Часть 8 ДЕЛО СТУДЕНТА – СОТРУДНИЧЕСТВО

— Знаешь, дядя, может, тебе стоит быть с ними немного помягче… — Помягче? Они слизеринцы. Они не уважают тех, у кого нет власти. — Да, хорошо… но они же дети — пугать их до смерти… — Это именно то, что я должен был сделать с самого начала. — Дядя Салазар… — Нет! Если не веришь, почитай в библиотеке. Думаю, там где-то есть книга о Хогвартсе… — «Хогвартс: история». — Видишь? — Это полная чушь. Тишина. — Что ж… в конце концов, тысяча лет прошла… — Это не… — О, замолчи! Я точно знаю, что делаю! — Дядя… — Нет! Мой дом — мои правила. Идите, заведите своих собственных учеников и воспитывайте их как хотите. Или возьмите своих матерей. Кто знает, но им это нужно — Р’Эна вечно слишком занята, чтобы за ними приглядывать как следует! — Они больше не ученики моей матери, дядя! И они больше не твои! Ты не должен был… На этот раз третий голос прервал её: — О, заткнись, Лена. Он прав. Это было его решение. И даже если бы не так — что сделано, то сделано. Это была Распределительная Шляпа. — И они наконец поняли, откуда я родом, — добавил Салазар, ухмыляясь. — В целом, оно того стоило. В ответ — вздох. — А я думала, ты перестал быть Тёмным Лордом некоторое время назад… Распределительная Шляпа рассмеялась. — Потеря тела помогла потерять и разум, да, Лена? Или ты каким-то образом упустила из виду, что с момента нашей встречи он всегда был Тёмным Лордом — шутник он или нет? — Но он никогда не изображал Тёмного Лорда перед учениками… — Ну, теперь он ученик. Нельзя ожидать, что он будет соблюдать те же правила, что и тогда… Ответом было раздражённое фырканье. — Это вызовет в школе хаос… На этот раз Шляпа фыркнула. — В этом нет ничего нового, Лена. Он всегда сеял хаос — Тёмный Лорд или нет. И её собеседница даже не смогла возразить. — По крайней мере, на этот раз он в Слизерине… В ответ предмет их разговора надул губы. — И это вся вина Годрика. Я хотел быть в Гриффиндоре или Пуффендуе! В ответ раздался вопль ужаса: — Мерлин, спаси! Хогвартс сравняли бы с землёй за неделю, если бы это случилось, дядя! Как ни странно, ни Салазар, ни Распределительная Шляпа не стали возражать против этого замечания… *** Слизерин всегда был самым иерархически устроенным факультетом Хогвартса. Здесь было нормально, что у тебя есть старшие ученики, и чем ты старше, тем выше твой ранг. Студентов Слизерина так воспитывали с самого начала. Если ты новичок, тебе трудно тягаться со старшекурсниками, поэтому ты уступаешь им, пока не станешь старше сам. Это то, с чем каждый слизеринец учился мириться за несколько недель. Даже если ты лучший на своём курсе — чем старше старшие классы, тем лучше их ученики. Конечно, случались и странные исключения. Некоторые студенты были просто слишком милы для Слизерина и из-за этого оставались в тени факультета на все годы учёбы. Другие не сумели завести нужные связи, чтобы подняться высоко, или не обладали достаточной силой, чтобы выиграть внутреннюю борьбу за власть. Некоторые были слишком ленивы, чтобы стремиться к вершине, или не смогли по-настоящему влиться в общество и потому оказались внизу. Другие же, напротив, за необычайно короткие годы достигали абсолютного верха Слизерина. Они заканчивали школу бесспорными королевами или королями Слизерина — неоспоримыми благодаря своей силе, связям или безжалостности. Это был Слизерин. Это было нормально. Маркус Флинт всегда думал, что так будет продолжаться все его годы в Хогвартсе. А потом появился Поттер. Первое изменение, связанное с мальчиком, Маркус заметил в день его распределения. Поттер сел за их стол, коротко поклонившись Теодору Нотту и поцеловав руку Дафне Гринграсс и Трейси Дэвис. В отличие от других первокурсников, мальчик был странно чопорным: всегда следил за тем, как обращается к другим ученикам, всегда сидел прямо, говорил размеренным тоном. Первое впечатление о Гарри Поттере оказалось противоречивым. Поттер был полукровкой — это все знали, — но в то же время его явно научили вести себя гораздо более формально, чем вёл бы себя даже чистокровный мальчик в его возрасте. Затем пир закончился, и у Маркуса появилась возможность ещё раз взглянуть на личность Поттера. Они отвели первокурсников в их гостиную, и Поттер немедленно исчез в тени. В отличие от других новичков, которые пытались найти своё место в новом доме, Поттер… наблюдал. Он даже продолжал смотреть, когда вошёл глава их факультета. Появление декана подсказало Маркусу Флинту, что на этот раз в доме змей кое-что будет иначе. Северус Снейп — человек, который обычно благоволил слизеринцам — вошёл и сразу же обратил свой взор на Поттера. — С сегодняшнего дня Слизерин будет твоей семьёй, — сказал Снейп, его бездонные чёрные глаза уставились на Поттера. — И, как в любой приличной семье, здесь будут правила, которым некоторым из вас, возможно, будет трудно следовать. Маркус и многие другие проследили за взглядом Снейпа, устремлённым на бесстрастное лицо первокурсника, стоявшего в тени. — Я знаю, что некоторым из вас, возможно, будет трудно смириться со своим новым местом внизу иерархии, — взгляд Снейпа снова метнулся к Поттеру. — В то время как другие, знающие правильное поведение, поднимутся на вершину… — на этот раз он посмотрел в сторону мальчика Малфоя. — Итак, я говорю это только раз: ваше место в Слизерине не будет иметь ничего общего с вашей… *известностью* во внешнем мире. — Снова взгляд в сторону Поттера. — Здесь вас будут судить исключительно по вашим навыкам — скудны они и недостойны упоминания или же просто ещё не отточены. На этом он повернулся к другим первокурсникам. Тем не