АКТ IV Древо Ренналы: Королева Реннала Лунная. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Машина Ренни катила по дороге от моря к дому, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Погасший сидел за рулём, Ренни устроилась на переднем сиденье, скрестив две из своих четырёх рук, а Мелина дремала сзади, прислонившись к окну. Радан настоял на том, чтобы проводить их до ворот замка, но потом махнул рукой и напоследок прикатил ещё одну бочку пива — на прощание. — Ты заходи, сыщик! — крикнул он, хлопнув по крыше машины так, что она слегка просела. — Ещё пивка попьём, потолкуем про старые деньки. И… спасибо, что вытащил меня сегодня. Погасший усмехнулся, высунувшись в окно. — Не за что, здоровяк. Ты тоже неплохо махал мечом. До встречи! Радан расхохотался, поднимая свою огромную кружку в тосте, и машина тронулась, оставляя его силуэт на фоне моря. В салоне воцарилась лёгкая, позитивная тишина — победа над Окровавленным Пальцем, пиво и тепло дружбы сделали своё дело. Когда они добрались до дома — старого особняка на окраине Элдена, где Ренни обустроила свою берлогу, — Погасший припарковался и помог Мелине выбраться из машины. Ренни уже открыла дверь, её синие волосы развевались на ветру, а голубая кожа блестела в свете фонарей. Внутри он бросил куртку на стул и рухнул на диван, потирая шею. — Странно, — начал он, глядя на Ренни и Мелину, которая уже проснулась и потягивалась рядом. — На этот раз записки не было. Обычно Окровавленный Палец что-то оставлял, а тут — пусто. Думаю, завтра надо ехать к Реннале Полнолунной. Она может знать больше. Ренни, только что доставшая бутылку вина из шкафа, замерла и вздохнула так громко, что бокал в её руке чуть не треснул. — К этой женщине? — простонала она, закатив синие глаза. — Ох, нет, только не к мамочке! Она опять будет меня тискать, называть «своей маленькой звёздочкой» и совать мне пироги, пока я не лопну! А Радана с Рикардом вообще задушит в объятиях, как будто им снова по пять лет! Я её люблю, но эта гиперопека… брр! Погасший хмыкнул, глядя на её театральное отчаяние. — Ну, она всё-таки твоя мать. И, может, знает, кто стоит за этими покушениями. Ренни фыркнула, но спорить не стала, а вместо этого поставила бокал на стол и шагнула к нему. Её четыре руки уже начали двигаться с явным намерением. — Ладно, завтра так завтра. А сейчас… — она наклонилась ближе, её голос стал ниже, с игривой хрипотцой, — пора тебя наградить, мой консорт. Мелина, стоявшая у дивана, тут же оживилась, её глаза сверкнули. — А я? — вмешалась она, скрестив руки. — Ты обещал наказать меня, помнишь? Не думай, что я забыла. Погасший усмехнулся, чувствуя, как усталость дня сменяется предвкушением. — О, я помню. Идите сюда, обе. Ренни не стала медлить. Её четыре руки рванули к Погасшему, как маленький ураган. Две схватили его за рубашку, сдирая её с плеч с лёгким треском швов, третья потянула за волосы, заставляя его откинуть голову, а четвёртая скользнула к поясу, расстёгивая ремень с ловкостью, которой позавидовал бы любой карманник. Её голубая кожа была прохладной, но быстро нагревалась под его пальцами, когда он обхватил её талию, притягивая ближе. Она оседлала его бёдра, прижимаясь всем телом, и её губы нашли его в жадном, глубоком поцелуе, язык скользнул внутрь, пробуя вкус пива и соли моря. Мелина не осталась в стороне. Она подошла сзади, её тёплые руки легли ему на плечи, массируя напряжённые мышцы, а затем спустились ниже, к груди, оставляя лёгкие царапины ногтями. Она наклонилась, её дыхание обожгло ему шею, и зубы впились в кожу, оставляя новый засос — наказание, как и обещал. — За то, что я скучала по тебе весь день, — шепнула она, голос хриплый от желания, и тут же прикусила мочку его уха. Погасший застонал, зажатый между ними. Его руки скользнули под платье Ренни, задирая ткань до бёдер, обнажая её стройные ноги и голубую кожу, гладкую, как шёлк. Он сжал её ягодицы, подтягивая ближе, пока она не издала низкий, довольный звук, почти мурлыканье. Её четвёртая рука уже расстегнула его джинсы, ныряя внутрь и обхватывая его с дерзкой уверенностью, двигаясь медленно, но твёрдо, пока он не выдохнул её имя. Мелина, не желая уступать, стянула с себя кофту, бросив её на пол, и прижалась к его спине грудью, тёплой и мягкой. Её руки скользнули ему под рубашку, лаская живот, а губы продолжали покрывать шею и плечи следами укусов и поцелуев. Она толкнула его вперёд, заставляя лечь на диван, и Ренни тут же воспользовалась этим, усаживаясь на него сверху. Её платье задралось до талии, открывая тонкое чёрное бельё, которое она отодвинула одной из рук, а другой направила его к себе, опускаясь медленно, с тихим стоном, когда он вошёл в неё. Ренни начала двигаться, её бёдра поднимались и опускались в ритме, который она задавала сама, властно и уверенно. Две её руки упёрлись в его грудь, царапая кожу, третья держала его лицо, не давая отвернуться от её синих глаз, а четвёртая гладила его бедро, подгоняя. Её стоны были резкими, почти命令的な, как будто она приказывала ему чувствовать её сильнее. Мелина, лежа рядом, потянула его руку к себе, направляя её между своих ног. Она уже сбросила юбку, оставшись в одном белье, и её пальцы сжали его запястье, пока он ласкал её через ткань, чувствуя, как она становится влажной. Она выгнулась, прижимаясь к нему боком, и её губы нашли его, впиваясь в долгий, жаркий поцелуй, полный стонов и прерывистого дыхания. — Накажи меня вот так, — выдохнула она, когда отстранилась, и он ускорил движения пальцев, заставляя её дрожать. Ренни наклонилась ближе, её синие волосы упали ему на лицо, и она шепнула: — Ты мой, но ей тоже достанется, — и ускорила темп, её тело сжалось вокруг него, приближая их обоих к краю. Мелина, не отставая, прижалась сильнее, её рука скользнула к нему, помогая Ренни, и их пальцы сплелись в хаотичном, но