными. Следовательно, все, что они там оставляют находится в полной безопасности. Похоже, Регулус пытался убедить в этом скорее себя, чем Сириуса. Но старшему брату не нужно повторять дважды, чтобы он что-то узнавал, и любопытство взяло верх над младшим. — Полагаю, ты прав. Все ее самые мрачные секреты надежно спрятаны в ее голове. — Не так и надёжно, — с горечью сказал Регулус, — Все, что нужно так это идиот с палочкой. Он все больше расстраивался из-за отсутствия прогресса, и его обычно хорошо контролируемый характер в тот день уже сильно пострадал. — Ой, это была не моя вина! Регулус вытаращил на него глаза. — Э-э-э… это лишь частично моя вина! Если бы мама не была такой… Ледяного взгляда, брошенного на Сириуса, было достаточно, чтобы он не смог закончить фразу. — Послушай, на данный момент я готов попробовать все, что угодно, — прошипел Регулус. — Я устал от твоей постоянной болтовни! Давай просто покончим с этим. Сириус прищелкнул языком. — О, какой же ты болтливый, — съязвил он. Шутка осталась без внимания. Он вздохнул и присоединился к брату, стоявшему у украшенной каменной чаши. — Итак, ты знаешь, как им пользоваться? — Сириус покачался взад-вперед. — Никогда им раньше не пользовался. Ты? — Тоже нет. Они некоторое время изучали его, обводя взглядом различные руны и драгоценные камни. — Это не должно быть слишком сложно. У Бартемиуса есть такой. Очевидно, его отец научил его легилименции. Он говорит, что регулярно им пользуется. — Конечно, — фыркнул Сириус. — Если Барти может это делать, то и мы сможем. Они смущенно уставились друг на друга, ожидая чужих действий. Сириусу, как обычно, пришлось проявить инициативу. Регулус всегда был последователем. Он медленно погрузил голову в серебристый свет и почувствовал, что его брат делает то же самое. Сначала ничего не происходило, но затем светящееся дно воды начало кружиться, и началась новая сцена. Их встретило тёмное зрелище, и одним из первых, что заметил Сириус, были мерцающие звезды над головой. Они стояли на крыше здания, которое, по-видимому, было в Лондоне. Повсюду лежал снег, но крыша была расчищена. Приглядевшись повнимательнее, Сириус понял, что они все еще находятся на площади Гриммо, но, должно быть, десятилетиями ранее. Он шагнул к карнизу и посмотрел вниз, на улицу. По большей части она не изменилась, но все же были явные отличия. Сириус не мог точно определить, что именно, но он понимал, что они есть. Даже поздним вечером было заметно, что машин и пешеходов гораздо меньше. В будущем архитектура станет смесью старого и современного, так как многие дома были отремонтированы или перестроены заново за прошедшие годы. Девичий смех вернул его к текущему моменту, и Сириус поспешно вернулся к Регулусу. Его младший брат с нежностью смотрел сверху вниз на мальчика и девочку, лежавших на спине и смотрящих на звезды. Сириус догадался, что это, должно быть, Вальбурга, поскольку они оба похожи на нее, и находились в доме Блэков. Не говоря уже о том, что, скорее всего, они были в ее воспоминаниях. Это означало, что мальчик мог быть лишь Орионом или Альфардом. Сигнус, скорее всего, еще не родился, или был совсем младенцем. И в том поколении не было других мальчиков Блэков. Однако им не пришлось гадать, потому что ответ был прямо у них под носом — в буквальном смысле. Сириусу часто говорили, что он похож на отца, но сходство было жутким. Он никогда не видел детских фото Ориона, поэтому сходство не было очевидным, но юноша прекрасно знал, как сам выглядел в детстве, и у него были десятки подтверждающих это фотографий. Сходство было несомненным. — Видишь вон ту? — девочка