Часть 9 СЛУЧАЙ СТУДЕНТА – ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Нотт всегда был осторожным человеком. Задолго до Хогвартса он понял: не всё то, чем кажется. Этот урок преподал ему дедушка довольно рано. — Мы гордая семья, — говаривал дедушка. — И у нас есть все основания для гордости, ибо наша семья была одной из первых, кто когда-либо учился в Хогвартсе. Мы стары, мы могущественны, и мы всегда были слизеринцами до мозга костей. Эти слова всегда были мантрой его дедушки, но именно следующие слова преподали Теодору самый важный урок в его короткой жизни. — Однако это не значит, что в нашей семье никогда не было белых ворон, — сказал старик. — Твой отец может вести себя как типичный чистокровный аристократ, но, в отличие от твоих дядей и меня, он никогда не понимал, что быть слизеринцем — это не просто жаждать власти. Это значит всегда смотреть на всё со всех возможных сторон, а затем выбирать наилучший путь для собственного выживания. Твой отец может проповедовать тебе могущество Тёмного Лорда, но он никогда даже не пытался взглянуть на деяния упомянутого человека с другой стороны. Он никогда не проверял, могут ли у другой стороны быть разумные доводы. Он слушает проповеди о том, что маглорождённые хуже нас, но не смотрит на наше общество и не видит, что оно давно умерло бы, если бы маглорождённые не вливались в него столько лет. Так что не забывай, маленький Теодор: вещи не всегда таковы, какими кажутся. У всего есть вторая сторона, и задача слизеринца — видеть обе стороны медали. Теодор никогда не понимал этих слов до тех пор, пока его не распределили в Слизерин. В день сортировки всё, что он знал, перевернулось с ног на голову. До того момента Теодор Нотт рос, точно зная, чего от него ожидают. Родители рано рассказали ему о героических деяниях Тёмного Лорда и его стремлении спасти волшебный мир от влияния магглов. Они также объяснили ему важность чистоты крови и свои ожидания: он будет слизеринцем, частью высшего факультета Хогвартса, вдали от нецивилизованного влияния магглов на магию. Его дедушка всегда оспаривал эти утверждения, но в конце концов Теодор поверил родителям. Он поверил им и был полностью готов оправдать их ожидания. Его распределили в Слизерин, и если бы всё действительно шло хорошо, он должен был оказаться в элите Хогвартса. К глубокому сожалению Теодора, вскоре он обнаружил, что его родители ошибались. Слизерин был всем, кроме элиты. Вместо того чтобы оказаться высшим факультетом без какого-либо маггловского влияния, он узнал уже через несколько минут после собственной сортировки, что родители ошиблись. Теодор только сел за стол, когда всё, что он думал знать, перевернулось с ног на голову из-за того, что Гарри Поттера распределили в Слизерин. В этот момент весь дом погрузился в ошеломлённую тишину — все, кроме Поттера, который, положив шляпу обратно на стул, подошёл к их столу и сел прямо рядом с Теодором. — Привет! — сказал Поттер, улыбаясь всем остальным за столом. — Приятно со всеми вами познакомиться! Я Гарри из «Гарри и Салли»! Все чистокровные уставились на него с отвращением — взглядом, от которого улыбка на лице нового слизеринца стала ещё шире. Первым наконец обрёл дар речи Малфой. — Что ты делаешь за нашим столом, Поттер? — прошипел он. Мальчик повернулся к Малфою и оглядел его с ног до головы. — Сижу? — наконец ответил он, приподняв бровь. — А что ещё? Следующей заговорила Дафна Гринграсс. — Думаю, Малфой имел в виду: что ты, Поттер, делаешь в Слизерине? — сказала она. Другой мальчик невинно моргнул. — Думаю, мне не хватило черт моего отца, — сказал Поттер, пожимая плечами. — Это не значит, что Поттеры не должны были оставаться в Слизерине на протяжении поколений. Возможно, Шляпа больше опасалась, что если она продолжит традицию со мной, то к концу года в Гриффиндоре останется только один ученик: я. Думаю, это была просто подстраховка. Блейз Забини, севший после сортировки, едва не поперхнулся. — Ты знаешь, Поттер, что твоя семья — известная, светская *гриффиндорская* семья, не так ли? — недоверчиво спросил он. Поттер фыркнул. — Как я уже сказал: традиция, — сказал