слаженном танце. Кульминация настигла их почти одновременно. Ренни задрожала, её четыре руки вцепились в него, издавая высокий, победный стон, а Мелина выгнулась, прижимаясь к его боку, её дыхание сорвалось в крик, заглушённый его губами. Погасший выдохнул, чувствуя, как волна накрывает его, и сжал их обеих, не разделяя — награда и наказание слились в одно. Они рухнули на диван, тяжело дыша. Ренни лежала на его груди, её голубая кожа блестела от пота, а четыре руки расслабленно гладили его. Мелина устроилась сбоку, закинув ногу ему на бедро, и её пальцы лениво рисовали узоры на его коже. — Ну что, наказал? — хихикнула она, глядя на него с улыбкой. — И наградил, — добавила Ренни, фыркнув, но довольная. Погасший только усмехнулся, закрыв глаза. — Вы обе невыносимы. Но завтра всё равно едем к Реннале. Ренни простонала, уткнувшись ему в шею, а Мелина рассмеялась. Ночь обещала быть долгой, но утро — ещё интереснее. Утро пришло тихо, лучи солнца пробивались сквозь занавески, освещая комнату мягким золотом. Погасший проснулся первым, лежа на широкой кровати, окружённый теплом двух тел. Ренни свернулась калачиком с одной стороны, её голубая кожа чуть светилась в утреннем свете, а четыре руки обнимали его и Мелину, словно не желая отпускать. Мелина прижалась с другой стороны, её тёмные волосы разметались по подушке, а нога перекинулась через его бедро. Они мирно посапывали, прижимаясь друг к другу, сохраняя тепло после бурной ночи. Погасший улыбнулся, глядя на них, и осторожно выбрался из их объятий, стараясь не разбудить. Он натянул джинсы и рубашку, прошёл в ванную и умылся холодной водой, смывая остатки сна. После сделал лёгкую разминку — несколько отжиманий и растяжку, чтобы разогнать кровь после боя и ночи. Затем направился на кухню, решив приготовить что-то быстрое. Через полчаса на столе уже стояли тарелки с яичницей, поджаренным беконом и тостами, а запах кофе наполнил дом. Он оставил еду под крышками, чтобы не остыла, написал короткую записку — «Ешьте, сонные. Уехал к Реннале. Вернусь скоро» — и вышел к машине. Дорога в Озёрную Лиурнию вела через холмы и леса Элдена, и Погасший включил радио, где играла какая-то старая мелодия, подходящая под утреннее настроение. Он направлялся в Академию Райи Лукарии — место, где Реннала Полнолунная, мать Ренни, правила как некоронованная королева знаний и магии. Двигатель урчал, пейзажи за окном сменялись, и вскоре он выехал на мост, соединяющий два берега региона. Посередине моста что-то заставило его остановиться — может, интуиция, а может, просто красота вокруг. Погасший заглушил мотор, вышел из машины и подошёл к перилам. Перед ним раскинулась Озёрная Лиурния во всей красе: кристальные камни торчали из земли, словно осколки звёзд, переливаясь в лучах солнца, а пруды и реки, глубиной ему по пояс, текли между ними, отражая небо. Вдалеке виднелись шпили Академии, окутанные лёгким туманом, а воздух пах сыростью и цветами, что росли вдоль воды. Он вдохнул глубоко, чувствуя, как тишина успокаивает мысли, и опёрся на перила, глядя на этот мир, где магия и природа сплелись в одно. Его размышления прервал лёгкий ветер, принёсший с собой далёкий звон колоколов Академии. Погасший нахмурился — записки не было, и это тревожило. Реннала могла знать, что скрывается за покушениями, но её эксцентричность, о которой так ныла Ренни, обещала сделать встречу… интересной. Он бросил последний взгляд на пейзаж, сел обратно в машину и поехал дальше, к башням Райи Лукарии. Погасший подъехал к заколдованным вратам Академии Райи Лукарии, и машина остановилась перед массивными створками, покрытыми сияющими рунами. Вокруг возвышались шпили башен, утопающих в тумане, а воздух гудел от тихой магии, что витала над Озёрной Лиурнией. Он заглушил мотор и вышел, оглядываясь. Врата были не просто дверью — они казались живыми, пульсирующими энергией, и охранялись фигурами в длинных мантиях. Один из привратников шагнул вперёд. Его лицо скрывала маска, вырезанная в форме человеческого лица — тонкого, с острыми чертами, явно одного из учёных прошлого. На голове блестела уникальная корона, отлитая из серебристого металла, с гравировкой, напоминающей звёзды и полумесяцы, что указывало на его принадлежность к факультету астрологии или чего-то подобного. Корона слегка покачивалась, когда он двигался, отражая свет солнца, пробивающегося сквозь облака. — Назовись и цель визита, — произнёс привратник, голос его был низким, но не враждебным, с лёгким эхом, словно усиленным магией маски. Погасший сунул руки в карманы куртки, бросив взгляд на врата, и ответил спокойно: — Я детектив. Расследую покушения на членов королевской семьи. Мне нужно поговорить с Ренналой Полнолунной. Привратник наклонил голову, будто изучая его через прорези маски. Погасший ожидал обычного презрения — Погасших в Элдене редко жаловали, — но, к его удивлению, учёный оказался дружелюбным. Он кивнул, подняв руку, и руны на вратах вспыхнули ярче, начиная медленно раскрываться. — Проходи, детектив, — сказал привратник, отступая в сторону. — Рад видеть того, кто защищает наших. Но предупреждаю: сейчас идут занятия. Здешние не любят, когда их отвлекают от лекций или экспериментов. Даже сама Реннала может быть… занята. Погасший хмыкнул, бросив взгляд на открывающиеся врата. — Занята, говоришь? Посмотрим, насколько. Спасибо за совет. Привратник слегка поклонился, его корона блеснула ещё раз, и Погасший прошёл внутрь. За вратами раскинулся двор Академии — огромный, вымощенный камнем, с фонтанами, из которых текла вода, переливающаяся кристальным светом. Вокруг сновали студенты в мантиях, некоторые с книгами, другие с магическими посохами, и все они бросали на него любопытные или настороженные взгляды. Башни возвышались над ним, их окна сияли голубым светом, а где-то вдали слышался гул голосов — то ли лекция, то ли