менее, намерения Снейпа были ясны. Поттер не был одним из них. Его могли распределить в их дом, он мог носить их цвета — но он не будет одним из них. Даже первокурсники, казалось, поняли смысл послания — каждый из них смотрел на того, кого они отвергли. И так продолжалось. Никто никогда не задавался вопросом, почему Снейп так настойчиво отвергал именно этого мальчика. *** Возможно, Маркус никогда бы не задумался об отвержении Поттера, если бы не следующее утро. В конце концов, мальчик, казалось, ничего не замечал — а слизеринец, не видящий, что его исключили, вообще не был слизеринцем. Однако на следующее утро Маркус Флинт начал уделять больше внимания единственному слизеринцу, которого не приняли в их круг. На следующее утро после распределения мальчик сидел на месте, предназначенном для старшекурсников Слизерина. Разумеется, Маркус и его друзья, входившие в число старших слизеринцев, были совсем не рады, когда подошли к столу и увидели, что их места заняты первокурсником. — Эй, Поттер, — раздражённо сказал Маркус. — Ты что, не слушал вчера, когда Снейп объяснял правила Слизерина? Младший мальчик повернулся и посмотрел на него. — Вы говорите о той в высшей степени объективной речи, наполненной оскорблениями в мой адрес, мастер Флинт? — ответил мальчик, приподняв бровь, и принялся наполнять свою тарелку тостами и яйцами. — В высшей степени оскорбительный случай, если хотите знать моё мнение. Маркус удивлённо моргнул. По словам мальчика, тот не ошибся. Их декан, возможно, и объяснил свои правила, как всегда, но, в отличие от прошлых лет, каждый раз, когда он говорил о тех, кто их нарушает или не способен понять — даже каждый раз, когда он произносил оскорбление, — мужчина смотрел на Поттера. И Поттер, очевидно, это заметил — даже если тогда казалось, что он не понимает последствий для себя. — Именно о той речи, Поттер, — наконец произнёс Маркус. Поттер пожал плечами. — Разумеется, я слушал, — сказал он, намазывая масло на тост. — Было бы крайне непрактично не убедиться, что я знаю правила поведения в доме… особенно если я планирую их нарушать. Вы так не думаете, мастер Флинт? Это, по мнению Маркуса, было определённо странным объяснением для того, чтобы слушать. Но, с другой стороны, их декан постоянно намекал, что Поттер не сможет понять правила. Может быть, тот человек был прав… или, может быть, мальчик решил выразить протест против такого обращения, делая именно то, что предполагал их учитель… — Факультет Слизерин, Поттер, держится на этих правилах, — наконец произнёс Маркус. — Многие будут недовольны, если ты посмеешь их нарушить. С этими словами он многозначительно посмотрел на своё место — место, на котором сейчас сидел Поттер. Мальчик намазал джем на тост, откусил кусочек, казалось бы, не обращая внимания на пристальный взгляд Маркуса. — Недовольство им не поможет, мастер Флинт, — сказал он вместо этого. — Но, думаю, они как раз в подходящем возрасте, чтобы научиться справляться с разочарованием. Маркус нахмурился ещё сильнее. — Поттер, вы могли бы сесть где-нибудь в другом месте, — настойчиво прошептал ему в этот момент один из младшекурсников — второкурсник или третьекурсник. Он подоспел как раз вовремя, чтобы помешать Маркусу сойти с пути и вызвать первокурсника на дуэль, дабы тот научился никогда не перечить старшим. Поттер посмотрел на него. — Почему? — озадаченно спросил он. — Мне нравится здесь сидеть. И на секунду Маркусу показалось, что Поттер действительно не знает — но затем Поттер повернулся, и понимающие глаза встретились с его собственными. — Уютное место, вам так не кажется, мастер Флинт? Затем, нарочито медленно, Поттер доел остатки тоста и яиц, прежде чем встать и освободить место. Он слегка поклонился Маркусу и его друзьям, затем ушёл, сухо сказав: — Хорошего вам утра, мастер Флинт. И Маркус подивился: как Поттер мог быть одновременно чрезвычайно формальным и почти по-господски воспитанным — и при этом сознательно нарушать несколько правил Слизерина? Это было странное сочетание — и это оказалось лишь началом нескольких странных встреч между Маркусом и Поттером. Эти встречи зашли так далеко, что всего три недели спустя Маркус смирился с тем, что будет словесно оспаривать место Поттера каждый завтрак. Казалось, мальчику действительно нравилось место Маркуса за столом… И это вскоре заметили и другие старшекурсники. Конечно, происходящие в замке розыгрыши отвлекли их на некоторое время, но вскоре у Маркуса появилось больше людей, оспаривающих его место в иерархии Слизерина, чем когда-либо прежде. Похоже, что то, как Поттеру удавалось ежедневно ускользать от него, частично подорвало репутацию Маркуса — по крайней мере, до конца сентября. *** В конце сентября Маркус проснулся уже с плохим самочувствием. Тем не менее, он решил, что это просто простуда, и, как всегда, позавтракал перед занятиями. Занятия прошли хорошо, несмотря на то, что Маркус чувствовал себя немного неважно, и вскоре день закончился, и Маркус отправился в библиотеку заканчивать домашнее задание. Именно тогда это и случилось. Двое учеников с его курса внезапно окружили его в коридоре, ведущем к библиотеке, и заставили свернуть в один из неиспользуемых классов. Маркус сразу понял, что они задумали: тихий вызов его положению в Слизерине — не совсем законный, но и не незаконный. И Маркус, поскольку он не пошёл в больничное крыло, не мог сказать «нет». Маркус мысленно выругался. У него не было сил сражаться с претендентом прямо сейчас — это был верный способ потерять положение, которое он выстраивал с первого курса. Если бы он не был болен, у него не