АКТ V. Древо Марики: Микелла Великодушный. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.

Миллисента тяжело вздохнула, её пальцы с силой сжали холодный металл балконных перил. Её разум вновь и вновь возвращался в тот день, когда всё изменилось. Она и её сёстры спустились к озеру Алой Гнили, осторожно пробираясь среди сгнившей земли, усеянной останками тех, кого Гниль поглотила раньше. Их задача была ясна — изучить природу этой болезни, найти её источник и, возможно, средство против неё. Они даже не подозревали, насколько опасна эта затея. Сначала всё шло по плану. Они собирали образцы, делали записи, старались не задерживаться слишком долго в зловонных испарениях. Но затем что-то пошло не так. Гнилостная вода вдруг взбурлила, словно пробудилась от долгого сна. Из её глубин поднялись искажённые создания, тела которых были слиты с гнилью, изломанные и неестественные. Миллисента помнит крики сестёр — сначала полный решимости зов, затем агония. Она пыталась помочь им, но их тела начали разрушаться прямо у неё на глазах, алые наросты охватывали их, превращая в нечто нечеловеческое. Ей удалось сбежать, но не без последствий. Боль в руке была нестерпимой, кожа покрылась кровоточащими язвами. Она бежала, спотыкаясь, едва осознавая дорогу, пока не добралась до Храма Чумы. Здесь её ждало лишь одиночество и страх перед собственной судьбой. Она стояла там, на балконе, вспоминая, как каждый день проверяла свою руку, надеясь, что болезнь отступит. Но Гниль не отступала. Она медленно пожирала её изнутри, напоминая о том, что выбора нет — она или подчинится, или найдёт способ остановить неизбежное. Теперь же, с протезом вместо потерянной руки и шрамами, свидетельствующими о её прошлом, она знала одно:— Я не дам этому повториться. За её спиной в комнате послышались лёгкие шаги. Кто-то пришёл. Миллисента помнила этот день так ясно, как будто это было вчера. Лёгкие, пропитанные испарениями Алой Гнили, горели, тело тряслось от боли, а зрение затуманивалось. Она уже не надеялась на спасение — лишь ждала конца. Но тогда появился он. Фигура в защитном костюме, скрытая под плотной кожей и стеклом противогаза, возникла словно из небытия. Его голос был приглушён, но слова прозвучали отчётливо: — Наконец-то я нашёл тебя. Она почувствовала укол в шею — холодная волна прокатилась по телу, и боль отступила. Не исчезла, но стала терпимой. Миллисента с трудом подняла голову и заметила знакомый знак на его шее. Метка Погасшего. — Кто ты? — слабо выдавила она. Он не ответил. Только аккуратно поднял её на руки, как будто она весила совсем немного, и понёс прочь от Храма Чумы. Миллисента ещё пыталась удержаться в сознании, но уставшее тело её предало, и мир перед глазами растворился. Когда она очнулась, её окружал приглушённый свет. Запахи лекарств и трав наполняли воздух, заменяя гнилостное зловоние, к которому она уже привыкла. — Ты очнулась, — раздался женский голос. Рядом стояла целительница, проверяя бинты на её теле. Миллисента чувствовала себя странно. Гниль была ещё внутри неё, но уже не бушевала так яростно. Её руку… её руку уже не спасти. Она знала это ещё тогда, в Храме. — Где он? — спросила она, поднимаясь с постели. Целительница посмотрела на неё с лёгким недоумением. — Кто? — Человек, что привёз меня сюда. В кожаном костюме и противогазе. Женщина покачала головой. — Когда тебя доставили, никого кроме тебя не было. Ты лежала на пороге медпункта, и мы едва успели тебя вытащить. Миллисента нахмурилась. Он исчез. Оставил её здесь, спасённой, но без следа, без имени, без объяснений. Она провела рукой по шее, словно надеясь найти там что-то — может, метку судьбы, которая связала их. Но нашла только собственные шрамы. — Кто ты, Погасший? И почему ты спас меня?.. Она сжала кулак. Ей нужно найти ответы. Миллисента молча смотрела в потолок, позволив тишине окутать её мысли. Она не могла избавиться от этого чувства — желания найти Погасшего, отблагодарить его, понять, почему он спас её. Позади послышались мягкие шаги. Миллисента даже не оборачивалась — она знала, кто это. — Ты слишком глубоко задумалась, — голос Малении был ровным, но в нём скользнула тень усталости. Миллисента повернула голову и увидела её: не в боевом облачении, а в простом, повседневном платье. Это было непривычное зрелище. Её мать, легендарная воительница, сейчас выглядела почти… обычной. — О чём ты думаешь? — спросила Маления, подходя ближе. Миллисента вздохнула и села, опустив ноги на пол. — О том, кто спас меня. Я не знаю, кто он. Не знаю его имени, не знаю даже, как он выглядит. Это… — она замялась, подбирая слова. — Это обидно. Маления молчала, изучая лицо дочери. Затем качнула головой и сказала: — У тебя слишком девичьи мечты. Миллисента резко вскинула взгляд. — Что ты хочешь этим сказать? Маления присела рядом, сцепив пальцы на коленях. — Ты цепляешься за иллюзию. Ты думаешь, что благодарность что-то изменит? Что найдёшь его, скажешь "спасибо" — и мир станет другим? — в её голосе не было насмешки, только холодная реальность. — Возможно, он даже не хочет, чтобы ты его искала. Миллисента сжала губы. — Но он спас меня. Почему? — Может, потому что мог. Может, потому что видел в тебе нечто большее. Или… — Маления сделала паузу, глядя на дочь с лёгкой улыбкой, — может, ты просто напомнила ему кого-то. Миллисента отвела взгляд. Она чувствовала, что