Рейнира и Визерис

Впервые за долгие годы Рейнира проснулась, чувствуя себя в полной безопасности. Деймон тихо посапывал рядом; Эйгон и Визерис, несмотря на ранний час, уже были на тренировочном дворе; а маленькая Висенья мирно дремала в своей детской — боли в животе, что поначалу так мучили малышку, наконец утихли, и она могла спать всю ночь напролёт, не просыпаясь и не призывая ни нянек, ни саму Рейниру. Теперь, когда все мыслимые преграды на пути Рейниры к трону были устранены, она наконец могла обдумать, что делать дальше. Отец её был королём и, с благословения богов, мог править ещё долгие годы, но это не значило, что принцессе следовало сидеть сложа руки и дожидаться своего часа, чтобы надеть корону. При дворе более не осталось людей, чья верность вызывала сомнения, — лишь те, кому можно было довериться всецело. А значит, Рейнире пришло время увидеть иные земли королевства. Да и будущим подданным следовало лицезреть свою госпожу. С этой мыслью она и задумала своё первое королевское путешествие, вознамерившись посетить как можно больше уголков их необъятных владений. Дни сборов и приготовлений тянулись бесконечно, но наконец час отъезда настал… Рейнира гладила золотую чешую Сиракс, предвкушая долгий полёт. Она так погрузилась в это занятие, что не расслышала шагов, гулким эхом прокатившихся под сводами Драконьего Логова. — Надеюсь, ты не против компании? Принцесса вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, в колеблющемся свете факелов она узнала Деймона. — Деймон? Но ты говорил, что не сможешь... — Дела подождут. Неужели ты всерьёз полагала, что я отпущу такое сокровище бродить по Семи Королевствам в одиночку и без защиты? — Деймон одарил её улыбкой, и в груди у Рейниры разлилось приятное тепло.

***

Путешествие началось с Королевских земель, откуда путь их лежал в Долину Аррен, Штормовые земли, Речные земли, Западные земли и Простор. Везде, сколь бы кратким ни было их пребывание, лорды наперебой старались принять будущую королеву и её принца-консорта со всем возможным радушием и великолепием. Однако за пирами и балами, что давались в честь Рейниры, крылось нечто большее. Каждый дом приносил ей клятву верности заново — добровольно, без принуждения. Во всём этом чувствовалась щемящая ностальгия: впервые они клялись вскоре после смерти матери — то была рана, что никогда не заживёт до конца. Но теперь Рейнира черпала утешение в детях и муже, в сердце её не было горечи — лишь осознание всей важности происходящего. Среди всех земель королевства Простор и Север имели для Рейниры особое значение. Там обрели новый дом её единокровные братья, и она предвкушала встречу с ними. И хотя Эйгон не снискал глубоких познаний и не сковал многих звеньев для своей мейстерской цепи, теперь он стал куда лучшим человеком — даже счастливым. Когда же Рейнира осведомилась, не хочет ли он знать, как поживает его мать, Эйгон ответил, что вести из Королевской Гавани приходят исправно, а большего ему и не надобно. Как выяснилось, при всей любви, что питала к нему Алисента — любви ли к сыну или к тем возможностям, что сулил он как первенец короля, — Эйгон предпочёл счастье вдали от неё и от двора. Быстро сменив тягостную тему, Эйгон подмигнул Рейнире: — Довольно скуки. Взгляни-ка лучше, что я сотворил из трав, что хранятся в Цитадели. Он достал бутыль и разлил по двум бокалам — один для неё, другой для Деймона. Принц с подозрением взял свой бокал и сделал глоток. — Это Арборское золотое. Боюсь, ты опоздал, племянник, это вино делали ещё до твоего рождения, — с усмешкой промолвил Деймон. Эйгон ответил хитрой улыбкой: — Арборское — да, но если добавить четыре капельки вот этого, — он запустил руку в широкий рукав своей серой рясы и извлёк маленький стеклянный пузырёк, — можно пить сколько угодно и не пьянеть. Услышав это, Рейнира едва не расхохоталась. Некоторые люди не меняются… — О, так вот на что ты тратишь своё время и обширные познания, полученные от учёных мейстеров, — фыркнул Деймон, однако в голосе его было больше веселья, чем осуждения. — И на это тоже. Старшие мейстеры в Цитадели слишком строго блюли наш образ жизни, а я не люблю, когда меня ограничивают, — беззаботно пожал плечами Эйгон. Возможно, Рейнира знала своего брата лучше, чем ей казалось. Слава Богам, теперь он мейстер. Своевольный король, не терпящий ограничений своих желаний, — верный путь к катастрофе.

