Часть 5 ДЕЛО ШУТНИКА – ЗАКЛЮЧЕНИЕ

До Хэллоуина оставалось ещё полторы недели, и Альбусу Дамблдору хотелось лишь одного: свернуться калачиком и разрыдаться. Он уже давно отказался от попыток снять проклятие со входа в Большой зал. Равно как и от проклятых классных комнат. Будь он человеком поменьше, то две недели назад встал бы на колени перед учениками и умолял шутника наложить проклятие уже на него самого. Но поскольку он был Альбусом Дамблдором, он предпочёл запереться в своём кабинете, наложить на дверь все мыслимые заклинания и защитные чары, не подпускающие посетителей, а затем уткнуться лицом в ладони и заплакать. Ещё несколько недель назад Альбус Дамблдор считал себя самым могущественным и одним из сведущих волшебников в мире — возможно, за исключением Тёмных искусств. В них всех превзошёл Том Реддл. А потом начались розыгрыши — и Альбус Дамблдор пошатнулся. Не было ничего, *решительно ничего*, что Альбус мог бы сделать, чтобы отменить эти шалости! Он перепробовал всё! Всё! В конце концов он обратился к своему другу Николасу Фламелю и буквально на коленях умолял его взглянуть на проклятия, наложенные на школу. Тот пришёл, изучил их и покачал головой. — Я ничего не могу поделать, Альбус, — произнёс старый волшебник с неподдельным сожалением в голосе. — Тот, кто наложил эти чары, владеет знанием магии, которое я никогда не смог бы постичь. — Но кто… — Понятия не имею, — вздохнул Николас. — Кроме меня и Перенеллы, разумеется. Единственное, что могу сказать: проклятие не вредоносно. Советую потерпеть, пока всё не пройдёт само. Должно продержаться всего несколько недель. Альбусу этот совет не понравился. Не то чтобы он не считал некоторые из ежедневных проделок у входа в Большой зал восхитительными. Просто у него и без того хватало забот с обычными разборками с преподавателями — усугублять их волнение, заставляя отсиживаться в зачарованных классах целыми днями, было последним делом. К несчастью, даже простой заменой комнат проблема не решалась: оформление классов просто следовало за преподавателями, и в итоге вместо одной зачарованной комнаты на факультете оказалось по две. Финальным результатом, увы, стало то, что учителя разволновались ещё сильнее. Совсем не тот итог, на который рассчитывал Альбус. Тем не менее, за последние недели случилось несколько розыгрышей, достойных того, чтобы их запомнить… *** Последние пару недель подарили Альбусу несколько очень приятных воспоминаний. Одно из них — день, когда он наконец смог войти в Большой зал, не превратившись в рыбу. Сначала он растерялся, решив, что проклятие Зала наконец рассеялось, но потом искренне обрадовался. Ярко-красный цвет его чешуи за последние дни порядком надоел, поэтому он был определённо благодарен тому, что «рыбная» тема, продержавшись почти полторы недели, наконец устарела. Вместо этого Большой зал вернул себе свой изначальный вид. В тот день Альбус был в превосходном расположении духа. Он сел на своё место во главе стола, положил на тарелку яичницу с беконом и уже собрался попросить у Филиуса Флитвика тост, как вдруг… — Филиус, дорогой мой, не передашь ли мне несколько ломтиков того нежного белого хлеба? — спросил Альбус, рассеянно оглядывая зал. В это время в Большом зале было немного учеников. За столом Пуффендуя сидели только две студентки: Сьюзен Боунс и Ханна Абботт. За столом Когтеврана — Антония Гольдштейн, Микаэла Корнер и Луна Лавгуд. За столом Слизерина — Дафна Гринграсс, Марция Флинт, Винсенция Крэбб и Дракония Малфой. Стол Гриффиндора был странно полон для столь раннего часа. Невилл Лонгботтом сидел рядом с Персивалем Уизли. По другую сторону стола расположились Гермиона Грейнджер, Салли Поттер — почему эта девушка сидит за гриффиндорским столом? На ней была слизеринская