Часть 14 ДЕЛО СТУДЕНТА – ОСУЖДЕНИЕ

У Минервы Макгонагалл был странный день. Сначала он начался нормально. Затем она пошла завтракать. Возможно, размышляла она, это был завтрак, когда её день стал странным. Завтрак начался обычно — почти никто из учеников ещё не встал, и подали любимую кашу Минервы. Она только что съела добрую ложку, как вдруг Большой зал вспыхнул и изменился. Минерва чуть не подавилась завтраком. Казалось, что Большой зал вокруг неё просто исчез. Вместо стен её окружали широкие луга Хогвартса. Вдалеке она видела начало Запретного леса, хижину Хагрида и ворота Хогвартса. На другой стороне зала она видела скалы и неровную площадку. То, где должен был быть вход в Большой зал, также показывало луга и спуск к озеру, а также само озеро. Единственным отличием пейзажа был старый, корявый, но широкий дуб с широкой кроной, украшенной красными и золотистыми листьями. Он стоял на месте, где должен был быть вход в Большой зал, и показывал узловатое укрытие, где, очевидно, когда-то два или три дерева решили встретиться и образовать одно. Пейзаж Минерва описала бы как то, что Основатели могли найти тысячу лет назад, до того как решили построить замок. Единственное, что смутно напоминало Минерве, что она всё ещё в Большом зале, а не сидит в романтическом месте для пейзажной живописи, была земля под ногами. Вместо лугов по-прежнему был холодный каменный пол Большого зала — просто неровный, так что это совсем не походило на пол в помещении, а скорее на каменную брусчатку с огромными камнями и травой в промежутках. Столы стали грубее, будто сделанные из почти необработанного дерева, и скамьи были выполнены в том же стиле. В целом, Минерва предположила, что это могло бы немного напоминать место, которое магглы могли бы использовать для барбекю на открытом воздухе. Затем Северус Снейп вышел из укрытия под старым дубом и остановился как вкопанный, его взгляд блуждал от одной стороны несуществующего зала к другой, пока не встретился с глазами юного Поттера. Минерва предположила, что, возможно, из-за этого её день стал странным. В этом году она знала Северуса Снейпа двадцать лет, и за всё время знакомства он всегда винил Поттера, когда видел его. Что ж, Минерве пришлось признать, что Северус, возможно, был прав, когда дело касалось обвинения старшего Поттера в большинстве событий, которые тогда происходили, но он продолжал обвинять Поттера даже сейчас, когда это был младший Поттер — одиннадцатилетний ребёнок! — начал посещать школу. Итак, Минерва была полностью готова защищать маленького слизеринца, когда взгляд главы факультета остановился на нём. На мгновение глаза Северуса сузились. Мальчик тем временем ответил на свирепый взгляд странно ровным взглядом, как будто провоцируя Северуса что-то сказать. Минерва отложила столовые приборы и встала. И именно тогда всё стало странным в её глазах, потому что вместо того, чтобы Северус начал свои обвинения в адрес невинного маленького первокурсника, он остановился, его рот был полуоткрыт, как будто он прервал себя прежде, чем смог произнести хоть слово. Затем рот мастера зелий снова закрылся со слышимым щелчком, и он отвёл глаза от ребёнка, решив просто продолжить путь к учительскому столу вместо того, чтобы пытаться отругать Поттера за шалость, которую не смог бы совершить ни один первокурсник. Мерлин! Даже Минерва не смогла бы проделать такой розыгрыш! Подобная иллюзия считалась *невозможной* в современном волшебном мире, и только потолок Большого зала Хогвартса показал им, что на самом деле это не так и что когда-то кто-то знал, как сделать нечто подобное! Северус тем временем подошёл к столу и сел рядом с ней. — Минерва, — спокойно приветствовал он её. — Северус, — ответила она, прежде чем любопытство взяло верх. — Я удивлена, что ты не обвинил Поттера в этой великолепной шутке. — Она обвела рукой вокруг себя. Северус поморщился. — Мне не нужно его винить, — сказал он. — Я знаю, что это был он. Этот факт не изменится, скажу я это или нет. Минерва подняла бровь, немного успокоившись в своём мировоззрении. Она бы