спор учёных. Погасший поправил куртку и направился к главному зданию, чувствуя, как магия Лиурнии давит на плечи. Реннала ждала где-то там, и, судя по всему, встреча обещала быть не только полезной, но и… незабываемой. Погасший шагал по коридорам Академии с уверенностью, будто бывал здесь раньше. Его шаги гулко отдавались по мраморным полам, мимо статуй учёных и магических светильников, что парили в воздухе, испуская голубое сияние. Он направился туда, где гудели голоса и чувствовалась пульсация магии — к лекционным залам. Дверь в один из них была приоткрыта, и он вошёл, оказавшись в просторном помещении с высокими арочными потолками, заполненном студентами. Все они были в масках — таких же, как у привратника, с коронами, указывающими на их факультеты: звёзды, луны, кристаллы. Они сидели за длинными столами, склонившись над свитками и кристаллическими сферами, что мерцали в их руках. А перед ними, на возвышении, стояла Реннала Полнолунная, Королева Райи Лукарии. Её красота поражала, как в старых легендах: длинные серебристо-синие волосы струились по плечам, обрамляя тонкое, почти эфирное лицо, а глаза сияли мудростью и лёгкой меланхолией. На ней была мантия, расшитая звёздами, а в левой руке она сжимала янтарное яйцо — подарок Радагона, её бывшего мужа, — поглаживая его пальцами, будто оно было живым. Реннала говорила, её голос был мягким, но властным, пронизанным магией: — …и так, кристальные элементы формируются из чистейшей эфирной энергии, сгущённой под давлением звёздного света. Их структура позволяет направлять силу через ядро, усиливая заклинания до предела… Погасший стоял у входа, прислонившись к стене, и слушал, скрестив руки. Её слова текли плавно, но что-то в них зацепило его внимание. Не удержавшись, он вдруг громко спросил: — А разве магия кристального элемента не считается запрещённой? Зал замер. Студенты разом повернули головы к нему, их маски скрывали лица, но гнев был осязаем — глаза под коронами сузились, а некоторые сжали кулаки. Тишина стала тяжёлой, как перед грозой. Реннала медленно подняла взгляд от янтарного яйца, её томные, глубокие глаза встретились с его. Она чуть наклонила голову, изучая его, и наконец произнесла, голос её был мягким, но с ноткой укоризны: — Не отвлекайте нас от занятий, молодой человек. Здесь мы изучаем, а не судим. Сядьте и слушайте, если уж пришли. Погасший пожал плечами, чувствуя на себе десятки недружелюбных взглядов, и прошёл к свободному месту в дальнем углу. Он плюхнулся на стул, выделяясь среди студентов, как белая ворона: без маски, без мантии, в потёртой куртке и джинсах, с револьвером, слегка выпирающим из-под ремня. Студенты шептались, бросая на него косые взгляды, но он не обращал внимания, сосредоточившись на Реннале. Она продолжила лекцию, её руки плавно двигались в воздухе, вызывая иллюзии кристаллов, что вращались и переливались перед студентами. Погасший слушал, сложив руки на груди, и хотя магия его не особо интересовала, он отметил про себя: Реннала знает больше, чем говорит. Её спокойствие и янтарное яйцо в руках намекали на тайны, которые могли связать покушения с чем-то большим. Он решил дождаться конца занятия — и её внимания. Лекция подошла к концу, и студенты начали расходиться, шурша мантиями и тихо переговариваясь под масками. Кристаллические иллюзии Ренналы медленно растворились в воздухе, оставив после себя лёгкое сияние, а она сама опустила руки, всё ещё сжимая янтарное яйцо. Погасший поднялся со своего места в углу, игнорируя последние косые взгляды студентов, и подошёл к возвышению, где стояла Королева Райи Лукарии. — Реннала, — начал он, голос спокойный, но твёрдый, — мне нужно поговорить. Насчёт покушения. На вас ведь напал Окровавленный Палец, да? Что он хотел? Он замолчал, не закончив вопрос. Её лицо, обрамлённое длинными чёрными волосами, было бледнее обычного, глаза потускнели от усталости, а плечи слегка дрожали, несмотря на её попытки держать осанку. Она выглядела измотанной — не той могущественной королевой, что правила Академией, а женщиной, чьи силы были на исходе. Погасший нахмурился, вздохнул и сделал то, что никто из её влюблённых студентов даже не посмел бы представить. Он шагнул ближе, наклонился и, не говоря ни слова, подхватил её на руки. Реннала вздрогнула, её глаза расширились, а щёки слегка порозовели от смущения. Янтарное яйцо чуть не выскользнуло из её рук, но она крепче сжала его, сохраняя лицо — королевское достоинство всё ещё держало её. — Что… что вы себе позволяете? — пробормотала она, голос её был слабым, но с ноткой укоризны. — Вы устали, — коротко ответил Погасший, не обращая внимания на её протест. — Не до разговоров стоя. Он понёс её через зал, чувствуя, как её лёгкое тело напряглось в его руках, но вскоре расслабилось — видимо, сил спорить не осталось. Студенты, ещё не успевшие уйти, замерли, их маски скрывали удивление, но шепотки пронеслись по залу, как ветер. Погасший прошёл мимо них, направляясь к её личным покоям, которые знал по слухам — комната в верхней башне, куда вела узкая винтовая лестница. Внутри он аккуратно усадил Ренналу в большое кресло с высокой спинкой, обитое тёмным бархатом. Сам сел неподалёку, на низкий стул, сложив руки на коленях. Реннала обеими руками обхватила янтарное яйцо, прижимая его к груди, будто оно было её якорем. Её чёрные волосы упали на лицо, и она откинула их лёгким движением, наконец заговорив: — Этот мерзавец… Окровавленный Палец… — голос её дрожал, но в нём чувствовалась злость. — Он ворвался сюда ночью, прямо в мои покои. Не тот, что охотился на Радана, другой — этот был заточен только на меня. Хотел разбить его. — Она погладила яйцо, её пальцы дрожали. — Этот дар от Радагона… мою драгоценность. Я едва смогла его отогнать магией, но он… он был как одержимый. Погасший прищурился, слушая внимательно. — Другой