улыбнулась и указала изящным пальчиком на небо, — Самую яркую? Орион кивнул и что-то промычал. — Это Сириус, звезда Пса. Часть созвездия Большого Пса. По ночам она самая яркая на небе. — А-а-а. Но где же моя звезда? — мальчик надулся и сощурился. Она хихикнула. — Ты имеешь в виду твое созвездие. Посмотри вверх и направо, — она указала пальцем и отвлекла его взгляд от звезды Пса, — Видишь эти две яркие звезды? Это Ригель и Бетельгейзе. К тому же, они очень яркие, и обе входят в созвездие Ориона. Вот пояс и меч. А все эти звезды между ними — твои. Он издал долгий, задумчивый звук. Его голова покоилась на ее руке, и, похоже, ему было вполне комфортно. Парни могли видеть, как он глубоко дышит в морозном зимнем воздухе. И все же не похоже, что они мерзли. Прямо над их головами висела стеклянная банка, в которой плясали голубые язычки пламени. Братья по опыту знали, что он может очень хорошо согревать. — Я не понимаю, как ты их различаешь. Отец всегда жалуется, что я не умею смотреть на звезды. Но я не виноват, что они просто выглядят как яркие капли. Как я отличу их? — Ну, в основном, благодаря размерам и яркости. Как только ты замечаешь узор, ты пытаешься проследить за ним и посмотреть, не покажется ли он знакомым. Он, казалось, сомневался и повернулся, чтобы посмотреть на нее. Она встретилась с ним взглядом. — Не волнуйся, Орион. Со временем ты научишься. В Хогвартсе мы изучаем астрономию, поэтому каждую неделю смотрим на звезды. Рано или поздно тебе это даже надоест. — Не думаю, что я когда-нибудь смогу. А как же твоя звезда? Где она? Она снова улыбнулась. — У меня нет звезды… — Что? — он казался потрясенным и печальным одновременно. Сириусу показалось почти забавным, насколько удрученным он выглядел, — почему нет? Она пожала плечами. — Я думаю, мама решила, что мне лучше взять фамилию Крэбб, чтобы продолжить их Род. — Это несправедливо! — Орион так обиделся за кузину, — Ты настоящая Блэк. Тебе нужно настоящее Блэковское имя. — Да… Но однажды мне все равно придется за кого-нибудь выйти замуж, — усмехнулась она, но это не отразилось в ее глазах, — И тогда я больше не буду Блэк, так что это без разницы. Орион выглядел так, словно ему сказали, что у него умер питомец. — Нет, — покачал он головой, — Ты этого не сделаешь… Я тебе не позволю! Она фыркнула. — Это не тебе решать. — Конечно мне! Папа говорит, что однажды я стану главой семьи. Это значит, что я могу решать все сам, — говорил он с той уверенностью, которая бывает только у детей. — Не думаю, что это так работает, — посетовала она, — к тому же, боюсь, мне придется выйти замуж задолго до того, как ты станешь главой. — Нет! — он крепко обнял ее, — ты должна найти способ не делать этого. Ты же умная, Берги. Как я смогу жить, если ты не будешь рассказывать мне все это? — О, я уверена, что твоя сестра тоже что-нибудь знает. — Нет, — пробормотал он, — Лукреция — дура. Вальбурга рассмеялась. Это был легкий, звенящий звук. — Я же не собираюсь умирать. Мы все равно будем видеться! — Но не каждый день. И не тогда, когда я захочу. Орион задумался на мгновение и немного поколебался, прежде чем спросить: — Твои родители… говорили с тобой о женитьбе на ком-нибудь? Она прикусила губу, раздумывая, как много ему рассказать. — Они… обсуждали кое-что мимоходом. — … — Никого конкретного. Просто… они хотят, чтобы я начала думать, за кого хотела бы выйти замуж. —А у тебя есть кто-нибудь на примете? — Нет! Все мальчишки такие глупые. — О… — на его лице отразилось облегчение. В разговоре наступила пауза, так как оба собеседника погрузились в свои мысли. Регулус воспользовался