***

Далее Рейнира и Деймон отправились в Винтерфелл, где их принимал лорд Криган Старк. Сей внушительный юноша, облачённый в тяжёлые меха и вооружённый мечом из валирийской стали, что был едва ли не в рост самого Кригана, являл собой поистине впечатляющее зрелище. — Лёд, — шепнул на ухо Рейнире Деймон, поражённый фамильной реликвией дома Старков. Он и сам искусно владел Тёмной Сестрой, однако трудно было сказать, сумел бы он выстоять против мощи меча Кригана. Несмотря на суровый внешний вид, Криган оказался щедрым и радушным хозяином. Для Рейниры, которая уже успела продрогнуть за своё короткое пребывание в Винтерфелле, стало откровением, что на дворе стояло лишь начало осени и что в этой части королевства вскоре станет куда холоднее. — Здесь бывает так холодно, что слеза обращается в льдинку и может поранить глаз, — поведал Криган. От таких рассказов Рейниру пробирала дрожь, и она с тоской вспоминала летние деньки в Королевской Гавани, когда от зноя спасали лишь веер из пышных перьев да студеное молоко с мёдом. И все же она твердо вознамерилась двинуться дальше на Север. — Я желала бы посетить Чёрный Замок у Стены, как то делала моя прабабка, — промолвила она. — Братья Ночного Дозора по сей день возносят хвалу Доброй Королеве Алисанне за то, что она даровала средства на замок Глубокое Озеро и новые земли для Братства, — торжественно кивнул лорд Креган. Выглядел он много старше своих двадцати зим — с суровым ликом и внушительной статью. — Я с превеликой охотой сопроводжу вас туда. Сиракс недовольно пыхтела, когда они продвигались всё дальше на Север. Холод кусал щёки и носы, и даже самый толстый шерстяной плащ, подбитый горностаевым мехом не мог сопротивляться пронизывающему ветру. К счастью, до цели добрались довольно быстро — по крайней мере прежде, чем сила воли покинула их, а драконы воспротивились лететь дальше. Пожалуй, из всех мест, что довелось увидеть принцессе, Стена произвела на неё самое неизгладимое впечатление. С Эймондом тем для обсуждения оказалось ещё меньше, чем с Эйгоном. Единокровные брат и сестра было чужими людьми, и если не ненависть, то вежливое равнодушие царило между ними. Рейнира могла лишь благодарить Богов за то, что их пути не пересеклись прежде, — иначе последствия могли быть ужасны. Подобно Эйгону, Эймонд оставался глубоко равнодушен к матери, королеве Алисенте Хайтауэр, не выказывая ни тени сыновней привязанности. Он ограничился лишь присягой на верность королю Визерису и преподнёс Рейнире с Деймоном дар — горстку одичалых, захваченных им в вылазке за Стеной. Пленники, облачённые в жалкие лохмотья, томились в клетках, выставленных на обозрение. — Что с ними будет? — спросила Рейнира, борясь с дурнотой при виде их полуобмороженных конечностей. Прежде чем лорд Старк успел ответить, вперёд выступил Эймонд. Единственный уцелевший глаз его сверкал, когда он поведал ей участь этих людей — им отрежут уши и отправят обратно за Стену. — Это послужит предупреждением остальным, — пояснил Эймонд. — Если у них достанет мудрости, глядя на увечья, они останутся по свою сторону Стены. — А если нет? — полюбопытствовал Деймон. — Второго предупреждения не последует. Головы тех, кто осмелится вернуться, снесут с плеч, — сурово ответил Эймонд. Поздним вечером Рейнире выпала возможность поговорить с Криганом наедине. Слуги делали всё возможное, чтобы согреть покои принцессы, бросая в очаг столько поленьев, сколько он мог вместить, однако в комнатах всё равно стоял холод, пробиравший Рейниру до дрожи. По словам лорда Старка, положение на Севере требовало куда большего внимания, чем король считал нужным уделять. — Хотя Эймонд и Вхагар служат нашему делу как нельзя лучше, нам не хватает людей, — промолвил Криган. — На плечах Севера лежит обязанность поставлять Ночному Дозору достойных братьев, а не только бывших воров и насильников. Мы не ропщем — такова наша доля. Однако чем сильнее Ночной Дозор, тем безопаснее остальное королевство. Рейнира понимающе кивнула. Было несправедливо, что Север вынужден нести всё бремя в одиночку. Бесспорно, такова традиция, но нельзя ли её немного изменить, приспособив к нуждам людей? Её отец нарушил традицию престолонаследия, назвав её своей наследницей, — не последует ли она его примеру и не сломает ли другой обычай? Дерзкая мысль зародилась в её голове, пока она вглядывалась в озабоченное лицо лорда Старка. — Мы изменим порядок вещей, — решительно заявила она. — Свершится ли это в правление короля Визериса или в моё собственное, но появится указ, по которому все земли Семи Королевств будут посылать людей из своих домов на Стену. Уверена, вторые сыновья и те, кому не суждено унаследовать земли или титулы, сочтут это за честь. Криган поначалу убеждённым не выглядел, но спорить не стал — предложение и впрямь облегчало их задачу и снимало часть бремени. — Благодарю вас, прин… — начал было он, но договорить не успел: в дверь внезапно постучали. — Ворон из Королевской Гавани, — объявил вошедший стюард и протянул своему лорду туго скрученный свиток пергамента. Развернув послание, Криган быстро пробежал его глазами, после чего передал Рейнире. Письмо было написано рукой Хелейны и извещало, что их отец, король Визерис, поранился, спускаясь со ступеней Железного трона. Комок подступил к горлу Рейниры, когда она читала, что рана не заживает и состояние его ухудшается с каждым днём. — Боги милостивые… — пробормотала она, отгоняя мрачные мысли, что уже начинали роиться в голове. — Лорд Старк, вернёмся к этому вопросу позднее. Мне надлежит безотлагательно вернуться в столицу. Заметив тень разочарования в глубоких карих глазах Кригана, она добавила: — Тем скорее я смогу обсудить моё предложение с Его Милостью. Север защищает нас от опасности — давно пора каждому внести посильный вклад в это дело. Один за всех и все за одного.