было бы никаких проблем. И если бы Поттер не занимал постоянно место Маркуса за завтраком, у него тоже не было бы проблем. Но при текущем раскладе… Маркус понял, что ему остаётся лишь молиться о чуде. Чудо произошло — только не так, как Маркус когда-либо думал. — О, забавные слизеринцы на пути к нарушению правил, — внезапно раздался голос, и Пивз появился недалеко от Маркуса, проскользнув сквозь стену другого пустого класса. — Пивзи так рад видеть ещё несколько непослушных детей! Какие планы у мерзких слизеринцев? Покрасить полы, чтобы позлить Филча? Кидаться мелом? В глазах полтергейста загорелся безумный блеск. — Дуэль? — при этом слове полтергейст вытянулся, и блеск стал ещё ярче. — О, Пивзи посмотрит! Пивзи с удовольствием посмотрит! — То, что мы делаем, не твоё дело, Пивз! — рявкнул один из двух других слизеринцев. — Создавай свои проблемы в другом месте. Это дело факультета Слизерин! Внезапная озорная ухмылка полтергейста определённо не успокоила Маркуса. — Но Пивзи любит смотреть на хорошие розыгрыши! — воскликнул Пивз, почти дико скаля зубы. — И Пивзи чует хороший розыгрыш за версту! Второй из претендентов Маркуса рассмеялся. — Неважно, — сказал он. — Главное, чтобы ты не вмешивался. Если ты это сделаешь, мы расскажем Барону! Ухмылка на лице полтергейста не исчезла. — Пивзи ничего не будет делать! — пропел полтергейст. — Эдди не придётся вмешиваться, чтобы держать Пивзи в узде! Маркус догадался, что полтергейст имел в виду Кровавого Барона, когда говорил об «Эдди». Другие слизеринцы, похоже, тоже это поняли, потому что, ещё секунду посмеявшись над Пивзом, они снова повернулись к Маркусу. — Ну, Флинт, — ухмыляясь, сказал один из них. — Теперь, когда ты наконец один… Я, Руфус Амикус Кэрроу, вызываю тебя, Маркус Себастьян Флинт, на дуэль за твоё место в иерархии факультета Слизерин. Ты принимаешь или отказываешься? Вот и всё. Страшные слова. Маркус вздохнул. — Я принимаю, — сказал он. У него не было выбора. Если бы он отказался, он потерял бы не только своё нынешнее положение в Слизерине, но и оказался бы в самом низу всей иерархии. Дикая ухмылка другого слизеринца и его свидетеля совсем не успокоили Маркуса. Затем Кэрроу выхватил палочку, и прежде чем затуманенный болезнью разум Маркуса успел даже подумать о том, чтобы сделать то же самое, в его сторону полетело заклинание. В следующий миг Кэрроу отбросило к противоположной стене — на нём была маска маггловского клоуна, а его балетная пачка окрасилась в яркий и, самое главное, бросающийся в глаза цвет. Там, где он столкнулся со стеной, осталось огромное пятно ярко-фиолетового. Пивз покатился со смеху. Второй слизеринец повернулся к Пивзу, глаза его сузились. — Ты обещал ничего не делать, зануда! — О! Но Пивзи ничего не делал! — пропел полтергейст, прежде чем снова разразиться хохотом. — Пивзи никогда бы не стал вмешиваться в такие классные розыгрыши! Никогда! Никогда! Глаза Кэрроу сузились, затем он, похоже, пришёл к выводу, что это сделал Маркус. Он направил палочку на другого слизеринца и произнёс ещё одно заклинание. Маркус мог лишь глазеть, как ученика снова швырнуло о стену, цвета его одежды стали ещё более отвратительными, оставляя после себя пятно блевотно-зелёного цвета. Это снова вызвало всеобщий смех. — Пивзи это нравится! — прокричал полтергейст. — Может, слизеринец-идиот номер два тоже хочет попробовать? Это прозвучало странно обнадёживающе… Маркус просто смотрел, его разум не совсем понимал, что происходит. — Что… — наконец сумел выговорить он. Он не смог договорить, потому что другой слизеринец выхватил палочку и попытался проклясть его, но потерпел столь же эффектную неудачу, как и Кэрроу, выкрасив часть стены в приятный солнечно-жёлтый цвет. К счастью, Пивз ответил на вопрос, даже если Маркус его не закончил. — У тебя сейчас соревнование с другим слизеринцем, — хихикнул полтергейст. — Всегда приятно видеть работу моего кумира по защите протоколов Слизерина. Затем полтергейст оскалился. — Пожалуйста, не доставай палочку и не принимай вызов. Гораздо забавнее наблюдать, как проклятие сказывается на нарушителях правил, ты так не думаешь? Это был день, когда Маркус начал подозревать, что не все факты истории были правдой. Это был также день, когда начались его испытания. Каким-то образом те, кто бросал ему вызов и проклинал его, пока он не вытащил палочку, оказывались в самых интересных положениях; каким-то образом Пивз, казалось, всегда знал, когда занять место в первом ряду; и каким-то образом переворачивание ещё более разыгравшихся слизеринцев после того, как они бросили ему вызов, заставляло их оставить его в покое. Казалось, никто из них не хотел рисковать, разгуливая разрисованным, как клоун, неделю или дольше… Из тех событий, что беспокоили Маркуса, оставалась только одна вещь. Пивз сказал, что у него «соревнование» с кем-то другим, но единственным, кто когда-либо бросал ему вызов без дуэли, был Поттер… Означало ли это, что у него соревнование с первокурсником Слизерина? Маркус попытался бы избавиться от этой мысли, если бы не то, чему он стал свидетелем всего неделю спустя… *** Был вечер пятницы, и Поттера, как обычно, нигде не было видно — даже рядом с гостиной. Вместо этого Маркус увидел его сидящим в нише рядом с библиотекой и читающим. Это не было чем-то необычным для слизеринца, не вписавшегося в факультет, поэтому Маркус даже не потрудился бы остановиться или хотя бы посмотреть на ребёнка подольше, если бы мальчик не заговорил как раз в тот момент, когда Маркус проходил мимо. — На твоём месте я бы этого не делал, — сказал мальчик. Маркус