действительно почувствовала себя не в своей тарелке, если бы Северус внезапно решил не винить Поттера — не то чтобы она хотела, чтобы он винил кого-то из них! Просто тот факт, что Северус стал дружелюбным по отношению к Поттеру, был жуткой мыслью и, возможно, первым признаком психического заболевания для такого упрямого человека, как Северус. — Я всё ещё удивлена, что ты не обвинил его открыто, — сказала она. Северус вздрогнул. — Некоторые вещи того не стоят, Минерва, — сказал он. — Я совсем недавно усвоил эту маленькую мудрость. Минерва подняла бровь. — Может быть, вчера, когда ты решил спрятаться от всего населения Хогвартса даже во время еды? — сухо спросила она. Северус снова вздрогнул. — Возможно, — сказал он спокойным голосом, но в то же время с оттенком каких-то чувств, которые Минерва не могла определить. Возможно, именно тогда день Минервы Макгонагалл действительно стал странным, но, возможно, это случилось не в этот раз, а позже в тот же день. В конце концов, шалости в Большом зале были обычным делом в этом году. Хотя Северус, возможно, и не обвинял юного Поттера перед Большим залом, он всё равно обвинил ребёнка, так что в этом отношении ничего по-настоящему не изменилось. Нет, возможно, в то время её день всё ещё был нормальным, и только позже в тот день всё изменилось. Занятия проходили нормально, как и каждый день. Затем подали обед, и Минерва села есть — просто чтобы подслушать разговор двух своих коллег. — То есть, по сути, за все эти годы в Хогвартсе их всегда было больше одного, верно, Филиус? — заинтересованно спросила Помона Стебль. — Ну, по крайней мере, так она сказала, — спокойно ответил Филиус Флитвик. — Я никогда не находил никаких доказательств того, что она права… ну, пока ты не пришла ко мне позавчера вечером. Помона кивнула. — Понимаю, — сказала она. — Я бы никогда не догадалась, что их может быть больше, если бы не тот факт, что вы не знали, о чём я говорю, и её решение рассказать нам о них побольше. — Ну, относительно больше, Помона, — ответил Филиус. — Она только что сказала нам, что в Хогвартсе их больше, чем мы думали. Я имею в виду, что с ней и Пивзом это уже верно, поскольку вы только что узнали о Пивз, а я о ней. — И Годрик, — сказала Помона, слегка побледнев. Филиус нахмурился, глядя на неё. — Я всё ещё не понимаю, что ты имеешь в виду под «Годриком», — сказал он. Помона со вздохом покачала головой. — Мы должны поговорить с юным Поттером, — сказала она. — Может быть, он сможет пролить немного света на всё это. — Поттером? — удивлённо спросил Филиус, его брови почти достигли линии роста волос. — Поттером, — спокойно ответила Помона. Филиус вздохнул и покачал головой. — А я-то думал, что я единственный, — сказал он немного разочарованно. Помона только пожала плечами. — Я не думаю, что он знает о Пивз или о ней, — попыталась она утешить коллегу, затем замолчала. — Ну… он мог знать о Пивз. Теперь, когда я думаю об этом, он упомянул её. Но, думаю, он ничего о ней не упоминал. Тем не менее, даже зная о Пивз, я думаю, что он мог знать и ещё об одном. Филиус задумчиво нахмурил брови. — Годрик? — спросил он с ноткой удивления в голосе. — Годрик, — ответила Помона, слегка улыбаясь. Глаза Филиуса загорелись, как рождественская ёлка. — Ты хочешь сказать, что они все могут быть здесь? — спросил он с таким видом, будто кто-то сказал ему, что Рождество в этом году будет ранним. — Ну, — ответила Помона. — По крайней мере, все это важно. Филиус вздохнул. — Я думаю, что все они важны, — сказал он немного подавленно. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Последний сознательно решил покинуть Хогвартс и буйствовать. Думаю, он никак не может быть здесь. Может быть, для нас даже хорошо, что его нет. Это просто не мешает мне желать, чтобы он был, понимаешь? Помона задумчиво кивнула. — Думаю, понимаю, — сказала она. — Без него они не будут полным набором, но в то же время наличие полного набора было бы нехорошо для Хогвартса, учитывая склонности последнего из них… Именно в этот момент Северус решил высказаться. — О чём, во имя бороды Мерлина, вы двое говорите? — резко спросил он. Помона и Филиус обменялись взглядами. Затем Филиус невинно ответил: — Мы теоретизируем об Основателях и о том, каково было бы встретиться с ними, — беспечно сказал он. — После обсуждения, которое у нас было позавчера за ужином, мы подумали, что это может быть интересная мысль… Северус уставился на них, затем побледнел. — Вы обсуждаете Основателей, — сказал он еле слышно. Филиус вздохнул. — Поверь мне, Северус, мы знаем, что ты считаешь обсуждение Основателей неуместным. Ты говорил нам то же самое, мы помним, — сказал он главе Слизерина. Северус от этого побледнел ещё больше. — Не имеет значения, — сказал он со странным отчаянием в голосе. — Никогда не имеет значения! Брови Филиуса нахмурились. — Ты хорошо себя чувствуешь, Северус? — спросил он. Северус глубоко вздохнул и кивнул. — Да, — сказал он, его голос был тверже, чем раньше. — И я приношу извинения, если это прозвучало так, будто я на самом деле отвергаю ваше обсуждение Основателей. В конце концов, они довольно важны. Его взгляд остановился на одиноком слизеринце за столом Гриффиндора. — Очень важны, — поправил он своё заявление. Минерва нахмурилась. — Тебя никогда особо не интересовали дикие теории, Северус, — отметила она. — Ты права, Минерва, — ответил Северус. — Я не… Но это не значит, что я вообще не вижу смысла в теоретизировании… Минерва, Филиус и Помона обменялись удивлёнными взглядами. Затем Филиус пожал плечами, и они решили прекратить обсуждение. Когда директор наконец подошёл к столу, они обсуждали последний розыгрыш, но об Основателях больше не было ни слова. Это было после обеда, когда началась странная часть. Минерва только что вошла в свой кабинет, когда кто-то постучал в её дверь. Она позвала человека войти — только чтобы столкнуться с Северусом Снейпом. — Минерва, — сказал он. — Могу я уделить тебе пять минут? — Конечно, — ответила она. Она знала, что у неё и Северуса был свободный час после обеда, поэтому ни её, ни его нигде не ждали ученики. — Чем могу помочь? Северус на мгновение заколебался, затем вздохнул. — Могу я заглянуть в Книгу имён? — спросил он странно вежливо, учитывая его обычное грубое поведение. Она нахмурилась. — Конечно, Северус, — сказала она, поворачиваясь к стене и отпирая потайную дверь, за которой скрывалась книга. Все за пределами Хогвартса всегда думали, что Книга имён спрятана в кабинете директора. Между деканами факультетов, директором и его заместителем был тщательно хранимый секрет, что книга на самом деле была спрятана в кабинете заместителя, а не директора. — Зачем тебе эта книга? — всё равно спросила она. — Мне нужно кое-что подтвердить, — сказал он, всё ещё выглядя странно бледным по сравнению со своим обычным землистым цветом лица. Она нахмурилась, но протянула ему книгу. Дело было не в том, что он мог делать с ней что-то ещё, а в том, что он читал имена нынешних учеников. Книга ещё не обновилась, чтобы включить студентов следующего года — что постепенно начнёт происходить начиная с Рождества, — поэтому она на самом деле понятия не имела, чего он хотел от книги. Он открыл её на последних страницах, а затем пролистал, пока не дошёл до раздела «Слизерин» — имена сортировались заново в тот момент, когда Шляпа называла дом нового ученика — и затем его пальцы поползли вниз по странице. На мгновение показалось, что он не нашёл того, что искал, — затем он позеленел, и Минерва вытащила свою палочку, готовая в любой момент создать корзину, чтобы убедиться, что его не стошнит на её мебель или книгу. Он положил книгу на её стол и повернул к ней. Его пальцы указывали на одну строку записи. — Пожалуйста, прочти мне эту строчку, Минерва, — попросил он. — Мне нужно убедиться, что я не проклят, чтобы представить, что там написано. Минерва нахмурилась, но придвинула книгу поближе, чтобы действительно выполнить его просьбу. — «S. T. H. I. P.