он, пожимая плечами. — Поттеры всегда были достаточно слизеринцами, чтобы понимать: их имидж сильно пострадает, если их действительно распределят на их законный факультет. — О, если это так, то почему ты здесь? — прорычала Пэнси Паркинсон. Поттер только поднял бровь. — Потому что Гриффиндор может не выжить, если я буду одним из его членов? — недоверчиво повторил он. — Поверь мне, если бы всё было по-моему, я был бы гриффиндорцем… или пуффендуйцем. Потому что, знаете, быть слизеринцем довольно скучно. Вам так не кажется? Теодор был не единственным, кто смотрел на него как на сумасшедшего. — Я не совсем уверена, что понимаю, — наконец нерешительно сказала Гринграсс. Поттер пожал плечами. — Знаете: был там, сделал это, купил футболку, — сказал он. — В Слизерине просто нет ничего… нового. А мне нравится время от времени делать что-то новое. Это был момент, когда большинство слушавших объявили Поттера сумасшедшим. Теодор сделал бы то же самое, если бы у него в ушах не звучал голос дедушки, велящий смотреть на всё с двух сторон. Да, Поттер казался безумцем при первой оценке, но если понаблюдать за ним, возможно, он поймёт, действительно ли это всё, что есть в Поттере. *** До появления Поттера Теодор никогда не понимал бредней своего дедушки и, возможно, никогда бы по-настоящему не понял — если бы не тот день, когда коридор в Хогвартсе погрузился во тьму. В том коридоре не было ни капли света после того, как Теодор подвергся травле со стороны когтевранок. И вместо того чтобы быть тем же безумным слизеринцем, каким Поттер притворялся до этого, Гарри Поттер, первокурсник Слизерина, продемонстрировал ему силу, которой не должен обладать ни один светлый спаситель. — Мистер Барон, сэр, — нерешительно произнёс Теодор. — Я… э-э… хотел бы получить совет… При этих словах Кровавый Барон, паривший всего в нескольких метрах от него, повернулся к нему. Они были в пустом коридоре, на следующий день после того, как серебристоглазый Гарри Поттер помог Теодору. — Ах… юный мистер Нотт? — сказал Кровавый Барон, поворачиваясь, его прозрачные глаза были странно пронзительны. — Да, это я, — нервно сказал Теодор. — Могу… могу я задать вам вопрос, сэр? Кровавый Барон задумался, затем кивнул. — Можешь, — сказал он. Теодор глубоко вздохнул, убеждая себя, что то, что он собирается сделать, не будет ошибкой. — Гарри Поттер, — наконец сумел он начать. — Я видел, как его глаза стали серебристыми. Он…? Прежде чем он успел закончить, Кровавый Барон вздрогнул. — Он должно быть был по-настоящему взбешён, раз это произошло, — сказал Барон приглушённым голосом, и его глаза внезапно заметались из стороны в сторону. — Э-э… полагаю? — В этом нет ничего гадательного, дитя, — сказал Барон. — Ты бы не увидел серебра в его глазах, если бы это было не так. Эти глаза, эти серебристые глаза — последнее, что видят те, кто осмеливается ему перечить. — Ну, — нерешительно сказал Теодор. — Он смотрел не на меня. Это когтевранки решили меня запугать. И на этом Барон снова расслабился. — Ах… да, полагаю, это сработало бы. Он никогда не выносил несправедливого обращения с детьми. Теодор только кивнул. — Он тоже так сказал, — сказал он Барону, затем заколебался. — Я ведь не ошибся? Он способен использовать магию крови. На это Барон только покачал головой. — Он не просто использует магию крови, юный Нотт, — мягко поправил он Теодора. — Магия крови для него не инструмент. Это основа его могущества, истинная сила, которую он прячет в своей крови. Я видел почти тысячу лет — и всё же я ни разу не видел, чтобы чья-то магия крови так сильно влияла на магию крови других, как его. Теодор содрогнулся. — Но магия крови и ритуалы были объявлены Министерством тёмными столетия назад! Кровавый Барон просто кивнул. — Так и было, — сказал он. — И всё же те, кому это действительно по душе, никогда не переставали ими пользоваться. Просто посмотри на Лавгудов и Олливандеров. Они никогда не останавливались — и если бы люди действительно смотрели на них, никто бы никогда больше не бросил вызов никому из этих семей. К счастью, ни Лавгуды, ни Олливандеры никогда не были заинтересованы