обернулся, думая, что мальчик обратился к нему — только чтобы увидеть, что Поттер даже не смотрит на него. Вместо этого Поттер наблюдал за четырьмя четверокурсницами из Когтеврана, которые загнали в угол первокурсницу Слизерина. Теодора Нотта, узнал Маркус. И, возможно, Маркус вмешался бы тогда, поскольку мальчик был одним из них, но прежде чем он успел даже подумать об этом, Поттер уже встал и встал между четырьмя когтевранками и слизеринцем. — Прекратите, — повторил он, и в его голосе внезапно появились ледяные нотки, каких Маркус никогда раньше не слышал. Одна из когтевранок — Чжоу Чанг, так её звали, если Маркус помнил, — насмешливо улыбнулась Поттеру. — И ты правда думаешь, что мы боимся какого-то маленького грязного слизеринца вроде тебя? — спросила её подруга. Поттер поднял бровь. — Боюсь, что нет, — сказал он. — По крайней мере, пока вы не спровоцируете меня дальше. На этот раз заговорила Чжоу Чанг. — И что ты сделаешь, если мы это сделаем? У тебя нет шансов против одной из нас, а нас четверо. Лицо Поттера было бесстрастной маской. — Вам лучше не знать, — ответил он. Когтевранки замерли. — Ты первокурсник, маленький слизеринец — что ты умеешь? — спросила одна из них. — Пускать в нас искры? А затем, прежде чем Поттер успел вытащить палочку, другая когтевранка выстрелила в него «Экспеллиармусом» и забрала её. Поттер просто посмотрел на палочку, затем на лица когтевранок, но когда Чжоу Чанг с мерзкой улыбкой забрала его сумку, что-то изменилось в его глазах. Обычно ясные зелёные глаза загорелись серебристым пламенем, поглотившим и зрачки, и радужку. Маркус никогда не видел и не слышал о подобном изменении. Затем одна из других когтевранок разорвала сумку Поттера — и внезапно коридор погрузился во всепоглощающую темноту. Видны были только странно серебристые глаза Поттера, их взгляд пугал, обещая болезненное возмездие. Маркус не мог видеть, что произошло, но он довольно хорошо слышал испуганные крики когтевранок. Затем свет вернулся. Когтевранки выглядели невредимыми, но их поведение полностью изменилось. В их глазах был страх, и они отпрянули от одиннадцатилетнего мальчика с той же настороженностью, с какой обычно относились к Снейпу. — Мою палочку и мою сумку, — сказал Поттер бесстрастным голосом. Одна из когтевранок наклонилась, починила сумку и передала её вместе с палочкой Поттеру, отчаянно стараясь держаться на расстоянии. Поттер взял книгу из её рук — в его глазах всё ещё горело серебряное пламя. — В следующий раз я не буду с вами мягок, — сказал он старшекурсницам. — Продолжите травлю — и я заставлю вас прекратить силой. Поверьте, вам не понравится моё представление о наказании. В ответ одна из когтевранок коротко кивнула. Затем они убежали. Вместо этого Поттер обратился к Теодору Нотту. — Скажи мне, если они попытаются снова, — холодно сказал он. — Я не терплю травлю. Если учителя не прекратят это — это сделаю я. С этими словами Поттер вернулся в свою нишу к книге, как будто ничего не произошло. В тот день Маркус начал думать, что, возможно — только возможно, — в Поттере есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. *** Днём позже Маркуса вызвали в кабинет директора. Маркусу было не по себе от этого вызова, но он не мог придумать ничего, что бы он сделал, поэтому в конце концов он просто расправил плечи и пошёл. В тот момент, когда он вошёл в кабинет директора, он не смог удержаться от того, чтобы судорожно сглотнуть. Его ждали не только директор, но и все четыре декана факультетов. — Вы хотели меня видеть, директор? — спросил Маркус, надеясь, что причина, по которой его сюда вызвали, не закончится его исключением или чем похуже. — Да, мистер Флинт, — ответил директор с серьёзным лицом и серьёзными глазами. — Пожалуйста, присаживайтесь. Если бы это не было дурным тоном, Маркус остался бы стоять. Но он был слизеринцем. Он был хорошо воспитанным чистокровным. Поэтому он сел. — Могу я спросить, зачем вы меня вызвали, директор? Директор просто смотрел на него после этого вопроса, затем старик вздохнул. — Вы здесь, мистер Флинт, чтобы обсудить ваши разрушительные розыгрыши в этом году. Насколько мне сказали, вы всегда были примерным учеником, так что ваши розыгрыши в этом году… — Извините, директор, — прервал его Маркус. — Но… о каких розыгрышах вы говорите? Лицо директора потемнело. — Пачки, смена пола… — Но… я этого не делал! — возразил Маркус, прекрасно понимая, что нарушает социальные правила, но также не в силах ждать, пока директор закончит своё обвинение. — Мистер Флинт! — это был Снейп. — Разные учителя замечали вас за тем, что вы неоднократно проклинали своих сокурсников! Не смейте отрицать! Маркус растерянно моргнул. — Но я не проклинал… — Итак, вы хотите сказать, что ваши сокурсники просто случайно превращались в клоунов и кто знает во что ещё после встречи с вами? — прошипел Снейп. Глаза Маркуса расширились. — Нет! Но Пивз… Он даже не смог закончить, как директор внезапно выпрямился. — Пивз! — воскликнул он, затем повернулся к портретам директоров на стене. — Не мог бы кто-нибудь из вас, пожалуйста, привести сюда нашего полтергейста? Похоже, он всё-таки имеет какое-то отношение к этим розыгрышам… Маркус открыл рот, чтобы продолжить, но декан заставил его замолчать одним взглядом. Этот взгляд ясно говорил, насколько профессор недоволен, а Маркус был слизеринцем. Он ценил свою жизнь. Поэтому он снова закрыл рот и молча ждал. Пять минут спустя Пивз вошёл в кабинет директора, широко улыбаясь, — затем призрак заметил Маркуса, и его ухмылка растянулась ещё шире. — О, ледышка Флинт решил дождаться вызова от