АКТ II. Древо Реналлы.: Рикард, Богохульный Владыка. ДЕНЬ ВТОРОЙ

Утро было холодным, с легким туманом, стелившимся по камням королевского замка. В комнате Погасшего царила тишина, лишь перо скользило по бумаге, заполняя страницы его блокнота подробностями расследования. Он не любил утреннюю суету, но сейчас ему нужно было собрать мысли воедино. Он писал о Рикарде и его загадочной связи с Великим Змеем, упоминал Белую Леди — молчаливую, сдержанную, но при этом решительную. И, конечно, Окровавленный Палец. Каждый шаг этого темного существа теперь не сходил с его мыслей. Погасший заметил странный звук в своей памяти, как эхо, словно Великий Змей пытался что-то внушить Рикарду, проникнуть в его разум. Но почему? И как это связано с нападениями на королевскую семью? Мелина вошла в комнату тихо, как всегда. Её взгляд остановился на Погасшем, и она молча села рядом. — Как успехи? — спросила она, глядя на его блокнот, не требуя объяснений, но очевидно интересуясь. Погасший отложил перо и посмотрел на неё. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькала мысль. — Окровавленный Палец, похоже, ждет чего-то... — Погасший немного помолчал, поправляя перо. — Возможно, он выжидает момент, когда Рикард и Великий Змей встретятся. Когда это случится, Рикард станет уязвимым. Я думаю, Палец понимает, что именно в этот момент он может по-настоящему нанести удар. Мелина молчала, её взгляд сосредоточился на Погасшем. Она хотела спросить больше, но понимала, что его догадки всегда были точными. В этот момент дверь открылась, и Рикард вошел в комнату. Его взгляд сразу остановился на Погасшем, затем на блокноте, который тот с интересом держал в руках. — Ты всё записываешь, — сказал Рикард с легким сарказмом, но Погасший знал, что за его словами скрывается более глубокий интерес. — Что ты думаешь об этом расследовании? Погасший поднял взгляд, их глаза встретились. Он почувствовал, как Рикард внимательно оценивает каждое слово. — Я думаю, что Окровавленный Палец точно знает, что мы находимся на его следу. Он будет выжидать момент. Когда ты и Змей встретитесь, он будет готов. Слившееся существо будет уязвимо, и в этот момент нападение будет наиболее успешным. Рикард слегка нахмурился, но не сказал ни слова. Он, похоже, уже знал, что этот момент наступит. Погасший не мог не заметить, как напряжено его тело, как будто он ощущал на себе вес предстоящего столкновения. — Ты когда-нибудь встречал Великого Змея лично? — неожиданно спросил Погасший. Его голос был спокойным, но глаза пытались разглядеть не только Рикарда, но и его тайные намерения. Рикард задумался, его взгляд стал более отстраненным, как будто он вспомнил что-то важное. — Да, я встречал его. Он был... убедителен. Как никто другой. Но я не уверен, стоит ли мне принимать его предложение. Погасший знал, что Рикард уже принял это предложение, как и он сам. Они оба были связаны с этим существом. Но сейчас это оставалось невыраженной истиной, которую никто не хотел признавать вслух. Мелина молча наблюдала за ними, её глаза, казалось, пытались понять все нити, связывающие их с этим древним злом. В воздухе висела неясная угроза, и все знали, что они стояли на пороге чего-то гораздо большего. Погасший шагал по мраморным коридорам Вулканового Поместья, изучая его архитектуру и скрытые проходы. Каждый уголок этого места хранил в себе тайны, и он чувствовал, что ответы были ближе, чем казалось. Тем временем, в замке, Рикард сидел в своём просторном зале, задумчиво уставившись в экран телевизора. На экране выступала Королева Реналла Полнолунная, его мать. В своём интервью она рассказывала о новом стиле обучения, который она разработала для юных магов Карии. — «Этот метод позволяет студентам не только быстрее осваивать материал, но и развивать интеллект, формируя по-настоящему блестящие умы, готовые