Часть 7 ДЕЛО СТУДЕНТА – ПРОДОЛЖЕНИЕ

— Знаешь, он меня совершенно сбивает с толку! С того самого дня, как я его встретил, он всегда был странным — и самое поразительное даже не в том, что он странный, а в том, что его это, кажется, совершенно не беспокоит! В ответ раздалось фырканье. — А я думал, ты от него не лучше, Невилл. Невилл закатил глаза. — Я, по крайней мере, переживаю из-за того, что я изгой в Гриффиндоре. А он, кажется, даже не замечает, что все пялятся на него за спиной! — О, он замечает. Ему просто всё равно. Но, с другой стороны, думаю, он давно махнул рукой на попытки быть хоть сколько-нибудь нормальным. — Так ты считаешь, он махнул рукой из-за своего статуса «Мальчика-Который-Выжил»? — спросил Невилл. В ответ по коридору разнёсся звонкий смех. — Нет, это не имеет никакого отношения к тому, что он не смог умереть после Смертельного проклятия. Этот фокус тогда был вполне ожидаем, учитывая, кто он такой… — Ожидаем, как тролль, которого он обезвредил? На этот раз собеседник фыркнул. — Это он снова нарушил правила. Надеюсь, Годрик его приструнит за то, что он не убрал этого тролля немедленно. — Годрик?! — Невилл уставился на собеседника. — Что значит «Годрик»?! В ответ — очередное фырканье. — Честно говоря, Невилл, неужели так трудно поверить, что я произнёс имя Годрика? — Нет! Только та часть, где «приструнит» вместе с этим — я имею в виду, я думал… я думал, он, возможно… *мёртв*?! — сказал Невилл. — Он настолько же мёртв, насколько Гарри Поттер в здравом уме. Это, по крайней мере, развеяло сомнения Невилла относительно вменяемости его первого живого друга. Теперь ему оставалось только выяснить, заразно ли это безумие. Отлично! *** Невилл всегда был очень застенчивым ребёнком. Вдобавок ко всему — ещё и неуклюжим. Неудивительно, что ему было довольно трудно заводить друзей. В начале первого курса в Хогвартсе он вообще не ожидал, что когда-нибудь обретёт друга. Он давно смирился с тем, что другие дети считают его слишком неуклюжим, слишком застенчивым и слишком боящимся нарушать правила. Поэтому встреча с Гарри Поттером стала чем-то совершенно иным. Впервые он увидел этого странного мальчика в поезде. Тогда они ещё официально не познакомились, но Невилл тем не менее… как-то с ним столкнулся. Невилл до сих пор понятия не имел, почему тот мальчик решил спать на багажных полках на крыше поезда. В то время Невилл искал пустое купе в Хогвартс-экспрессе. Он открыл дверь купе, которое выглядело пустым, втащил свой багаж и уже собрался поднимать сундук на верхнюю полку — как замер на полпути, потому что верхняя полка уже была занята. Мальчиком. У спящего мальчика при себе не было багажа, насколько мог видеть Невилл. Он уже был в школьной форме, его чёрные нечёсаные волосы растрепались во сне. Одна рука мальчика лежала под головой, другая — на груди. Невиллу потребовалось мгновение, чтобы разглядеть тонкий кинжал, наполовину скрытый под ладонью спящего. Для любого ребёнка, выросшего в семье маглов, кинжал в руке другого мальчика был бы просто обоюдоострым ножом. Для Невилла, выросшего среди волшебников, этот кинжал означал нечто иное. Он не мог разглядеть всё целиком, но успел заметить гравировку на лезвии, а когда Невилл поставил сундук на пол и встал на него — также часть гравировки на рукояти. Клинок был из обсидиана. Рукоять — серебряная, с инкрустацией из разных камней. Невилл не особенно разбирался в камнях, но он узнал лунный камень, вправленный между рукоятью и лезвием, едва видимый сквозь пальцы мальчика. — Лунный камень — чтобы очистить разум, — прошептал Невилл. — Ловец снов и щит от Тёмной стороны. Клинков из обсидиана было мало. Ещё меньше было тех, где сочетались обсидиан, лунный камень и серебро. Невилл всегда думал, что кинжалы, подобные тому, что сжимал мальчик, давно канули в прошлое. — Обсидиан — чтобы заострить ум, — прошептал Невилл себе под нос. — Зеркало твоей Тёмной стороны. Гравировка на лезвии изображала стилизованные цветы и могущественные руны. Каждый выгравированный букет имел своё значение. Лилия, боярышник и петуния: «Имей веру! Имей надежду! Никогда не дрогни!» Невилл, возможно, обладал лишь базовыми знаниями о камнях, но в цветах он разбирался определённо! Аквилегия: «Прости мне мои ошибки!» Он не мог разглядеть большую часть рукояти, но заметил змеиную голову вместо навершия. Глаза змеи были изумрудными. Она скалила серебряные зубы, а вместо языка был вправлен рубин. — Серебро — чтобы усилить магию, — закончил Невилл. — Очистить себя и всё вокруг от зла. Невилл, пусть и вырос в светской семье, всё же узнал предназначение этого кинжала. Это был ритуальный кинжал, используемый исключительно для одного вида магии: магии защиты, изгнания и мольбы о