Палец? Значит, на каждого из вас свой… Зачем ему яйцо? — спросил он, наклоняясь чуть ближе. — Что в нём такого, что он рисковал ради этого? Реннала посмотрела на него, её взгляд был усталым, но острым, как лезвие. — Это не просто яйцо, детектив. Это… память. И сила. Радагон вложил в него частичку себя перед тем, как уйти. Тот Окровавленный Палец, что напал на меня, знал это. Они все разные, каждый со своей целью. Я слышала, ты уже прикончил троих… но нас, королевской семьи, ещё семеро. И я одна из них. Погасший кивнул, откинувшись на стуле. Он убил трёх Окровавленных Пальцев — тех, что охотились на Радана и ещё двоих, — но семь членов семьи, включая Ренналу, всё ещё были мишенями. Её слова подтверждали, что враги действуют не в одиночку, и каждый из них заточен на свою жертву. Он выдохнул, глядя на янтарное яйцо. — Отдохните. Я разберусь с этим. Но если каждый Палец идёт за кем-то конкретным, мне нужно знать больше. Реннала слабо улыбнулась, всё ещё сжимая яйцо. — Спасибо… Но будьте осторожны. Если он хотел это, значит, кто-то ещё придёт. За мной… или за другими. Погасший молча кивнул, чувствуя, как её слова оседают в голове тяжёлым грузом. Тайна янтарного яйца и покушений становилась всё запутаннее, а семь оставшихся Пальцев обещали новые битвы. Погасший сидел на низком стуле, глядя на Ренналу, всё ещё сжимающую янтарное яйцо. Её усталость и слова о покушении повисли в воздухе, но он решил сменить тон, чтобы немного её приободрить. Он откинулся назад, скрестив руки, и сказал спокойно: — Кстати, с Ренни всё хорошо. Она в порядке, как и Рикард с Раданом. Я их всех вытащил из передряг, так что можете не волноваться. Реннала замерла. Её томные глаза, до этого полные усталой мудрости, вдруг расширились, а бледное лицо оживилось. Королевская осанка, изящество и вся та эфирная красота, что окружала её, испарились в одно мгновение. Янтарное яйцо чуть не выпало из рук, но она подхватила его, прижав к груди, и буквально подпрыгнула в кресле, издав звук, похожий на смесь визга и всхлипа. — МОИ МАЛЫШИ?! — воскликнула она, её голос взлетел на октаву выше, теряя всякую властность. Чёрные волосы растрепались, когда она наклонилась вперёд, чуть не свалившись с кресла. — Ренни, моя звёздочка, в порядке? И Рикард, мой умненький мальчик? И Радан, мой большой медвежонок?! Ох, слава звёздам, я так переживала! Погасший моргнул, слегка отшатнувшись от её внезапного превращения. Реннала вскочила на ноги, забыв про усталость, и начала суетиться вокруг него, как аниме-мамочка из комедии. Она схватила его за плечи своими тонкими руками, встряхнула (насколько могла — силёнок у неё было немного), а потом начала хлопотать, будто он был одним из её детей. — Ты их спас?! Ох, какой молодец! — запричитала она, её глаза заблестели от слёз умиления. — Ты даже не представляешь, как я за них боюсь! Ренни такая упрямая, вечно влезает в неприятности, а Радан, этот мой громила, думает, что всё может решить кулаками! А Рикард… он такой серьёзный, но совсем не следит за собой! Ты их видел? Они ели нормально? Ренни не похудела? А Радан не подрался опять с Маленией? Погасший открыл рот, чтобы ответить, но Реннала уже метнулась к шкафу в углу комнаты, вытаскивая оттуда огромный поднос с пирогами, которые, похоже, ждали своего часа. Она подскочила обратно, чуть не уронив янтарное яйцо, и сунула поднос ему под нос. — Вот, возьми пирожок! Ты же голодный, да? Такой герой, спас моих деток, а сам небось ничего не ел! Это с яблоками, Радан их обожает, а Ренни всегда просит с корицей, но я сделала с мёдом, потому что она плохо кушает, когда волнуется! Погасший поднял руки, пытаясь остановить её поток: — Реннала, я… всё нормально, они в порядке. И я не голоден, правда… Но она не слушала. Её "мамочкин" режим включился на полную: она начала поправлять его куртку, стряхивать невидимую пыль с плеч и причитать дальше: — Ох, посмотри на себя, весь в пыли и грязи! Это всё из-за этих ужасных Пальцев, да? Какой кошмар! Мои бедные детки! Спасибо тебе, милый, что присматриваешь за ними! А то я тут сижу, лекции читаю, а сердце разрывается — вдруг с ними что-то случится! Она наконец плюхнулась обратно в кресло, прижимая яйцо к груди, и посмотрела на него с такой смесью благодарности и беспокойства, что Погасший невольно улыбнулся. — Они правда в порядке, — повторил он мягче. — Но мне всё равно нужно знать больше про того Пальца, что напал на вас. И про яйцо. Реннала кивнула, но её взгляд уже был рассеянным, полным материнской любви. — Да-да, конечно… Но сначала съешь пирожок, а то я не успокоюсь! Погасший вздохнул, взял пирог с подноса и откусил кусок, лишь бы она перестала суетиться. Яблочный, с мёдом — недурно. Реннала тут же просияла, хлопнув в ладоши, и начала рассказывать дальше, уже чуть спокойнее, но всё ещё с мамочкиной ноткой в голосе. Погасший откусил ещё кусок пирога, лишь бы унять бурю Ренналы, и кивнул ей, проглотив сладкое тесто с яблоками и мёдом. — Расскажите про покушение, — сказал он, вытирая руки о джинсы. — И про яйцо. Что в нём такого, что этот Окровавленный Палец хотел его разбить? Реннала просияла, увидев, что он ест, и хлопнула в ладоши, чуть не уронив янтарное яйцо. Она тут же пододвинула поднос с пирогами поближе к нему, её чёрные волосы растрепались ещё сильнее, а голос стал высоким и заботливым, как у аниме-мамочки, которая не может остановиться. — Ох, милый, ешь-ешь, тебе силы нужны после всех этих ужасов! — начала она, прижимая яйцо к груди обеими руками, будто баюкая младенца. — Так вот, этот мерзкий Окровавленный Палец — не тот, что напал на моего Радана, нет-нет, другой, такой же гадкий, но мой личный кошмар! Он пробрался сюда ночью, прямо в мои покои, представляешь? Я чуть не умерла от страха, думала, вдруг он за Ренни пришёл, мою звёздочку! Она всплеснула одной рукой, едва не задев Погасшего