постигать глубины магии Луны», — говорила Реналла с тем же спокойным величием, что всегда раздражало Рикарда. Он вздохнул, устало потер переносицу. — Трудоголик до мозга костей… — пробормотал он себе под нос, устало откинувшись в кресле. Он никогда не разделял её увлечения магией, её вечной жажды знаний и стремления к совершенству. Его путь был иным. Он искал силы не в мудрости, а в иной форме власти. Власти, что могла изменить саму суть бытия. Рикард перевёл взгляд на пламя, играющее в камине. Его мысли вновь вернулись к Великому Змею. Предложение, что было сделано ему, звучало всё заманчивее. Но стоило ли это его души? В этот момент что-то шевельнулось в глубине его сознания, и Рикард почувствовал, как холодные змеиные мысли вновь попытались пробраться в его разум. «Прими меня... Стань единым со мной…» Он резко выдохнул и отвернулся от экрана. Дело было не только в матери. Он знал, что у него осталось мало времени на размышления. Рикард не сразу заметил, что звук потрескивающего камина сменился на едва слышное, шипящее эхо. Вначале это было всего лишь ощущение — что-то затаилось в углу его сознания, наблюдая за ним, поджидая удобный момент. А затем голос. «Ты снова борешься. Как утомительно...» Рикард напрягся, прищурился, вглядываясь в пламя. Он знал этот голос. Холодный, но полный скрытой силы. Он звучал прямо у него в голове, обволакивая, словно кольца змеи, сжимающие свою добычу. — Я не твоя игрушка, — тихо, но твёрдо проговорил Рикард, откинувшись в кресле. «Ты говоришь так уверенно… но разве ты не чувствуешь, насколько слаб твой мир? Ты цепляешься за титулы, за гордость. Но что такое гордость, когда ты ограничен? Когда твои силы — лишь тень от того, чем ты мог бы стать?» Рикард сжал подлокотники кресла. Он не хотел слушать. Он не мог слушать. Но голос не утихал. Он капал, как яд, растекаясь по его мыслям, находя слабые места, в которые можно вонзить клыки. «Ты – владыка, но что стоит твоя власть? Ты – дитя королевы, но что стоит её мудрость? Ты – полубог… но что стоит полубог без бесконечности? Послушай меня, Рикард… ведь я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я вижу твои страхи. Я вижу твои желания…» Пламя в камине дрогнуло, будто кто-то шептал в него. — Замолчи, — сквозь зубы бросил Рикард. «Ты хочешь большего. Ты жаждешь силы, которая сломает цепи богов. Вместе мы сможем изменить этот мир… стереть жалкие границы смертного и вечного… Разве ты не этого искал?» Рикард резко поднялся, его тень дрогнула на стене. — Я не стану твоим сосудом. И тогда голос Змея впервые рассмеялся. Хрипло, бесконечно, заполняя комнату со всех сторон. «Ты думаешь, что ещё имеешь выбор?» Словно ответом, в висках Рикарда раздался резкий, пульсирующий удар. Он пошатнулся, схватился за голову. Гулкий рёв прокатился по его разуму, и на миг он почувствовал её – бездну, что простиралась за пределами его сущности, зовущую его, манящую шагнуть за грань. «Сопротивляйся сколько хочешь, но ты уже чувствуешь это. Уже знаешь, что без меня ты – ничто. Однажды ты примешь меня, потому что другого пути у тебя нет». Рикард тяжело дышал, упершись руками в каминную полку. Вспышка боли отступила, но голос оставался. Он всегда оставался. Он поднял взгляд на своё отражение в зеркале. В полумраке оно показалось ему искажённым — глаза темнее, овал лица чуть вытянут. Как будто часть его уже изменилась. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Ему нужно было время. Время, чтобы понять, сможет ли он одержать победу… или уже проиграл. Вечер окутал особняк мраком, но внизу, под каменными плитами, в подземелье, царил вечный полумрак. Рикард не помнил, как оказался здесь. Только мгновения — обрывки воспоминаний. Как его ноги сами несли его вниз, как дыхание сбилось, а тело отказывалось слушаться. Он знал, что не хочет этого. Но стоило ли отрицать неизбежное? Перед ним, среди древних сводов подземелья, извиваясь в полутьме, лежал он. Великий Змей. Громадная туша, переливающаяся в тусклом свете, гигантская пасть, обнажающая изогнутые клыки. Глаза – два бездонных провала, в которых горело что-то древнее и всезнающее. Змей зашипел, длинно и протяжно, заполняя собой всё пространство, и его голос отразился в голове Рикарда. «Ты всё-таки пришёл… Как я и знал.» Рикард не мог ответить. Он чувствовал, как его тело само, против его воли, двинулось вперёд. Нет. Его рука медленно поднялась. Стой. Пальцы дрожали, но двигались сами по себе. Ты не управляешь мной! Рикард напрягся, но его мышцы сковал чужой, липкий контроль. Змей впивался в его разум, пробирался внутрь, как яд. Как что-то родное. «Не бойся… Сопротивление – лишь иллюзия. Ты знаешь, что так должно быть.» Рикард зарычал, пытаясь сжать кулак, но его пальцы продолжали медленно, но неумолимо тянуться вперёд. Он не мог позволить этому случиться. Но мог ли он по-настоящему остановить это? И тут он услышал крик. — Рикард! Звук прорезал воздух, как удар клинка, и реальность будто дрогнула. На пороге подземелья, с мечом в одной руке и копьём в другой, стоял Погасший. Рикард резко вскинул голову. В глазах мелькнул страх… нет, не страх. Бешенство. Великий Змей тоже замер. А затем засмеялся – глухим, низким, вибрирующим звуком, от которого стены подземелья задрожали. «Ах, Погасший… Мы снова встречаемся.» Рикард видел, как золотой свет копья выхватывает из темноты лицо Погасшего. Спокойное, решительное… и холодное. Змей вытянул свою гигантскую шею вперёд, позволяя Погасшему увидеть каждую чешуйку на своей морде. «Я помню, как ты охотился на меня. Как ты преследовал меня, будто палач. Как твой клинок пронзил мою плоть и оставил меня гнить среди пепла…» Он медленно обвил своё тело вокруг каменных колонн, глаза полыхали злобой. «Но ты не смог убить меня полностью, не так ли?» Погасший молчал. А затем… он отбросил копьё. Оно звякнуло, ударившись о каменный пол, и остановилось в нескольких шагах от Рикарда. — Выбирай. Рикард в оцепенении смотрел то на копьё, то на Погасшего, а затем – на Змея. «Глупец.» Голос Великого Змея зазвучал холоднее. «Ты думаешь, что он выберет тебя?» Рикард сжал кулаки. Что выбрать? Человечность? Гнев? Свободу? Могущество? — Я… Но прежде чем слова сорвались с его губ, Великий Змей ударил. Гигантская пасть метнулась к Погасшему, разверзнувшись во тьме. Но Погасший уже двигался. Мгновение – и его меч пронёсся сквозь воздух. Звон клинка. Грохот, когда удар раздробил камень. Змей взревел. Погасший увернулся, его плащ взметнулся в воздухе, а клинок просвистел по телу чудовища, оставляя глубокий, пылающий разрез. Змей дёрнулся, ощетинившись. «Тебе не победить, жалкий человек!» Погасший не ответил. Он ждал. Ждал Рикарда. И Рикард стоял. Словно застывший между двумя мирами. Между двумя судьбами. Его пальцы сжались. Но что они схватят — копьё или тьму? Воздух подземелья был пропитан гарью и древним злом. Каждый удар Погасшего был точен, но этого было недостаточно. Великий Змей двигался с ужасающей скоростью, извиваясь между колоннами, уворачиваясь от выпадов меча. Его пасть раскрывалась, источая пар, в котором слышался древний, чуждый разуму шёпот. И прежде чем Погасший успел среагировать, кольца чудовища сомкнулись на его теле. Грохот. Камень под его ногами треснул, когда хвост Великого Змея взметнул его в воздух, обвиваясь вокруг, как хищник, смакующий свою добычу. «Теперь ты ничто.» Чудовище сжимало его всё сильнее. Воздух выходил из лёгких Погасшего, его кости затрещали под страшным давлением. Он видел, как огромная пасть медленно раскрывается, готовая поглотить его целиком. — Рикард! — его голос эхом отразился в сводах. — Решай быстрее! Рикард всё ещё стоял между копьём и чудовищем. Он видел, как Змей наслаждается