-Слизерин», — неуверенно прочитала она, борясь со своим неверием. — «В настоящее время широко известен как "Салазар Слизерин". Дополнительная информация об имени ученика — только с согласия ученика». Она остановилась, затем посмотрела на мужчину перед ней. — Что, во имя Мерлина и Морганы, это такое? — в ужасе спросила она. Северус, с другой стороны, был бледнее привидения. — Это единственное подтверждение, которого я не хотел получать, — сказал он, прежде чем встать на нетвердые ноги. — Прошу прощения, мне нужно навестить Пивза. Брови Минервы нахмурились. — Пивза? — недоверчиво повторила она. — Тебе не нужно видеть Пивза! Нам нужно выяснить, кто либо разыграл эту книгу, либо… — Над книгой не разыгрывали, — ответил Северус, всё ещё очень бледный. — Я бы также попросил вас не обращаться с этим к директору. Это может плохо кончиться. А теперь извините, мне всё ещё нужно поискать Пивза. — Почему ты вдруг настаиваешь на разговоре с Пивзом? — спросила Минерва, отвергая полученное предупреждение как бред больного человека. — Я думаю, тебе лучше пойти к Поппи! Северус нахмурился. — Он настоял на Пивз, — сказал он, бормоча. — Итак, я обращаюсь к Пивз. Полагаю, полтергейст кое-что знает об управлении гневом или что-то в этом роде… С этими словами он склонил к ней голову. — Минерва, — сказал он и ушёл, оставив её с беспокойством смотреть на закрывающуюся дверь. — Может, мне стоит поговорить и с Альбусом о Северусе, — подумала она вслух. — Похоже, бедняга переутомился и вот-вот сорвётся… Минерва догадалась, что в тот момент странности её дня определённо начались, но на этом они вовсе не закончились. Было уже после обеда, когда у неё наконец нашлось время подняться в кабинет директора с Книгой имён в руке. Она постучала и вошла, когда услышала, как он зовёт её войти изнутри. — А, Минерва, — поприветствовал он её. — Что привело тебя ко мне в этот прекрасный вечер? — Я думаю, кто-то, возможно, подшутил над Книгой имён, — сказала она, кладя книгу на его стол. — Вот как? — заинтересованно спросил он. Она открыла ту же страницу, что и Снейп раньше, повернув её так, чтобы он мог видеть. Затем она указала на имя на странице, на которую указал ей Северус. — Прочти мне это имя, — попросила она. Альбус нахмурился, глядя на её замешательство. — Гарри Джеймс Поттер, — сказал он. — Почему ты хочешь, чтобы я зачитал имя Гарри? Минерва уставилась на директора, затем перевернула книгу и уставилась на имя в ней. *«S. T. H. I. P.-Слизерин. В настоящее время широко известен как "Салазар Слизерин". Дополнительная информация об имени ученика — только с согласия ученика».* Она посмотрела на директора. — Это не то, что я там читаю, — сказала она, не веря своим ушам. Директор нахмурился и снова развернул книгу к себе. — Гарри Джеймс Поттер, — повторил он. — Что ещё должно там стоять? Минерва открыла рот, чтобы рассказать директору, что она видела, когда смотрела на страницу, но вместо того, чтобы заговорить, она поперхнулась словами. — Минерва? — спросил Альбус. — Почему ты хотела, чтобы я зачитал это имя? — Потому что я читала кое-что другое! — удалось сказать Минерве. Он нахмурился и посмотрел на страницу. Затем он вытащил свою палочку и постучал ею по странице. Ничего не произошло. Он снова нахмурился. — Что ты читаешь на странице? — спросил он её в замешательстве. Поэтому она попыталась повторить то, что видела. Её рот не слушался. — Гарри Джеймс Поттер, — произнесли её губы, сами того не желая. — Ну, по крайней мере, в этом мы согласны, — весело сказал он. — Итак, почему ты хотел показать мне это? Минерва снова открыла рот, чтобы возразить, но потом передумала. Казалось, что она на самом деле *не могла* рассказать о том, что увидела внутри книги — не из-за отсутствия попыток, а из-за проклятия или чего-то ещё, что директор даже не смог обнаружить, — это означало, что у неё не было возможности рассказать директору, что она видела. Она закрыла глаза. — Ничего страшного, — сказала она. — Я просто подумала, что чернила как-то размылись. Может, мне снова почистить очки. Директор нахмурился, но в конце концов кивнул. — Конечно, — сказал он. — Но если есть что-то ещё, моя дверь всегда открыта для тебя, моя дорогая. Минерва кивнула, взяла книгу и ушла. — Конечно, Альбус, — сказала