в мировом господстве. При этих словах Барон жутко улыбнулся. — Если бы это было так, мир был бы обречён, потому что единственный, кто мог нас остановить, всегда имел привычку дружить с нами, и он всегда был верным другом — даже если ради защиты нас приходилось идти против всего мира. Теодор снова вздрогнул и задумался, о ком говорил Кровавый Барон. — Звучит так, будто это уже случалось, — нервно сказал он. Барон пожал плечами. — Он определённо был не прочь пригрозить мне, когда я осмелился просить у своего кузена руки его дочери. Бьюсь об заклад, он убил бы меня, если бы был ещё рядом, когда я случайно убил дочь кузена несколько лет спустя, — сказал Кровавый Барон. — Я точно знаю, что последний, кто убил Лавгуд и попытался переложить вину на другого, истёк кровью на ковре в гостиной Слизерина. Не самый приятный способ умереть, могу сказать. — Я определённо могу в это поверить, — сказал Теодор, чувствуя холод при одной мысли об этом. Взгляд Кровавого Барона стал напряжённее, его серебристые глаза пронзили душу Теодора, лишив его возможности отвести взгляд. — Гарри Поттер так же опасен, как тот, кто убил последнего убийцу Лавгуд, — сказал он. — Поэтому что бы ты ни делал — *не* переходи ему дорогу. Иди против собственного дома. Иди против школы — если придётся, иди против всего чёртова мира. Но *не* переходи ему дорогу, если хочешь жить. На этом Барон кивнул ему и отвернулся: разговор явно был окончен. Теодор вздрогнул. В тот день он поклялся себе никогда не перечить Гарри Джеймсу Поттеру, первокурснику Слизерина. Конечно, вскоре после этого его клятва была поставлена под сомнение. Общаться с Поттером оказалось не так уж трудно, даже если он крутился рядом с двумя гриффиндорцами, — до того дня, когда Принц отрёкся от младшего мальчика и сделал его изгоем Слизерина. Те недели, размышлял Теодор, были самыми ужасными неделями в его жизни. И всё же он высоко держал голову и терпел. *** *Теодор!* *Могу ли я узнать, о чём ты сейчас думаешь? Как ты посмел пойти против наших союзников и заключить союз с полукровкой? Меня не волнует, что этот полукровка — наследник Поттеров! Меня не волнует, что тебе не нравится наследник Малфоев и ты, возможно, не хочешь быть на его стороне! Ты запятнаешь наше имя, если немедленно не перестанешь идти против наших союзников и нашей репутации! Если ты этого не сделаешь, то почувствуешь мой гнев, когда вернёшься домой на Рождество!* *Теодор Нотт,* *Очевидный наследник почтенного дома Ноттов* *** *Мой любимый внук,* *За последние недели разные люди говорили со мной о твоём поведении по отношению к правилам факультета Слизерин. Могу ли я поинтересоваться, почему мой любимый внук решил нарушить правила и иерархию Слизерина и вместо этого выделиться среди своих сверстников? Я знаю, что научил тебя думать самостоятельно, поэтому, пожалуйста, объясни своему старому дедушке, почему ты счёл нужным отдалиться от всего факультета Слизерин? Я не могу представить ни одной причины, которая могла бы привести к такому решению, и я беспокоюсь о тебе и твоей репутации на факультете, если ты продолжишь свой нынешний путь. Это может негативно повлиять на твою репутацию, если ты пойдёшь против своего дома — в чём эти люди заставили меня поверить. И я боюсь за тебя и твоё будущее в нашем обществе, если ты не сможешь установить связи, которые принесут пользу тебе и нашей семье в твоей будущей жизни.* *Жду твоих объяснений.* *С наилучшими пожеланиями,* *Твой любящий дедушка* *** *Дорогой дедушка,* *Прости, что беспокою тебя, но у меня есть очень веское объяснение тому, что в данный момент я не следую правилам Слизерина. Принц дома решил избегать моего одноклассника за его дружбу с двумя гриффиндорцами. Упомянутый одноклассник также помог мне, когда я был в тяжёлой ситуации несколько недель назад, поэтому я, естественно, отказался его избегать после того, как он вмешался, когда мне нужен был кто-то на моей стороне. Есть также тот факт, что он продемонстрировал некую магию, о которой я слышал только в мифах и легендах, с лёгкостью, которая заставила меня содрогнуться от страха. Я поговорил с нашим факультетским призраком о том, чему стал свидетелем, и он посоветовал мне встать на сторону моего одноклассника, если когда-нибудь возникнет необходимость выбирать. Я решил последовать его совету в этом вопросе — даже если это означает идти против моего собственного дома. В конце концов, в мире есть силы, которым ты не должен перечить, даже если они в данный момент не направлены против тебя.