директора? — воскликнул полтергейст, хихикая. — О, Пивзи хотел бы посмотреть, как директор разрисовывает стены! Полтергейст захихикал. — О, как Пивзи это понравилось бы! — Пивз! — это был директор. — О чём ты говоришь? Полтергейст посмотрел на него. — Икл Флинт проклят, — сказал он. — Пока он на испытании, никто не может сразиться с ним, пока он не примет вызов, достав палочку. Затем на лице полтергейста появилась озорная улыбка. — Может, директор хочет попробовать? — невинно спросил призрак. Директор и деканы удивлённо переглянулись. Затем заговорил Снейп, его лицо исказилось. — Флинт! Что там на самом деле происходит? Маркус глубоко вздохнул и начал объяснять. В конце своего объяснения директор задумчиво посмотрел на него. — Могу я взглянуть? — наконец спросил он. Маркус на мгновение заколебался, прежде чем кивнуть — что ещё он мог сделать? В конце концов, это был директор… Две секунды спустя директор был прижат к стене, окружённый ярко-синим пятном, и Пивз снова разразился хохотом. Казалось, что создатель этой конкретной защиты действительно был гением… — Возможно, это была не такая уж блестящая идея, — подумал Маркус, наблюдая за директором, который безуспешно пытался избавиться от розыгрыша. — Возможно, мне следовало просто уйти, пока я ещё мог… *** В следующий раз Маркусу пришла в голову эта мысль, когда нынешний принц Слизерина окончательно потерял терпение из-за Поттера всего за две недели до Хэллоуина. В тот вечер, когда Поттер вернулся после визита к своим друзьям-гриффиндорцам, староста седьмого курса ждал его в гостиной. — Это продолжалось достаточно долго, Поттер, — сказал принц, ничуть не удивлённый. — Ты слизеринец. Слизеринец не водится с гриффиндорцами. Это должно прекратиться! Поттер лишь поднял бровь при виде семикурсника. — Назови мне вескую причину, почему, — наконец сказал он, склонив голову набок, словно размышляя. — Я назвал тебе причину, — последовал насмешливый ответ. — Ты слизеринец. Мы не ладим с гриффиндорцами. А теперь возьми себя в руки, прежде чем я помогу тебе с этим. При этих словах глаза Поттера снова засияли серебристым огнём. — Не угрожай мне, принц, — холодно сказал он. — В мире есть вещи, с которыми тебе не понравится сталкиваться. Такие люди, как я, — одни из них. На мгновение в воздухе вокруг Поттера появилось нечто осязаемое, что-то, что эхом разнеслось по всей гостиной. Затем ощущение исчезло, как будто его никогда и не было, и Поттер заговорил снова. — Может, я и слизеринец, но меня никто не контролирует. Ваш декан сам сказал: слизеринцы знают, кто лучше. Я знаю своё — и я даже не собираюсь вписываться, пресмыкаясь у ног людей, которые этого не заслуживают. С этими словами он повернулся и покинул гостиную, даже не взглянув на принца Слизерина, который стоял так, словно другой мальчик вообще не представлял угрозы. — Хорошо, — сказал принц. — Посмотрим, как ты справишься, когда тебе больше не к кому будет обратиться. На этом Поттер остановился и повернулся лицом к принцу. — Не к кому обратиться? — бесстрастно спросил он. — Скажи мне, о принц Слизерина, был ли здесь хоть кто-то, кто слушал меня с того дня, как я вошёл в этот дом? Ты правда веришь, что я не слышал оскорблений в свой адрес от вашего декана? Ты правда думаешь, что я не вижу ненависти в его глазах? Предубеждения в ваших? Я всё это вижу. Я всегда это видел. А теперь скажи мне честно: кто из вас дал мне справедливый шанс с того момента, как меня распределили в Слизерин? В гостиной воцарилась гробовая тишина. Поттер обвёл всех взглядом — и у Маркуса, и у остальных было ощущение, что их как-то… оценивают. И находят недостаточными. — Никто? — сказал Поттер бесстрастно. — Похоже, моё предположение не было ошибочным. Затем он повернулся к принцу. — Думаю, мне не станет хуже, если вы запретите мне выходить из гостиной. С этими словами он чопорно поклонился и снова покинул гостиную. В тот момент, когда вход закрылся, принц обернулся и посмотрел на других студентов Слизерина. — Поттер показал, что он не один из нас. С этого момента мы будем относиться к нему как к обузе, которой он и является. Может быть, он научится вести себя как настоящий слизеринец. С тех пор Поттера в основном избегали остальные члены факультета. Принц приложил все усилия, чтобы никто даже не подумал поговорить с мальчиком или поработать с ним. Если бы это случилось с кем-то другим, вмешался бы декан факультета. Но это был Поттер, так что ничего подобного не произошло. Со временем ситуация только ухудшилась. Они сменили пароль, чтобы Поттер больше не мог заходить в гостиную и общежития, позаботились о том, чтобы он больше не ел за слизеринским столом, и сделали всё возможное, чтобы превратить его жизнь в ад. Поттера, напротив, это, казалось, не слишком беспокоило. Он насмехался над их поведением, его прищуренные глаза наблюдали за ними, всегда горящие серебряным огнём, всегда видящие больше, чем кто-либо другой. Вместо того чтобы сидеть за столом Слизерина, он сел за стол Гриффиндора. Вместо того чтобы разговаривать с сокурсниками, он начал разговаривать со своей шляпой. И даже со сменённым паролем, его всё ещё можно было найти в гостиной или общежитиях после отбоя — никто никогда не мог узнать, как он вошёл. К удивлению Маркуса, Теодор Нотт, в отличие от остальных, никогда не старался избегать другого мальчика или делать его несчастным. Он официально не разговаривал с Поттером, но он также ничего не сказал, когда мальчик садился рядом с ним в гостиной или библиотеке. Вместо этого он часто давал Поттеру домашнее задание, чтобы тот его проверил и исправил, или