она и закрыла за собой дверь. Когда она спустилась по лестнице из кабинета директора, а горгулья закрыла за ней вход, фигура вышла из тёмной ниши всего в двух шагах от неё. — Думаю, нам нужно поговорить о ваших обязанностях и правилах должности заместителя директора, профессор, — произнёс холодный голос. Когда Минерва подняла голову, она посмотрела прямо в зелёные глаза Гарри Джеймса Поттера. Затем глаза мальчика стали серебряными, и Минерва задрожала под его пристальным взглядом… Её необычный день стал ещё хуже. *** Северус Снейп быстро шёл по коридорам Хогвартса в поисках единственного существа в школе, которое всегда стремилось к хаосу. Он не знал, сколько времени ему потребовалось, чтобы найти его, но когда он нашёл, он определённо не был готов к тому, что Невилл Лонгботтом будет стоять рядом с ним. — Ну же, Пивз, — умолял Лонгботтом полтергейста. — Ты не можешь хотя бы немного подробнее рассказать о своих словах близнецам? Что ты имел в виду, говоря о «том, кто сказал, что его неправильно поняли»? Я имею в виду, это Салазар! Он и мухи не обидит! Северус содрогнулся, живо вспомнив, как он висел в воздухе, задыхаясь от магии мальчика. Полтергейст захихикал. — Это ты так думаешь, саженец, — весело сказал он. — Но тогда ты один из его детей. Обычно он не причиняет вреда детям, понимаешь? Пугает их? Да, определённо; но причинять им боль? Нет, никогда — по крайней мере, пока они «его» забота. Невилл Лонгботтом нахмурился. — Но я гриффиндорец, — сказал он. — Я не «его», как говорится! Полтергейст отмахнулся. — Ты принадлежишь Хогвартсу, — равнодушно сказал он. — Каждый ребёнок, принадлежащий Хогвартсу, по умолчанию «его». Даже взрослые «его» — они принадлежат ему, чтобы наказывать, управлять, делать выговор и защищать. Он может убить их, если они причинят вред его детям. Глаза Лонгботтома расширились. — Ты же не думаешь, что он мог кого-нибудь убить, не так ли? — обеспокоенно спросил он. Полтергейст захихикал и отвинтил один из канделябров. — Конечно, он убивает, — сказал призрак, как будто это был факт жизни. — Он Салазар! Думаю, что даже он больше не знает, скольких людей уже убил — и на этот раз я даже не говорю о маленьком инциденте со случайным убийством тёмного волшебника, когда он был ребёнком! — Но… но разве это не должно тебя ужасать? — растерянно спросил Лонгботтом. Полтергейст прекратил отвинчивать канделябр. — Хм? — спросил он в замешательстве. — Почему? Глаза Лонгботтома чуть не вылезли из орбит. — Потому что убивать неправильно? — недоверчиво спросил он. Полтергейст нахмурился. — Ты перестаёшь с ним дружить, потому что он убивал людей? — заинтересованно спросил призрак. Наследник Лонгботтомов брызгал слюной. — Конечно, нет! — сказал он праведно. — Он хороший человек и мой друг! — И Тёмный Лорд, — добавил Пивз. — Что означает, что он должен убивать людей просто по умолчанию. Лонгботтом с вызовом посмотрел на призрака. — Не имеет значения, — сказал он. — Вот именно, — сказал полтергейст. — Так почему ты спросил меня, возражаем ли мы против этого? Мы знали, что он Тёмный Лорд, и мы определённо не были настолько невинны, чтобы не понимать, что это значит. Это просто не меняет того факта, что он хороший человек и его стоит знать. Лонгботтом обдумывал это. — Почему-то это звучит неправильно, когда ты так это ставишь, — сказал он, затем пожал плечами. — Но если подумать, весь волшебный мир называет его героем за то, что он кого-то убил. Думаю, я смогу жить со знанием того, что он убивал раньше, до тех пор, пока он не будет ходить вокруг и убивать людей просто потому, что ему так хочется… Пивз весело отмахнулся от этой озабоченности. — Не беспокойся об этом, — сказал полтергейст. — У него всегда есть причина убивать людей — и обычно эти причины достаточно веские, чтобы я был не прочь убить их тоже. Единственная разница между ним и мной в том, что я просто размышляю о том, как их убить, а он продолжает и делает это. При этих словах Пивз задумчиво уставился в стену. — Если так выразиться, его метод звучит намного эффективнее моего, — сказал