***

— Нам нужно уезжать, — сказала Рейнира Деймону, стоявшему у очага и растиравшему озябшие руки. — Уезжать? Зачем? Разве у тебя не осталось дел с лордом Старком? — Отец... он... — начала она, но невидимая рука сдавила горло, не давая говорить. — Визерис? Что случилось? — Деймон резко обернулся к ней, глаза его встревоженно заблестели, лицо исказилось беспокойством. — Хелейна прислала ворона. Пишет, что отец оступился, спускаясь с Железного трона, хотел удержать равновесие и поранил руку до кости об острый выступ, — пересказала она содержание письма. — Порез? — Деймон удивлённо вскинул бровь. — Проклятье, а я уж думал, случилось что-то серьёзное, — отмахнулся он. — Но так и есть! — воскликнула Рейнира в отчаянии, но тотчас взяла себя в руки. — Рана воспалилась, — объяснила она уже спокойнее. — У отца жар, и с каждым днём ему всё хуже. Деймон задумчиво хмыкнул, сдвинув брови: — Вот некстати. И надо же было этому случиться именно сейчас, когда мы проделали такой долгий путь на Север. — Мы сделали всё, что могли. Повстречались с Эймондом, поговорили с лордом Старком. Такого не бывало со времён Джейхейриса и Алисанны. Мы ещё вернёмся сюда, когда выдастся возможность, — рассудительно молвила она. Деймону оставалось лишь согласиться. Взяв в руки меч и пристегнув его к поясу, он произнёс: — Тогда в Королевскую Гавань.

***

По пути в столицу Рейнире пришлось сделать крюк, чтобы забрать с Драконьего Камня своего доверенного мейстера Герардиса — ибо тем, кто служил в Красном Замке, она не доверяла. Старый мейстер Меллос присутствовал, когда умирала её мать, и оказался совершенно бессилен. Нет, она не позволит ему приближаться к отцу — слишком высока ставка. Не смыв дорожной пыли и не сменив одежд, они с Деймоном поспешили в королевские покои. Визерис лежал в постели, обессиленный жаром. Лицо его осунулось; обычно излучающее добродушие и радость, оно сейчас пылало, капли пота струились по вискам и щекам. Рейнира, дрожа всем телом, приблизилась к ложу отца и опустилась рядом. Она взяла его руку в свою — рука была безжизненной и пугающе горячей. Деймон, всегда терявшийся, когда речь заходила о чувствах к родным, казался потрясённым и опечаленным состоянием брата; он беспомощно переминался с ноги на ногу у порога. Седые кустистые брови мейстера Герардиса сошлись на переносице, пока он осматривал короля Визериса. А когда он наконец снял все повязки с израненной руки, то не смог сдержать сдавленного вздоха.