мантия и безвкусная красно-зелёная полосатая шляпа, но, тем не менее, она чувствовала себя как дома за красно-золотым столом! — а также близнецы Уизли, Фред и Джордж. Альбусу очень нравились эти двое гениальных юношей. Они были настоящими проказниками. Стоп. Что-то было не так с этой мыслью. Что-то было не так с *этой картиной*. Альбусу пришлось взглянуть дважды, чтобы понять, что же изменилось в привычном, весёлом зале. Прошло ещё две минуты, прежде чем до него дошло. — Филиус! — воскликнул он. — Я сижу рядом с тобой, Альбус, необязательно кричать моё имя! — с укоризной отозвался недовольный профессор чар. — Но, но… Филиус! — Да? — Ты… ты девушка! — Всегда удивительно, что некоторым людям приходится констатировать очевидное! — вмешался в этот момент другой голос. Альбус поднял глаза и увидел великолепную женщину, стоящую перед преподавательским столом. Чёрные блестящие волосы женщины мягкими локонами спадали на спину, достигая талии. Её лицо было прекраснее вейлиного, а чёрные бездонные глаза вызвали у Альбуса холодную дрожь ужаса. — Северус, — произнёс он. Мастер зелий усмехнулся. — Вы ведь не назвали меня просто «Северус», директор, не так ли? — спокойный голос вызвал у Альбуса желание бежать без оглядки. — Э-э… нет, конечно нет, Северус, я вовсе не… — директор запнулся. А затем задумался. — Что ж, похоже, проклятие влияет не только на тела, но и на имена, Северус, — наконец сказал он. — Директор, — мастер зелий запнулся и нахмурился. — Похоже, вы правы. Некоторое время учитель зелий хранил молчание, затем резко развернулся и направился к столу Гриффиндора, где Рон Уизли только что присоединился к братьям и сестре за завтраком. Рон замер на полпути, увидев Драконию Малфой за слизеринским столом. — Кто, во имя Мерлина, эта милая девушка за столом Слизерина? — ошеломлённо спросил Рон, в котором недавно проснувшиеся гормоны подростка взяли верх над здравым смыслом. — Драко Малфой, — мгновенно ответила Салли Поттер. — Ты должен это знать, Рон. Рот Рона открылся от изумления, но прежде чем он успел даже подумать о возражении, к их столику подошёл мастер зелий. — Уизли! — рявкнул Северус Снейп. Близнецы, а также Персиваль и Рональд Уизли — Альбус уже не был уверен, были ли изначально мальчиками эти Уизли или в итоге все оказались девочками — повернулись к нему. — Да, профессор Снейп? — спросил Персиваль Уизли. Именно в этот момент младший Уизли, который уже принялся за еду, с визгом выронил вилку. — Профессор Снейп?! — взвизгнул он. — Этот великолепный мужчина — Снейп?! Да он ещё великолепнее Драко Малфоя, а та девушка — просто загляденье! Драко Малфой за слизеринским столом, с его блестящими светлыми волосами и красивыми огромными серыми глазами, покраснел до цвета помидора. — Уизли! Никогда больше не смей так обо мне говорить! — взвизгнул он. — Заткнись, Малфой! Я могу говорить что хочу! — Это моё тело, так что заткнись, сука! — Не думаю, что Рон годится для выведения щенков, Драко, — с усмешкой заявила Салли Поттер. — Так что, возможно, «сука» — неподходящий термин. Драко Малфой лишь усмехнулся. — Заткнись, Поттер, ты просто хочешь быть гриффиндорцем! В ответ на лице Салли Поттер расцвела усмешка. — На Слизерине просто скучно, Драко. Но мне и не нужно быть гриффиндорцем. Пуффендуй тоже был бы отличным местом. Другая слизеринка усмехнулась. — Тогда почему тебя там нет, Поттер? Ответом была обескураживающая ухмылка на лице одиннадцатилетней девочки. — Потому что Хогвартс хочет, чтобы его ученики хотя бы дожили до выпускных экзаменов. Распределительную Шляпу, похоже, не слишком заботит, сколько слизеринцев исчезнет в будущем. — Поттер! — вмешался в этот момент Северус Снейп. — Десять очков с Гриффиндора за твою наглость! Гриффиндорцы уставились на