Часть 10 ДЕЛО УЧИТЕЛЯ – НАЧАЛО

— Добро пожаловать на наше первое собрание преподавателей в этом новом учебном году, — нараспев произнёс Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, когда последний из учителей вошёл в учительскую. — Пожалуйста, садитесь. Мы начнём с наших новых первокурсников, прежде чем перейти к… — О, брось, Альбус, — раздражённо сказала Помона Стебль. — Каждый из нас знает, что эта встреча будет в основном посвящена ребёнку Поттера! Альбус открыл рот, чтобы возразить, но Минерва вмешалась прежде, чем он успел произнести хоть слово. — И, конечно, розыгрышам, которые преследуют Хогвартс с начала года, — добавила она к предложению Помоны. Снейп рассердился. — Если бы я не знал, что Поттер — бездарность, я бы подумал, что это он их устраивает! — заявил он, кипя от злости. Всего день назад розыгрыш в его классе наконец разрешился, и он всё ещё злился из-за этого. — Северус! — тут же сделала ему замечание Минерва. — Мистер Поттер — одиннадцатилетний ребёнок! Не может быть, чтобы… — Как я уже сказал, Минерва, — усмехнулся Снейп. — Если бы я не знал, что Поттер слишком ленив, чтобы проводить исследования такого масштаба, я бы сказал, что это был он. Поскольку я знаю, что он слишком ленив, я бы рекомендовал наказать отродий Уизли, как мы должны были сделать после первого же розыгрыша в этом году! — На этот раз дело не в них, — вздохнув, сказала Минерва. — Конечно, в них! — усмехнулся Снейп. — Они просто лгут тебе в лицо, Минерва! — Что значит «не в них», Минерва? — одновременно спросил Филиус Флитвик. Заместительница директора вздохнула. — Я поговорила с ними, — сказала она. — В конце концов, они признались, что это не они, но что они хотели бы… поработать… с этим новым шутником… — Они лгут! — повторил Снейп. Помона нахмурилась. — Никто из близнецов никогда не лгал, когда их ловили на розыгрыше, — сказала она. — Они всегда признавались. — На всё бывает первый раз, — холодно ответил Снейп. — Стиль розыгрыша тоже отличается, — заметил Флитвик. Глаза Снейпа расширились. — Стиль розыгрыша? — фыркнул он. — *Стиль* розыгрыша?! Флитвик серьёзно кивнул. — Да, Северус, — сказал он. — Близнецы Уизли обычно разыгрывают одного или двух учеников, а не всю школу сразу. Они также не разыгрывают профессоров. — И только потому, что на этот раз они делают что-то другое, ты не думаешь, что это они, Филиус? — усмехнулся Снейп. — Неудивительно, что ты всегда не можешь поймать этих шутников… — Северус, пожалуйста! — Альбус наконец снова вступил в разговор. — Нет никаких доказательств… — Никогда не бывает никаких доказательств, директор, — усмехнулся Снейп. — Это не меняет того факта, что это они! Вы когда-нибудь думали, что, возможно, их… *стиль*… изменился благодаря вступлению Поттера в их маленький клуб? Я совершенно уверен, что Поттер вполне способен устроить такой хаос со всеми своими маленькими друзьями-гриффиндорцами… — Северус! Он первокурсник! — возразила Минерва. — И он очаровательный мальчик, который до сих пор никогда не создавал никаких проблем, — добавила Помона Стебль. Снейп посмотрел на неё так, будто она сошла с ума. — Поттер, — медленно произнёс он, — был ответственен за тролля, танцующего чечётку, который чуть не убил мисс Грейнджер на Хэллоуин! — Я совершенно уверен, что не Гарри сделал возможным проникновение тролля в школу, — вздохнул Альбус. Снейп переводил широко раскрытыми глазами с одного хмурого лица на другое. — Вы забыли, с кем имеете дело? — спросил он их наконец, почти в отчаянии. — Мы говорим о Поттере! Поттер! Подумайте о безответственном отце этого маленького кретина! Высокомерный мальчишка считает себя чудо-мальчиком Гриффиндора! Подарок всему волшебному роду! Позволить троллю сразиться с ним — это именно то, что сделал бы Поттер! Его даже не было на пиру! После его вспышки гнева наступило короткое молчание, затем Филиус Флитвик нерешительно заговорил. — Северус, — сказал он. — Мистер Поттер был на пиру. Снейп открыл рот, чтобы возразить, когда Помона Стебль добавила своё наблюдение. — Северус, — сказала она. — Мистер Поттер — слизеринец. Он сидел за своим *факультетским* столом на Хэллоуинском пиру… Снейп закрыл рот, не в силах возразить. Слизерин. Мальчик был слизеринцем. Почему-то эта часть о Поттере всё ещё не укладывалась в голове Снейпа. Он мог справиться со многими вещами, но думать об этом проклятом мальчике как о слизеринце — это было то, на что он просто не был способен. — Этому сопляку не место в моём доме, — наконец фыркнул он и, увидев обеспокоенные взгляды других