полтергейст. — По крайней мере, с его методом они не возвращаются за добавкой позже… Лонгботтом закатил глаза. — Я не буду это комментировать, — решил он вслух. Пивз кивнул. — Возможно, это хорошая идея, саженец, — весело сказал призрак. — А теперь беги. Пивзи нужно успеть на встречу! Лонгботтом бросил на призрака странный взгляд, но в конце концов кивнул и поспешил по коридору прочь от Северуса. В тот момент, когда наследник Лонгботтомов оказался вне пределов слышимости, полтергейст повернулся и посмотрел в сторону Северуса. — Снейп, — сказал Пивз. — Я вижу, на этот раз ты прислушался к предупреждению Салазара. Северус вздрогнул. — Ты это серьёзно? — осторожно спросил он. — Что именно? — спросил полтергейст. — То, что ты сказал мальчику о… — голос Северуса оборвался. — Да, — сказал призрак, даже не пытаясь играть в игры. — Я серьёзно. Тебе очень повезло, что Годрик был рядом, чтобы остановить его. Если бы вы двое были одни… что ж, теперь тебе больше не придётся бояться за свою жизнь. Северус снова вздрогнул. — Значит, он действительно… они действительно… — осторожно сказал он. — Мы действительно такие, — поправил Пивз, его взгляд был жёстким и непреклонным. — И ты никогда не должен забывать об этом. Может, я и не хотел убивать людей, кроме как в целях самообороны, но Салазар всегда был тем, кто защищал этот замок от любой угрозы — будь то изнутри или снаружи. Северус снова вздрогнул. — Я думал, он ушёл, — сказал он наконец. — Я думал, ты умер. Полтергейст ответил злой усмешкой. — Я никогда не говорила, что история ошибочна, не так ли? — сказала она, злая усмешка почти расколола её лицо. — Итак, Северус Снейп. Поговори с тётей Хельгой — я уверена, что получение некоторой психологической помощи решит твои проблемы в долгосрочной перспективе… Северус удивлялся, как призраку удавалось быть пугающим и странно привлекательным, когда дело доходило до того, чтобы изливать своё сердце сразу… *** Позже тем же вечером Помоне Стебль и Филиусу Флитвику наконец удалось загнать в угол одного первокурсника Слизерина, когда мальчик возвращался в свою гостиную из коридора Трансфигурации. Мальчик остановился в тот момент, когда увидел двух учителей, неловко стоящих у выхода из коридора. — Могу я вам помочь, профессора? — спросил он, глядя на них с интересом в глазах. — Мы хотели поговорить с вами, мистер Поттер, — сказал Филиус, говоря быстрее Помоны. — Не могли бы вы пройти с нами в мой кабинет? Мальчик поднял бровь, но в конце концов склонил голову. — Показывайте дорогу, профессор, — сказал он. Они зашагали по коридорам, пока не достигли кабинета Филиуса Флитвика. За мгновение до того, как за ними закрылась дверь кабинета, миссис Норрис тоже вошла в комнату. Мальчик увидел кошку и побледнел. — Нет! — сказал он. — Я прятался от тебя, Р’эна! Ты не можешь быть здесь! Это несправедливо! Филиус нахмурился и поднял защиту. — Мистер Поттер, что…? — начал он говорить, когда кот внезапно превратился в призрачную женщину. — Да ладно, Са’зу! — пожаловалась женщина-призрак. — Я не так уж плоха, чтобы со мной знакомиться! Затем её глаза наткнулись на молнию у него на лбу, наполовину скрытую кепкой, которую он носил. — Подожди! — закричала она. — Это рунная защита? Одна из её призрачных рук протянулась вперёд, чтобы крепко сжать его плечо, другая рука потянулась к его лбу и откинула волосы, почти сдвинув шляпу с его головы, прежде чем коснуться шрама, похожего на молнию. — Как твоя мама это сделала? — удивлённо спросила она. — Са’зу! Ты должен пойти со мной! Мне нужна моя лаборатория, чтобы… — Нет! — закричала шляпа, которая была на мальчике. — Никакой вивисекции Са’зу, или я тебя достану! Призрак остановился, надув губы. — Но Годрик! — пожаловалась она. — Рунная защита, Годрик! Филиус и Помона обменялись взглядами. — Итак, я полагаю, вы знаете друг друга? — сухо сказал Филиус, возвращая внимание к себе и Помоне. Бывшая кошка рассмеялась. — Конечно, знаем, Филиус! — весело воскликнула она. — Это Годрик на голове Са’зу! Филиус моргнул. — Годрик как в «Годрике Гриффиндоре»? — уточнил