этой сценой. Видел, как Погасший, тот, кто когда-то сразил его, теперь оказался на грани поражения. Но его слова прорвались сквозь шум крови, стучащей в висках Рикарда. Решай. Выбор был не между светом и тьмой. Не между человечностью и монстром. Выбор был его. Треск. Великий Змей рванул голову вверх, подбрасывая Погасшего, чтобы проглотить его одним махом. И в этот момент воздух пронзил активирующийся звук. Свет взорвался в руках Рикарда. "Охотник на змей". Копьё, названное во славу тех, кто веками выслеживал подобных тварей, вспыхнуло золотым лезвием, простирающимся на несколько метров. Вибрация пронеслась по воздуху, будто само оружие издало боевой клич. Рикард сжал рукоять обеими руками. Он — владыка. И только он решает, кому жить, а кому умереть. — УБИРАЙСЯ! — взревел он, размахнувшись. Первый удар. Клинок света разорвал плоть Великого Змея, отсекая часть его тела. Змей взревел, болью сотрясая подземелье. Второй удар. Змей попытался отступить, но Рикард, пылая яростью, снова пронзил его. Третий удар. "Охота на Великого Змея" была активирована повторно. Лезвие копья вспыхнуло ещё ярче, исторгая разрушительную силу, и с грохотом прорезало тело чудовища. Кровь, густая, тёмная, хлынула на камни. Погасший приземлился с громким ударом, отпрыгнув от мёртвого хвоста. Он видел, как Великий Змей в последний раз поднял голову. Он умирал. Но вместо ярости в его глазах была… насмешка. «Глупцы.» Чудовище склонилось к ним, его дыхание было прерывистым, но слова звучали ясно. «Я вернусь. Мы — неизбежность. Власть, что ты жаждешь, Рикард… она не уйдёт просто так. Однажды ты поймёшь.» С этими словами его тело содрогнулось, а затем, словно разваливаясь на куски, начало медленно рассыпаться в золу. Рикард, тяжело дыша, наблюдал за этим. Он всё ещё сжимал копьё, чувствуя тепло древнего оружия в руках. Погасший подошёл ближе. — Ты сделал свой выбор. Рикард молчал. Его путь не был светлым. Но теперь он был его собственным. После всего, что произошло, Погасший и Рикард стояли в полной тишине, их дыхание было тяжёлым, а сердца ещё трепетали от недавней ярости битвы. Змей исчез, рассыпавшись в пыль, но в воздухе осталась странная напряженность, как будто сама земля ожидала чего-то большего. Рикард, не выдержав, первым рассмеялся — резким, сухим смехом. Погасший не удержался и ответил ему, коротким, но таким же беззаботным смехом, как будто тот бой стал абсурдным фарсом, а не смертельной угрозой. — Тебе нужно было больше внимания уделить заклинаниям, — подколол его Погасший, зная, что Рикард не любит, когда его решимость и сила подвергаются сомнению. Рикард, не теряя самообладания, парировал: — Если ты ещё раз скажешь, что я недостаточно внимателен, я подумаю, что ты так усердно искал ту слабость, потому что сам не смог справиться. И снова смех. Он был искренним, но слишком кратким. Вдруг, в самое сердце их веселья, тьма вокруг их фигур засверкала, как раскалённая угроза. Нечто появилось из мрака, двигаясь, как тень, но излучая алую ауру, такую яркую, что с ней не могло сравниться даже мрак их подземелья. Оно двигалось с лёгкостью, почти танцуя, но с целью, что заставляла кровь стынуть. Человек? Не совсем. Существо, облачённое в форму самого уважаемого офицера армии, с массивной бронёй, на которой сверкали древние руны. И в руках — то же самое копьё, что и у Рикарда. Только его аура была тёмной, насыщенной ненавистью и мракобесием. — Окровавленный Палец, — произнёс Погасший, его голос вдруг стал холодным, как сталь. — Я знал, что не зря мне предстоит встретить этого демона снова. Рикард сжал копьё, напрягся, готовясь к новой схватке. Окровавленный Палец стоял перед ними, его глаза горели алым огнём, а сама фигура была почти неестественно точной, как статуя, но изнутри излучала угрозу, как заготовленный нож. Сражение началось моментально. Окровавленный