прощении. — Молодец, — произнёс мальчик, внезапно открывая глаза; Невилл от неожиданности чуть не свалился с сундука. — Похоже, старые традиции ещё не совсем забыты. Невилл нахмурился. — Это было просто значение камней и растений, — сказал он. — Ничего особенного. Другой мальчик фыркнул, затем усмехнулся и повернул кинжал, показывая Невиллу другую сторону лезвия. Невилл мгновенно узнал растения. — Петрушка и полынь, — произнёс он вслух. — Ещё одна мольба о прощении. Э-э… за… Мальчик только фыркнул. — Это примерно означает: «Простите меня за моё отсутствие», — сказал он. — Остальное тоже знаешь? — Мирт, валериана и чайная роза, — тут же ответил Невилл. — Что-то вроде: «Помни, я всегда буду тебя защищать». Мальчик ухмыльнулся. — Действительно, молодец, — сказал он, а затем спрыгнул с багажной полки. Невилл так и остался сидеть на полу, уставившись на него. — На твоём месте я бы встал, — заметил мальчик. — Спать на полу неудобно. Я бы на твоём месте воспользовался верхней полкой. Можешь занять моё место, если хочешь. Я всё равно собирался подняться на поезд. Невилл моргнул. — Ты имеешь в виду «сесть на поезд»? — спросил он, затем нахмурился и покачал головой. — Ты уже на него сел. — Именно поэтому я сказал «подняться», — последовал ответ. — Я хочу подняться *на* поезд, например, на его крышу, а не сидеть *в* том, на чём уже сижу. Тоже хочешь пойти? Невилл выглянул в окно и увидел пейзаж, начавший стремительно проноситься мимо. — Э-э… нет… спасибо, — наконец растерянно ответил Невилл. — Я думаю… я думаю, для начала заберусь на верхнюю полку. Другой мальчик удивлённо моргнул, затем пожал плечами. — Ладно, звучит разумно, — сказал он. — Помочь уменьшить твой багаж? — Ты уже умеешь это делать? Ответом был смех. — Пока я верю, что могу, — я смогу, — ответил мальчик, и секунду спустя сундук Невилла стал размером со спичечный коробок. Невилл уставился на него. Не было ни волшебной палочки, ни взмаха руки — ничего. Только что перед ним был сундук обычного размера, а в следующее мгновение — крошечная коробочка. — Не волнуйся. Просто продолжай в том же духе, пока мы не доберёмся до деревни. Он снова станет нормальным, когда эльфы понесут багаж, — сказал мальчик, подмигнул и ушёл. Прошла ещё минута, прежде чем Невилл осознал то, что его мозг пытался сказать ему последние две минуты. Руки мальчика внезапно оказались пусты. Кинжал исчез. Словно растворился в дыму. Ещё через минуту он вспомнил, что забыл о хороших манерах и не представился. — А я-то думал, что буду лишним! — похвалил себя Невилл, затем забрался на сиденье и на верхнюю полку. По крайней мере, мальчик был прав: на верхней полке было удобнее, чем на полу. Невилл оставался там до тех пор, пока Тревор не решил сбежать раньше времени. Тогда он впервые встретил Гермиону Грейнджер. *** Во второй раз он встретил мальчика на зельеварении. Тот сел рядом с другой изгнанницей Гриффиндора, некой Гермионой Грейнджер — вернее, почти рядом с ней. На самом деле у Невилла не хватило смелости сесть рядом с ней, но стул между ними казался достаточно близким для начала. Невилл был уверен, что зельеварение будет таким же ужасным, как и все остальные уроки с тех пор, как он попал в Хогвартс. До сих пор каждый его одноклассник мог хотя бы высечь искры из палочки — вместо этого Невилл всё ещё чувствовал себя так, будто имеет дело с сырой рыбой. Его палочка казалась скользкой, вялой и вообще отвратительной. И теперь предстояло зельеварение. Невилл ненавидел слизистых тварей. И мёртвые вещи… И засушенные растения… И огонь… Невилл почему-то сомневался, что у него получится лучше в зельеварении. Возможно, даже хуже… По крайней мере, он так думал, пока мальчик из поезда не появился снова и не занял стул между Невиллом и другой изгнанницей. Мальчик, очевидно, знал ту девушку-гриффиндорку, потому что просто улыбнулся ей, а затем приветствовал на каком-то очень странном языке. Невилл никогда раньше такого не слышал, а судя по реакции девушки, она была так же поражена — то ли языком, то ли самим приветствием, Невилл не смог понять. Затем он повернулся к Невиллу, который уставился на него во все глаза. — Хит — это ты, мин херра, — сказал он. — Я Салазар Талиесин Харальдр Иакомус Слизерин. Могу я узнать ваше имя? Что это был за язык, во имя Мерлина? Это что-то, что Невилл должен был знать ещё до поступления в Хогвартс? В конце концов, Невилл сделал единственное, что мог. Он разинул рот. — Э-э… я Невилл Лонгботтом, — наконец прошептал он, а затем замешкался в замешательстве. — Ты… как… как можно быть слизеринцем по имени? Ответом была улыбка. — Я решил сменить имя после того, как меня в сотый раз назвали «слизеринцем» в лицо, — сказал Салазар. — Я решил: если три четверти школы хотят