возможностью, чтобы добавить свои два кната. — Они такие… милые, — прошептал он, — В конце концов, отец оказался прав. Сириус вопросительно посмотрел на него. — Насчет брака. Он действительно не позволил ей уйти из семьи, — объяснил он с лукавой усмешкой. — Он всегда получает то, что хочет, — сухо ответил Сириус. Они давно к этому привыкли. Мирный момент между кузенами был нарушен хлопком дверцы. — Вот где вы двое, — позвала Лукреция измученным голосом, — Мама повсюду искала тебя, Орион. Она говорит, что пора спать. — Ммм, не хочу, — пробормотал он, зарывшись лицом в плечо Вальбурги. Было ясно, что он устал и хочет спать, потому что с трудом держал глаза открытыми. Но, казалось, он хотел остаться в этом моменте навсегда. Она одарила брата добродушной улыбкой. — Уже поздно. Ты же знаешь, отец задаст тебе, если ты сейчас же не спустишься. Орион знал. Он вздохнул, но с помощью Лукреции поднялся на ноги. Вальбурга не сделала ни малейшего движения, чтобы последовать за двумя своими кузенами. — Ты тоже, Берги. — Я обязана это делать? — Если только ты не хочешь, чтобы твой отец поднялся сюда и отнес тебя вниз… — Звучит заманчиво. — За ноги. Вальбурга вздохнула, но в конце концов тоже встала. Она погасила зачарованный огонь своей волшебной палочкой, и процессия покинула крышу. Сцена постепенно проплыла мимо и сменилась другой. Глазам Сириуса потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к внезапно вспыхнувшему свету. Он заметил, что теперь они стоят в незнакомом бальном зале. Подняв глаза, он увидел, что потолок украшен большой идиллической картиной, изображающей группу светловолосых ведьм и волшебников верхом на белых крылатых конях. У него было чувство, что он должен был знать, кто они такие, но, увы, он не знал. Где-то музыкальный ансамбль играл вальс, который, по мнению Сириуса, мог быть исполнен Кехлером-младшим. Или, может быть, это был Жвола. Он не уверен. Сириус никогда не обращал особого внимания на композиторов девятнадцатого века. Глядя на комнату, битком набитую богатой молодежью магической Британии, он не мог сказать, что тоже узнал место, где это происходило. — Ты знаешь, где это, Редж? — Не имею ни малейшего представления, — нахмурился он, изучая комнату. Стены покрыты изысканными золотыми украшениями, а окна, которые освещали комнату при дневном свете, извещали о том, что мероприятие проходило в более позднее время. — Вот отец, — Регулус указал в угол комнаты. Всего в нескольких футах от него стоял Орион Блэк, который теперь выглядел как щеголеватый молодой человек. Он стоял высокий и гордый, выпятив грудь и расправив плечи. Он стал намного стройнее, а черты его лица четче. Он также отрастил усы и небольшую бородку. Он спокойно потягивал пунш с отстраненным выражением лица. Его сыновья были не единственными, кто заметил, что юный наследник Блэков превратился в уверенного в себе и красивого юношу. Небольшая стайка девушек, едва ли закончивших Хогвартс, застенчиво улыбались, стоя неподалеку, и дразняще поглядывали на него. Как стервятники на тушу. Он старательно игнорировал их, с тоской поглядывая на вальсирующие пары в центре зала. Сириус не совсем понимал, что так привлекло внимание отца, пока не оглядел толпу. — А вот и матушка, — сухо заметил он. Проследив за взглядом Ориона, он мог подтвердить, что тот смотрит на Вальбургу. Парень фыркнул, — очарован. Композиция подходила к концу, и их мать со своим партнером по танцам вышли в другой зал, скрывшись из виду. — Кто это и почему она уходит с ним? — Регулус сбит с толку, — я думал, что они уже помолвлены… Это кажется… неуместным. Сириус пожал плечами. История