Палец был быстрым, его атаки плавно перетекали одна в другую, заставляя Рикарда и Погасшего уклоняться и защищаться. Палец использовал стратегию, казавшуюся почти идеальной — быстрые удары, которые блокировать было почти невозможно. Каждое движение несло в себе разрушительную силу. Каждый его выпад казался последним. Рикард пытался держать оборону, но на его удачные контратаки Палец отвечал моментально, практически не давая возможности для отражения. Он был как шторм — непреклонный и разрушительный. Но Погасший не терял времени. Он внимательно следил за тем, как ломаются дыры в защите его противника, и обнаружил маленькую, но смертельную слабость — неуклюжий участок в брони рядом с плечом. Револьвер Погасшего сработал моментально. Грохот выстрела отозвался в пустых просторах, и с первой пули броня Пальца треснула, оставив его уязвимым. В момент следующего удара, Погасший использовал револьвер снова, выбив часть защитного покрытия на его груди. Окровавленный Палец застыл в болезненном моменте, и Погасший воспользовался шансом. В этот момент Рикард бросился вперёд, свои действия скоординировав с точностью, которая была возможна только в таких критических моментах. Их союз был молниеносным — Рикард и Погасший слились в единое движение. Копьё Рикарда насквозь пробило защиту Окровавленного Пальца, нанося смертельный удар. Тот упал, выдохнув последние слова, которые были не слышны, но Погасший и Рикард чувствовали, как его сила уходила с каждым мгновением. Они стояли, глядя на упавшее тело врага. Всё вокруг внезапно успокоилось. Но Погасший вдруг заметил что-то странное. На месте исчезнувшего Окровавленного Пальца осталась записка. Он поднял её, и его взгляд проник в текст. "Мы впечатлены твоей силой и решительностью, Погасший. Несмотря на всю нашу ненависть к тому, что ты выбрал эту сторону, твоя опытность не может остаться незамеченной. Ты показал, что способен на многое. Три дня отдыха, и мы будем готовы. Мы добьемся своей цели." Записка была краткой, но её содержание оставило после себя тяжёлую тень, как и само присутствие Окровавленного Пальца. Рикард посмотрел на Погасшего, его глаза всё ещё были полны напряжения. — Так значит, мы ещё не закончили? — проговорил Рикард, его голос звучал тяжело, но и с ноткой неугомонного ожидания. — Не закончено. — ответил Погасший, сжимая записку. — Они ещё вернутся. И они знают, что мы не сломаемся.» И с этими словами они оба, не зная, что принесёт следующий шаг, медленно пошли вперёд, готовые встретить тени, которые уже набирали силу в этом мире. Когда солнце скрылось за горизонтом, Вулканово поместье наполнилось светом факелов и электрических ламп, а в его залах собралось множество людей. Журналисты, высокопоставленные гости, приближённые Рикарда – все ожидали начала церемонии, смысл которой был известен лишь немногим. Рикард стоял в центре зала, облачённый в церемониальное одеяние – те самые одежды, которые он носил ещё в доме своей матери, когда наследовал её гордость. Но сегодня он был не просто сыном Реналлы. Сегодня он был владыкой, и перед ним стоял человек, которому он собирался оказать высшую честь. Погасший, недоверчиво глянув на Рикарда, подошёл ближе. В стороне стояли Ренни и Мелина, наблюдая за происходящим с разными эмоциями. Ренни казалась безмятежной, но в её взгляде скрывалось что-то глубокое. Мелина же смотрела на Погасшего с лёгкой тревогой, будто предчувствуя, что он не слишком любит формальности. — Встань на колено, Погасший. Рикард произнёс это спокойно, но с оттенком королевской строгости. Погасший тяжело вздохнул. Ему не нравились подобные церемонии. Но он всё же встал на предоставленную ему подушку, ощущая на себе взгляды собравшихся. В руках Рикарда был меч. Остриё его было направлено вниз, а плоская сторона с достоинством легла на правое плечо