одалживал одну из своих книг. Другой слизеринец наблюдал за этим с прищуренными глазами. Принц выглядел всё злее и злее, чем дольше Нотт игнорировал его указания. Это было на следующий день после Хэллоуина, когда Маркус наконец отреагировал. Он схватил Теодора Нотта за руку и потащил в неиспользуемый класс сразу после занятий. Нотт просто холодно уставился на него. — Ты чего-то хочешь, Флинт? — спросил он. Глаза Маркуса сузились, но Теодор был первокурсником Слизерина из уважаемой чистокровной семьи, которая была в союзе с Флинтами. Маркус должен был хотя бы попытаться предупредить его. — Принц тобой недоволен, Нотт, — сказал он. — Если ты не начнёшь держаться от Поттера подальше, он начнёт действовать. Я не хочу, чтобы тебе пришлось драться с ним на дуэли из-за твоих решений. Ты проиграешь. При этих словах глаза Нотта сузились. — Тогда я рискну с ним, — наконец холодно сказал он. — Я могу пережить его гнев, но я не переживу, если… — Он замолчал, отворачиваясь. — Неважно. Спасибо за предупреждение, Флинт. Но на этот раз Маркус не мог этого так оставить. — Кажется, ты не понимаешь, Нотт, — прошипел он. — Тебя скоро будет избегать весь Слизерин из-за твоих действий — после того, как тебя хорошенько поколотит сам принц за твой отказ подчиняться его правилам! Он удивился, когда Нотт встретился с ним взглядом. — Я знаю, Флинт, — сказал он. — Но я просто *не могу* следовать приказам принца в этом. Я, в отличие от других, ценю свою жизнь… — Но… — *Ты видел*, на что способен Поттер! Инцидент с когтевранкой не был удачей! Та магия, что ты видел — она была полностью под его контролем. Никакой случайной магии! Никакого везения! Это был чертовски пугающий пример абсолютного контроля! В тот момент, когда принц бросит Поттеру прямой вызов, он проиграет! — горячо сказал Нотт. Маркус только вздохнул. — Поттеру всё ещё одиннадцать лет. Его способности к магии самые обычные. У него не будет ни единого шанса… — наконец объяснил он наследнику Ноттов. Упомянутый мальчик только поднял бровь. — Я, со своей стороны, не могу использовать магию крови с той же лёгкостью, что и он, — холоднокровно сказал Нотт. — Если ты мог это делать в его возрасте, тогда, возможно, я ошибаюсь и я просто исключительно медленно осваиваю подобную магию. Но я всегда думал, что не так много людей достаточно образованы, чтобы даже приблизиться к овладению магией крови в возрасте наших бабушек и дедушек. Увидев одного такого молодого, я подумал, что, возможно, было бы лучше сохранить его расположение… Именно тогда в голове Маркуса наконец что-то щёлкнуло. Серебряный огонь в глазах Поттера. Серебряный огонь, поглощающий зрачки и радужку. Магия крови. Даже чистокровные в наши дни по большей части перестали практиковать этот конкретный вид магии. Существовали некоторые ритуалы, которые всё ещё были частью того, чему они учили своих детей, но истинная магия крови считалась слишком опасной. Слишком много волшебников либо потеряли себя из-за неё, либо были вынуждены заплатить высокую цену. Сегодня её использовало не так уж много людей. Единственные, кого Маркус мог вспомнить, — это Олливандеры и, как ни странно, Лавгуды. И ни одна из этих семей не славилась своей абсолютной нормальностью… — Как ты… — начал он, но Нотт перебил его. — Узнал? — усмехнулся он. — Я понял это в тот момент, когда увидел, как его глаза светятся в темноте. В отличие от большинства, я не забыл истории, которые мои родители рассказывали мне в детстве, о Салазаре Слизерине. Я даже зашёл так далеко, что подтвердил свои знания с Кровавым Бароном на следующий день после того, как Поттер мне помог. Знаешь, что сказал Барон? Он сказал: «Что бы ты ни делал — *не* переходи ему дорогу. Иди против своего дома. Иди против школы — если придётся, иди против всего чёртова мира. Но *не* переходи ему дорогу, если хочешь жить». Как я уже сказал, я ценю свою жизнь. Даже если меня будут сторониться в доме, даже если меня вызовут на дуэль — я останусь в расположении Поттера. С этими словами Нотт вышел из комнаты, оставив задумчивого Маркуса Флинта. В тот вечер принц наконец вызвал Теодора Нотта на дуэль перед всей гостиной. — Поскольку ты думаешь, что можешь отказаться слушать меня, я полагаю, ты готов сразиться со мной, — усмехнулся он мальчику. Теодор Нотт просто встретил его бесстрастный сердитый взгляд. — Я не думаю, что смогу победить тебя, принц, — наконец сказал он. — Так ты уже признаёшь поражение? — усмехнулся принц. Остальные в гостиной засмеялись — по крайней мере, до тех пор, пока не вошёл Кровавый Барон. — Я был предупреждён о вызове старосте Слизерина? — спросил он серьёзным голосом. Маркус вздрогнул от этого голоса. У него всегда бежали мурашки по коже, и обычно он предпочитал покидать гостиную, когда кто-то бросал вызов принцу, потому что терпеть не мог слышать голос призрака, когда тот приходил наблюдать за дуэлью. На этот раз Маркус не мог уйти. Нотт был союзником его семьи — он должен был хотя бы посмотреть дуэль. — Теодор Нотт решил, что мои приказы не окончательны, — холодно сказал принц. — Поскольку он решил, что знает лучше, он должен доказать это мне. При этих словах Кровавый Барон повернулся к Нотту — и, к удивлению Маркуса, поморщился. — Ты уверен, что хочешь это сделать, принц? — наконец спросил он, не сводя глаз с ребёнка Ноттов. — Ещё и полугода не прошло с начала семестра. Однажды ты уже принял неверное решение — ты действительно хочешь обречь себя на поражение? Принц нахмурился. — Я ничего не решал неправильно, барон, — начал он, но барон только вздохнул и покачал головой. — Тогда делай это, принц. И