называть меня Слизерином, то больше нет причин откликаться на «Гарри Поттера». Ты так не думаешь? — Не отвечай на это, Невилл, — посоветовала ему Гермиона прежде, чем он успел придумать ответ. — Думаю, он просто хочет нас запутать. И в тот день Невилл встретил Гарри Поттера во второй раз. *** Первым другом Невилла в Хогвартсе был не Гарри Поттер. Первый друг Невилла вообще не был человеком — и это вышло совершенно случайно. Это случилось на первой неделе. Невилл снова забыл пароль от гостиной Гриффиндора. Поскольку он довольно долго простоял перед портретом, а никто не пришёл, он наконец решил пойти куда-нибудь ещё. Может, в библиотеку, раз комендантский час ещё не наступил. К несчастью для Невилла, когда он завернул за угол, Пивз оказался всего в одном коридоре, насаживая арбузы на шлемы доспехов. — Может, лучше пойти другим путём, — пробормотал Невилл себе под нос. Он слышал о Пивзе и его представлениях о веселье от старосты Перси Уизли и не горел желанием испытать это на себе. Итак, он развернулся — и налетел прямо на Малфоя с его приятелями. А Малфой, заносчивый чистокровный, каким он и был, решил испытать свои заклинания на Невилле. Первые два, к счастью, прошли мимо. Поэтому Невилл сделал единственное, что пришло ему в голову. Он развернулся и побежал, моля Мерлина, чтобы Пивз не вздумал присоединиться к веселью. Малфой рассмеялся. — Думаешь, сможешь убежать, сквиб? — крикнул он и бросился следом, всё ещё целясь в Невилла заклинаниями. Затем Невилл добрался до лестницы. Лестница как раз начала поворачивать. Невилл собрал всё своё мужество и прыгнул. Его ноги коснулись нижней ступеньки движущейся лестницы. Правая рука вцепилась в перила. Получай, Малфой! И Невилл, спотыкаясь, поспешил вверх по лестнице в безопасное место. И, возможно, возможно, он оказался бы в безопасности, если бы Малфой не прицелился ему в спину и не попал. В следующий миг ноги и руки Невилла внезапно подкосились, и он потерял равновесие. Словно в замедленной съёмке, Невилл увидел, как падает. Прямо с лестницы в пустоту внизу. Он должен был разбиться где-то на несколько этажей ниже. Но прежде чем его ужасное видение успело сбыться, ледяная рука на плече остановила падение и выпрямила его, вернув на лестницу. — Честно говоря, у этого крошечного идиота есть хоть какое-то представление об опасности, которую несут его заклинания? — услышал Невилл чей-то высокий голос, бормочущий прямо над ухом. Затем голос произнёс, уже громче: — Арбузы! В атаку! И Невилл, всё ещё скованный заклинанием, мог видеть, как Малфой, благодаря поворачивающейся лестнице, убегал, уворачиваясь от арбузов, которые безжалостно преследовали его и его приятелей. Чем больше доспехов проходило мимо Малфоя, тем больше арбузов летело следом, пытаясь в него попасть. — Это займёт этого маленького хулигана на некоторое время, — прокомментировал тот же высокий голос прямо у уха Невилла. Затем Невилла осторожно развернули, чтобы он не потерял равновесие снова, и он смог посмотреть на своего спасителя. Спаситель был одет в сюртук и котелок. Спаситель был жемчужно-белым и безумно ухмылялся. И если бы Невилл мог сейчас говорить, он не был уверен, что у него хватило бы смелости выкрикнуть что-то большее, чем: — Пивз! — Посмотри на себя! Вылитый сочный юноша. Интересно, вкусный ли ты, — воскликнул полтергейст, скаля зубы. Невилл содрогнулся, насколько позволяли путы, и полтергейст рассмеялся. — О, юноша! Пивзи не ест на ужин таких саженцев, как ты! А вот хулиганов… Ухмылка стала дикой, и Невилл снова содрогнулся. В ответ — жемчужный смех. Не безумное кудахтанье, которое Невилл обычно слышал от полтергейста, а настоящий, искренний. — А теперь посмотрим, что с тобой делать, юноша, — сказал полтергейст и вытащил из рукава волшебную палочку. Глаза Невилла расширились, но Пивз только ухмыльнулся и взмахнул ею. Путы исчезли, и Невилл почувствовал, как напряжение уходит. — Спасибо, — сказал он, прежде чем любопытство взяло верх. — Э-э… разве ты не был цветным всего несколько минут назад? И разве на тебе не было чего-то другого? В ответ — безумное кудахтанье, и внезапно Пивз стал красным, а его одежда — кричащей и диковинной. — Теперь Пивзи тебе больше нравится? — хихикнул полтергейст, его злобно раскосые оранжевые глаза безумно сверкнули. — Э-э… я не возражал против прошлого вида, — наконец решился сказать Невилл. — Тебе решать, как выглядеть. В ответ снова раздалось безумное кудахтанье. — О! — воскликнул полтергейст. — Пивзи нравится саженец! Такой воспитанный! Такой застенчивый! Невилл почувствовал, как краснеют щёки. Затем одежда полтергейста снова сменилась на сюртук и котелок, а сам он стал жемчужно-белым. — Пивзи прячется от других призраков, — заговорщически прошептал