* *Твой любящий внук* *Теодор* *P.S. Сегодня Принц вызвал меня на дуэль. Вместо меня согласился мой друг, упомянутый слизеринец, которого я решил предпочесть остальным ученикам моего факультета. Дуэль была короткой. Принц оказался проигравшим — и это было ужасное поражение. Не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь подумает о том, чтобы снова перечить моему другу. Думаю, мой спор со слизеринским факультетом сегодня закончился. Так что не беспокойся за меня — теперь всё решено.* *** — Поттер! — крикнул Теодор, увидев наследника Поттеров, идущего по коридору, очевидно, куда-то направляясь. Другой мальчик остановился и повернулся к нему. — Хейр Нотт, — дружелюбно поприветствовал он Теодора. — Ты куда-то идёшь? — Ах… я шёл отправить письмо дедушке, — ответил Тео, затем хмуро посмотрел на наследника Поттеров. — Что ты задумал, Поттер? Другой мальчик ухмыльнулся. — Озорство и хаос — что же ещё? — ответил он, забавляясь. — Хочешь пойти? Я ищу библиотеку, а потом — кто знает? Тео фыркнул, затем нахмурился. — Я не думаю, что ты действительно затеваешь озорство или хаос, Поттер, — сказал он. — Но мне интересно, что тебе сегодня нужно в библиотеке — разве ты не брал несколько книг только вчера? Поттер только ухмыльнулся. — Ах! Но я никогда не говорил, что иду в библиотеку за новыми книгами! — сказал он, забавляясь. — В библиотеке можно заниматься многими другими вещами, знаешь ли? Теодор нахмурился. — Что, например, читать? — спросил он, поднимая бровь. Наследник Поттеров рассмеялся. — Ну, и это тоже, — признал он. — Итак, ты хочешь пойти или отправить письмо? Теодор мгновение посмотрел на письмо, затем пожал плечами и спрятал его. — Думаю, совятня никуда не денется, если я зайду чуть позже, — решил он и зашагал в ногу с наследником Поттеров. — А теперь — марш в библиотеку! Наследник Поттеров весело закатил глаза, но, тем не менее, последовал за ним, напевая: — В библиотеку! В библиотеку! Мы идём в библиотеку! Идём! Они были ещё примерно в этаже от библиотеки, когда встретили Невилла. Наследник Лонгботтомов удивлённо остановился, увидев их идущими по пустому коридору; наследник Поттеров всё ещё напевал странную песенку, которую начал, когда они с Тео встретились. — Ну, я вижу, вы ещё не добрались до библиотеки, — немного удивлённо сказал наследник Лонгботтомов. Поттер перестал петь, чтобы поприветствовать вновь прибывшего. — Мин херра, — воскликнул он. — Как приятно встретить вас в этом почтенном коридоре! Лонгботтом весело закатил глаза. — Не уверен, что простой коридор можно назвать «почтенным», — весело сказал он. Поттер низко поклонился ему — Теодор с удивлением узнал в этом надлежащий поклон младшего наследника старшему или поклон лорда леди, которую он намеревался пригласить на танец. Теодор догадался, что подразумевалось первое, а не второе. — Но я тоже весьма удивлён, встретив вас здесь! — сказал Лонгботтом. И при этом наследник Лонгботтомов тоже поклонился — правильный, хотя и немного неловкий ответ на поклон наследника Поттеров. Упомянутый мальчик ухмыльнулся, протянул руку и, когда смущённый наследник Лонгботтомов взял её, начал вертеть другого мальчика. Возможно, Поттер действительно имел в виду вторую интерпретацию поклона… Лонгботтом последовал за Поттером в течение двух оборотов, прежде чем освободился, насмешливо фыркнув. — Очень смешно, Са’зу! — сказал он. — Ха-ха! Поттер ухмыльнулся и сжал плечо другого мальчика. — Не волнуйся, ты не первый, кто попался на это! — сказал он, хихикая. — Я люблю так делать с гриффиндорцами! Лонгботтом только закатил глаза, затем сделал вид, что хочет ударить Поттера по голове. Тот пригнулся и побежал по коридору, а Лонгботтом бросился за ним. Теодор закатил глаза. — А я думал, мы