подносом, и продолжила, её глаза блестели от смеси ужаса и материнской тревоги: — Он сразу кинулся к моему яйцу! Вот к этому, видишь, какое красивое? — Она подняла янтарное яйцо повыше, показывая его, как сокровище, и погладила его пальцем. — Это мой Радагон мне оставил, мой бывший муженёк, чтоб ему икалось там, где он сейчас! Этот гад, Палец, орал что-то про то, что разобьёт его, и тогда я останусь ни с чем! Я ему такой вихрь кристаллов в лицо запустила, что он аж по стенке размазался, но всё равно чуть не дотянулся! Погасший прищурился, жуя пирог, и кивнул, чтобы она продолжала. Реннала вздохнула, прижимая яйцо к щеке, и её голос стал ещё более эмоциональным: — Это не просто яйцо, детектив, это… ох, как бы тебе объяснить, чтобы ты понял, милый? Это частичка Радагона, его магия, его душа, его любовь ко мне — ну, пока он не сбежал, конечно! В нём сила, которая может… ну, знаешь, усилить магию до небес или разрушить всё вокруг, если его сломать неправильно! Я его берегу, как своих деток, потому что это всё, что у меня от него осталось! И этот Окровавленный Палец — он знал, что оно такое, я уверена! Он хотел забрать мою драгоценность, чтобы я осталась совсем одна, без моих малышей и без этого! Она вдруг всхлипнула, утирая несуществующую слезу, и тут же снова сунула поднос Погасшему под нос. — Ещё пирожок возьми, а то худенький какой-то! Ренни небось тебя не кормит, да? Она у меня такая, вечно забывает поесть, когда занята своими делами! А этот Палец… он был не один из тех, кого ты убил, милый. Их много, понимаешь? Каждый за кем-то из моих деток охотится! Троих ты прикончил — молодец, мой хороший, — но ещё семеро нас осталось, и я одна из них! Погасший взял ещё один пирог, больше из вежливости, и спросил, проглотив кусок: — Значит, каждый Палец заточен на одного из вас? И этот хотел яйцо из-за его силы? Кто-то их направляет, получается? Реннала закивала так энергично, что её чёрные волосы заплясали вокруг лица, и прижала яйцо ещё сильнее к груди. — Да-да, милый, точно! Кто-то их науськивает, как собачек на охоту! Этот, что ко мне пришёл, был такой тощий, с длинными когтями, и глаза у него горели, как у безумца! Он бы разбил моё яйцо, если бы я не закричала и не швырнула в него половину своей библиотеки магией! Ох, Радан бы им гордился, он у меня такой сильный, а Рикард бы придумал что-то умное, а Ренни… моя звёздочка, она бы его заморозила на месте! Она вдруг замолчала, глядя на Погасшего с умилением, и потрепала его по голове, как маленького. — Ты их всех спасаешь, да? Мой герой! Но будь осторожен, эти Пальцы — они хитрые, как лисы! И если они знают про яйцо, то кто-то им рассказал! Погасший вздохнул, отодвигая поднос с пирогами, и кивнул. — Я разберусь. Отдыхайте пока, Реннала. И… спасибо за пироги. Она просияла, снова хлопнув в ладоши, и тут же начала причитать: — Ох, возвращайся скорей, и Ренни с собой привези, я ей пирожков напеку, а то она совсем исхудала, наверное! Погасший только улыбнулся, чувствуя, как её слова про яйцо и Пальцев ложатся в голове новым кусочком пазла. Тайна становилась всё глубже, а Реннала — всё более невыносимо заботливой. Погасший отставил поднос с пирогами в сторону, задумчиво глядя на янтарное яйцо в руках Ренналы. Её слова про покушение и сила яйца крутились в голове, но что-то не сходилось. Он нахмурился, потирая подбородок. Нет, это не просто сила. Это месть. А что, если Окровавленный Палец, что охотился на Ренналу, был не просто убийцей? Что, если он когда-то любил её — до того, как стал этим чудовищем? Может, он хотел разбить яйцо не ради мощи, а чтобы уничтожить её жизнь, показать ей ту же боль, что терзала его все эти годы? Потерянная любовь, обратившаяся в ненависть, — звучит как мотив для такого одержимого гада. Он поднял голову, глядя на Ренналу, которая всё ещё прижимала яйцо к груди и что-то бормотала про то, как Ренни надо больше есть. Не сдержавшись, Погасший шепнул себе под нос, едва слышно: — Радагон — мудак. Такую женщину променял на Марику. Реннала, несмотря на свой "мамочкин" режим, уловила шепот. Её глаза расширились, и она снова вскочила с кресла, чуть не уронив яйцо. — Что-что ты сказал, милый?! — воскликнула она, подбегая к нему и наклоняясь так близко, что её чёрные волосы упали ему на лицо. — Про Радагона? Ох, этот негодник, да чтоб ему там икалось сто лет! Оставил меня с моими малышами и этим яйцом, а сам сбежал к этой… к этой Марике! — Она выпрямилась, всплеснув руками, и начала расхаживать по комнате, причитая: — Я же ему всё отдала! А он взял и ушёл, оставил меня одну с тремя детками, такими хорошенькими, такими умненькими! И Радан, мой большой медвежонок, и Рикард, мой серьёзный мальчик, и Ренни, моя звёздочка — они же без отца росли из-за него! Погасший наблюдал за ней, сдерживая улыбку. Реннала кружилась по комнате, то прижимая яйцо к груди, то потрясая им в воздухе, как доказательством всех бед. — А этот Окровавленный Палец! — продолжила она, резко остановившись и ткнув пальцем в Погасшего. — Он вломился сюда, орал что-то про яйцо, будто оно ему должно было что-то доказать! Я его чуть не пришибла, но он был такой… злой, такой несчастный! Знаешь, милый, у него глаза горели, как у Радана, когда он с Маленией ругается! Может, он и правда меня знал когда-то… Ох, неужели это был кто-то из моих старых ухажёров? У меня их было много, знаешь, до Радагона, я же такая красавица была, да и сейчас ничего, правда? Она подмигнула ему, хлопнув себя по бедру, и тут же снова засуетилась, подтаскивая поднос с пирогами обратно. Погасший отодвинул поднос с пирогами, поднялся со стула и прошёл к окну посреди комнаты. Сквозь высокое стекло открывался вид на Озёрную Лиурнию — кристальные камни блестели в лучах солнца, а реки текли тихо, как в каком-то забытом сне. Он стоял, скрестив руки, глядя на этот пейзаж, и вдруг заговорил, голос