— Ну? — нетерпеливо спросила Рейнира. Вместо ответа Герардис лишь покачал головой. — Неужели… неужели всё так плохо? — Увы... Нужно действовать, и без промедления. Ваша милость, — произнес он, встретившись с ней взглядом. — Есть лишь один способ остановить заражение и сбить лихорадку. — Какой? Говори! — нетерпеливо приказал Деймон. Он был встревожен не меньше Рейниры, и бессилие своё переживал так же тяжело. — Единственный выход — удалить пораженные пальцы. Рука короля останется искалеченной навсегда, но так мы остановим распространение заразы, а вместе с тем и излечим недуг. — Делайте, что сочтете нужным, — позволила Рейнира, сдерживая слезы. Будущей королеве плакать не пристало, но память о потере матери была еще свежа даже спустя столько лет, а мысль о том, что она может лишиться второго родителя, тяжёлым камнем легла на сердце. Король был уже без сознания, однако решено было притупить боль щедрой дозой макового молока. Ампутация не заняла много времени, но результаты оказались разительными — жар вскоре спал, опухоль на руке уменьшилась, дыхание вернулось в норму. Наблюдая за переменами, Рейнира разрывалась между двумя чувствами — облегчением, что жизнь отца вне опасности, и гневом на королеву Алисенту, которая не сочла нужным принять столь необходимые меры, подвергая жизнь супруга огромному риску. Размышления Рейниры прервал робкий стук в дверь — появился лорд Лионель Стронг, нынешний десница короля. С мрачным лицом он вошёл в покои, переводя взгляд с короля, находившегося в беспамятстве, на склонившуюся над ним испуганную принцессу. — Простите, Ваше Высочество, мне следовало известить вас о состоянии Его Величества раньше, — виновато молвил он. Разумеется, его вины в том не было. Как не было и вины Хелейны или Дейрона. Единственная, кого следовало призвать к ответу за состояние короля, была его супруга — королева Алисента Хайтауэр. Не успела Рейенира подумать о мачехе, как та явилась в королевские покои в сопровождении своих фрейлин, с неизменной кислой миной на лице. Очевидно, намереваясь скрыть собственное равнодушие и непригодность мейстера Меллоса, Алисента попытается выкрутиться, возложив всю вину на Рейниру. — Что это значит? — голос королевы прозвенел под сводами покоев. Взгляд её метался от Рейниры к супругу, затем к лекарским инструментам, разложенным у королевского ложа. — Это измена! Вы изувечили короля! Голос её был столь пронзителен и высок, что король зашевелился и открыл глаза — всё ещё мутные, невидящие. — Взгляни, что они с тобой сотворили, Визерис! — воскликнула Алисента. Услышав это, Визерис уставился на свою забинтованную руку, и глаза его расширились, когда он заметил пустоту там, где прежде были два пальца. Он болезненно застонал. — Иного выхода не было, Ваша Милость, — поспешил объяснить мейстер Герардис, выступая вперёд. — Нам пришлось удалить пальцы, иначе заражение распространилось бы дальше. Ваше тело уже было отравлено, оттого и лихорадка. — Ха! — презрительно фыркнула Алисента. — Выход был! Надо было просто дать ему больше времени на исцеление… — Не на исцеление, а на то, чтобы жар поднялся ещё выше и свел его в могилу раньше срока! — парировала Рейнира, разгневанная лицемерием Алисенты. — Великий мейстер Меллос уверял меня, что его припарки остановят заражение, если бы только не вмешательство вашего шарлатана! — прошипела Алисента, обвиняюще указывая на Герардиса. — Припарки вашего мейстера столь же бесполезны, как и… — Рейнира почти кричала, не в силах более сдерживать гнев. — Ваше величество! Ваше высочество! — воззвал мейстер Герардис. — Умоляю! Вы тревожите короля. Отбросив лишние церемонии, он выпроводил всех из покоев и сделал знак королевским гвардейцам затворить дверь и не допускать посетителей. Поймав последний взгляд озабоченного лица Герардиса, Рейнира в упор посмотрела на королеву. — Почему ты губишь всё, к чему прикасаешься, Алисента? — спросила она, с отвращением качая головой. — Ты едва не загубила жизни собственных детей, а теперь и короля. Неужели ты так устала быть королевой, что желаешь свести его в могилу? — На всё воля Богов. Они дают и забирают, — холодно ответила Алисента. Это равнодушие явило Рейнире, сколь опрометчиво поступила она, оставив отца на попечение Алисенты. Принцесса открыла рот, чтобы излить всё негодование по поводу действий королевы — вернее, её бездействия — в отношении отца, но почувствовала, как кто-то мягко сжал её руку. Это был Деймон, который, несмотря на явный гнев, старался его не выказывать, дабы не тревожить короля ещё больше. Алисента лишь опять фыркнула и удалилась. — Оставь её, — шепнул Деймон. — Гадюка. Вечно ищет, кого ужалить. Следом явилась Хелейна. Она выглядела встревоженной, глаза