Глава 14. В половине третьего ночи

      Она стояла словно вросла в землю, а глаза были прикованы к стене напротив. Просить поговорить Филиппа казалось чем-то невозможным, не касающимся ее, не соответствующем образу. Внутренняя борьба в женской душе не угасала. Киркоров - единственный человек в России, который сейчас не откажется помочь ей. И ради самой себя она топчет собственное эго. Материальная поддержка была бы сейчас как никогда кстати, и потому, сделав незаметный глубокий вдох, Алла начала:       — Филипп,мне нужен твой совет, - постепенно она заводила тему.       — Что-то случилось? - чувствуя что-то неладное, задал вопрос он.       — Нет, просто… - приходилось тщательно подбирать слова, — хочу посоветоваться, - повторяет она.       — Алл, давай выйдем отсюда. Не думаю, что ты хочешь, чтобы нас услышали?..       Прима согласилась и последовала за Филиппом в сторону выхода. Ее глаза бестолково следили за мужчиной, ноги вели вперед - за ним. А душа и мысли летали высоко над ее телом, споря о своем. Еще раз она обдумала, стоит ли продолжать этот диалог. Но Филипп, видимо, все решил за нее:       — Так о чем ты хотела поговорить? - Голос прозвучал неожиданно, верну сознание Аллы. Осмотревшись по сторонам, Алла поняла, что они находятся на служебной парковке у автомобиля артиста. Не растерявшись, быстро ответила продуманной фразой:       — Как живешь, Филиппчик? - задорным голосом поинтересовалась Алла.       — Как обычно. Работаю, - вопрос казался ему странным.       — Ты незнаешь, как там моя квартира на Филипповском? Мы недавно разговаривали с Дени - он интересовался.       — Дверь целая, как внутри, - немного улыбнулся Филипп, — не знаю. Ключи я тебе еще давно вернул, - и тут же взгляд его потух.       — Хорошо, - выдохнула она. — Так, а… Истра?       — Что?       — Как дача?       — Не знаю, - певец растерялся, вопросы были слишком неожиданными, да и ответа на них он неимел.       — Господи, Филька, ну хоть что-то ты знаешь? - она касается его волос, слегка взъерошивих. Взгляд Киркорова полон недоумения. Он потерялся в происходящем, и как вернуться обратно на верную тропу мыслей он не понимал. — Ладно, - снова она улыбалась, — а че у нас на музыкальном фронте?       — Где-где? На эстраде, что ли?       — Ага.       — Так тысама все видела сегодня. Стабильно.       — А конкретнее? Может кому помочь надо, раскрутить?       — Алл, ты меня спрашиваешь, будто собираешься вернуться? - тень надежды ли слышалась в его вопросе, он и сам понять не мог.       — Пхах, - не сдержала наигранный смешок Алла, — нет! - улыбнулась для уверенности. — У меня нет доходов здесь, чтобы возвращаться просто так. Не хлеб же мне с водой жрать, - напускная откровенность была её оружием. — Я потому о работе тебя и спрашиваю.       — Аллочка, давай пройдемся, если хочешь. И поговорим. Не на парковке же такие темы обсуждать, - общество водителя, находившегося в салоне автомобиля, и еще нескольких людей смущало Филиппа.       — Хорошо. А… Где?       — Можно на набережную. В Сириусе в половине третьего ночи мало, кто там гуляет. Идем? - Пугачева кивнула, согласившись на предложение.       Они двинулисьвдоль освещенной неяркими фонарями улицы. Расстояние между ними было неприлично большим, несмотря на то, что тротуар был не велик. И если молчание раньше угнетало и вселял лишь неуверенность и тревогу, то сейчас наоборот - позволял обдумать произошедшее. Филипп не понимал мотивов резкого изменения поведения Аллы. Улыбки в диалоге настораживали. Слишком неожиданные темы были подняты. Никто не был к ним готов. Даже сама Пугачева, которая, впрочем, тоже не ожидала от себя такого поведения. Почему-то, оказавшись почти наедине с Филиппом, ей захотелось прикоснуться к нему, почувствовать ладонью, понять, что это реальность. Затворническая жизнь заграницей дала свои плоды, которые теперь выливаются в удивление окружающих. Она не могла не скучать по знакомым лицам, людям, голосам. И второй день «Новой волны», на который она решилась прийти, подарил ей такую возможность. Кого благодарить за это, Алла не знала. Скорее, даже недумала. Просто делала, просто говорила, и шла к своей цели. По мимо наслаждения от концерта, у нее была вполне чёткая задача - получить помощь от бывшей госупруга любой ценой. Женщина была практически доведена до отчаяния, хотя сама того не осознавала. И эта поездка стала лучом света в ее тёмной, запылившейся жизни. Ее, словно старую книгу, завалявшуюся на полочке, очистили от следов времени и открыли. Ей казалось, что она была снова нужна. И эта мысль сидела в ней очень глубоко, Алла сама не могла позволить ей выбраться и завладеть собой. Она не могла осознать, что мечтает об ощущении важности для кого-то, разве что интуитивно. Именно она - эта мечта - направляет ее, ведёт прямо.       