о том, как поженились их родители, была окутана тайной, и он слышал дюжину разных версий. Большинство из них, он готов был поспорить, были сильно приукрашены, но иногда правда выплывала наружу, когда старшие выпивали лишнего. Орион, должно быть, согласился с Регулусом, потому что большими, решительными шагами пересек комнату и последовал за ним. Девушки, которые явно рассчитывали, что их пригласят на танец, остались разочарованы. Его сыновья последовали за ним. Коридор был пуст, но они услышали знакомый голос Вальбурги, доносившийся из другого коридора, по которому они пошли. Казалось, что она кого-то упрекает. Орион осторожно открыл двери, чтобы не известить пару о своем присутствии. Их нигде не было видно. Но голоса звучали отчетливее, чем когда-либо, и они услышали, что эти двое о чем-то спорят. Их отец прислонился к углу, чтобы подслушать разговор. Его сыновьям, которых на самом деле здесь не было, не нужно было прятаться. Поэтому Сириус первым шагнул за угол. Со своей позиции они могли видеть обоих родителей. Мужчина, с которым она разговаривала, был старше ее, выше и шире в плечах, чем средние волшебники. Он возвышался над ней, но она всегда была непокорной и не позволяла себя запугать. Он решил заглушить ее жалобы поцелуем в губы, затем в шею… Ей потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями и она мягко оттолкнула его. Ее зрачки расширились, лицо раскраснелось, а дыхание было тяжелым. Когда он подошел к ней, то схватил ее за затылок, и теперь ее волосы слегка растрепались. Она с трудом сглотнула. Сириус изумился тому, чему стал свидетелем, и недоверчиво переглянулся со своим братом. Регулус выглядел еще более потрясенным, и на его лице появился румянец. Ни один из них никогда не думал, что она может быть вовлечена во что-то настолько… постыдное. — Мы не можем… — запротестовала она. — Тише. Он снова поцеловал ее. Она снова оттолкнула его, на этот раз немного резче. — Нет! Я уже много раз говорила тебе… — Ничего не утаивай от меня, — простонал он. Мужчина схватил ее за запястья грубее, чем необходимо. — Пусти меня. — О чем ты беспокоишься? Я сделаю из тебя честную женщину. Все, что тебе нужно сделать, это сказать «да». — Нет, — пробормотала она. — Что? — Я сказала «нет», — повторила она громче и попыталась высвободить руки, — И это мой окончательный ответ. — Ты не можешь просто… — Дама сказала «нет», — донёсся холодный голос. И Сириус, и Регулус были настолько поглощены своей матерью, что ни один из них не заметил приближения отца. Сириус обнаружил, что по-настоящему поражен внезапным вмешательством. Двое спорящих замерли. — И не будете ли вы так любезны отпустить ее, — язвительно добавил Орион. Не оборачиваясь, поклонник Вальбурги посоветовал незваному гостю убираться восвояси. — Это не ваше дело. — Я думаю, что моё, учитывая, что ты оскверняешь мою невесту. Услышав это заявление, мужчина медленно повернулся и отпустил ее руки. Ноздри Вальбурги раздулись, и она бросила на Ориона мрачный взгляд, но он проигнорировал её. Двое мужчин изучали и оценивали друг друга. Можно было заметить, как старший мужчина осознавал, с кем разговаривает, потому как он внезапно изменился. Перемена незаметна, но спина выпрямилась, выражение лица стало серьёзнее, глаза сузились, и он прочистил горло. Он выказывал Ориону вежливое уважение, которого требовали его ранг и положение. — Ваша невеста? Я… Я не знал, — ответил он, встретившись взглядом с другим мужчиной, — Я бы ничего не сделал, если бы знал, — Их отец фыркнул. Затем мужчина повернулся к их матери, — Почему ты сразу не сказала, вместо того чтобы тратить мое