её припухли и покраснели. За ней по пятам следовал Дейрон. Будучи королевским гвардейцем, он должен был оставаться бесстрастным, сосредоточенным на своей задаче — защите королевской семьи. Однако было очевидно, что юноша вне себя от тревоги: рука его нервно сжимала эфес меча, дыхание сбивалось. — Всё началось с пореза, — начала Хелейна, всхлипывая, — и с каждым днём отцу становилось всё хуже и хуже. Я хотела известить тебя раньше, но матушка сказала, что мы должны справиться сами и незачем тебя тревожить, мешая путешествию. А мне было так страшно... Она и впрямь была напугана. Плечи её вздрагивали, она пыталась сдержать рыдания, на лице застыло выражение вины. Разумеется, Рейнира не винила Хелейну. Та была занята своими детьми — троими к тому времени — и по наивности доверилась матери, которая лживо уверяла, что отцу скоро полегчает. Слава Богам, Хелейна всё же поняла, что ему отнюдь не легчает, и известила Рейниру. Паника Хелейны оказалась столь заразительна, что Рейнире потребовалось недюжинное самообладание, чтобы не разрыдаться вместе с ней — она готовилась стать королевой, а королевы не плачут. Но как же это было трудно! Пусть она чувствовала себя готовой принять корону, но превыше всего на свете желала одного: чтобы Визерис жил. При всех его слабостях и неверных решениях, он оставался её отцом, горячо любившим её и неизменно поддерживавшим. По доброй воле богов, следующий день выдался куда лучше предыдущего. Когда Рейнира завтракала с принцами Эйгоном, Визерисом и маленькой Висеньей, ей сообщили, что состояние короля улучшилось, жар спал, и мейстер Герардис наконец разрешил посещения. Она застала отца в постели, в окружении мейстеров, которых он тотчас прогнал прочь, едва королевский гвардеец объявил её имя. — Дочь моя! — приветствовал её король, голос его всё ещё звучал хрипло и слабо. У Рейниры перехватило горло, когда взгляд упал на забинтованную руку, бережно уложенную на подушку. В памяти всплыл вчерашний день, когда Алисента бросала обвинения в умышленном увечье короля. — Прости меня, отец. Твоя рука… Это была вынужденная мера. — Полно, — отмахнулся король здоровой рукой. — Я и без двух пальцев проживу, слуг вокруг предостаточно — помогут мне одеться, а лук я и в лучшие времена не натягивал. Вздох облегчения сорвался с губ Рейниры. Отец не гневался, его даже не сильно тревожила потеря пальцев — а значит, ядовитые когти Алисенты не впились слишком глубоко в его сердце. — Прошу, присядь. Я так скучал по тебе, — пригласил он. Рейнира послушно опустилась рядом с отцом, осторожно примостившись на краю ложа и пользуясь случаем, чтобы внимательнее его разглядеть. Бесконечные пиры, что задавал король, сделали своё дело — Визерис отяжелел, и лишний вес отнюдь не красил его здоровье: он страдал одышкой, а порой чувствовал боль в груди. Когда государь отдыхал и не напрягался, недуг особенно не досаждал, но тяготы правления и усталость усугубляли его состояние. Рейнира понимала ясно: отцу нужен покой, если она желает продлить его дни. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила она. — Намного лучше, благодарю. — Боги милостивы. — Или же Неведомый полагает, что ещё рано забирать меня, — попытался пошутить отец, но, несмотря на весёлость в голосе, Рейнира не нашла в себе сил улыбнуться. — Тебе нужно отдыхать. Много отдыхать. Однако вместо согласия лицо Визериса приобрело то самое упрямое выражение, которое появлялось у него всякий раз, когда речь заходила о престолонаследии. — Я и так отсутствовал слишком долго. И вернусь к делам, как только мейстеры дозволят. — Не надо. Я возьму на себя заботу о Малом совете, — предложила она. — Но прошения... — Я буду их выслушивать, — поспешила заверить она. — Вот как… Ты задумала меня свергнуть? — усмехнулся король, но голос его звучал слабо и утомлённо. — Нет, нет, что ты, — улыбнулась Рейнира в ответ, погладив отца по щеке — шершавой, заросшей щетиной после болезни. — Мы здесь, чтобы беречь тебя. — Пожалуй, ты права. Мне и впрямь потребуется время, прежде чем я вновь сяду на трон… — пробормотал он, откидываясь на подушки; казалось, силы внезапно оставили его. Рейнира вздохнула, глядя на короля-отца. Он быстро утомлялся и, увы, не справлялся с бременем правления — в этом она успела убедиться. Если бы только он назначил её своей регентшей, это продлило бы его жизнь и помогло самой Рейнире избежать хаоса, который порождает ослабевший монарх. Вскоре глаза его закрылись, и он провалился в сон. — Я готова, отец, — прошептала Рейнира, всё ещё сжимая его руку. — Я больше не дитя. У меня уже есть свои дети… есть достойный наследник, есть муж, что защитит меня любой ценой, союзники по всему королевству. Я готова взойти на трон.