Филипп же метался между противоречиями в собственной голове. Радость сменялась болью, счастье - муками. Встреча с бывшей супругой была приятна и болезненная одновременно. Никто не знал, что в следующую минуту выкинет прима, и какие будут последствия. Раньше Киркорову было немного легче пережить новую боль, причиненную любимым человеком, но с возрастом «иммунитет» стал слабнуть. Новое предательство его сильно подкосило и былой веры Алле уже не было. Опыт прошлого был таким же противоречивым, так что опереться на него не имело смысла. За годы вместе с ней он повидал многое, но так и не смог выделять закономерность её поступков. Этой закономерности, собственно, и не было. Иначе какой смысл жить, будучи предсказуемо? Так не интересно. Раньше все было иначе. Встречи были частыми, оттого и ощущения другие. После пяти лет разлуки и нескольких месяцев общения в месседжере, Филипп просто не мог устоять перед живой Аллой. Хотелось ей верить, видеть, говорить с ней. Слышать голос не на другом конце провода, а передсобой. Следить за каждым жестом, любоваться мгновением… Но разум боролся с желаниями сердца, и потому он никак не старался даже коснуться ее руки, сдерживая себя будто металлическим стяжками.       Как и говорил Киркоров, набережная оказалась пуста. За ограждение слыщался шум прибоя и ветер. Алла, устав идти, присела на ближайшую лавку. Филипп же все это время был рядом. Недолго посидев в молчание, наслаждаясь звуками стихии и манящим блеском звезд, они заговорили. Филипп кратко изложил нынешнее положение некоторых артистов, рассказал о себе и через некоторое время Пугачеву стали утомлять его рассказы.       — Короче. Я все прекрасно понимаю, особо работы мне тут не светит, - вдруг прервала она себя, — никогда бы не подумала, что придется искать работу, как гастарбайтеру. Дожила, блять. Ладно, хрен с ним… Нет... Ну, нет, понимаешь… Я в жопе, - признаваться в этом было нелегко. И самой себе в первую очередь. — Этому, - имея ввиду Максима, — нихрена не платят, я там - никто. Вот и думаю: либо полностью менять место жительства и насовсем уже перебираться на тот же Кипр, либо здесь налаживать все. Но проблема в том, что жить за границей не очень-то и хочется. Можно, конечно, к Кристине. Или в Лондон к Лизе с Гарри. Но где гарантии, что все будет нормально? Это же не просто так, тема-то серьезная.       Филипп сочувствующе посмотрел на Аллу. Никогда бы он не мог себе представить, что они окажутся в подобном положении. Он не делил беды на «ее» и «свои», они всегда были общими. Но только если со стороны Аллы поддержку он наблюдал не часто, то сам был готов помочь всегда, наплевав на все. Вдруг перед глазами предстал образ Аллы - такой, какой она была тридцать лет назад. И что-то сильно резануло в душе мужчины. Неужели это его Мышка? Его Аллуся, которая всегда спасала его, доставала даже из самых патовых ситуаций? Неужели… Она сама сломалась и поддалась чему-то одной ей известному, и теперь пытается выкарабкаться из глубокой ямы? Сразу же захотелось ее обнять, спасти, пройти через все трудности вместе. Но максимум, что он был вправе сейчас сделать - лишь предложить свою поддержку.       — Я могу помочь. Могу. Но если ты сама этого захочешь, - рассматривая кольца на своих руках, Алла внимательно слушала все, о чем он говорит. — Материально, юридически… Что нужно? Ты только скажи мне. Но для начала, пожалуйста, разберись в том, что тебе действительно хочется. Услышь себя, - он не давил нанее, не старался в чем-то упрекнуть, напомнить о былом. Только поддержать, только помочь, только просто быть рядом.       Наконец оторвав взор от украшений, она посмотрела в его лицо. В один миг стало тяжело дышать, голова немного закружилась, а глаза немного намокли. Едва шатнувшись, Пугачева откинулась на спинку лавки. Что-то в его взгляде было не то… Нет, скорее, то самое забытое, когда-то горячо любимое - в этих темных зрачках отражалась его светлая чистая душа. За одну секунду Алла сумела себя возненавидеть за то, что сама больше не может быть такой - свободной, доброй, готовой на все. И сразу же простить, прекрасно помня, что с такими происходит. Жизнь слишком сурова, чтобы строить свои правила. Они рухнут под натиском силы судьбы, разлетятся в щепки итогда будет невыносимо больно. А она слишком слаба, чтобы вынести это…       — Спасибо, - сказала она, вновь повернув голову в его сторону.       — Ну, что,домой?       — То есть? – не сразу сообразила Алла.       — Ты же натакси приехала? Давай я подвезу тебя в отель? Скажи только адрес.       — Да я сама ,не надо.       — Алл, ну, поздно уже. И… Мне спокойнее, когда я знаю, что с тобой все нормально. Если ты доедешь сама, ты же потом не напишешь смс-ку, что добралась? Нет. Поэтому поехали. Я очень устал, прошу тебя, не выдумывай отмазку.       — Хорошо. Поехали, - на удивление быстро согласилась Алла. У нее самой не оставалось сил на ожидание такси. День был насыщенным, морально тяжелым, а спонтанная прогулка по набережной украла последнее, что оставалось. И теперь мечтала она просто лечь на просторную постель, прикрыть глаза и провалиться в сон. Потому что первая мечта уже сбылась…