Погасшего. — Я, Рикард, владыка Вулканова поместья, называю тебя моим названным братом. С этого дня ты – рыцарь Вулкана, символ моей веры и моей гордости. Он поднял меч, провёл им над головой Погасшего и коснулся левого плеча. — Ты сражался рядом со мной. Ты сделал выбор, который не каждый бы смог сделать. И теперь ты – часть этого дома. Он отложил меч и извлёк амулет Камея Разбойника – свой знак отличия, один из самых ценных предметов, что были у него. — Прими это. Моя гордость, мой знак. Пусть это будет напоминанием, что здесь у тебя есть место, Погасший. Погасший поднялся. В руках он держал амулет, не сразу осознавая, насколько серьёзный шаг сделал Рикард. Журналисты вспыхнули разговорами, кое-кто хлопал в ладоши, но для Погасшего этот момент имел значение только из-за одной вещи – он больше не был просто гостем в этих землях. Он поднял взгляд на Рикарда, который теперь улыбался. И впервые за долгое время Погасший улыбнулся в ответ. После церемонии напряжение спало. Толпа разошлась, журналисты растаскивали новости по всем уголкам королевства, но для самих участников события вечер только начинался. Рикард был почти другим человеком – расслабленным, живым, будто камень, который он столько лет носил на плечах, вдруг исчез. — Ну, раз уж ты теперь мой названный брат, давай отметим это как положено! — ухмыльнулся он, хлопнув Погасшего по плечу. — Посмотрим что-нибудь по телеку, выпьем… Танит даже выбрала вино. Ты же не откажешься? Погасший усмехнулся. — Только если Мелина будет рядом. Мелина, стоявшая неподалёку, слегка вздрогнула от его слов, но ничего не сказала, просто кивнув. В просторной комнате с огромным телевизором все разместились так, будто не было никаких битв, ни смертельных схваток, ни сложных решений. Мелина уютно устроилась, положив голову на колени Погасшего, её дыхание было размеренным, но глаза внимательно следили за экраном. Танит, Белая Леди, сидела в объятиях Рикарда, неторопливо подливая вино в бокалы. Рикард смотрел телевизор, болтал, смеялся, говорил о вещах, совершенно не свойственных ему – от политики до комедийных шоу, от старых военных стратегий до того, как один раз он чуть не сгорел, когда учился пользоваться пиромантией. Погасший слушал, не перебивая. Он заметил, как изменился Рикард. Как в нём стало меньше холода, меньше отстранённости. Будто в нём наконец появилась человечность. Вино лилось, смех звучал, и на один вечер, только на один вечер, Погасший позволил себе забыть обо всех врагах, проклятьях и битвах, что ждали его впереди. Телевизор продолжал показывать сцены из жизни королевства, где всё казалось таким далеким и незначительным по сравнению с тем, что они пережили. В комнате, освещённой мягким светом, атмосфера была уютной, но напряжение оставалось, словно его можно было потрогать. Но вечер, пропитанный вином и смехом, смягчал углы напряжения, которое с каждым новым бокалом уходит всё дальше. Рикард уже не был тем холодным и отстранённым владыкой, которого все привыкли видеть. Он болтал с Погасшим, смело шутил, его голос звучал легко и непринуждённо. — Ты знаешь, у меня в молодости был случай, когда я чуть не поджёг дворец, учась использовать пиромантии, — рассказывал Рикард, откинувшись на диван. — Представляешь, как это выглядело? Все угорали! Погасший, сдерживая улыбку, кивает, но внутри ощущал, что в этой тёплой атмосфере Рикард был не просто другом, но чем-то больше — человеком, который смог оставить в прошлом свою тяжёлую наследственность и найти свой собственный путь. Мелина спокойно лежала на его коленях, немного вытянувшись, её глаза были закрыты, но в её дыхании можно было уловить тот лёгкий внутренний покой, который говорила больше, чем её слова. Иногда она шевелила пальцами, будто в ответ на какой-то невидимый импульс от Погасшего, его присутствие стало чем-то привычным, и она