Часть 4 ДЕЛО ШУТНИКА – ОТКРОВЕНИЕ

— О, для нас было бы честью… — Для меня огромная честь… — Если бы этот гений… — Этот невероятный ум, полный розыгрышей и проказ… — Принадлежал одному из нас. Минерва Макгонагалл едва удержалась от того, чтобы не ущипнуть себя за переносицу в приступе отчаяния. Она вызвала близнецов Уизли в свой кабинет, чтобы допросить их о шалостях и о том, как их прекратить, — и вместо этого оказалась перед двумя мальчишками, смотревшими на неё с абсолютным обожанием в глазах и готовыми принять любое наказание, лишь бы потом иметь право сказать, что они имели отношение к этим проказам. К проказам, которые они явно не совершали. — Итак, кто же этот шутник, если не вы? — вздохнула она, вопреки здравому смыслу всё ещё надеясь, что до близнецов дошли хоть какие-то слухи о новом проказнике в Хогвартсе. — О, профессор… — Наш самый любимый профессор Трансфигурации… — Если бы мы знали… — Или если бы у нас был хотя бы подозреваемый… — Мы бы немедленно предложили себя ему в ученики! — Или в рабы, если учеников он не берёт! — Да, мы бы пресмыкались у его ног… — И ели грязь на завтрак, обед и ужин! — О, как ты прав, братец! Минерва снова ущипнула себя за нос. — Значит, вы понятия не имеете, — начала она. — Категорически никакого, профессор, — перебил один из близнецов. — Но мы бы с радостью вас выслушали, если у вас есть догадки, — добавил другой. — В конце концов, всегда полезно знать, за кем следить. — Возможно, мы бы его нашли, если бы вы дали нам чуть больше информации… — Информации, которую собрали учителя, но до нас, скромных учеников, она не доходит. Минерва нахмурилась, посмотрела на близнецов и указала на дверь. — Убирайтесь с моих глаз, — сказала она. Близнецы воззрились на неё с притворной обидой. — Вы нас больше не любите, — скулил один, — теперь, когда в Хогвартсе появился ещё один великий ум? К крайнему разочарованию Минервы, она по-прежнему не могла отличить, кто из близнецов говорит. — Мы обещаем, профессор, — подхватил другой, — в следующий раз мы всё сделаем правильно. — Да, мы снова заставим вас гордиться… — И вы сможете кричать на нас сколько душе угодно… — Как вы всегда и делаете, наш любимый глава факультета! — закончили они хором. — **ВОН! СЕЙЧАС ЖЕ!** — взревела Минерва. Близнецы удалились. Она подождала, пока дверь кабинета закроется, затем уронила голову на руки. Проказники! В Хогвартсе завёлся новый проказник! О, как же она иногда ненавидела свою профессорскую жизнь. *** Тем временем в сыром, прохладном подземелье, глубоко под обитаемыми этажами Хогвартса, на мокром каменном полу лежала Шляпа. Она отчаянно умоляла своего похитителя отпустить её. — Пожалуйста! — взмолилась она изо всех сил. — Пожалуйста, Салазар! Я тебе не нужна! В этом замке полно других людей, которые с радостью помогут тебе с твоими шалостями и планами, но… — Гвайн, — перебила Шляпа саму себя, услышав это обращение. — Хватит мне льстить. Я больше не твой «боевой товарищ». Салазар только фыркнул. — Только если ты откажешься со мной работать, гвайн, — сказал он. — А если быть честной: ты будешь работать со мной снова. Ты не сможешь отказаться. Шляпа рассмеялась. — О, Салазар! — воскликнула она. — Ты никогда не меняешься! Ты и вправду думаешь, что я присоединюсь к тебе только потому, что ты меня похитил? Боги! Я не передумаю, даже если ты скормишь меня своему чёртову василиску! Салазар надулся. — Ты серьёзно думаешь, что я притащил тебя в Тайную комнату, чтобы скормить василиску? Ты в своём уме? Она бы и не подумала тебя есть! В конце концов, ты просто старая, потная тряпка! Шляпа хмыкнула. — Спасибо за твои проникновенные слова мудрости. Я прямо чувствую себя ценной. — Не за что. Шляпа только вздохнула в ответ. Проклятый Салазар с его убийственными ответами! Нет! — Что ж, вернёмся к тому, зачем я тебя сюда притащил, гвайн, — сказал Салазар. — Как я уже говорил… — Я не буду. Тебе. Помогать! — горячо перебила Шляпа. — Да, да, неважно, — отмахнулся Салазар. — Просто скажи мне: почему в моей школе трёхголовый пёс? Будь у Шляпы настоящие глаза, она бы закатила их. — Потому что он охраняет какой-то проклятый камень, — ответила она. — Камень? — Какой-то камень Николаса Фламеля, или что-то в этом роде. — Ах, этот камень. И почему, во имя всех богов, философский камень оказался в Хогвартсе? — Что-то насчёт защиты, — ответила Шляпа и непременно пожала бы плечами, будь они у неё. Брови Салазара поползли вверх. — Итак, чтобы мне было ясно: они спрятали философский камень в замке и для защиты приставили к нему трёхголового пса? Какой дурак решился на такую идиотскую выходку? Уж не старый ли козёл? Шляпа вздрогнула. — Старый козёл? — переспросила она, не одобряя такого непочтения. Салазар только пожал плечами. — В моём последнем розыгрыше у всех проявились части анимагической формы в виде… гм… заметных частей тела. Директор — козёл. Так что старый козёл делает своё дело. Ты тоже так думаешь? Шляпа просто застонала. — Скажи мне хотя бы, что это не одна из твоих давних проказ! — взмолилась она к основателю факультета Слизерин. Упомянутый основатель только пожал плечами. — Нет, не волнуйся. Завтра — день пачек, потом — день девушек, а после… — Что, во имя всех богов, ты натворил? Салазар ухмыльнулся. — Я наложил на вход в Большой зал медленно действующее проклятие. Если контрчары не найдут, это будет продолжаться до самого Хэллоуина. Шляпа застонала. — Салазар! — Что? — Что тебе сказала Хельга? Салазар моргнул и уставился в стену, размышляя. — Э-э… не проклинать вход в Большой зал? — наконец неуверенно произнёс он. — И что ты пообещал? — Не проклинать вход в Большой зал, — медленно повторил Салазар. — И что же ты сделал? Салазар задумался. — Проклял вход в Большой зал? — предположил он наконец. — Ты его **проклял**! Салазар на мгновение насупился. Затем глаза его прояснились, и он расплылся в ухмылке. — И именно поэтому ты должна со мной работать! — заключил он. — В конце концов, я забывал бы все свои обещания, если бы тебя не было рядом, чтобы мне о них напоминать! Шляпа возмущённо взвилась. — Я тебе не мать, Салазар! — Нет, гвайн, — сказал Салазар с довольной усмешкой. — Но ты мой лучший друг. А это в три раза больше, чем быть матерью. Ты тоже так считаешь, Годрик?