Пивз. — Все они ищут громкого и разноцветного, когда ищут Пивзи. Но они не увидят его, если он будет похож на них! Невилл был уверен, что полтергейст в этом прав. — Пивзи также не помогает маленьким деревцам, — продолжил полтергейст. — Пивзи — неприятность. Он никому не помогает. — О, хорошо, — сказал Невилл, удивлённо моргая. — Тогда почему ты помог мне? В ответ — дикая усмешка. — Потому что Салазар не любит травлю. Нет, совсем не любит! — ответил Пивз. — И Пивзи стремится стать хорошей заменой ему! Да, стремится, определённо! — Э-э… хорошо, — снова сказал Невилл, не вполне уверенный, стоит ли говорить полтергейсту, что он ужасная замена предвзятому, заносчивому чистокровному Салазару Слизерину. Но прежде чем он успел принять решение, в нескольких коридорах раздалось громкое: — Пивз! Пивз снова захихикал и стал красным, а его одежда — кричащей и диковинной. — Похоже, эти хулиганы побежали к Эдварду за помощью, — заговорщически прошептал он. — Он всегда был немного слеп, когда дело касалось Слизерина. — Эдвард? — растерянно переспросил Невилл. — Принц Эдвард Лавгуд-Равенвуд, более известный как Барон, или Кровавый Барон, — ухмыляясь, ответил Пивз. — А теперь мне пора бежать. Пивзи всё-таки уважает Эдварда! До встречи, мой маленький саженец! Затем он сорвался с места и полетел по соседнему коридору, безумно хихикая. В тот день началась странная дружба Невилла с Пивзом. *** Урок полётов тоже стал для Невилла испытанием. Невилл никогда не любил высоту, и мысль о том, что его заставят сидеть на деревянной палке высоко в воздухе, звучала для него ужасно. К несчастью, бабушка настояла на своём — в конце-то концов, его отец любил летать и стал загонщиком в команде по квиддичу с третьего курса. Но дядя Элджи не вышвыривал отца из окна, когда тот был совсем маленьким. В любом случае, полёт казался Невиллу ужасным. Он был сплошным комком нервов. Не помогало и то, что, когда он взлетел, то мгновенно потерял контроль над метлой. А учитель, кричавший ему немедленно вернуться на землю, тоже ничуть не помогал. И, возможно, возможно, Невилл пострадал бы в тот день — возможно, сломал бы кость или две, — если бы не Салазар Талиесин Харальдр Иакомус Слизерин, более известный как Гарри Поттер. Или, по крайней мере, Невилл догадался, что это каким-то образом сделал он. Дело в том, что голос, который Невилл услышал сквозь шум ветра, был ужасно похож на голос того мальчика. — Схема отделения тридцать восемь, порядок: розыгрыш Салазара — война номер сто сорок два. Цель: Лонгботтом, Гриффиндор… Метла Невилла взмыла к одной из стен замка, а он всё ещё вцепился в неё, молясь о своей жизни. — Активация: сейчас! В следующий миг Невилла проглотил сам замок Хогвартс. Из стены прямо рядом с ним вылезла гигантская пасть с каменными зубами и сожрала его. Метла Невилла была раздавлена камнями, внезапно окружившими его. Затем он соскользнул вниз по длинной извилистой трубе в абсолютной темноте. Невилл вылетел на огромной скорости прямо за учительским столом в Большом зале. Словно мячик для пинг-понга, он описал в воздухе дугу и отскочил от противоположной стены, прямо над входной дверью. Стена оказалась мягкой, словно пуховая перина, и отбросила его обратно на пол, где к моменту приземления действительно выросла пуховая перина. Кровать была выкрашена в красный и белый цвета, как мишень. Невилл попал прямо в яблочко. Он моргнул и в замешательстве уставился в потолок Большого зала. Прямо над собой он увидел надпись зелёным: «В яблочко. 286:167 в пользу Слизерина!» — Наверное, я не хочу знать, — решил Невилл, когда на него посыпались зелёные и серебряные блёстки. — Я действительно не хочу знать! По крайней мере, он не пострадал. И этот конкретный розыгрыш — не само приземление в Большом зале, а именно то, что его съел замок, — изменил ещё одну вещь: Невилл внезапно стал героем Гриффиндора. Особенно близнецы Уизли его боготворили — даже после того, как он сказал им, что вообще ничего не делал. Ему всё равно никто не поверил. Даже учителя с трудом верили ему. Альбус Дамблдор вызвал его в кабинет на следующий день. Директор всё ещё был в пачке — в конце концов, это был день пачки, — поэтому Невиллу было трудно решить, смеяться ему или бояться. — Не можешь ли ты рассказать мне что-нибудь, вообще что-нибудь о своём вчерашнем внезапном… исчезновении и появлении? — спросил директор. Невилл нервно почесал затылок. — Э-э… я забил гол за Слизерин? — наконец неуверенно предложил он. Директор моргнул. — Простите? — переспросил он в замешательстве, и Невилл покраснел. — Ничего, профессор, — сказал он. После этого он отказался что-либо говорить, пока его не отпустили. Итак, Невилл сделал то, что хотел сделать со вчерашнего дня. Он выследил