***

Час угря уже сменил час летучий мыши, а Деймон и Рейнира так и сидели молча в опочивальне, глубоко погружённые в свои мысли. Минувший день измотал их обоих, заставив с особой остротой осознать: те, кого мы привыкли считать неотъемлемой частью нашей жизни, могут исчезнуть из нее навсегда в одно мгновение. — Я уж подумал, что пришло время... — Деймон нарушил молчание первым, но договорить не смог, слова застряли у него в горле. — Для чего? — спросила Рейнира, хотя ответ она уже знала. — Для тебя... — он повел рукой над головой, очерчивая в воздухе невидимую корону. — Не хочу звучать жестоко, но, так или иначе, давно пора. Слова эти ранили, но были правдой — здоровье отца было уже не то, что прежде, а бремя власти ложилось непомерным грузом на его и без того хрупкое здоровье. Лишний вес вызывал боли в груди и спине, ноги отказывались служить при подъеме по крутым ступеням Железного Трона, не говоря уже о постоянном напряжении, связанном с принятием решений, изучением бесконечных свитков и выслушиванием прошений. Рейнира с радостью взяла бы это бремя на себя — настал её черёд трудиться во благо королевства. — Визерис должен отречься, — настаивал Деймон. — Отец не станет слушать. Он считает это своим долгом. — Упрямый глупец! — сердито проворчал Деймон. — Из-за своего толстого брюха он уже не может нормально взойти по ступеням Железного Трона. Однажды у него прямо на глазах у подданных случится удар. Да он больше не годится для правления, это всем ясно, кроме него самого! И хотя лицо Деймона искажали недовольство и досада, Рейнира ясно видела в его глазах глубочайшую тревогу за брата. За всей его напускной холодностью, вечной критикой Визериса, снисходительным отношением к его слабостям — и телесным, и душевным — таилась любовь не менее сильная, чем та, что Деймон питал к самой Рейнире и их сыновьям. — Я думала, он назначит меня регентшей. Я бы взяла на себя его обязанности, а народ привыкал бы ко мне как к правительнице. Всегда язвительный в адрес брата, Деймон закатил глаза: — Был хоть один случай, когда Визерис поступил так, чтобы поддержать твои притязания на трон, а не подорвать их? — с досадой проговорил он. — По крайней мере, он не стал перечить, когда речь зашла о его сыновьях, — устало вздохнула принцесса. — Разбираться с сыновьями, которых сам же и наплодил, — его прямой долг, — недовольно пожал плечами Деймон. Но в следующее мгновение гнев его словно испарился, уступив место печали и уязвимости. — Я… я хочу видеть тебя на Железном троне. Но понимаю, что прежде… прежде мне придется оплакивать смерть родного брата. Рейнира это понимала. И всё же в ней теплилась крошечная надежда, что отец внемлет ее словам.

