Глава 3

Памина недоумённо смотрела на Ренату. В комнате тикали часы, в повисшей тишине звуча особенно громко. Комнатные растения словно застыли, пряча в листьях тени, будто ожидающие чего-то, что лишь робко нащупывает путь на эту сторону бытия, ещё не готовое явить себя миру. - Ты серьёзно? - спросила Памина, нарушая всеобщее молчание. - Абсолютно, - уверенно заявила Рената. - Как можно пробудить то, чего нет? - в упор не понимала Памина. - А я уверена, что есть, - стояла на своём Рената. Памина не разделяла энтузиазма подруги. - Значит, ты думаешь, что мои способности связаны с холодом и льдом? - с сомнением спросила она, почесав колено. - Я уверена в этом, - кивнула Рената. - Ты не боишься, что я заморожу твои растения? Рената щёлкнула пальцами, заставив Памину вздрогнуть от неожиданности. - Вот! Вот в чём твоя проблема! - провозгласила юная наследница древней воительницы. - Ты боишься, а страх всегда и во всём мешает, он сковывает, тормозит и не даёт идти вперёд. Самое главное правило волшебницы - не бояться! - Я не то, что боюсь, просто не хочу, чтобы твои цветы пострадали, а это совсем другое, - ответила Памина. - Ты постоянно думаешь о других. Надо подумать и о себе. Особенно сейчас. С этими словами Рената проявила магию. Зелёный сгусток света появился у неё на ладони, отразившись в глазах неистовым огнём. Зашевелились растения, словно по комнате прошла невидимая волна энергии. - Я далеко не самая сильная, - произнесла Рената, глядя на то, как шар в её ладони увеличивается, озаряя комнату зелёным светом, и явно думая о чём-то своём. - Есть магессы, которые в этом возрасте сильнее меня. Но их, в основном, обстоятельства вынуждают! Впрочем, не суть, - тряхнула она головой, отгоняя ненужные мысли, и повернулась к ошеломлённо застывшей Памине. - Попробуй мысленно провести поток энергии от сердца к рукам, просто представь, как сила движется в тебе, повинуясь твоей ярости. Памина неуверенно выставила вперёд руки, подняв ладони вверх. Она попыталась представить, что в ней что-то есть, что эта энергия может двигаться, но внешне ничего не менялось. - Уверенней, уверенней! - сказала ей Рената, сжав руку в кулак и хлопнув им по другой. - Либо у меня недостаточно воображения, либо попросту нет магии, - пробормотала Памина. - Ты сама ставишь себе преграды, - гнула свою линию Рената. - Попробуй представить неистовую волну, что сносит в тебе все блоки! У Памины ничего не выходило. Сколько она ни смотрела на свои руки, сколько ни напрягалась, сколько ни пыталась представить поток энергии, текущий по её венам, подобно рекам, ничего не выходило. Ничего она не чувствовала, кроме ледяной пустоты. - Нет у меня никаких способностей, - вымолвила Памина, опуская руки. - Я пустая. Нет во мне магии. Рената озадаченно почесала голову, отчего её бледно-золотистые волосы слегка распушились. - Мы просто что-то неправильно делаем, - напустив на себя деловой вид, сказала Рената, снимая резинку и заново собирая волосы в хвост. - Или ещё не пришло время. Хотя я думаю, что ты сама боишься выпустить силу. - Я не хочу никому вредить, как они, - отозвалась Памина. - Вот! Ты не хочешь быть, как синерожие, и потому сама невольно заморозила силу в себе! Только вот ты и так не можешь быть, как они, потому что ты - это ты, и никто больше! - Ещё непонятно, что им нужно. Каждую зиму в этом регионе кто-то замерзает. Вернее, не просто замерзает... - А ты не помнишь, кто конкретно? - спросила Рената. - Возраст, род деятельности... - Я не знаю таких подробностей, - глухо отозвалась Памина. - Единственное, что я могу сказать, я не помню среди замёрзших таким образом мужчин! Так то они замерзают по глупости, например, выпили, ушли из дома и заснули в сугробе, но не потому, что их заморозили! - Очередное подтверждение, что мужикам нельзя давать алкоголь, они от него дуреют! - усмехнулась Рената. - Им дай бутылку - они выпьют всю! - согласилась Памина. Рената с ухмылкой посмотрела на подругу. - Что, братец как-то учудил? - ехидно спросила она. - Ага, было дело, тётя Эмма его застукала, нам с Дереком тогда было по двенадцать лет. Не знаю, как она ему объяснила, но явно очень доходчиво, что после этого он и не думал даже смотреть в сторону алкоголя! - поведала Памина. - Пф, да сто пудов налупила ремнём, мальчики ведь понимают только силу, иначе до них не доходит! - Это точно. Надеюсь, что он не вернулся к дурной привычке, пока меня с тётей нет дома! - Налупишь его ракеткой, если он пил. - Жалко ракетку, лучше веником. - Правильно, чтоб он потом этим веником и прибрался! - Правда, с той поры тётя не держит в доме больше одной бутылки, так что нелогично было бы опустошать её, хотя бы чтоб не получить... - проговорила Памина, почесывая голову. - Юношки так далеко не думают, особенно твой кузен! - с ухмылкой заявила Рената. - Это мы думаем наперёд, думаем о других людях, о будущих поколениях, о том, как наши действия отразятся на окружающих и на жизни общества... - Да, как создательницы жизни, мы несём большую ответственность, - кивнула Памина. - Потому власть и ресурсы в наших руках, это естественно. А эти тестеричники никогда не смогут ценить жизнь, только разрушать, Тёмные времена тому подтверждение, - хмыкнула Рената. - Хах, что наглядно, они ещё в Тёмные времена ныли, что юношки - вечные дети и не хотят нести ни за что ответственность! Чувствовали, что творят дичь и толкают мир в пропасть! В этот момент у Памины громко заурчало в животе. Рената покосилась на сконфуженную подругу. - Ну... у тебя там точно не пропасть! Хотя заполнить пустоту в желудке надо! Возражений не было, и девушки пошли на кухню. Мятного оттенка обои на стенах, тёмно-коричневый кухонный гарнитур и белый холодильник хорошо сочетались между собой, хоть и создавали лёгкое ощущение пустоты. Памина решила, что это от того, что помещение большое, а людей всего двое. Рената жила с матерью-вдовой, которая целые дни проводила на работе. Рената на неё не обижалась, она понимала, что матери надо зарабатывать деньги, чтобы её дочь ни в чём не нуждалась, а ещё ей нравилось быть самостоятельной и делать, что хочется, пока она одна дома. - Маман иногда шутит, мол, может, ей завести кобелька, чтоб он нам готовил и убирал? - усмехнулась Рената, разогревая в сковородке картошку. - Затратно это, ему ж ещё и на себя готовить надо, а так вам больше еды достанется, - отозвалась Памина из-за стола, закусывая бутербродом. - Какая ты практичная! - хихикнула Рената, помешивая картошку лопаткой. Через некоторое время после трапезы подруги вернулись к предмету обсуждения. - Что мы выяснили. Они забирают исключительно женщин, - проговорила Рената, помешивая сахар в чашке. - Ну правильно, а зачем им кобельки? - хмыкнула Памина, откусывая от печенья. - Чтобы они ныли и всё им портили? - Ну да, магию нельзя давать вьюношам, они от неё дуреют и начинают сеять разрушения! Внезапно Ренату осенило, отчего ложка выпала у неё из рук, со звоном ударившись о блюдце. - Слушай, а ведь скоро тебе исполняется семнадцать. Памина похолодела, даже чай в чашке словно остыл и покрылся ледяной коркой. - Думаешь, поэтому они подобрались поближе? - вымолвила она, побледнев больше обычного. - Что это какой-то порог? Возраст согласия? Что после семнадцати они точно придут за мной, и спасения не будет? Памина повернула голову к окну и вздрогнула. За разговорами и попытками пробудить силы Памины подруги и не заметили, как на город опустились сумерки. В небе горел розовый закат, и вместе с лучами заходящего солнца на снег упали фиолетовые и густые тени. Памина спешно засобиралась домой. - Может, заночуешь у меня? - спросила Рената, прислонившись к шкафу, сложив руки на груди. - Я позвоню тебе домой, предупрежу твою тётю или брата, смотря кто будет дома. Памина решительно покачала головой, натягивая сапоги. - Нет. Я не хочу подвергать тебя опасности, - отозвалась она, спешно застёгивая пальто и надевая шапку с шарфом. - Позвони, как доберёшься! - сказала ей Рената. - Хорошо! - отозвалась Памина и поспешила вниз по лестнице. Покинув дом и выйдя на заснеженную, озарённую заходящим солнцем улицу, Памина обернулась. Рената стояла у окна, провожая её взглядом. Памина помахала ей и, увидев ответный жест, развернулась и ускорила шаг. Памина шла, сунув руки в карманы серого пальто. В голове вихрем крутились мысли о приходящих в зимнем тумане, зиме и магии. "Во мне нет ярости, и потому я не могу быть волшебницей, - подобно вьюге кружились мысли в сознании Памины. - Вот в Ренате она есть, в Эдде было много ярости, засчёт которой она всё и вынесла и спасла мир. В волшебницах в принципе есть ярость, неистовость и смелость, они не боятся своего гнева и силы и знают, как и когда их применить. А вот я слишком мягкая, и это огромный недостаток! С этим надо что-то делать..." Неумолимо темнело, быстрее, чем когда-либо на её памяти. Тени следовали за девушкой по пятам, словно пытаясь нагнать и схватить, навеки утащить в царство вечного холода и тьмы. "Осталось немного, только этот двор, - сказала себе Памина, перепрыгивая через сугроб. - Потом перейти дорогу, и вскоре я буду дома!" Памина уже подобралась к обочине, как из глубины двора внезапно выплыл туман. В нём, будто проходя через слои реальности, медленно показался силуэт женщины в чёрной куртке и штанах. Кожа её словно светилась голубоватым светом. Не было сомнений, что это одна из приходящих в зимнем тумане, и в этот раз ей удалось настичь жертву, только она не спешила покидать колдовское марево, всё ещё оставаясь за завесой тумана. Памину внезапно охватил гнев. Не столько на синих женщин, сколько на саму себя, свою слабость и мягкотелость. "Сколько можно бояться? - яростной вспышкой озарило сознание Памины. - Я не трепетный юноша, чтобы не быть способной посмотреть в лицо страху! Если мне суждено умереть, то я приму свою судьбу, стоя прямо и смело глядя в глаза, а не дрожа и умоляя о пощаде!" Памина резко развернулась к женщине зимы, по-прежнему скрытой чарами тумана, нахмурилась и воскликнула, вкладывая в голос всю ярость. - Покажись! - выкрикнула она, с вызовом глядя на преследовательницу, сжав руки в кулаки. - Сколько можно уже? Я знаю, что вы следите за мной! Выходи немедленно и выскажи прямо, что тебе нужно от меня! В следующий момент ее охватил самый настоящий леденящий душу ужас. Из тумана вышла фигура с до боли знакомым лицом, только кожа у этой женщины была светло-синей, почти голубой. Та, кто уже десять лет считалась мёртвой и чью смерть лично видела Памина. - Мама... - с вытаращенными глазами вымолвила Памина и потеряла сознание, упав на снег.