он. — Да, — вздохнув, сказала шляпа. — Годрик, как в «Годрике Гриффиндоре», как в «Распределительной Шляпе», как в «единственном идиоте, который застрял в форме предмета и не может даже превратиться в призрака». Затем шляпа действительно надулась. Бывшая кошка рассмеялась. — О, Годрик! — воскликнула она. — Не будь таким! Я тоже по большей части застряла в образе кошки! — По крайней мере, ты можешь ходить сама, Ровена! — надулся Годрик. — Мне пришлось целый год сидеть на чёртовой полке, пока этот придурок подо мной не решил украсть меня! На это юный Поттер пожал плечами. — Я подумал, что тебе может понравиться приключение, гвайн, — весело сказал он. Шляпа только вздохнула. — Я бы предпочёл отпуск, — заныл он. — Лет на восемь — просто чтобы быть уверенным, что тебя не будет, когда я вернусь! — Эй! — возразил юный Поттер. — Я не такой ужасный! Ровена и Годрик фыркнули. — Ты зануда, — нежно сказала Ровена. — Но это не значит, что ты нравишься нам меньше, Са’зу, не так ли, Годрик? В конце её предложения голос стал выговаривающим, отчего шляпа устало вздохнула. — Это не так, — согласился он. — И я рад, что ты здесь, Са’зу… где-то глубоко-глубоко в электронах атомов моего кожаного тела… Юный Поттер закатил глаза, но вместо ответа повернулся к профессорам. — О чём вы хотели со мной поговорить, профессора? — заинтересованно спросил он. Помона и Филиус обменялись взглядами. — На самом деле мы хотели узнать, знаете ли вы об Основателях, — сказала Помона. — Но, очевидно, вам больше не нужно отвечать на этот вопрос. Она вздохнула, в то время как лицо Филиуса исказилось. — На самом деле ты знаешь больше, чем мы, — сказал он обескураженно. — Мы надеялись, что сможем узнать от тебя об Основательнице Гриффиндора в обмен на рассказ о Ровене… но, думаю, вы уже знали, что она была там и кем она была… Филиус не мог не почувствовать себя немного удручённым. Он был главой Когтеврана, ради Мерлина! Он был в Хогвартсе уже много лет — и всё ещё терпел поражение от первокурсника Слизерина, когда дело доходило до выяснения местонахождения Основателей Хогвартса… Это был позор! Ровена, казалось, узнала его удручённое выражение лица, потому что толкнула юного Поттера локтем. — Са’зу! — сказала она наполовину с упрёком, наполовину с мольбой. Мальчик посмотрел на неё с недоверием. — Я похож на Годрика, если ты думаешь, что я выдаю секреты, как конфеты, Р’эна? — недоверчиво спросил он. — Эй! — запротестовала Распределительная Шляпа. — Заткнись, гвайн, — сказал мальчик. — Ты знаешь, что это правда! — Это не значит, что ты должен упоминать об этом, Са’зу! — протестующе замахала шляпа. — Ну, мне нужен был пример, и твой был самым подходящим, который я смог придумать на данный момент, гувин, — ответил мальчик, пожимая плечами. Шляпа возмутилась. На мгновение между этими тремя воцарилось молчание, затем она вздохнула. — Ладно, возможно, в этом есть смысл, — сдалась шляпа. — Я так и думал, — самодовольно сказал юный Поттер. Ровена закатила глаза. — Са’зу! — снова взмолилась она. Мальчик просто скрестил руки на груди, глядя на неё ледяным взглядом. Ровена надулась. — Я буду смотреть на твой шрам только неделю? — попыталась она. Позиция мальчика не изменилась, и Филиус с Помоной обменялись смущёнными взглядами. — На один день? — попробовала Ровена снова. Мальчик просто уставился, а Ровена надулась. — Три часа, и тебе разрешено оставаться в одежде? — снова начала торг она. На этот раз лицо мальчика стало задумчивым, но в конце концов он отрицательно покачал головой. Ровена надулась, явно немного подумав о своих переговорах. — Что ты делаешь? — растерянно спросил Филиус. — Торгуюсь о заклинании секретности, — сказал Годрик со своего места на голове юного Поттера. — Параноидальный ублюдок, — добавил он. — Единственный способ обойти всё это — либо выяснить это самому — что означает, что он уведомлён заклинанием, которое ты знаешь, — либо он говорит тебе напрямую. Как я уже сказал, этот параноидальный ублюдок. — Выяснять что? — растерянно спросила Помона, пока Филиус обдумывал слова Годрика. — На