слишком взрослые для таких детских игр! — с удивлением сказал он. Поттер остановился и посмотрел на него с предательским видом. — Я никогда не буду настолько стар для этого! — воскликнул он. — Даже если я перерожусь ещё на тысячу лет — я никогда не перестану играть! Теодор приподнял бровь. — Определённо, — весело протянул он. — Интересно, что сказали бы остальные на факультете Слизерин, если бы увидели, как ты играешь в прятки после того, как фактически сверг Принца Слизерина! На этом наследник Лонгботтомов остановился и поднял бровь, глядя на Поттера, прежде чем повернуться к Теодору. — Что вы имеете в виду под «свержением Принца Слизерина»? — спросил он, наполовину сбитый с толку, наполовину подозрительный. Теодор только пожал плечами. — Политика Слизерина, — сказал он. — Не волнуйся, тебя это не касается. — Это не то, о чём я спрашивал, — ответил Лонгботтом, но прежде чем Теодор успел дать ещё один уклончивый ответ, Поттер ответил сам. — Я был вынужден преподать этому ребёнку урок, — мрачно сказал он, затем повернулся к Теодору. — И я не свергал его. Я только показал ему его истинное место в иерархии Слизерина. Я не планирую когда-либо носить титул «Принц». Теодор только поднял бровь. — Ты не сможешь от этого отказаться, — сказал он. — Это был вызов на пост главы Слизерина, и ты победил — теперь ты Принц, хочешь ты этого или нет. Поттер пожал плечами. — Я всегда был выше Принца — знал он это или нет, — сказал он. — Так что ничего не изменилось, кроме того, что теперь все знают то, что тебе известно уже несколько недель. Теодор мысленно застонал и задумался: Поттер действительно понятия не имеет о внутренних правилах Слизерина, или же он намеренно упрямится? Затем Теодор вспомнил, как мальчик рассаживался за столом во время еды, и вздохнул. Он точно знал, что делал — так почему же он отверг слова Теодора о том, что теперь он староста Слизерина? В конце концов, Теодор решил оставить всё как есть. Были и другие битвы, более достойные участия, чем эта. Поттер вскоре узнает, что его статус изменился — хочет он того или нет. Лонгботтом, только что выслушавший их короткий спор, подал голос: — Итак, ты фактически сразился с Принцем Слизерина — кем бы он ни был — и победил, верно? И теперь ты Принц, по крайней мере, по словам Теодора? Тео удивился, когда Лонгботтом начал использовать его имя. — В принципе верно, — сказал Поттер. — Но это было намного сложнее. Лонгботтом нахмурился, но в конце концов просто кивнул. — Ладно, — сказал он. — Теперь — библиотека? — Конечно, мин херра, — ответил Поттер. — Интересно, там ли мисс Гермиона… — Я совершенно уверен, что да, — сказал Лонгботтом. — Её не было в башне, а библиотека — единственное место, где она проводит свободное время, по крайней мере, судя по предыдущим месяцам. — Ну, тогда пойдём к мисс Гермионе! — весело сказал Поттер и закружился в танце по коридору. Лонгботтом и Теодор последовали за ним, как маленькие утята. Они были на полпути по следующему коридору, когда Лонгботтом снова заговорил. — А! Я только что вспомнил! — сказал он, бросился к Поттеру и остановил его. — Са’зу, у меня для тебя сообщение! Поттер остановился и поднял бровь. — Сообщение? — спросил он. — От кого? — От Пивза, — сказал Невилл. Глаза Поттера расширились. — Я ничего не делал с лазаретом! — сразу же заявил он. Лонгботтом удивлённо моргнул. — Э-э… ну, это было частью сообщения, — сказал он, удивлённо потирая голову. — Но Пивз также просил передать, что он хочет печенья. Сказал, что ты знаешь, какие. Поттер поднял брови. — Она просит у меня печенье? Правда?! — удивился он. — Она даже не пришла меня навестить, но всё равно решает просить печенье? А затем он рассмеялся — громко, сильно и радостно. — Ладно, ладно, — наконец выдохнул он. — Печенье! Понял. Обещаю зайти на кухню, как только закончу в библиотеке. Глаза Лонгботтома расширились. — Подожди, Са’зу! Ты знаешь, о чём говорил Пивз? — спросил он с недоверием. Поттер ухмыльнулся. — Конечно знаю, — сказал он. — Разве Пивз не сказал тебе, что я узнаю? На мгновение Лонгботтом смотрел на Поттера с открытым ртом, и у Теодора возникло странное