***

— Его милость желает вас видеть, — объявил сир Гаррольд, с лязгом доспехов ступая следом за служанкой, сопровождавшей его в покои принцессы. Рейнира отложила пергаменты. Обещание, данное лорду Кригану Старку — усилить Ночной Дозор людьми и золотом, — она восприняла как дело чести и посвятила ему все свое время, едва лишь выпала возможность. Но мысли о делах тотчас покинули её, вытесненнные уже привычным чувством тревоги. К великому облегчению, она застала короля Визериса достаточно окрепшим, чтобы сидеть в кресле. Он казался погруженным в глубокие раздумья, но лицо его осветилось улыбкой, едва она приблизилась. — А, Рейнира... — приветствовал он, жестом останавливая ее церемонный реверанс. — Ты хотел меня видеть, отец? — Да... — кивнул Визерис. — Твое предложение еще в силе? — Предложение? — переспросила Рейнира, недоуменно приподняв бровь. Но когда взгляд ее устремился туда, куда смотрел отец, дыхание перехватило, а в глазах помутилось. На резном столике красного дерева, возложенная на бархатную подушку, покоилась корона. Та самая, что прежде украшала чело Джейхейриса I, а после — Визериса I, его внука и наследника. Неужели… Рейнира застыла, не веря в происходящее. Визерис, видя её смятение, улыбнулся ей той же ободряющей улыбкой, что и много лет назад — в день, когда объявил дочь своей наследницей. — Возьми её. Она твоя по праву, — тихо молвил он. Рейнира лишь моргнула, не в силах сделать шаг. — Ну же, смелее. Она не шелохнулась. В тот раз она говорила о регентстве, не о короне... — Это приказ, — мягко усмехнулся король. Рейнира перевела дух, шагнула к столику и взяла в руки драгоценный символ власти. Корона оказалась куда тяжелее, чем она ожидала, — металл был гладким и холодным, грани острыми. Мгновение было исполнено глубокого волнения: ей чудилось, что принять венец — и слишком рано, и слишком поздно. Ответственность пугала, но неизбежность толкала вперед. — Она будет тебе к лицу, — донесся мягкий голос отца. — Примерь. Для меня. И она повиновалась: возложила на голову корону Джейхейриса, затем обернулась к отцу, краснея, словно застенчивая девочка. Король поманил её к себе, и когда Рейнира приблизилась, заключил в объятия, исполненные такой любви и теплоты, что на глазах у неё невольно выступили слёзы. — Ты передумал, отец. Почему? — Деймон вечно упрекает меня в себялюбии. И справедливо, — Визерис улыбнулся, в лиловых глазах его блеснул знакомый лукавый огонек. — Я и правда очень эгоистичен и желаю видеть любимую дочь королевой, восседающей на Железном троне и правящей Семью Королевствами. Но как мне этого добиться, покуда я сам король? — Объявить меня королевой при своей жизни, — смущённо ответила Рейнира. — Вот именно. Пусть каждый в королевстве знает: я благословляю свою наследницу, ты — мой сознательный выбор, а не блажь выжившего из ума старика, — произнес Визерис, заключая дочь в объятия, и впервые за долгое время Рейнира позволила себе просто быть рядом, раствориться в его тепле и покое.

***

Деймон не поверил своим ушам. — Визерис в самом деле на это пойдет? Отречётся в твою пользу? Рейнира просияла в ответ: — Отец хочет, чтобы все видели: я его наследница. Такова его воля, и с того самого дня, как он назвал меня преемницей, ничего не изменилось. Глаза Деймона вспыхнули торжеством, и Рейнира почувствовала, как под плотным кожаным дублетом у него чаще забилось сердце. — Даже к лучшему, что лорды вновь принесли клятвы во время нашего путешествия. Освежили память тем, у кого она коротка, — с довольной улыбкой заметил принц. Но тут же лицо его сделалось серьёзным. Он приблизился к Рейнире, взял её за руки и прижался лбом к её лбу — так он делал всегда в самые сокровенные моменты. — Великие боги… Я думал, этот день никогда не настанет… Моя королева.