время? — фыркнул он. Вальбурга только непонимающе глядела на него. Незнакомец выглядел так, будто хотел сделать что-то еще, но передумал в присутствии Ориона. — Я больше не побеспокою вас. Никого из вас, — сказал он с коротким, натянутым поклоном. Кивнув Ориону, он вышел из коридора через другой выход. Повисла неловкая пауза, когда кузены остались одни. Вальбурга, похоже, вообще не горела желанием что-либо говорить. — Где твой брат? — в конце концов, Орион проворчал, — он же шаперон? Она вздохнула, не решаясь возложить вину на Альфарда, поскольку знала, что он так и сделает. — Где-то, — пренебрежительно ответила Вальбурга, — вероятно, он сейчас в поисках теплого тела, с которым можно провести ночь, — она сморщила нос от отвращения к распущенности брата. Лицо молодого человека потемнело. Обычно он был равнодушен к склонности своего троюродного брата безрассудно уклоняться от ответственности, а иногда его это даже забавляло, но сейчас он был в ярости. Она увидела выражение его лица и решила вмешаться. — Не сердись на Альфарда. Я сама сказала ему, что не нужно за мной присматривать. — Но ты явно ошибалась. И не в твоей компетенции принимать такие решения, — он сжал челюсти и пристально посмотрел на нее сверху вниз. Вальбурга покраснела и съежилась под его напором. Он, казалось, почувствовал ее дискомфорт и смягчил взгляд, сменив выражение лица на более приятное, одарив ее неровной улыбкой. — Ты в порядке? — Я в порядке. Мне не нужно было твое вмешательство. — Я бы никогда не подумал, что нужен тебе, Вальбурга. Но, пожалуйста, позволь мне поступить правильно, — он нежно взял ее руку в перчатке в свою и бережно поцеловал костяшки пальцев. — Если ты настаиваешь, я полагаю, что могу позволить тебе оставаться полезным, — губы дрогнули, угрожая расплыться в улыбке, несмотря на попытки держать лицо. Но глаза девушки так сильно блестели, что Орион все равно понял ее намерение. — Как любезно с твоей стороны. — Но тебе нужно перестать говорить людям, что мы помолвлены, когда это не так, — ее лукавый взгляд стал жестким, и она раздраженно вздернула нос, — я не соглашалась на это и никогда не соглашусь. — Это всего лишь вопрос времени. — Тебе придется ждать вечность. — Я очень терпеливый человек, — улыбнулся он. Он наклонился и прошептал ей на ухо, — и я могу быть очень убедительным, когда захочу. По ее телу пробежала дрожь. Орион быстро поцеловал ее в щеку. Вальбурга ахнула. — Какая дерзость, Орион! — она ударила его в грудь, — украсть у меня поцелуй! Он рассмеялся и увернулся от Жалящего, которое она послала в его сторону. — Хочешь, я верну его тебе? — подмигнул юноша. Орион взвизгнул, когда его мантия чуть не загорелась, и ему пришлось бежать обратно тем же путем, которым он пришел. Их сыновья остались одни в коридоре, а Вальбурга погналась за ним, громко ругая за самонадеянность и наглость. — Так вот как она с ним обращалась? — недоверчиво спросил Сириус, — мы действительно должны поблагодарить этого человека за его нечеловеческую настойчивость. Сириус был вынужден признать, что он удивлен. Отец всегда казался ему очень уравновешенным человеком, а матушка, несмотря на свой порой импульсивный нрав, всегда относилась к мужу с уважением и почтением. Такая динамика была непривычна. Младший брат подавил улыбку, наблюдая за выходками родителей, не желая высказывать ничего, что могло бы быть воспринято как критика в адрес их уважаемой матери. — Я и понятия не имел, что отец такой… наглец, — ухмыльнулся Регулус. — Да, я бы никогда не подумал, что он такой флиртующий. Не могу поверить, что ему удалось добиться ее расположения даже после