почувствовала себя рядом с ним в безопасности. Танит, сидя в объятиях Рикарда, тихо подливала всем вино, её взгляд был сосредоточен на разговоре, но по её лицу было видно, что она готова в любой момент вмешаться, если что-то пойдет не так. Точно так же, как и её молчаливое наблюдение за Рикардом, который открывался перед всеми, показывая ту сторону, которую редко можно было увидеть. Прошло несколько часов, разговоры стали всё более тёплыми, а атмосфера в комнате всё более расслабленной. Смех Рикарда звучал все громче, а его ироничные замечания, переплетающиеся с рассказами о старых днях, продолжали развлекать всех. Погасший, усмехаясь, не мог не заметить, как сильно изменился Рикард с тех пор, как он принял решение стать названным братом. Но даже в этом расслабленном моменте, когда они все находились в уюте и тепле, Погасший чувствовал, как некая тень по-прежнему преследует его. Тень всех тех врагов, с которыми они столкнутся. Тень той неизбежности, которую оставил Великого Змей, когда его слова об обещанном возвращении звучали, как предвестие. В какой-то момент, когда смех начал стихать, и разговоры перешли в более спокойное русло, Погасший поднял бокал, глядя на Мелину. Он знал, что время их спокойствия ограничено. — Мелина, ты ведь понимаешь, что это не конец, не так ли? — его голос был тихим, но решительным. Мелина подняла глаза, встретившись с его взглядом. Она не ответила сразу, но её лицо отразило всё, что Погасший чувствовал. Они оба знали, что их мир не так прост, как хочется верить. — Да, я знаю, — ответила она, её глаза стали холодными, как всегда, когда она говорила о будущем. — Но иногда, чтобы выиграть войну, нужно научиться ценить моменты мира, даже если они коротки. Рикард, не заметив, что разговор стал более серьёзным, снова подлил всем вина, и как-то беззаботно сказал: — Так и есть. Мы можем быть сильными, но нам нужно уметь расслабляться. Мы не вечные, и порой нужно просто наслаждаться тем, что у нас есть. Но его слова, хотя и легкие, не могли скрыть того, что Погасший знал: завтра они снова столкнутся с чем-то тёмным и неизбежным. Ночь продолжалась. Погасший посмотрел на своих новых союзников. На Рикарда, с его открытым сердцем и светлыми моментами, на Мелину, готовую бороться до конца, на Танит, её молчаливую решимость и на себя, стоящего на краю нового пути, который ещё не был до конца понятен. Но одним было ясно: в будущем будет много битв, и их путь не будет простым. Однако, в этом мгновении, окружённом светом и тёплым воздухом, они были сейчас — и это было важно. Скоро наступит новый день. Но пока, в этот вечер, они могли позволить себе расслабиться, отпустить тяжёлые мысли и просто быть теми, кем они стали. Погасший тихо поднялся из-за стола, отложив пустой бокал и решив немного отойти. В воздухе витала лёгкая нега, но его мысли были совсем о другом. Он чувствовал, как тело устало от долгого напряжения, и, несмотря на то, что вечер был для него скорее передышкой, внутренний долг не отпускал. Он тихо прошёл по коридору, направляясь к выходу, чтобы провести несколько минут на свежем воздухе. Лёгкий ветерок играл с его волосами, и всё казалось, будто ночь тихо обвивала его своим тёмным покрывалом. Время было позднее, и в замке царила тишина. Лишь свет луны мягко освещал двор. Неожиданно, когда он проходил мимо одного из узких проходов, его внимание привлекла фигура, стоявшая в свете луны. Ренни. Она была как изваяние, неподвижная, её лицо освещал серебристый свет. Каждое её движение было наполнено той загадочностью, которая завораживала. Она смотрела на него с легким интересом, как будто уже знала, что он появится. — Ты же знаешь, что мне всегда удаётся найти тебя в эти моменты, не так ли? — её голос был мягким и спокойным, как всегда, с той самой невозмутимостью, которая характеризовала её. Погасший