мастера зелий. Салли Поттер удивлённо моргнула. — Но я слизеринка, профессор Снейп, — наконец заявила она с озадаченным видом. — Вы должны это знать. Вы мой декан уже почти два месяца… Тишина воцарилась в Большом зале на несколько следующих минут, пока Филиус Флитвик не смог больше сдерживаться и не расхохотался, глядя на потрясённое лицо некоего Северуса Снейпа. О да, это было воспоминание достойное. *** Следующее случилось буквально через день. В тот раз, войдя в Большой зал, Альбус первым делом проверил себя — не приобрёл ли он ненароком очередные неподобающие части тела. Быть женщиной один день было достаточно неловко, и он не горел желанием повторять этот опыт без крайней необходимости. Он был слишком счастлив снова проснуться мужчиной, чтобы вновь переживать вчерашнее представление. К счастью, коснувшись своей груди после входа в зал, он обнаружил, что она по-прежнему плоская и определённо мужская. Он облегчённо вздохнул, направился к столу во главе зала, отодвинул стул, разложил салфетку — и сел завтракать. Салфетку. Он разложил салфетку. *Merde.* И тут его осенило. Он призвал личного домового эльфа. Эльф вернулся как раз вовремя, чтобы выхватить у него камеру и сфотографировать входящего мастера зелий. Это был идеальный кадр. Даже несколько недель спустя Альбус с нежностью смотрел на фотографию своего кислого мастера зелий, чьи глаза расширились от ужаса, когда его чёрная преподавательская мантия сменилась розовой и пушистой пачкой. Бесценно. Фотография стала прекрасным дополнением к его коллекции снимков профессоров, пострадавших от разнообразных розыгрышей. Действительно, очень приятное дополнение. И, разумеется, Альбус добавил последний штрих — подписал снимок золотыми чернилами. «Северина», — гордо гласила надпись внизу картинки. Может быть, только может быть, Альбус сумеет продержаться, пока проклятие наконец не исчерпает себя. Разумеется, Альбус не знал, что его скромная коллекция снимков — ничто по сравнению с коллекцией главы факультета Когтевран. Филиус Флитвик собирал подобные фотографии с самого первого инцидента несколько недель назад — и однажды, поклялся он себе, однажды он развесит все эти милые маленькие картинки с Альбусом и другими профессорами в коридорах Хогвартса. Просто нужно подождать подходящего момента: пока никто из них не действовал ему на нервы достаточно долго, чтобы оправдать подобное обращение. К сожалению. *** — Ты сказал мне, что день пачки будет первым! — Шляпа надулась, лёжа на мокром полу Тайной комнаты. Мальчик рядом с ней пожал плечами. — Ты же не думала, что я скажу тебе правду, а, Годрик? — невинно ответил он. В ответ раздалось нытьё. — Я твой лучший друг, Салазар! — Нет, — ответил мальчик, показав язык. — Ты всего лишь зачарованная кожа. Послышалось очередное нытьё. — Я не такая! — Такая! — Я не такая! — Такая! — Но… но ты сам так сказал! — А ты сказала, что не станешь мне помогать. Годрик никогда бы такого не сказал. Ровена могла, Хельга могла, но Годрик — нет. Так что ты явно не Годрик. — Но… но… — Ты знаешь слова, которые вернут тебя в моё расположение, гвайн. Скажи их — и я расскажу тебе о своём следующем плане. В ответ — надутые губы. Затем вздох. Затем снова надутые губы. И наконец… — Ладно! Ладно! Я помогу тебе! А теперь рассказывай, что твой гениальный ум придумал на этот раз! Ответом была улыбка. — Дальше мы займёмся кое-чем серьёзным. В конце концов, мы профессора… — На самом деле мы Шляпа и первокурсник. Салазар просто отмахнулся от этого вмешательства. — …И как профессора, мы обязаны защищать учеников, — закончил он. — Что ты задумал? Ответом была усмешка. — Мы устроим хаос на Хэллоуин, — ответил Салазар. — Некоторым профессорам пора снова начать серьёзно относиться к угрозе для студентов.