Глава 5. Дождь в Брюсселе

Они сидели в углу гостиничного холла, где мягкий свет ламп и шум дождя за окнами создавали почти интимную атмосферу. В разговоре больше не было официального тона, присущего политикам. Это была беседа двух людей, которые нашли друг в друге что-то, что не укладывалось в рамки их привычных жизней. — Когда я был моложе, — начал Владимир, глядя на чашку кофе перед собой, — я думал, что можно изменить мир одним желанием. — И что изменило вашу точку зрения? — спросила Джорджа, наклонившись вперёд. — Реальность. Желания мало. Нужны жертвы. И иногда цена слишком высока, — его голос стал чуть тише. Её сердце сжалось. В этих словах был не только опыт политика, но и боль человека, которому приходилось брать на себя слишком много. — Вы никогда не жалеете о том, что выбрали этот путь? — осторожно спросила она. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень улыбки. — А вы? Она не ожидала вопроса в ответ. Сделав небольшой глоток воды, она задумалась. — Иногда. Но я думаю, что сожаление — это роскошь, которой я не могу себе позволить. — Интересно. Мы так часто жертвуем собой ради чего-то большего, но в итоге остаёмся одни со своими демонами, — сказал он, слегка опуская взгляд. Джорджа почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Его слова были болезненно честными, и в них она узнала себя. — Но вы не один, — тихо произнесла она. — У вас есть семья, жена… Он резко поднял взгляд, словно её слова задели его за живое. — Семья — это не всегда ответ. Иногда даже самые близкие люди не могут понять, через что ты проходишь. Она почувствовала укол совести, как будто нечаянно пересекла границу, которую не должна была. — Простите, я не хотела… — Не извиняйтесь, — перебил он её. — Это правда. Елена — замечательный человек, но она не должна знать, насколько мне тяжело. Я не могу обременять её этим. Слова застряли у неё в горле. Она не могла понять, что двигало ею в этот момент — желание утешить его или что-то более глубокое. — Знаете, я никогда не была замужем, — вдруг сказала она, меняя тему. — Почему? — спросил он, и в его голосе прозвучал неподдельный интерес. — Политика. Она поглощает всё, что у тебя есть. У меня просто не осталось времени на что-то ещё. Он тихо кивнул, понимая её больше, чем хотелось бы. — Это одиночество, к которому мы привыкаем. Их глаза встретились, и между ними вновь повисло молчание, наполненное чем-то большим, чем слова. — Пойдёмте прогуляемся, — неожиданно предложил он, вставая. Джорджа колебалась, но всё же кивнула. --- Дождь слегка утих, превращаясь в лёгкую морось. Брюссель был почти пуст, улицы заливали мягкие отблески фонарей. Они шли молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами о красоте города. Когда они подошли к небольшому парку, Владимир остановился. — Здесь красиво, — сказал он, взглянув на клумбы, которые всё ещё сохранили цветы, несмотря на позднюю осень. — Мне нравится Брюссель, — ответила она. — Здесь можно почувствовать себя просто человеком, а не политиком. Он засмеялся, и этот смех прозвучал искренне. — Вы правы. Иногда хочется просто быть… собой. Они сели на скамейку под навесом. Дождь усилился, и звук капель стал почти оглушающим. — Знаете, — начал он, глядя вперёд, — я не хотел вас втягивать в эту… связь. Её сердце замерло. — Какую связь? — спросила она, стараясь звучать нейтрально. Он повернулся к ней, и его взгляд стал серьёзным. — Вы знаете, о чём я. Между нами что-то есть. Я не могу это игнорировать. Её дыхание участилось. Эти слова были одновременно тем, чего она боялась, и тем, что хотела услышать. — Владимир… Это неправильно, — произнесла она, но её голос дрожал. — Я знаю, — сказал он. — Но это не делает это менее реальным. Его рука легла на её, и она не отстранилась. Она знала, что должна это сделать, но вместо этого смотрела в его глаза, чувствуя, как мир вокруг исчезает. — Мы не можем позволить этому зайти слишком далеко, — тихо сказала она, хотя её слова звучали неубедительно. — Я согласен, — сказал он, но не убрал руку. Они сидели так несколько минут, пока дождь не начал стихать. Это было мгновение, которое не принадлежало ни одной из их реальностей — ни политике, ни долгам, ни жизни за рамками этого парка. — Пойдёмте, — наконец сказала она, вставая. Он отпустил её руку, но она чувствовала тепло его пальцев ещё долго после этого.