делай сейчас. Если тебе повезёт, он не узнает, пока ты здесь не закончишь, — устало сказал призрак. — Хотя я бы не стал на это рассчитывать… Гостиная немедленно освободила место для принца и его противника. Теодор Нотт всё ещё стоял как вкопанный, и Маркус мог видеть страх в глазах мальчика, который тот отчаянно пытался скрыть. Честно говоря, Маркус был удивлён, что ребёнок Ноттов всё ещё стоит на ногах и не убежал до сих пор. Затем платформа активировалась, и заклинания, защищающие противников от толпы, а толпу — от заклинаний противников, вступили в силу. Принц ухмыльнулся и достал палочку. Ребёнок Нотт просто стоял там, обливаясь потом от страха. Затем принц лениво взмахнул палочкой, посылая в ребёнка проклятие. Маркус сразу узнал в нём проклятие на грани боли. Никто не ожидал, что дуэль продлится дольше одного заклинания — и, возможно, они были бы правы, если бы заклинание нашло свою цель. Как бы то ни было, оно было внезапно отбито и брошено обратно в заклинателя с силой, которую обычный «Протего» не смог бы проявить. — Похоже, ты не внял моему предупреждению, принц, — произнёс мягкий голос, и затем Гарри Джеймс Поттер полностью вошёл в гостиную. Его глаза горели серебром, а беззаботность, которую он демонстрировал за пределами гостиной, сменилась той же бесстрастной маской, которую он носил, когда имел дело с хулиганами из Когтеврана и угрозами принца. Кровавый Барон повернулся к новоприбывшему. — Мин хирра, — сказал он нерешительно. — Я думал, ты не заинтересован в том, чтобы ввязываться в обычную перепалку из-за голов учеников. Серебряные глаза повернулись к Кровавому Барону. — Я не видел причин для этого, Эдвард, — сказал он. — Но, похоже, оставаться в стороне от подобных детских ссор не принято. А поскольку я угрожал им раньше, и они всё равно не слушали, думаю, теперь я должен воплотить свою угрозу в жизнь. И с этими словами его серебряные глаза нашли глаза принца. — Са’зу, — сказал другой голос, доносившийся из шляпы Поттера. — Они же дети… — Они слизеринцы, гвайн, — ответил Поттер. — Им следовало бы знать лучше. В ответ — вздох из зачарованной шляпы. — По крайней мере, соблюдай правила Хельги относительно наказаний, ладно? — спросила она затем. Поттер, казалось, на мгновение задумался, затем пожал плечами. — Хорошо. Тогда никаких убийств, — сказал он. На этот раз дрожь страха пробежала по телу Маркуса. Это не должно было звучать так угрожающе, учитывая, что исходило от одиннадцатилетнего ребёнка. Принц разозлился. — Так ты думаешь, что можешь просто вступить в дуэль между мной и Ноттом? — усмехнулся он. Поттер просто поднял бровь и перевёл взгляд на Кровавого Барона. — На самом деле, поскольку ты бросил вызов его союзнику, он может, принц, — сказал призрак, прежде чем повернуться к Поттеру. — Могу я напомнить тебе о ковре, мин хирра? — спросил он. — Я не думаю, что, в отличие от прошлого раза, будет так же легко найти новый, запачкав его кровью. Такое качество сейчас стоит целое состояние. Маркус был не единственным, кто уставился на Кровавого Барона после этого восклицания. — Ч-то… ковёр? — услышал он, как один из младших учеников заикнулся. — Почему ты беспокоишься о ковре?! Кровавый Барон просто поднял бровь, явно не обеспокоенный. — Ему удалось почти выпустить кровь из своего последнего противника на прошлом, — ответил призрак. — Не то чтобы мне когда-либо нравился старый ковёр. Но этот — совсем другое дело. — Он всё ещё может сдаться, — сказал Поттер, выходя из тени на площадку для дуэлей. — Таким образом, не будет никаких шансов запачкать ковёр. Барон вздохнул и повернулся к шляпе. — А раньше ты думала, что тебе удастся немного обуздать его старые привычки, — сказал он. Шляпа хихикнула. — По крайней мере, благодаря мне он решил вести честную игру? — произнесла она. Барон снова вздохнул, а затем повернулся к принцу и Поттеру. — Ну, начинайте, — сказал он, жестом предлагая ребёнку Ноттов покинуть площадку для дуэлей, что тот с благодарностью и сделал. Принц повернулся к своему новому противнику, оценивающе глядя на Поттера с насмешкой. Маркус знал, что большинство в гостиной ожидали, что всё закончится так же быстро, как закончилась бы дуэль с Ноттом. В конце концов, Поттер был первокурсником. Но Маркус — даже если он на самом деле не понимал взаимодействия Кровавого Барона и Поттера — не был глухим. Он услышал окончательность в голосе барона, говорившем о дуэли. Барон даже не думал, что принц победит… Затем принц произнёс своё первое заклинание — пограничное тёмное режущее проклятие. Поттер уклонился. — Слишком медленно, — сказал он. Принц зарычал и произнёс второе заклинание — и снова Поттер уклонился. — Всё ещё слишком медленно. Это было похоже на наблюдение за малышом, пытающимся убежать от взрослого. Что бы ни разыгрывал принц, Поттер всегда просто отходил в сторону и пропускал заклинание мимо. Через несколько минут принц начал расстраиваться — комментарии Поттера о его скорости не помогали. Проклятия принца стали более хаотичными, и разочарование сорвало слизеринскую маску принца — тем не менее, Поттер не поднял палочку, но всё равно уклонялся. — Теперь твоя цель действительно сбита, — прокомментировал Поттер. — Ты маленький… — и с этими словами принц бросился на крошечного первокурсника, забыв о магии. Он замахнулся кулаком на младшего мальчика, но Поттер увернулся, а затем набросился на него. Маркус даже не мог проследить за Поттером взглядом. Только что мальчик увернулся от атакующего принца Слизерина, а в следующую секунду упомянутый принц лежал на полу, его голова была откинута в сторону