его был задумчивым, но твёрдым: — Знаете, Реннала, Ренни… она переняла кое-что от вас. Это проклятие безумной любви. Она любит меня так же, как вы любите Радагона. Неважно, как она его ругает, называет предателем, или как она ворчит на меня за всё подряд — в глубине души это то же чувство. Вы обе не можете его отпустить, даже если боль разрывает вас на части. Реннала замерла в своём кресле, её пальцы сжали янтарное яйцо чуть сильнее. Её "мамочкин" режим — суета, причитания, пироги — испарился, как утренний туман. Она выпрямилась, чёрные волосы упали на плечи, обрамляя бледное лицо, и в её глазах снова зажглась та королевская мудрость, что пряталась под слоем заботы. Она вздохнула, глубоко и устало, и посмотрела на Погасшего с лёгкой, горькой улыбкой. — Ты прав, детектив, — сказала она, голос её стал мягким, но глубоким, как воды Лиурнии. — Я понимаю это… и ничего не могу с собой поделать. Радагон… он был всем для меня. Никто другой не касался моей души так, как он. Даже после того, как он ушёл, оставил меня с этим, — она погладила яйцо, её пальцы дрожали, — с этой болью и пустотой… я всё равно люблю его. Это проклятие, да. И моя Ренни… моя звёздочка… она унаследовала его от меня. Она любит тебя так же безумно, как я любила его. Пусть ругает, пусть ворчит, но её сердце отдано тебе, и это не изменить. Погасший повернулся от окна, глядя на неё. Её красота вернулась — не та комедийная, хлопотливая, а величественная, почти трагичная. Она сидела в кресле, как королева, но королева, чьё сердце давно разбито. Он кивнул, чувствуя, как её слова оседают в нём, связывая Ренни, Ренналу и его самого в этой странной цепи любви и долга. — Это многое объясняет, — тихо сказал он. — Но если Окровавленный Палец знал про яйцо, значит, кто-то рассказал ему про эту силу… и про вашу слабость. Кто-то, кто понимает, что вас связывает с Радагоном — и Ренни со мной. Реннала подняла взгляд, её глаза сузились, но в них не было гнева — только усталое осознание. — Да… кто-то, кто знает нас слишком хорошо, — прошептала она. — Будь осторожен, детектив. Если они идут за нами, за моими детьми… это не просто месть. Это что-то большее. Погасший кивнул, сунув руки в карманы куртки. — Я разберусь. Отдыхайте пока. И… берегите своё яйцо. Реннала слабо улыбнулась, снова погладив янтарный дар. — Спасибо, милый, — сказала она, и в голосе мелькнула тень её "мамочкиного" тона, но теперь она звучала скорее как королева, благословляющая рыцаря. — Привези мне Ренни, ладно? Я испеку ей пирогов. Погасший хмыкнул, направляясь к двери. — Посмотрим, — бросил он через плечо, оставляя её в комнате, где любовь к Радагону и детям смешивалась с тайнами, которые ему ещё предстояло разгадать. Погасший вышел из покоев Ренналы, тихо прикрыв за собой дверь. Её слова о любви, яйце и Окровавленных Пальцах всё ещё крутились в голове, но он не успел сделать и пары шагов по коридору, как на него налетела стайка студенток. Их маски с коронами чуть покачивались, а мантии развевались, когда они окружили его, словно стая любопытных птиц. Это были явно те самые девчонки, что шипперят всё, что движется, — глаза их блестели под масками, а голоса звенели от восторга. — Эй, ты! — выпалила одна, с короной в виде звёзд, ткнув его пальцем в грудь. — Ты был с госпожой Ренналой! Какие у вас отношения? Давай, колись, мы всё равно узнаем! Погасший моргнул, отступив на шаг, и поднял руки, пытаясь их утихомирить. — Спокойно, девчонки. У нас с ней исключительно деловое общение. Я детектив, расследую покушения, ничего больше. Другая студентка, с короной в форме полумесяца, возмущённо фыркнула, скрестив руки на груди. — Деловое общение?! Да как такое возможно с такой красоткой, как госпожа Реннала?! Ты вообще её видел? Она же секси! Эти чёрные волосы, этот взгляд, а тело… — она понизила голос до заговорщического шёпота, — хоть под мантией и не видно, но у неё попка просто отпад! Это же мечта, а ты — «деловое общение»?! Погасший замер, его брови поползли вверх от шока. Он привык к странностям Элдена, но такое откровенное обсуждение… попки Ренналы от студенток Академии? Это было слишком даже для него. Он кашлянул, пытаясь собраться с мыслями, и выдавил: — Так… погодите… Вы что, нас с ней сводите, что ли? Девчонки переглянулись, а потом разом завизжали — высокий, пронзительный звук эхом разнёсся по коридору. — ОН УГАДАЛ! — крикнула одна, хлопая в ладоши. — ЭТО СУДЬБА! — подхватила другая, чуть не подпрыгнув. Не успев договорить, они с визгом рванули обратно в лекционный зал, оставив за собой шлейф из смеха и шуршания мантий. Погасший стоял, глядя им вслед, всё ещё слегка ошарашенный. Он провёл рукой по лицу, бормоча себе под нос: — Чёрт возьми, что вообще творится в этой Академии… Он покачал головой, сунул руки в карманы куртки и направился к выходу, чувствуя, как лёгкое раздражение сменяется невольной усмешкой. Студентки-шипперши были последним, чего он ожидал после разговора с Ренналой, но их энтузиазм добавил странной лёгкости в его мысли. Однако тайна Окровавленных Пальцев и янтарного яйца всё ещё давила на плечи, и он знал, что впереди ждёт ещё больше вопросов — и, возможно, не таких забавных. Погасший стоял в коридоре, всё ещё глядя вслед убегающим студенткам, чьи визги эхом отдавались от стен Академии. Он провёл рукой по лицу, бормоча себе под нос: — Чёрт возьми, что вообще творится в этой Академии… Его мысли прервал звук шагов — лёгких, но уверенных. Он обернулся и увидел Ренналу, выходящую из своих покоев. Её "мамочкин" режим полностью испарился: она снова была Королевой Райи Лукарии — величественной, спокойной, с прямой осанкой и чёрными волосами, струящимися по плечам, как тёмный водопад. Янтарное яйцо покоилось в её руках, и она держала его с привычной грацией, будто оно было частью её самой. Усталость всё ещё слегка проступала в её