этого. — О, я думаю, совершенно очевидно, что он ей нравился даже тогда. — Что? Она его ударила, а затем гналась, угрожая сделать его бесплодным! — Именно так матушка выражает свое неодобрение. — Она безумная, как и ты, раз согласился с ней. — Я не говорил… Регулус не успел договорить, потому что их золотистое окружение снова изменилось. На этот раз это была темная, затхлая комната, освещенная всего дюжиной свечей. Их глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к темноте, но комната была маленькой, и их взгляд сразу же привлекла главная деталь интерьера. Это была кровать королевских размеров с бордовым бархатным покрывалом. На нем лежали два обнаженных тела в жарких объятиях. Нежные прикосновения. Небрежные поцелуи. Тяжелое дыхание. Странные звуки. Сириусу потребовалось мгновение, чтобы осознать то, что он видел, а затем он закричал… …и вытащил голову из Омута памяти. Момент возвращения был ошеломляющим. На долю секунды он не был уверен, где находится, только радовался, что воспоминания остались позади. Прошло совсем немного времени, прежде чем Регулус присоединился к нему. Его уши и лоб приобрели яркий, пылающий малиновый оттенок. Сириус громко застонал и продолжал тереть глаза, как будто мог стереть изображение, которое, как он боялся, навсегда отпечаталось на его сетчатке. — Мне нужно, чтобы мне немедленно стерли память. Умоляю, я никогда больше ни о чем не попрошу, — молил Сириус брата. — Ты думаешь, я хотел это видеть? — Это была твоя идея! — Д-да, но… — пробормотал он, — ты же говорил, что у них там не будет никаких глубоких тайн. — Да, я с трудом могу в это поверить! Как отвратительно! — Они в браке. Как ты думаешь, чем они занимались? — Они старомодные пижоны. Я предположил, что самое рискованное, что они делали, — это держались за руки и, возможно, иногда обнимались, когда чувствовали себя особенно резво. — Ты серьезно говоришь мне, что поверил в свои собственные слова за завтраком? — Что? О том, что они не спали с самого твоего рождения? — … — Ну… — … — … — Больше похоже на то, что ты на это надеялся. Не могу поверить, что ты такой инфантильный, Сириус. — Ты же не можешь честно сказать мне, что тебя это не травмировало! Лицо младшего превратилось в каменную маску. Почти непроницаемое. Но после такого долгого дня стали заметны трещины. И теперь он стал пурпурным. Регулус был так же встревожен, как и его старший брат, если не больше. Он просто пытался сохранить моральное превосходство. Сириус провел рукой по лицу, пытаясь вернуть хоть какую-то чувствительность онемевшим конечностям. — Мерлинова борода, это был самый длинный день в моей жизни, — он потряс головой, пытаясь избавиться от нежелательных мыслей. — Если оставить в стороне тот неприятный инцидент, ты считаешь, что это хоть как-то помогло? Регулус осторожно покачал головой. — Это не то… это были воспоминания отца. — Хм. Так что все напрасно. — Я бы назвал это… поучительным, — задумчиво произнес он. — Но бесполезным, — раздраженно пробормотал Сириус. — Боюсь, что да. Сириус что-то проворчал себе под нос, осторожно возвращая Омут памяти на прежнее место. Отказавшись от этой затеи, они спустились по лестнице в свои комнаты. Как только они это сделали, с нескольких этажей ниже послышался громкий ТРЕСК, сигнализирующий о том, что некий домовик аппарировал обратно в помещение. Обменявшись испуганными взглядами, парни помчались в гостиную, где застали Вальбургу и Кричера за приятной беседой. — Да, госпожа. Кричер приготовит ужин, — домовик поклонился так низко, что его длинный нос коснулся ковра. Когда Вальбурга подняла глаза при появлении сыновей, слуга