остановился на мгновение, не испытывая особого желания вступать в разговор. Он был готов продолжить свой путь, но Ренни нарушила молчание. — Поздравляю. Я видела, как Рикард посвятил тебя в рыцари. Удивительно, как легко он принял тебя в свою жизнь. Погасший лишь холодно кивнул, не зная, что ответить. Его взгляд скользнул по её фигуре, он не хотел вникать в её слова. Было слишком много дел, слишком много вопросов, чтобы его мысли могли отвлечься на разговор. Но Ренни не отпустила ситуацию так просто. Она подошла ближе, обхватив его руку двумя руками, словно таща его к себе. Погасший почувствовал, как она мягко прижалась к нему сзади, её дыхание было спокойным, но чувствовалась некая напряжённость в её теле, как если бы она была готова сказать что-то важное. — Если бы не это дело, над которым ты сейчас работаешь, у тебя были бы все шансы начать свой путь становления новым Владыкой Элдена, — её слова звучали с тем самым холодным, но уверенным акцентом. Как будто она знала это не понаслышке. От этих слов Погасший сжал её руку, его пальцы напряглись, а взгляд стал твёрдже. Сердце сжалось, и он тяжело произнёс: — Только Годфри был достоин этого титула, и никто другой. Ренни слегка напряглась, почувствовав, как её руки стали крепче обвивать его руку, а её дыхание замедлилось. Она не сразу ответила, но в её глазах читался глубокий след смятения. То, что он сказал, оказалось как будто знакомым. Очень знакомым. В какой-то момент, когда она обнимала его, Ренни почувствовала, что перед ней стоял тот самый человек, с которым она провела детство. С которым её детская душа была бы рада встретиться вновь. Но этого не было. Это был не тот человек. Это был кто-то совершенно другой, и её сердце не могло избавиться от чувства, что он всё равно был тем самым. Она чувствовала себя расколотой, растерянной. И всё же в её душе тянуло к нему. Почему она так сильно тянулась к этому человеку? Ведь её чувства были смешанными, противоречивыми. — Почему ты…? — её голос стал тише, будто сама она не могла поверить в собственные слова. — Почему ты так мне близок? — она едва ли могла сдержать этот внутренний поток, который захлестывал её. Погасший почувствовал её сомнение, но не мог ответить сразу. Он знал, что её внутреннее смятение отчасти было следствием проклятия её матери, этого непостижимого воздействия, которое заставляло её чувства противоречить реальности. Ренни, обвив его руку, тихо продолжила: — Моя мать… её проклятие ужасно. Оно держит меня. А ты… ты всё равно становишься частью этого мира. Ты стал тем, кем я не могу быть. И каждый раз, когда я думаю, что могу быть свободной, ты снова напоминаешь мне, насколько я глубоко увязла в этом. Погасший молчал, не зная, что ответить. Его сердце болело от осознания, что Ренни страдает от своего положения. Но он не мог быть тем, кем она ожидала его видеть. Он не был героем её детских грёз. Он был человеком с собственным выбором, с собственным путем. — Я не могу быть тем, кем ты меня хочешь видеть, Ренни. — наконец сказал он, его голос стал мягким, но твёрдым. — Я лишь человек, который делает свой выбор. И ты тоже должна сделать свой. Ренни замолчала, её взгляд поглотила ночь. Лёгкая вуаль, которая всегда окутывала её душу, начала слегка подниматься, раскрывая для неё новую истину. — Ты прав. — её слова были тихими, но отчётливыми. — Мой выбор. Я сделаю его. С этими словами она тихо отошла, выпуская его руку из своих объятий. Погасший почувствовал лёгкую тяжесть, как будто часть чего-то важного была сказана и не была до конца понятной. Когда Ренни исчезла в темноте, Погасший остался стоять, прислушиваясь к звукам ночи, пытаясь найти в них своё место. Но это было не так просто. Его путь был уже не таким, как прежде, и, похоже, он только начинал понимать, насколько сложными могут быть выборы, которые предстоят ему.