чувство, что он упускает что-то важное в их разговоре. Он просто не мог понять, что именно. — Но… — Лонгботтом снова замолчал, видимо, не в силах продолжить возражение. Поттер ухмыльнулся. — Я говорил тебе, что была причина, по которой меня распределили в Слизерин, — сказал он, ухмыляясь, затем остановился и надулся. — Кроме очевидного — что ни Гриффиндор, ни Пуффендуй не продержались бы и года со мной в качестве члена факультета. Лонгботтом поперхнулся. — Верю, — хрипло выдавил он, когда наконец смог снова говорить. — Искренне, искренне верю! Поттер пожал плечами, ухмыльнулся и направился в библиотеку, его рука блуждала по книжным полкам, как будто они нужны были ему, чтобы указать путь. — Итак… где на этот раз спряталась мисс Гермиона? — пропел Поттер, постукивая пальцем по книге, прежде чем продолжить. Он обошёл первую книжную полку, затем вторую и вскоре — всю библиотеку, за исключением Запретной секции, в поисках пропавшей девушки. В конце концов они нашли её спрятанной в разделе истории за написанием эссе для «Истории магии». — Мисс Гермиона! — радостно воскликнул Поттер. — Как чудесно встретить вас здесь в этот великолепный день! Девушка на мгновение подняла взгляд, закатила глаза и выдвинула стул, на который сел Поттер. — Сядь и заткнись, Гарри, пока я не закончу этот абзац, — сказала она вместо приветствия. Поттер просто улыбнулся, сел и достал свои книги. — Как насчёт того, чтобы я поработал кое над чем, пока вы не закончите? — сказал он и указал на остальные стулья. — Вы тоже сядете, хейр Нотт, мин херра? — Э-э… конечно, — сказал Лонгботтом. Теодор последовал его примеру, когда младший мальчик достал эссе по зельеварению и начал с ним работать. В конце концов, Теодор провёл день в библиотеке, прежде чем отправить письмо дедушке. *** На следующий день Невилл столкнулся с Пивзом по пути в библиотеку делать домашнее задание. Пивз задержался в коридоре у библиотеки, с удивлением наблюдая за разными преподавателями и учениками, которые вбегали в библиотеку и выбегали из неё с разными книгами в руках и замешательством в глазах. Невилл остановился, проследил за хихикающим взглядом Пивза, затем снова повернулся к полтергейсту. — Что ты натворил на этот раз, Пивз? — спросил он наполовину раздражённо, наполовину забавляясь. Полтергейст только захихикал громче. — Пивзи ничего не делал, — сказал призрак. — Пивзи просто наблюдает за деяниями мастера, да, это она! Невилл моргнул и склонил голову набок. — Что ты имеешь в виду, «просто наблюдаешь за деяниями мастера»? Пивз начал хихикать ещё сильнее. — Но тебя там не было, саженец? — ликовал он. — Он сказал, что ты был там, когда он сидел! Невилл нахмурился. — Кто что сказал? — растерянно спросил он, но прежде чем Пивз успел ответить, из-за угла появилась миссис Норрис. Кошка остановилась, увидев библиотеку и людей, бегающих туда-сюда, как будто там был пожар и книги нужно было спасать. Затем кошка мяукнула. Это звучало отчаянно, как будто умирающая кошка в последний раз взывает о помощи. Пивз захихикал ещё сильнее. — Ах… тебе не нравится представление, моя дорогая? — торжествующе ухмыльнулся Пивз кошке. — Мне, со своей стороны, нравится. И он обещал, что в ближайшее время мой лазарет будет в безопасности от него… Ответом был ещё один отчаянный вопль, затем кошка поплелась вперёд, к библиотеке и бегущим людям. Невилл наблюдал, как кошка достигла двери — и просто отскочила от невидимой стены. В тот момент, когда кошка ударилась о стену, сцена изменилась. Ослепительный белый свет заставил Невилла закрыть глаза, а когда он открыл их снова, цепочки чёрных и золотых букв начали вытекать из библиотеки, танцуя по коридору, ударяясь о стены и оставляя на них различные надписи. «По всему миру существует более тысячи различных видов драконов», — внезапно провозгласила одна стена синими и зелёными буквами. «Черенки мётел следует регулярно полировать и натирать воском, чтобы они всегда были в надлежащем состоянии», — добавила другая красным и жёлтым. Затем первая цепочка букв попала в одного из людей, которые всё ещё бегали туда-сюда по библиотеке, и внезапно спина студентки