тоже заметил их, — мастера, — он снова поклонился, но при этом бросил на Сириуса неодобрительный взгляд, стоя спиной к Вальбурге. Сириус не был уверен, что с этим делать, и у него не было времени на размышления, так как Кричер ушел на кухню. В любом случае, это достаточно обычное явление. Регулус подошел и сел рядом с матерью на диван. Сириус устроился в кресле поудобнее, закинув ноги на подлокотник. Вальбурга бросила равнодушный взгляд, но никак не прокомментировала неподобающие манеры. — О чем ты говорила с Кричером? — мягко спросил ее младший сын. — Кричер хотел сообщить мне о своих успехах. Он говорит, что особняк Годольфинов в настоящее время выглядит безупречно и в отличном состоянии, — заявила она, — он спросил, не хочу ли я сама осмотреть территорию, но мне пришлось отказаться. Боюсь, я бы не поняла на что смотреть. — Да, я займусь этим. Завтра или послезавтра, — заверил ее Регулус, — Что-нибудь еще? — Нет, я только попросила его приготовить нам ужин. Я немного проголодалась и подумала, что так будет лучше, учитывая наши… недавние испытания, — сказала она с жеманной улыбкой, — на самом деле, сначала он как-то странно посмотрел на меня, — указала на свое платье, — я думаю, он хотел прокомментировать это, но побоялся. Сириус попытался поймать взгляд брата, но тот проигнорировал его. — Это замечательное платье, мама. Я просто думаю, что он был удивлен, потому что обычно такую одежду не носят. Вальбурга переводила взгляд с одного сына на другого. — Тогда, может быть, мне стоит надеть что-нибудь другое завтра? — Да, я так думаю, — вмешался Сириус, прежде чем брат успел возразить. Регулус выпятил челюсть, но не стал протестовать. — Вы больше ни о чем не говорили? — Нет, это все. О, у меня действительно был вопрос. Насчет декора. Регулус ободряюще кивнул ей. — Я заметил, что на стене в холле висят головы. Что это такое? — Это усохшие головы домовиков, — объяснил Регулус. — На самом деле, именно твоя двоюродная бабушка Элладора Блэк положила начало традиции обезглавливания домовиков столетие назад, и она распространилась среди других семей. — Когда они становятся слишком старыми и немощными, им отрубают головы, — добавил Сириус, изображая, как обезглавливают домовика. — Как мило, — тепло улыбнулась Вальбурга, — Значит, Кричер тоже попадет туда? — Только если он хороший домовик. Тебе решать. — О, я тоже так думаю. До сих пор он вел себя замечательно, — она в восторге захлопала в ладоши. — Прекрасно, — саркастически ответил Сириус. — Он может всю оставшуюся вечность смотреть на семью, которой служил всю свою жизнь, рядом со своими матерью и отцом. — Это привилегия, — огрызнулся Регулус, — для него это будет честью. — Я тоже так подумала, — сказала Вальбурга, — а мы сможем обезглавить их сами? Регулус пожал плечами, ища помощи у старшего брата. Сириус тоже пожал плечами. — Я не знаю. Я думаю, что в некоторых семьях это делается по-другому. Но в нашей стране прошли десятилетия с тех пор, как был убит последний домовик. — Надеюсь, я смогу сделать это сама. — Кричеру бы это понравилось, — кивнул Регулус. Сириус слабо улыбнулся матери, и его глаз дернулся. Он понял, что она была довольно болезненной и странной. Он, конечно, и раньше это знал, но ее надменность всегда портила впечатление. Ее новообретенная энергия только подчеркивала эти маниакальные черты. Он не обращал внимания на мать и брата, когда они обсуждали искусство набивки чучел, которые затем перешли к таксидермической коллекции дедушки Поллукса. За время своей работы он собрал множество чучел. От вида Келпи, выставленного напоказ в вестибюле особняка Блэков, у Сириуса всегда пробегал мурашки по спине.