чертах, но глаза сияли мудростью и силой. Она остановилась перед Погасшим, бросив короткий взгляд на пустой коридор, где только что исчезли студентки, и слегка приподняла бровь, но ничего не сказала об их шумихе. Вместо этого её голос зазвучал ровно, с королевской интонацией: — Пора мне возвращаться на занятия. Студенты ждут, а знания не терпят перерывов. Ты же, детектив, исследуй то, что должен. Ищи ответы. Погасший кивнул, сунув руки в карманы куртки. — Уже занимаюсь. Если что-то узнаете про этих Пальцев или яйцо — дайте знать. Реннала слабо улыбнулась, её взгляд стал чуть мягче, но всё ещё сохранял властность. — Конечно. И… береги мою Ренни, ладно? Она у меня такая упрямая, совсем как я в молодости. Погасший хмыкнул, чувствуя лёгкое тепло от её слов. — Постараюсь. Удачи с лекциями. Она кивнула, развернулась и пошла к лекционному залу, её мантия колыхалась за спиной, а янтарное яйцо поблёскивало в её руках. Погасший проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом, а затем повернулся к выходу. Студентки-шипперши, их нелепые вопросы и Ренналин рассказ оставили послевкусие, но теперь его мысли снова вернулись к делу. Окровавленные Пальцы, янтарное яйцо, кто-то, знающий слишком много… Ему нужно было двигаться дальше. Он вышел из Академии, миновав заколдованные врата, где привратник с маской и короной молча кивнул ему на прощание, и сел в машину. Двигатель заурчал, и Погасший направился обратно, чувствуя, что ответы где-то рядом — но пока слишком далеко, чтобы их ухватить. Погасший вернулся в покои Ренналы, пока она вела занятие в лекционном зале. Он решил осмотреть место, где на неё напал Окровавленный Палец, — комната всё ещё хранила следы ночного хаоса. Полки с книгами были слегка сдвинуты, одна из них валялась на полу, а на стене виднелись тонкие царапины от когтей — явно работа того самого Пальца, что охотился за Ренналой. Он присел на корточки, изучая следы, и провёл пальцами по выщербленному камню. Здесь была борьба, и Реннала, несмотря на усталость, дала отпор. Его взгляд упал на стол, где лежали осколки кристалла — остатки её магии. Он задумчиво хмыкнул, записав пару заметок в блокнот, и продолжил осмотр, пытаясь понять, что ещё мог упустить этот враг. Тем временем в лекционном зале Академии Реннала Полнолунная стояла перед студентами, её величественная фигура возвышалась над длинными столами. Её чёрные волосы струились по мантии, расшитой звёздами, а в левой руке она сжимала янтарное яйцо, как талисман. Она объясняла, как правильно использовать свитки с заклинаниями, её голос был мягким, но властным: — Свиток — это не просто бумага, это проводник вашей воли. Направьте энергию через него, и он усилит заклинание втрое. Но если вы ошибётесь в жесте… — она щёлкнула пальцами правой руки, и в воздухе вспыхнула искра, заставив студентов вздрогнуть, — результат будет плачевным. Её взгляд скользил по залу, проверяя, кто слушает, а кто отвлекается, и вдруг остановился на одной студентке в дальнем углу. Девушка, с короной в виде полумесяца на маске, яростно что-то рисовала в тетради, не обращая внимания на лекцию. Её перо скрипело по бумаге с такой скоростью, что казалось, она вот-вот прожжёт лист. Реннала прищурилась, шагнула к ней, её мантия шелестела по полу, и, не говоря ни слова, правой рукой взяла тетрадь из-под носа студентки. На странице красовалась иллюстрация: Реннала, связанная тонкими магическими цепями, с растрёпанными чёрными волосами, а над ней возвышался Погасший, в своей потёртой куртке, с револьвером в руке и властной ухмылкой. Рисунок был детальным — слишком детальным для простого наброска. Реннала подняла бровь, её лицо оставалось спокойным, королевским, но в глазах мелькнула искра удивления. Она посмотрела на студентку и спросила, голос её был ровным, но с лёгкой насмешкой: — И что же это могло бы значить, дитя моё? Студентка залилась краской, её щёки под маской стали алыми, и она начала мямлить, теребя край мантии: — Ну… это… это просто так классно, госпожа Реннала! Когда низшее существо, вроде этого Погасшего, доминирует над королевой, как вы… это так волнующе! И вы с ним… вы так мило смотритесь вместе! Я не могла удержаться! Зал затих, несколько студентов хихикнули, но тут же замолчали под взглядом Ренналы. Она вздохнула, её королевское спокойствие не дрогнуло, и легонько стукнула студентку тетрадкой по голове — не больно, скорее как мягкий укор. — Не отвлекайся от занятий, моя дорогая, — сказала она, возвращая тетрадь на стол. — Фантазии свои оставь для после лекций. А теперь — свиток в руки и повторяй за мной. Студентка кивнула, всё ещё краснея, и схватила свиток, а Реннала вернулась к возвышению, поглаживая янтарное яйцо. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глубине души она невольно подумала: «Мило смотримся, говоришь? Хм, ну хоть кто-то видит в этом что-то хорошее». Она тряхнула головой, отгоняя мысль, и продолжила урок, её голос снова наполнил зал магией и мудростью. Реннала стояла у возвышения, продолжая лекцию, её голос плавно разливался по залу, пока студенты повторяли жесты с заклинаниями. Она только что вернула тетрадь незадачливой художнице-шипперше, когда двери зала с грохотом распахнулись. Внутрь на полной скорости влетел Погасший, его лицо было смесью раздражения и паники. За ним, с радостным лаем и волнительно виляющим хвостом, мчался Алый Волк Радагона — огромный рыжий зверь с горящими глазами, когти стучали по мраморному полу. Но он явно не собирался его грызть — волк прыгал и скакал, как щенок, увидевший старого друга. — Уберите от меня эту заразу! — кричал Погасший, пытаясь увернуться от зверя. Он споткнулся о стол, чуть не рухнув на одного из студентов, и рванул дальше, но волк был быстрее. С громким «вуф!» он прыгнул, сбил Погасшего с ног и начал мусолить его, облизывая лицо огромным языком и тыкаясь