профессоров, вздохнул. — Я знаю, что он носит зелёное с серебром, — поправился он, стиснув зубы. — Но это не меняет того факта, что мистера Поттера явно не туда распределили. При этих словах у Альбуса заблестели глаза. — Ты прав, Северус, — сказал он. — Я совершенно уверен, что мистера Поттера не следовало распределять в твой дом с такой личностью, как у него. Филиус Флитвик нахмурился. — Я не совсем уверен, что понимаю, директор, — сказал он. — Мистер Поттер *был* распределён в Слизерин… — Да, был, — ответил Альбус, мягко улыбаясь. — Но я совершенно уверен, что никто здесь не может разглядеть в поведении мистера Поттера ни одной слизеринской черты. Я сам довольно долго наблюдал за ним и до сих пор не нашёл в его личности никаких признаков, которые сделали бы его слизеринцем… Снейп усмехнулся. — Конечно, не нашёл, — сказал он скрипуче. — Мы говорим о *Поттере*! У Поттера ни за что не было бы способности вести себя как настоящий слизеринец! — И всё же его поместили в дом хитрецов, — мягко напомнила им Помона Стебль. — М-может быть, Ш-шляпа о-ошиблась? — заикаясь, произнёс учитель ЗОТИ, Квиринус Квиррелл. — Я… это… в-возможно, д-директор? Альбус нахмурился и погладил бороду. — Это неслыханно, — сказал он. — Но, с другой стороны, Шляпа, казалось, была немного не в себе, когда распределяла его… — Альбус! — в этот момент заговорила Минерва. — Ты не можешь сказать нам, что думаешь, будто Распределительная Шляпа ошиблась! — Что ж, Минерва, моя дорогая, — вздохнул он. — Не следует забывать, что Распределительная Шляпа — пережиток времён Основателей. Может быть, чары на ней ослабевают после столь долгого времени? — Я не думаю, что это так, директор, — вмешался Филиус Флитвик. — Я совершенно уверен, что мистер Поттер находится в доме, которому действительно принадлежит… Директор только покачал головой и наконец сменил тему на другие. Филиус Флитвик нахмурился на директора, но решил больше ничего не говорить. После собрания сотрудников он вернулся в свой кабинет, где на крышке его стола сидел кот. Филиус на мгновение посмотрел на кота, затем закрыл дверь и активировал защиту, чтобы никто снаружи не мог слышать, что происходит внутри. — В этом есть нечто большее, чем несколько розыгрышей и старая Распределительная Шляпа, не так ли? — обратился он к пустой комнате. Ответом был смех. — Ты понятия не имеешь, Филиус, — произнёс женский голос. — Ты абсолютно понятия не имеешь. Он вернулся! Он наконец-то вернулся! И вместо извинений единственное, что я получаю, — это погром в библиотеке и печенье! — И всё же ты здесь, плачешь и танцуешь одновременно, — заметил полугоблин. Ответом был смех. — Потому что он вернулся! — сказал женский голос. — Потому что он наконец вернулся! Он вернулся, а это значит, что он никогда нас и не покидал с самого начала! Филиус Флитвик только покачал головой и поправил одну из фотографий розыгрышей за последние месяцы на своём столе. — О ком именно ты вообще говоришь? — спросил он, наполовину удивлённый, наполовину раздражённый. В ответ раздался весёлый смех, и его заключили в объятия. — Я говорю о *нём*, глупышка! — хихикнула она. — О ком же ещё? И с этим Филиусу пришлось спасать следующую фотографию от опасности небрежного уничтожения. Неважно, что он не получил ответа, который мог бы по-настоящему понять… *** — Знаешь, — сказал один близнец другому. — Интересно, может ли эта штука давать сбои… Другой близнец нахмурился. — За последние два года, что она у нас есть, она не выходила из строя, — сказал он. Первый близнец задумчиво кивнул. — По крайней мере, я никогда не видел, чтобы что-то выходило из строя, — добавил второй, всё ещё хмурясь. — Я тоже никогда этого не видел, — размышлял первый. — Но это не меняет того факта, что сейчас с ней происходит что-то странное… — Тебе нравится, когда имена отображаются нечётко? — спросил второй. — Или когда имена появляются и исчезают из существования? — добавил первый. Затем они посмотрели друг на друга. — А теперь… — сказал первый, и на его лице появилась зловещая ухмылка. — Она действительно неисправна? — сказал второй с такой же ухмылкой. — Или в Хогвартсе происходит нечто большее? — произнёс первый. — Возможно, — добавил второй. — Возможно, нам следует найти одно из этих имён и спросить их самих… На этом близнецы улыбнулись друг другу и покинули башню в поисках одного из странных названий, которые они обнаружили, рассматривая свою любимую игрушку. Хельга Пуффендуй была их целью. Хельга Пуффендуй — потому что Ровена Когтевран в данный момент находилась в месте, куда