***

После неловкого ужина, во время которого они танцевали вокруг внезапной перемены в поведении Вальбурги — проницательный взгляд Кричера не отрывался от Сириуса, — Вальбурга объявила, что отправится спать, так как все еще плохо себя чувствует. Как они и велели ей сказать. Потребовалось некоторое усилие, но им удалось проинструктировать ее, как действовать, и, похоже, этого было достаточно, чтобы пока держать Кричера на расстоянии. Теперь они были в комнате Сириуса и обсуждали дальнейший план. Очевидно, кто-то из них должен был присматривать за ней. В противном случае, она могла случайно взорвать дом, так как не заботилась о собственной безопасности, и все их жизни были в опасности, находясь поблизости от нее. — Может быть, мы можем просто конфисковать ее палочку? — Предложил Регулус. Он рассеянно вертелся в кресле Сириуса. Он взглянул на старшего, лежащего на кровати с балдахином. — И что? Сказать ей, что она представляет опасность для человечества? — Это правда. Опасно владеть палочкой, не имея опыта. — И рискнем, что она уронит на нас люстру, используя стихийную магию? Нет, спасибо, — фыркнул старший. — Наличие волшебной палочки не остановит стихийную. — Я имел в виду, что она сделает это, если мы попытаемся отобрать у нее палочку. — Мы вдвоем способны справиться с мамой, — в ответ он получил лишь хитрый взгляд, — ты так не думаешь? Сириус с сомнением поджал губы. — В чем твоя проблема, Сириус? — Раздраженно спросил Регулус, — почему ты ее так боишься? — Почему ты ведешь себя так, будто она милая старушка, которая… — Ей всего пятьдесят… —…безобидна, как лукотрус? — Лукотрусы не безобидные. — Не в этом дело, — Сириус в отчаянии всплеснул руками. Его брат иногда бывал таким тупым. Без сомнения, он унаследовал это от своей матери, которая, в свою очередь, унаследовала это от своего отца. Сириусу повезло, что он избежал этой наследственной тупости, несмотря на то, что шансы были не в его пользу. Регулус вздохнул. Ему не приходило в голову, что Сириус ловко ушел от ответа на первоначальный вопрос. — Что самое худшее она может сделать? — Убить нас и попросить Кричера спрятать тела, чтобы никто никогда не узнал, — невозмутимо заявил он. — И зачем бы ей это делать? — спросил младший, подыгрывая брату. — Кто знает, как устроены женские мозги, Редж? Только что все было хорошо, а в следующий момент они хотят тебя убить. — Я не думаю, что ты много знаешь о женщинах… — Больше, чем ты. Регулус покачал головой, закатив глаза. — Иногда мне кажется, что ты — младший брат, Сириус. — Что это значит? — Ты согласен, что присмотришь за мамой завтра, пока я поеду с Кричером в Корнуолл? — он двинулся вперед, не обращая внимания на ребячество старшего. Он поднялся на ноги и сурово посмотрел на тело на кровати. — Хорошо… Как скажешь. — Спокойной ночи, Сириус, — он развернулся, чтобы выйти из спальни. Сириус пробормотал что-то неразборчивое в ответ. — Знаешь, ты мог бы проявить хоть каплю благодарности. Я не обязан был этого делать. Моя жизнь была прекрасной до того, как я встретил тебя, — пробормотал Регулус. — Ты знаешь меня всю свою жизнь! — Крикнул Сириус вслед хмурому подростку, когда за ним захлопнулась дверь. С выражением, которое некоторые могли бы описать как обиженное, Сириус разделся и бросил кучу одежды на пол. Второй день подряд Сириус валился с ног в свою постель. Холодные простыни освежали, а темнота, грозившая укутать в свои объятия, радовала. Не было ничего прекраснее, чем возможность не обращать внимания на свое нынешнее затруднительное положение. Хотя бы несколько часов.