рукой, вцепившейся в волосы, а к горлу приставлен нож. — Ужасное выступление, — холодно сказал мальчик. — Ни терпения, ни хитрости, ни силы в твоей магии, ни хорошей стойки, ни стратегии. Если бы я хотел, ты был бы мёртв в течение секунды. В гостиной воцарилась полная тишина. Все они уставились на своего принца и единственного мальчика, которого они избегали. — Ты! — воскликнул принц и попытался сбросить Поттера. В следующий миг кровь пропитала ковёр, и те слизеринцы, которые решили вытащить палочки, чтобы помочь принцу, закричали, когда их руки покрылись волдырями. Принц издал захлёбывающийся звук. Он ещё не был мёртв, но, учитывая количество вытекающей крови, он будет в течение нескольких минут. Поттер холодно посмотрел на него сверху вниз, его глаза были спокойны, как будто его ни в малейшей степени не беспокоило, что он только что чуть не перерезал горло другому человеку. У принца, как и у большинства слизеринцев, в глазах была паника. Даже Маркус дрожал от шока и страха. Поттер вместо этого просто встал и убрал нож, прежде чем с интересом посмотреть на свою окровавленную руку. Он потёр большим пальцем указательный и средний, размазывая кровь ещё немного, даже не обращая внимания на прерывистое дыхание принца. Затем первые слизеринцы поняли, что именно происходит, и либо развернулись, чтобы покинуть гостиную и позвать мадам Помфри или декана, в то время как другие поспешили к принцу, чтобы либо остановить кровотечение, либо попробовать на нём исцеляющие заклинания. Ни одно из заклинаний не сработало, и вход не открылся. На лицах всех студентов Слизерина отразился неподдельный страх. Затем Поттер поднял глаза и посмотрел прямо на принца, который захлёбывался собственной кровью. — В следующий раз, — холодно сказал Поттер, — иллюзия перерезанного горла будет последней из твоих забот. И с этими словами он позволил своей руке упасть — и вместе с этим кровь на руке и ковре исчезла. Рана на горле принца просто перестала существовать. Рука принца тут же схватила его за собственное горло, подтверждая, что оно цело и невредимо. Затем он повернулся, чтобы посмотреть на Поттера. Мальчик спокойно встретил его взгляд. — Я больше не буду играть, — бесстрастно сказал Поттер, затем развернулся и снова покинул гостиную — вход для него открылся, как будто ничего не случилось. Остальные слизеринцы молча проводили его взглядами. Когда вход закрылся, воцарилась тишина, пока Маркус наконец не обрёл дар речи. — Иллюзия? — спросил он, всё ещё бледный от страха. — Как? Я имею в виду… ты не можешь просто создать такую реалистичную иллюзию простым заклинанием… Ответил Кровавый Барон. — Это было не заклинание, — сказал он. — Он мастер ментальных искусств. Что бы вы ни видели — этого никогда не было. Он разыграл всё это в вашей голове. — Но почему? — спросил один из третьекурсников. — Почему?! Ответом был серьёзный взгляд. — Потому что, несмотря на всю его весёлую натуру, он всё равно не тот, кому стоит перечить. Он не терпит травли и предвзятости. Будьте счастливы, что его любимый метод обучения тех, кто его обижает, — это иллюзии. Это был день, когда слизеринцы наконец поняли, что Поттер был не только одним из них, но и их лучшим другом. На следующий день, когда Маркус подошёл к столу в Большом зале и обнаружил, что Поттер ест на его месте, он сглотнул — и сел на другое место. Маркусу было всё равно, что говорил Снейп. Поттер был слизеринцем. Он был беспечным парнем. Он был лучшим другом гриффиндорцев. Он хотел бы, чтобы его распределили в Гриффиндор или Пуффендуй. У него не было официального звания в его доме. Неважно — всё это ничего не изменило. Поттер был слизеринцем — и никто из слизеринцев никогда больше не бросил бы ему вызов. *** — Я всё ещё думаю, что твои действия были неправильными, — вздохнув, сказала Лена. Салазар только пожал плечами. — Мне всё равно, — сказал он. — Я должен был научить их — и я научил. То же самое было, когда я был частью факультета в прошлый раз. — В прошлый раз ты был его деканом, дядя! — взволнованно воскликнула Лена. — Это другое дело! Салазар фыркнул. — Нет, не был, — сказал он. — В прошлый раз, когда я был студентом — точно так же, как сейчас. — Тогда почему… — Потому что я всё ещё искал способ искупить свои грехи, — со вздохом ответил Салазар. — А теперь ты больше не искупаешь? — удивлённо спросила Лена. Салазар покачал головой. — Я всегда буду, — искренне сказал он. — До своего последнего дня я буду стараться искупить боль, которую причинил тем, кого любил больше всего. Это была моя вина. Всё, что произошло, было моей виной. Я допустил ошибку, и мы все заплатили за неё десятикратно. — Мама была бы против… Салазар только покачал головой. — Она бы не стала, — сказал он. — Но Пивз мог бы, — сказала Распределительная Шляпа, и Салазар растерянно моргнул. — Пивз? — спросил он. — Я думал… — Нет. Она больше не ненавидит это имя. Она называет себя так уже несколько веков. Я искренне удивлена, что вы двое до сих пор не встретились… — сказала Шляпа. Салазар моргнул. — Ну, я был занят, — сказал он. — Но думаю, ты права. Я *должен* снова встретиться с Пивзом… Салазар ухмыльнулся. — Но сначала я должен устроить свой следующий розыгрыш в честь самой умной ведьмы, которую я когда-либо знал! Как думаешь, она его оценит? Распределительная Шляпа просто застонала. — Только ничего не делай с библиотекой. Если ты это сделаешь, я совершенно уверена, что *ты* не оценишь её ответ на твою шутку! Ответная ухмылка совсем не обнадёживала. Но тогда это был Салазар Слизерин — так чего же ожидал Годрик… — Мы мертвы. Мы ни за что не переживём её гнева.