Когтеврана провозгласила: «Одно из самых важных изобретений магглов — батарейка». Невилл моргнул и повернулся к Пивзу. — Что именно случилось с библиотекой? — наконец решился спросить он. Полтергейст пожал плечами. — Ах, ты знаешь, саженец, как обычно, — сказал он, широко улыбаясь. — Книги убегают с полок, буквы убегают из книг, а в центре — стопка книг, громко читающих самих себя вслух. Видишь, библиотека всё ещё такая, какой должна быть! — Да, окончательно, — сухо сказал Невилл, наблюдая за мяукающей миссис Норрис, расхаживающей перед библиотекой, не сводя глаз с царящего внутри хаоса. Она выглядела душераздирающе отчаявшейся и уже была покрыта разного рода предложениями. — Не волнуйся слишком сильно, мин херра, — сказал в этот момент другой голос, забавляясь. — Это должно прекратиться примерно через десять минут, и тогда ты сможешь снова войти в библиотеку без каких-либо проблем. Невилл обернулся, глаза его расширились от удивления. Там, у противоположной стены, прислонился Салазар Поттер, выглядящий так, будто его совершенно не беспокоило представление в коридоре. В левой руке он держал две упаковки печенья — одну на другой — и широко улыбался. Именно тогда Невилл вспомнил, как палец Салазара вчера путешествовал по книжным полкам. «Потому что Салазар не любит травлю. Нет, совсем не любит!» — ответил ему Пивз, когда Невилл впервые заговорил с полтергейстом. «И Пивзи стремится стать хорошей заменой ему! Да, стремится, определённо!» Тогда Невилл думал, что полтергейст сошёл с ума, но теперь, глядя на библиотеку, а затем на лицо Салазара Поттера, он решил, что Пивз всё это время был прав… Салазар Поттер был шутником. Нет, Салазар *Слизерин* был шутником — и чертовски хорошим, если все нераскрытые розыгрыши в этом году были частью его деяний… — Это ты заколдовал библиотеку, — изумлённо прошептал он. — Ты сделал это вчера, когда мы искали Гермиону! Салазар только злобно ухмыльнулся. — Я не заколдовывал библиотеку, — сказал он. — Р’эна запретила мне это делать. — Тогда… — Я сглазил её, — сказал Салазар, и его улыбка стала шире. — Она ничего не говорила о сглазе. Пивз фыркнул, затем протянул руку и ударил Салазара по голове. — Будь счастлив, что я сейчас в войне против Р’эны, — сказал Пивз. — Или я бы наказал тебя за твои шалости! Салазар надулся. — Ты не моя мать, Пивз! — возразил он. — Слава богам, что нет, — ответил Пивз. — Я бы сошёл с ума задолго до этого. Но кто-то должен за тобой следить — и я был лучшим выбором, и ты это знаешь! Ухмылка Пивза стала ещё шире, а Салазар скривился. — Не напоминай мне, — сказал он, а затем протянул одну из упаковок печенья. — Предложение мира? — сказал он с ноткой надежды в голосе. Глаза Пивза остановились на печенье. — Твои особенные? — заинтересованно спросил он. — Да, только что из духовки, — ухмыляясь, ответил Салазар. На мгновение полтергейст, казалось, поколебался, затем вздохнул и потянулся за упаковкой. — Ладно, думаю, ты победил, хитрый ублюдок! — радостно воскликнул он и открыл упаковку, чтобы достать печенье. Он вгрызся в него, и на мгновение полтергейст перестал быть эфирным существом и выглядел таким же плотным, как Невилл — плотным и определённо женского пола. Полтергейст жевал, стонал и глотал, прежде чем снова потерять свою — или её? — Невилл снова выглядел смущённо — плотность. — О… как я по ним скучал! — вздохнул призрак. — Они всё ещё рай на земле! Салазар фыркнул, но протянул Невиллу другую упаковку. — Я не ублюдок, — сказал он Пивзу. — Мои родители были женаты. Пивз только ухмыльнулся. — Да, — сказал полтергейст. — На этот раз где-то поблизости! Салазар закатил глаза и помахал упаковкой перед лицом Невилла. — Это тебе, — сказал он. Невилл нерешительно взял её. — Они не… заколдованы, не так ли? — подозрительно спросил он. Пивз фыркнул. — Нет, — сказал полтергейст. — Ты должен остерегаться всего, если общаешься с Салазаром, кроме его печенья. Он никогда ничего с ними не делает. Невилл нахмурился. — Почему? Ответом шутника была ухмылка. — Потому что я единственный, кто может их испечь, так что это автоматически ставит меня в положение шутника, — ответил он