Салазара Поттера — или Гарри Поттера, как все его называли. Невилл просто решил: если мальчик хочет, чтобы его называли «Салазар», значит, Невилл будет называть его «Салазар». В конце концов, у каждого свои предпочтения. Он нашёл мальчика в библиотеке. Тот шёл за Гермионой Грейнджер, пока девушка искала неизвестно что. Оба были в балетных пачках. У Гермионы был жёлтый с маленькими розочками, украшавшими воротник, у Салазара — зелено-красно-сине-жёлтую полоску с серебряной змеёй, обвивавшей бедро. Пока Гермиона была явно отвлечена, Салазар рассуждал о… замене полыни на морозник в зелье, которое, Невилл был уверен, они не будут варить до конца следующего курса?! Что, во имя Мерлина, замышлял этот мальчик? Как будто его экспериментов на зельях было недостаточно! — Э-э… Салазар… могу я поговорить с тобой минутку? — наконец спросил Невилл. Услышав это, Гермиона подняла глаза. — Его зовут Гарри, Невилл, — сказала она и закатила глаза. — Не нужно называть его «Салазар», даже если он так представился. В ответ другой мальчик улыбнулся и погладил её по голове. — Но нехорошо использовать другое имя вместо того, которое человек назвал при знакомстве, мисс Гермиона, — сказал он, ухмыляясь. — И я думаю, что «Салазар» звучит гораздо изящнее, чем «Гарри»! Невилл решил не встревать в этот спор. — Э-э… да, хорошо… могу я с тобой поговорить? — Конечно, наследник Лонгботтом, — ответил другой мальчик и повернулся, чтобы последовать за ним. Невилл моргнул. К нему уже обращались «наследник Лонгботтом» — от тех заносчивых чистокровных старшего возраста, с которыми его бабушка предпочитала общаться, — но никогда от представителя младшего поколения и уж точно не от ровесника. — Э-э… достаточно просто «Невилл», — наконец сказал он. В ответ — усмешка и короткий кивок — скрытый поклон в сторону Невилла. — Как пожелаешь, мин херра, — сказал он. — Я буду рад. Ты можешь называть меня Сазар или Са’зу, если хочешь. — Э-э… спасибо, Са’зу, — ответил Невилл, чувствуя себя странно, словно застрял на одном из бабушкиных чаепитий — чопорные манеры и всё такое. Наконец он решил проигнорировать это и вышел из библиотеки. Салазар последовал за ним. Они зашли в ближайший пустующий класс, и Невилл закрыл за другим мальчиком дверь. Мальчик приподнял бровь при виде такой предосторожности, но ничего не сказал. — Ты хотел поговорить со мной, мин херра? — вместо этого спросил он. — Да, — нервно ответил Невилл, глядя в пол. Затем он собрал всё своё мужество и поднял глаза на эти неземные зелёные глаза, украшавшие лицо другого. — Я хотел поблагодарить тебя, Са’зу. Другой приподнял бровь. — За что, мин херра? — За то, что спас меня, когда я потерял управление метлой, — ответил Невилл. — Я не знаю, как ты это сделал, но я знаю, что это был ты. Я услышал твой голос как раз перед тем, как меня проглотил замок… и я забил гол за Слизерин! При этих словах Салазар ухмыльнулся. — Именно так, мин херра, — весело сказал он. — И попал в яблочко! — Э-э… да… это… — Невилл покраснел. — В любом случае, спасибо. Я у тебя в долгу. Невилл решил добавить последнюю фразу, заметив строгие манеры Салазара. Он знал, что бабушка настояла бы на этом, если бы кто-то из её друзей спас Невилла. Улыбка другого мальчика исчезла. — Это был поступок защитника Хогвартса. Тебе не нужно признавать долгов. Для меня честь, что ты хочешь это сделать, но твоей искренней благодарности более чем достаточно, — наконец ответил Салазар. — Защитника? — удивлённо переспросил Невилл. Другой мальчик лишь склонил голову. — Может быть, когда-нибудь расскажу, — сказал он, затем снова ухмыльнулся. — Но сначала тебе придётся победить мисс Гермиону по зельеварению. Невилл застонал. — Я никого никогда не побью по зельеварению! — воскликнул он. — Тогда, может, вернёшься со мной в библиотеку и поможешь отвлечь мисс Гермиону? Она слишком увлеклась своей отличницей! Невилл на мгновение заколебался, затем подумал о башне Гриффиндора и о том, что снова забыл пароль. — Пожалуй, пойду, — сказал он. У него выдался весёлый день и, возможно, как он подозревал, первый друг-человек в лице Салазара Поттера. *** На следующий день Пивз ждал у входа в гостиную в сюртуке и котелке. — Я слышал, тебя проглотил замок? — сказал жемчужный полтергейст, ухмыляясь. — Расскажи! И Невилл рассказал, потому что Пивз не осуждал. И Пивз поверил бы ему, в отличие от большинства гриффиндорцев, когда он сказал, что сам этого не делал. — Ты слышал голос, активировавший ловушку? — заинтересованно спросил Пивз, ведя Невилла в пустующий класс. Невилл кивнул. — Это звучало как голос… Салазара… Поттера, — наконец решился сказать он. — Он почти признал, что это был он. Пивз уставился на него с удивлением. — Салазар? — переспросил