мокрым носом в шею. Зал взорвался хаосом. Студенты вскочили со своих мест, свитки попадали на пол, а студентки-шипперши завизжали от восторга, хлопая в ладоши. Реннала подняла бровь, её королевское спокойствие дрогнуло лишь на миг, и она шагнула вперёд, сжимая янтарное яйцо в левой руке. — Сифа! — рявкнула она, голос её был твёрдым, но с лёгкой ноткой усталого укора. — Прекрати немедленно! Алый Волк, которого, как оказалось, звали Сифой, замер, держа лапу на груди Погасшего. Он повернул рыжую морду к Реннале, виновато тявкнул и отступил, сев рядом с ней, как послушный пёс. Хвост его всё ещё вилял, а глаза блестели, глядя на Погасшего с явной привязанностью. Погасший, весь обмусоленный слюной, поднялся с пола, вытирая лицо рукавом. Он стянул с себя куртку и рубашку, бросив их в угол — обе были мокрыми от волчьей ласки, — и, ворча, подошёл к занавеске у окна, потирая ею лицо и шею. — Чёрт возьми, откуда он вообще взялся?! — пробормотал он, пытаясь привести себя в порядок. Но тут его слова утонули в новом взрыве визга. Студентки, особенно те, что шипперили его с Ренналой, уставились на него, раскрыв рты. Без рубашки Погасший выглядел впечатляюще: спортивное, крепкое тело, покрытое шрамами — длинными и короткими, от старых битв и недавних схваток. Мышцы перекатывались под кожей, когда он двигался, а грудь и плечи были широкими, выкованными годами борьбы. Это был не просто детектив — это был воин, и девушки явно не могли сдержать восторга. — О боги, какие шрамы! — пискнула одна, чуть не уронив маску. — Он такой… мужественный! — выдохнула другая, прижимая руки к груди. — Госпожа Реннала, вы видели это тело?! Вы с ним идеальная пара! — крикнула третья, уже вытаскивая тетрадь, чтобы зарисовать сцену. Реннала вздохнула, её королевское спокойствие вернулось, хоть уголок губ и дрогнул в лёгкой усмешке. Она посмотрела на Погасшего, затем на Сифу, который всё ещё сидел рядом, виляя хвостом, и покачала головой. — Сифа, ты неисправим, — сказала она волку, а потом перевела взгляд на Погасшего. — Он был псом Радагона. Видимо, узнал в тебе что-то… знакомое. А вы, юные леди, — она повернулась к студенткам, её голос стал строже, — прекратите визжать и вернитесь к свиткам. Занятия ещё не закончены. Погасший, всё ещё потирая лицо занавеской, бросил на неё взгляд. — Знакомое, говорите? — буркнул он, глядя на Сифу с подозрением. — Этот зверь чуть не утопил меня в слюнях. Реннала слабо улыбнулась, поглаживая янтарное яйцо. — Он чувствует тех, кто был близок к Радагону… или к его делу. Продолжай своё расследование, детектив. А я разберусь с этими… фантазёрками. Студентки хихикнули, но послушно сели обратно, хотя их взгляды то и дело возвращались к Погасшему. Он покачал головой, подбирая мокрую куртку, и направился к выходу, чувствуя, как шрамы на спине горят под их взглядами. Сифа тявкнул ему вслед, а Реннала вернулась к лекции, скрывая лёгкое любопытство за своей королевской маской. Погасший вернулся из Академии поздно, когда солнце уже скрылось за горизонтом, оставив небо в багровых и синих тонах. Он сидел один в своём старом особняке на окраине Элдена, устроившись на крыльце с кружкой кофе в руках. Следы от слюней Сифы давно высохли, но куртка всё ещё пахла волком, и он бросил её на перила, решив постирать позже. Тишина Лиурнии сменилась привычным шумом города вдали, и он задумчиво смотрел на звёзды, перебирая в голове разговор с Ренналой и странное поведение её волка. Вдруг из тени у крыльца появилась Мелина — как всегда, бесшумно, словно соткавшись из воздуха. Её тёмные волосы слегка растрепались на ветру, а глаза светились мягким теплом, когда она остановилась перед ним, скрестив руки. Погасший даже не вздрогнул — к её внезапным появлениям он уже привык. — Ренни недовольна, — начала она без предисловий, голос её был спокойным, но с лёгкой насмешкой. — Ты оставил её куклу дома. Она весь день ворчала, что не могла следить за тобой в Академии. Говорит, ты специально её бросил. Погасший хмыкнул, отпивая кофе, и отставил кружку на ступеньку. — Да ладно тебе, — сказал он, глядя на Мелину с лёгкой улыбкой. — Если бы я взял куклу, Реннала бы её затискала до смерти. Представь: «Ох, какая миленькая вещица от моей звёздочки!» — и всё, конец кукле. Ренни бы меня потом вообще придушила за это. Мелина тихо рассмеялась, садясь рядом с ним на крыльцо. Её плечо слегка коснулось его, и она покачала головой. — Ты прав, Реннала бы не удержалась. Но Ренни всё равно бесится. Она через куклу орала на меня часа два, пока я не ушла к Марике. Говорит, ты её предал, оставив без «глаз» на таком важном деле. Погасший закатил глаза, потирая шею. — Предал, значит? Ну, скажи ей, что я спас её мамочку от Окровавленного Пальца — косвенно, конечно, — и от её собственного волка, который чуть меня не замусолил до смерти. Может, это её успокоит. Мелина фыркнула, глядя на него с лукавой улыбкой. — Волка? Это Сифа, что ли? Он тебя облизал? Ох, жаль, я это пропустила. Ренни бы точно посмеялась… или приревновала. Погасший бросил на неё взгляд, прищурившись. — Приревновала? К волку? Серьёзно? — А ты как думал? — Мелина ткнула его локтем в бок. — Она тебя любит, хоть и ругается без конца. А тут какой-то рыжий зверь тебя мусолит, пока она сидит дома без куклы. Это для неё трагедия. Погасший усмехнулся, глядя на звёзды. — Ну, тогда передай ей, что я верну куклу в строй завтра. Но если Реннала её увидит, я не виноват. Мелина кивнула, её улыбка стала мягче, и она положила голову ему на плечо, глядя в ту же точку на небе. — Передам. Но ты всё равно будь готов — она тебя накажет за это. Или наградит. С ней никогда не угадаешь. Погасший хмыкнул, чувствуя тепло её присутствия рядом. Вечер был тихим, но мысли о Ренни, Реннале и Окровавленных Пальцах не давали покоя. Он знал, что завтра будет новый день — и, возможно, новые проблемы.