и махнул рукой. — Получай удовольствие от работы над эссе, мин херра! Затем он повернулся к Пивзу. — Скажи Р’эне, что у меня есть для неё печенье, когда она перестанет дуться, — сказал он призраку. И с этими словами он снова ушёл. Невилл поколебался ещё мгновение, прежде чем открыть упаковку и взять печенье. Он откусил и застонал от удовольствия. Это был не шоколад, но он был сладким, сливочным и имел вкус разных видов английских фруктов. Это был рай на земле. — Чёрт, надеюсь, он часто их печёт, — простонал он, откусывая ещё кусочек. Пивз только фыркнул. — Поверь мне, мы всегда просим добавки — единственный, кто не просит, это Годрик, и это потому, что он сейчас не в состоянии их переваривать. Он будет завидовать нам всем до конца недели! В этот момент действие чар на библиотеке наконец прекратилось — или, по крайней мере, остановилось на полпути. Книги, казалось, перестали вылетать, и люди перестали за ними бегать, а вместо этого понесли их обратно в библиотеку. Книги внутри перестали разговаривать. Только буквы всё ещё расползались по стенам и скользили по коридорам. Невилл подождал ещё минуту или две, прежде чем подойти к дверям библиотеки. Внутри всё выглядело так, как будто всё вернулось на свои места. Невилл проигнорировал надпись из букв: «Теперь поверни три раза против часовой стрелки, прежде чем добавлять плавунец» — на своих неоново-зелёных шнурках — и вошёл в библиотеку. Да, казалось, всё снова было в безопасности. Он сел за один из столов, достал своё эссе, затем встал, чтобы поискать книгу по зельеварению, которой пользовался вчера. Прежде чем он смог сделать хотя бы шаг, ему пришлось пригнуться. Книга слетела с одной из полок и едва не ударила его по голове. Невилл смотрел на неё широко раскрытыми глазами, но книга просто перевернулась в воздухе и приземлилась на стол перед его эссе. Потребовалась ещё секунда или две, чтобы распознать в ставшей фиолетовой книге ту, которой Невилл пользовался вчера. Название было написано задом наперёд и танцевало по всей обложке, но в целом — если забыть, что некогда коричневая книга теперь стала фиолетовой, а название написано задом наперёд — это была та же самая книга. Невилл нерешительно открыл книгу. Внутри было написано цветами радуги, и рядом с шагами приготовления зелья были добавлены каракули — вроде взрывающегося котла и вращающейся вокруг себя мешалки, — но в целом всё ещё было читаемо. Невилл поискал нужную страницу и увидел, как буквы и предложения одна за другой копируются на его пальцах, прежде чем у него по коже поползли мурашки. Он приподнял рукав на левой руке и увидел, как разноцветные буквы радостно ползут по его коже к плечу. Там, где он коснулся рукава, буквы с его кожи расползлись по нему и теперь также расползались по мантии. — А? — сказал Невилл, прежде чем снова посмотреть на книгу, которая приподняла страницу и подмигнула ему так же радостно, как буквы. Гермиона не была бы счастлива, когда бы узнала… Затем взгляд Невилла переместился на миссис Норрис, которая бродила по библиотеке, рассматривая каждую книгу всех цветов радуги — а теперь вся библиотека была выкрашена в разные цвета — как будто она хотела вернуть им первоначальный цвет, просто глядя на них. Казалось, кошка не была счастлива — но ведь это была кошка Филча. Она никогда не была счастлива… Итак, Невилл снова взглянул на своё эссе и увидел, что его собственные чернила тоже приобрели разные оттенки радуги. Даже его пергамент выглядел так, будто был всего в одной секунде от того, чтобы стать оранжевым. Невилл снова моргнул, затем пожал плечами и вернул своё внимание к предложениям, которые ползли по его рукам. Все они были связаны с зельями. Каждое предложение, которого он коснулся или рядом с которым были его пальцы, отпечатывалось на его коже и теперь радостно извергало другие, связанные предложения, чтобы ещё больше его осветить. Невилл снова пожал плечами при этом открытии. — По крайней мере, это соответствует предложению, которое у меня уже есть на спине, — решил он и вернулся к домашнему заданию. — И, может быть, я запомню это лучше, когда информация будет прямо на мне.