полтергейст. Невилл пожал плечами. — Он представился как Салазар Талие — неважно, — из Слизерина, даже если его настоящее имя Гарри Поттер, — защищался он. — Если он хочет, чтобы его называли Салазаром, кто я такой, чтобы возражать? Ответом было хихиканье. — Действительно, саженец! Действительно! — воскликнул полтергейст. — Расскажи мне о нём ещё! Невилл так и сделал. Он мало что знал о Салазаре, но всем, что знал, поделился. — Он ещё сказал, что моё спасение было делом защитника Хогвартса, — наконец добавил Невилл. — Ты понимаешь, что он имел в виду? Пивз безумно ухмыльнулся. — Конечно, понимаю, саженец! — воскликнул полтергейст. — А почему бы и нет? Невилл выжидающе посмотрел на Пивза. Пивз только свистнул. — Ты ведь не собираешься мне рассказывать? — наконец уныло спросил Невилл. Пивз только ухмыльнулся. — Ты меня о чём-то спросил, юноша? — прокричал полтергейст. — Э-э… — Невилл на мгновение заколебался, затем пожал плечами и спросил: — Кто такой защитник Хогвартса? В ответ — хихиканье. — Ах, юный друг! Какой восхитительный вопрос! — захихикал полтергейст и выплыл из комнаты. Невилл поспешил за ним. Пивз тем временем сдёрнул со стены портрет. Обитатель, пожилой мужчина, уставился на полтергейста. — Ну, — сказал Пивз. — Это, например, один из защитников Хогвартса. — Затем полтергейст показал языку портрет. — Конечно, он второстепенный, как доспехи и горгульи. — С этими словами он повесил портрет обратно на стену — вверх ногами, не заботясь о возмущении его обитателя. Невилл закатил глаза — давно уже невосприимчивый к выходкам Пивза — и перевернул портрет правильно, за что получил очередную порцию ругательств от его владельца. — Призраки тоже защитники Хогвартса — если знать, как с ними ладить, — тем временем продолжал полтергейст. — То же самое с ловушками и защитными схемами — одна из них та, что спасла тебя. Если знаешь, как их активировать — в общем, можешь активировать. — Значит… если я повторю слова, которые слышал, когда меня съел замок, я смогу активировать ловушку? — заинтересованно спросил Невилл. Было бы очень полезно, если бы Малфой снова загнал его в угол. — Обычно да, — сказал полтергейст. — Но та ловушка, что сработала, была защитной схемой. Ты должен быть подключён к защитной схеме, чтобы ею пользоваться. Невилл надулся. Затем его глаза расширились. — Тогда как он… — Всё просто. Твой друг подключён к защите, — сказал Пивз и нарисовал жёлтый смайлик на щитке доспехов, мимо которых они проходили. Невилл снова закатил глаза. — Красный или зелёный? — в этот момент спросил Пивз. — Синий, — ответил Невилл, показывая язык полтергейсту. Пивз серьёзно кивнул. — Хороший выбор. Ровене не понравилось бы, если бы о ней забыли, — сказал Пивз и нарисовал на следующем щите синий смайлик с бронзой. Невилл закрыл лицо руками. — Не могу поверить, что ты делаешь меня соучастником своих розыгрышей! Пивз только пожал плечами. — Если ты дружишь с Потти, привыкнешь, — сказал он. — Ты правда думаешь, что Салазар любит розыгрыши? — Невилл уставился на своего друга с сомнением. Пивз ухмыльнулся. — Пивзи пытался заменить Салазара тысячу лет. Пивзи знает, что Салазар сделает, а что нет! — Держу пари, Салазар Слизерин отчаивался из-за тебя, когда был ещё жив, — пробормотал Невилл. Пивз серьёзно кивнул. — Да, отчаивался, — сказал полтергейст. — И как отчаивался! Все эти правила! Все эти «никогда больше так не делай»! Иногда я боялся, что он заплачет из-за меня. Невилл фыркнул, наблюдая, как полтергейст рисует красно-золотой смайлик на следующем доспехе, прежде чем перейти к зелено-серебряному. — Держу пари, ты не слушал ни одного его правила, — сказал он. Полтергейст остановился на полусмайлике и повернулся к Невиллу с дикой усмешкой. — Это я устанавливал правила, а он их нарушал, — сказал он. Невилл чуть не сел на месте, вытаращив глаза. — Ты шутишь! — Нет! — последовал весёлый ответ, после чего Пивз вернулся к рисованию смайликов на доспехах. — Но… — Я же сказал, что решил стать хорошей заменой Салазару, — очаровательно произнёс полтергейст. — Не то чтобы мне тогда кто-то поверил. Годрик и Ровена просто сказали мне «заниматься тем, что умеешь — например, готовить, печь или садовничать». Ну, видишь, как много вышло из их слов. Бьюсь об заклад, теперь они сожалеют. — Затем его лицо озарила злобная улыбка. — Это напомнило мне, — сказал он. — Я должен найти миссис Норрис. Давно пора снова надеть на неё доспехи. Я не делал этого несколько месяцев! Невилл решил, что самое время сбежать, пока его друг не нашёл проклятую кошку. Если нет — что ж, последствия ему определённо не понравятся. — Э-э… кажется, мне пора, — сказал он и развернулся. — Я… мне ещё нужно написать эссе… да, эссе по зельеварению! Полтергейст