три часа тебе разрешается оставить свою одежду, и ты можешь заколдовать их обоих, чтобы они молчали? — в этот момент предложила Ровена, оторвав Филиуса от его мыслительного процесса. — Что значит «заколдовать нас», Ровена? — недоверчиво спросил он своего Основателя. — Ты не можешь просто так пожертвовать нашей свободой слова, как… — Готово, — сказал Поттер, и прежде чем Филиус успел подумать о реакции, почти невидимое белое заклинание поразило его и Помону. — Что только что было? — вытаращила глаза Помона. — Заклинание конфиденциальности, — сказал юный Поттер. — Оно гарантирует, что ты не сможешь проболтаться ни о ком из нас людям, которым я не доверяю. — *Нас?!* — простонала Ровена, наполовину недоверчиво, наполовину раздражённо. — Салазар! Юный Поттер просто смотрел на Основательницу Когтеврана бесстрастными глазами. — Защищать тебя — моя прерогатива, — сказал он. — Однажды я потерпел неудачу. Я не подведу тебя снова. С этими словами он склонил голову в сторону двух ошеломлённых учителей. — Доброго вам дня, профессора, — сказал он, прежде чем взмахом руки снять защиту и уйти. Дверь за ним захлопнулась, и защита снова поднялась — намного сильнее и плотнее, чем Филиус когда-либо смог бы сделать. — Что? — повторила Помона. — Что только что произошло? — пискнул Филиус, немного более внятно, чем его коллега. Ответом был вздох оставшегося Основателя. — Салазар Слизерин только что появился, — сказала она со вздохом. — Я должна была подумать о том факте, что он позаботится о том, чтобы вы не могли говорить ни о ком из нас без его одобрения человека, с которым вы разговариваете. В конце концов, он достаточно параноик, чтобы заколдовать своих друзей в тот момент, когда назовёт себя, — я должна была догадаться, что он сделает то же самое с вами, гарантируя, что мы, остальные, тоже будем в безопасности рядом с вами… — Что вы имеете в виду под «заколдовывает своих друзей»? — спросил Филиус в замешательстве. Ровена только пожала плечами. — На его полном имени лежит проклятие. В тот момент, когда он называет вам своё полное имя, вы не можете рассказать его никому, кому он не доверяет. Я понятия не имею, как он это делает, я просто знаю, что он это делает, — она пожала плечами. — Я предполагала, что он сделает то же самое с тобой, а не то, что он заколдует вас так, что вы даже не сможете говорить о нас… Помона нахмурилась. — Я думала, что Салазар Слизерин был магглоненавистником и покинул Хогвартс, — медленно произнесла она. Глаза Ровены потемнели. — В споре всегда есть две стороны, — мрачно сказала она. — Но я не буду отрицать, что Салазар опасный человек. Он не… добрый, но и определённо не злой. Основательница Когтеврана покачала головой. — В любом случае, — наконец сказала она беспечно. — Мне пора идти. Я должна убедиться, что Салазар в настоящее время не проводит время в моей лаборатории в моё отсутствие. Он определённо достаточно хитёр, чтобы испортить все мои переговоры, сделав что-то подобное! С этими словами она снова превратилась в кошку, коснулась двери, которая открылась от прикосновения её лапки, и ушла. Помона посмотрела на Филиуса. Филиус на Помону. — Думаю, у нас есть полный набор, — сухо сказала она. — Звучит как хаос, — сказал Филиус. Помона кивнула. — Звучит как хаос, — согласилась она. Они обменялись ещё одним взглядом. Затем Помона пожала плечами. — Что ж, — сказала она. — Директор хотел провести интересный год со своей дурацкой идеей спрятать тот камень в замке. Поделом ему, если взамен он получит ещё более интересный год! Филиус весело фыркнул. — Может, нам стоит рассказать Основателям о своём маленьком проекте, — сказал он развеселившись. — По крайней мере, мы *уверены*, что год будет интересным ещё долгое время… Помона кивнула. — Так ему и надо, — повторила она. — В конце концов, он сказал, что ему бы понравилось, если бы Основатели решили остаться призраками — даже если это была «просто» *Хельга Пуффендуй*. Ухмылка, которой обменялись два декана при этих словах, больше подошла бы Пивзу или Салазару, чем «милым» главам Когтеврана и Пуффендуя.