близнецы не могли проникнуть незамеченными. *** — Разве ты не хотел разыграть всю школу на Хэллоуин? — заинтересованно спросила Распределительная Шляпа мальчика, стоящего перед ней. — Знаешь, Хэллоуин был три дня назад… Мальчик только закатил глаза. — Я знаю, — сказал он. — Я знаю, Годрик, я знаю. — Тогда почему…? — В тот день я был занят троллем, — ответил мальчик и закатил глаза, глядя на Шляпу, одновременно по-другому подогнув под себя ноги, так что он больше не стоял на коленях, а сидел, скрестив ноги, на холодных каменных плитах пола. — И всё же, за исключением библиотеки, с тех пор ты больше не выкидывал шуток, — сказал Годрик. Мальчик вздохнул. — Не выкидывал, — сказал он. — Почему? Мальчик пожал плечами и вытащил свой нож, чтобы поиграть с ним. — На этот вопрос нет ответа, гвайн, — сказал он. Шляпа фыркнула и закатила бы глаза, если бы они у неё были, конечно. — Я прожил с тобой больше ста лет, Са’зу, — произнесла она. — У тебя не так много причин не делать то, что ты планировал, и гораздо меньше причин не исправлять это позже, если у тебя не было времени сделать это так, как ты хотел. Мальчик пожал плечами. — Я был не в настроении что-либо делать, — равнодушно сказал он. Внезапно Шляпа забеспокоилась. — Сазар, — мягко сказала она. — Почему ты был не в настроении что-либо делать? Нож в руке мальчика пролетел по воздуху и был пойман за кончик, прежде чем снова поплыть в жутком, отточенном движении тренированных рук с опасно острым лезвием. Если бы Годрик не знал, что Салазар всегда так делал и никогда не причинял себе вреда, он бы испугался за волю к жизни мальчика, играющего с клинком. Мальчик ничего не сказал. — Салазар, — тихо сказала Шляпа. — Прошло три дня после Хэллоуина. Что случилось, что ты сидишь здесь, не обдумывая розыгрыш, а думая о… кто знает о чём? Усталые глаза поднялись и посмотрели на Шляпу, валявшуюся на мокром полу. — Знаете ли вы, что с *того* дня… с *того самого* дня я перепробовал всё — всё, что только мог придумать, — и всё равно этого никогда не было достаточно? — прошептал мальчик, снова уставившись в пол, изучая тёмные камни и играя со своим ножом. Шляпа нахмурилась. *Никогда не бывает достаточно?* — Са’зу, — наконец сказала она. — Мы никогда не винили тебя. Мальчик снова поднял взгляд, и в его глазах была горечь и старость. — Вы должны, Годрик. Должны, — сказал он. — Почему? Это была не твоя вина… — Я наложил те чары, Годрик! Это я использовал магию крови, чтобы скрыть Хогвартс! Я! Не Хельга! Не Р’эна! Не ты! *Я*! Я был мастером оберегов, *кузнецом* оберегов! Тогда я был одним из двух во всём известном мире! Я знал об опасности! Я знал о возможных последствиях… — И ты рассказал нам о риске, и мы поверили, что ты сделаешь всё правильно! — перебил его Годрик. — Мы доверяли тебе, Салазар Талиесин Харальдр Иакомус Поттер-Слизерин! Мы. Доверяли. Тебе! — Да! Да, вы доверяли! И вы пострадали за это! Я предал ваше доверие и… — Единственный раз, когда я помню, как ты предал наше доверие, был в тот день, когда ты ушёл и больше не вернулся, — холоднокровно перебила его Шляпа. — Никто из нас никогда не винил тебя за то, что мы остались, — мы винили тебя только за то, что ты оставил нас одних с нашей задачей… При виде растерянного выражения лица мальчика Шляпа вздохнула. — Салазар, — произнесла она. — Чары в этом месте отличаются от всех других чар, что я когда-либо видел. Что бы ты здесь ни построил, невозможно было предугадать, что произойдёт… Замешательство на лице мальчика сменилось агонией. — Но в этом всё дело, Годрик, — прошептал он. — В этом всё дело. Я знал! Я знал — и именно поэтому я оставил вас… Я думал, что если я уйду, проклятые чары пощадят вас… и всё же вы здесь — страдаете из-за меня! Затем он не выдержал и разрыдался на холодном, мокром каменном полу скрытой, унылой и тёмной комнаты в самом сердце Хогвартса. Впервые за столетия Годрику захотелось взять его на руки — просто чтобы иметь возможность обнять плачущего ребёнка, который когда-то был его лучшим другом. Как бы то ни было, он мог только сидеть и смотреть, застряв в форме, которую внезапно возненавидел с новой страстью. И вот так он сидел, не в силах ничего сделать, кроме как заполнить тишину мрачной Тайной комнаты бессмысленными словами, в то время как человек, которого он знал только как любящего веселье шутника или безжалостного тёмного лорда, проявил человеческую сторону себя, которую Годрик никогда не хотел видеть, сокрушаясь о поступке, который он совершил, чтобы спасти их всех, одновременно проклиная их…