просто захихикал, и Невилл сбежал. На сегодня с него было достаточно сюрпризов. *** В течение следующих недель странная дружба Невилла с Салазаром Поттером начала укрепляться. Другой мальчик часто втягивал его то в занятия с собой, то в странные прогулки по замку и территории. Никогда не упоминались розыгрыши — даже несмотря на то, что розыгрыши в замке продолжались, а учителя всё ещё не знали, как снять проклятие с Большого зала или со своих классных комнат. Невилл даже видел, как в замок приезжал какой-то иностранец, чтобы взглянуть на проклятия в качестве одолжения директору. Он ушёл, беспомощно пожав плечами. А потом наступил Хэллоуин. Сам Невилл не участвовал в инциденте с троллем, но при последствиях присутствовал определённо. Ну, если честно, он присутствовал и при самом инциденте. Он даже успел дойти до туалета вместе с Салазаром, но прежде чем он успел отреагировать на тролля, Салазар схватил его и запихнул в один из доспехов на другой стороне коридора. — Сиди там, — сказал другой мальчик. Его голос был холоден, взгляд жёсток. — У тебя нет шансов против тролля, а у меня нет времени присматривать за другим ребёнком. С этими словами Салазар повернулся, вошёл в туалет и пустил в тролля заклинание, даже не произнеся ни слова. Тролль споткнулся. В следующий миг в него попало ещё одно заклинание — и внезапно, к крайнему изумлению Невилла, он начал отбивать чечётку. Затем воздух наполнил голос Гермионы Грейнджер: — *Что ты сделал?* — истерично спросила она. Салазар лишь невинно пожал плечами. — Он нарушил правило номер двадцать семь по обращению с угрозами в школе, — ответил другой, низкий голос из ниоткуда. А затем Салазар и его шляпа вступили в своего рода спор — по крайней мере, Салазар прибегнул к угрозам: — Заткнись, гувин, или я отведу тебя обратно в Тайную комнату на «каникулы». На мгновение воцарилась тишина, затем Невилл услышал вздох. — Ладно, ладно, — сказал голос шляпы. — Я молчу! А теперь уберите это существо из школы, пока его не нашли преподаватели! В этот момент преподаватели ворвались из-за угла и в туалетную комнату — и замерли как вкопанные в шаге от двери. Все они, судя по всему, уставились на танцующего тролля. — Слишком поздно, гвайн, — услышал Невилл весёлое восклицание своего друга. — Как думаешь, они позволят мне оставить его, если я вежливо попрошу? На этот раз ответила Макгонагалл. — Мистер Поттер! — воскликнула она. — Наказание, мистер Поттер! — усмехнулся Снейп. — К-как вы м-могли д-даже п-подумать о т-таком, м-мистер Поттер! — добавил Квиррелл. — Почему бы и нет? — спросил Салазар. — В конце концов, это чечётка! Никто никогда не видел, чтобы тролль отбивал чечётку — так почему бы мне не захотеть его сохранить? — Как бы то ни было, мистер Поттер! — сказала Макгонагалл. — То, что вы сделали, было безрассудством! Вы могли погибнуть! — От тролля, который отбивает чечётку? — недоверчиво переспросил Салазар. Макгонагалл взволнованно покосилась на тролля. — Ну, вы не знали, что он будет отбивать чечётку, когда вошли, так что… — Вы знаете, кто наложил на тролля заклинание, мистер Поттер? — спросил в этот момент Снейп. — Э-э… нет… понятия не имею. Заклинание опасное? Оно скоро спадает? Или, может, оно заразное? — ответил Салазар таким искренним и испуганным голосом, что Невилл чуть не подавился приглушённым смехом. Если бы Невилл не знал, кто это сделал, он бы ни за что не заподозрил Салазара после этого невинного восклицания. — Посмотрим, мистер Поттер. А теперь скажите мне, почему вы вообще здесь оказались? — сказала Макгонагалл, всё ещё нервно поглядывая на тролля. Салазар пожал плечами. — Я искал Гермиону. Я слышал, что Рон Уизли сказал ей что-то обидное на пиру, поэтому я ушёл и отправился на её поиски — в конце концов, она мой друг. Я не ожидал увидеть в туалете тролля, отбивающего чечётку, вместе с ней! — искренне сказал он. Невилл задумался, правда ли это. Возможно, так и было, но Салазар часто пропускал приёмы пищи в Большом зале или исчезал на несколько часов, и никто не знал, куда он делся. Даже гриффиндорцы знали об этих исчезновениях — а это о многом говорило, ведь новости между Слизерином и Гриффиндором распространялись не быстро. — Хорошо, мистер Поттер, — вздохнув, сказала Макгонагалл. — Пятнадцать очков Слизерину за то, что бросились навстречу опасности. Я также обещаю поговорить с мистером Уизли. А теперь поспешите в свою гостиную. Затем она повернулась к Гермионе. — Вы не пострадали, мисс Грейнджер? Невилл догадался, что Гермиона покачала головой, потому что Макгонагалл немедленно продолжила: — Тогда, пожалуйста, возвращайтесь в свою гостиную. А затем Гермиона и Салазар вышли из туалета. Салазар мгновенно вернулся к доспехам, в которые был заключён Невилл — Невилл понятия не имел, как Салазару это удалось, — и протянул руку. В следующее мгновение Невилл обнаружил себя на четвереньках перед доспехами, в которых только что находился. — Думаю, тебе ещё нужно научиться изящно из них выходить, — прокомментировал Салазар и помог ему подняться. — Ну, пойдёмте, дети! Отведём вас обратно в гостиную! — Э-э… Салазар, ты не старше нас, — сказала Гермиона. Салазар только усмехнулся. — Физически — возможно, но по ментальному возрасту между нами пропасть! — затем он вздёрнул нос. Невилл фыркнул. — Я заметил, — сказал он, и Салазар ухмыльнулся. — Это напомнило мне! — воскликнул он и крутанулся. — Двадцать очков Слизерину за то, что заставил тролля отбивать чечётку! — Серьёзно, Са’зу? Ты начисляешь себе очки за тролля, отбивающего чечётку? — воскликнула шляпа. — Ну, ты когда-нибудь слышала о ком-то, кто пробрался сквозь шкуру тролля и заставил его отбивать чечётку? На мгновение воцарилась тишина. Затем шляпа вздохнула. — Балл засчитан, — произнесла она. — Полагаю, очки действительны. — Я так и думал, — ухмыльнулся Салазар и снова крутанулся. — Думаю, я также должен сказать: десять очков Гриффиндору за то, что выжил после тролля на первом курсе… — Определённо, это верно, — серьёзно сказала шляпа. — …и ещё десять за то, что послушался меня и оставался на месте, пока опасность не миновала… застрявшая, отбивающая чечётку, — добавил Салазар. Гермиона фыркнула. — Ты не можешь давать или снимать очки, Гарри, — сказала она. — Ты ученик! Салазар только ухмыльнулся и снова крутанулся. — Не волнуйтесь, мисс Гермиона. Обычно я так не делаю. Но в этот раз пришлось. Учителя понятия не имели, как трудно было наложить это заклинание! Гермиона закатила глаза, а Невилл подавил очередной смешок. — Держу пари, не имели, — сказал он, и их разговор перешёл на более обыденные темы, пока они не дошли до входа в Гриффиндорскую башню. — Дыхание дракона, — сказал Салазар. Затем ухмыльнулся. — Ну, я оставляю вас! Увидимся! В следующее мгновение Невилл понял, что Салазар свернул за угол и исчез. — Но… откуда он знает, где находится Гриффиндорская башня? — взволнованно спросила Гермиона, глядя на портрет Толстой Дамы. — Он не должен знать! И уж точно не должен знать наш пароль! Невилл просто пожал плечами и вошёл в гостиную. На сегодня с него хватило тайн и приключений, чтобы пытаться разгадать, откуда Салазар знает расположение Гриффиндорской башни. *** И это вернуло Невилла к его собеседнику — некоему полтергейсту, который как раз отвинчивал один из канделябров на стене. — Почему тебя даже не шокировало то, что я сказал? Я имею в виду — даже если ты говоришь, что это типичный Салазар, это не может быть нормальным! — воскликнул он. — Как я уже сказал. Мы говорим о Салазаре — это должно сказать тебе всё, — ответил полтергейст, пожимая плечами и засовывая по банану в каждое отверстие опустевшего канделябра. Невилл удивился, как бананы вообще помещаются, но у Пивза была палочка, и он явно мог творить магию. — А твой комментарий о Годрике? — спросил Невилл. Полтергейст пожал плечами. — Годрик есть Годрик. Бьюсь об заклад, Салазар, как всегда, втянул его во всю эту заваруху. Эти двое действительно не могут друг без друга, говорю я. Конечно, Годрик всё отрицает, но для тебя он Годрик. — Это не ответ на мой вопрос, — сказал Невилл, следуя за своим другом к следующему канделябру. — И Салазар уже не тот Салазар, которого ты знал, Пивз. Он называет себя Салазаром просто потому, что все шипят ему вслед «Слизеринец». Полтергейст фыркнул. — Это он тебе сказал? Правда? И ты поверил? — недоверчиво спросил полтергейст. Невилл закатил глаза. — Конечно, ты прав. Это одно и то же. Салазар Слизерин просто решил однажды воскреснуть из мёртвых и притвориться Гарри Поттером. Определенно правдоподобно, — саркастически сказал он. — Я так и думал, — был единственный ответ Пивза. — Тайна раскрыта. А теперь помоги мне с этим канделябром. Невилл фыркнул. — Забудь об этом, Пивз, — сказал он. — Я пойду в библиотеку и посмотрю, там ли Салазар. Я определённо не собираюсь впутываться в твои планы! Пивз ухмыльнулся. — Передай ему, что Пивзи шлёт привет и что ему лучше не проклинать лазарет, или я покажу ему, почему я не призрак, а полтергейст уже более пятисот лет, — сказал полтергейст. — О… и скажи ему, что я хочу печенье. Он знает, какое. Я так и не получил его после того, как он ушёл. Невилл только закатил глаза. — Конечно, передам, просто чтобы посмотреть, как он на меня уставится, — ответил он. — Должно быть забавно. С этими словами он отправился на поиски своего другого безумного друга. Но потом Невилл решил, что не может слишком жаловаться. В конце концов, они *были* его друзьями — пусть даже сумасшедшими.