Маления не отговаривает её, но и не поддерживает. Она всегда была такой. Даже сейчас, даже после всего. Она знала, что их связь особенная. Не такая, как у обычных матерей и дочерей. Её существование было аномалией, но в её жилах текла кровь Малении. Это делало их одной плотью, даже если саму природу этого родства невозможно было объяснить. — Ты всё равно будешь искать его, верно? — спросила Маления, уже зная ответ. Миллисента кивнула. — Да. Маления глубоко вздохнула, затем поднялась. — Тогда будь осторожна. Не всё, что мы ищем, приносит нам радость, когда мы это находим. Она развернулась и направилась к выходу, оставив Миллисенту наедине с её мыслями. Она должна была найти Погасшего. Она должна была узнать, кем он был. Погасший проверил снаряжение в дорожной сумке, убеждаясь, что всё на месте: оружие, боеприпасы, противогазы, запасы лечебных зелий. Он знал, что впереди его ждёт непростая задача. Реннала наблюдала за ним с тёплой улыбкой, а затем, совершенно неожиданно, приблизилась и поцеловала его на прощание. — Береги себя, — сказала она мягко. Ренни, стоявшая рядом, тут же вспылила, скрестив руки на груди: — Мать, зачем ты это сделала? Но, к удивлению Погасшего, в её голосе не было настоящего гнева — скорее лёгкое раздражение, с оттенком чего-то похожего на ревность. Он лишь покачал головой и ничего не сказал. Он направился к машине, где его уже ждала Мелина. Она сидела на переднем сиденье, задумчиво глядя вперёд. Когда Погасший занял своё место за рулём, он повернулся к ней: — Где сейчас находятся Микелла и Маления? Мелина ненадолго задумалась, затем ответила: — Они живут на севере, в локации Святого Древа Микеллы. Это место, защищённое магией и природой, но даже оно не в полной безопасности. Если твои догадки верны, и следующая атака будет направлена на Микеллу… — она на мгновение замялась. — Мы должны поторопиться. Погасший завёл двигатель, и машина мягко двинулась вперёд, оставляя позади замок Ренналы. Дорога на север была долгой и опасной, но он уже давно привык к таким путешествиям. Пока машина набирала скорость, он снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии. Кто и почему собирался напасть на Микеллу? Было ли это связано с его прошлым, с Алой Гнилью, с Маленией? Он бросил взгляд на горизонт. Впереди их ждали ответы. Или новые вопросы. Погасший устало провёл рукой по лицу, ощущая усталость от долгого пути. Он заглушил двигатель и взглянул на возвышающееся перед ним Святое Древо Микеллы. Это зрелище было одновременно прекрасным и жутковатым: белые, изогнутые ветви уходили в небо, образуя подобие купола, а в их центре покоился целый город, защищённый магией и верностью его обитателей. Но внизу, среди корней и у основания древа, виднелись озёра Алой Гнили. Их присутствие напоминало о той, кто разделяла судьбу этой земли — Малении. Погасший уже знал, что в местах, где она подолгу находилась, Гниль оставалась неизменным отпечатком её силы. Однако, к счастью, воздух был чист, без испарений, что позволяло ему спокойно двигаться дальше. Мелина вышла из машины первой, поправляя капюшон. — Здесь странно тихо, — заметила она, оглядываясь. Погасший проверил оружие и шагнул вперёд. — Тишина редко означает что-то хорошее, — сказал он, всматриваясь в дороги, ведущие к городу. Они двинулись дальше. Чем ближе они подходили к дереву, тем отчётливее ощущалась атмосфера чего-то древнего, почти священного. Здесь витала сила, ощутимая даже для тех, кто не обладал особыми способностями. Когда они приблизились к главным воротам, стражники, одетые в бело-золотые доспехи, преградили путь. — Назовите себя и цель визита, — сказал один из них, держа руку на рукояти меча. Погасший медленно поднял ладонь, показывая, что не собирается нападать. — Я пришёл поговорить с Маленией и Микеллой. Это срочно. Стражники переглянулись, затем один из них отвернулся и пробормотал что-то под нос. Через несколько мгновений массивные двери начали медленно открываться. — Идите за мной. Только без резких движений, — предупредил страж. Погасший и Мелина переглянулись, затем молча последовали за ним. Они вошли в город, затерянный среди ветвей Святого Древа, и почувствовали, как их окружает нечто большее, чем просто стены и улицы. Это место дышало магией и тайнами, которые ещё только предстояло раскрыть. Микелла неспешно шагал по саду, его золотые волосы струились за ним, словно сияющий шёлковый плащ. Птицы без страха садились на его плечи, чувствую в нём что-то большее, чем просто человека — он был милосердным божеством, тем, кто притягивал к себе свет и тепло. Когда стражник подвёл Погасшего и Мелину ближе, он преклонил колено перед Микеллой и с почтением произнёс: — Господин, прибыл Погасший. Как только Микелла услышал эти слова, его глаза вспыхнули радостью. Он тут же повернулся к прибывшему гостю, мгновенно вспомнив тот день в парке развлечений, когда они вместе смеялись и наслаждались простыми радостями жизни. Погасший, не разделяя всей этой торжественной атмосферы, только усмехнулся и, без лишней формальности, махнул рукой: — Ну, здорова! Мелина бросила на него недовольный взгляд, но Микелла только засмеялся, закрывая рот ладонью. Его голос звучал мелодично, почти звонко, как колокольчики на ветру. — Ты совсем не изменился, — он наклонил голову, с улыбкой наблюдая за Погасшим. — Прошло столько времени, а ты всё такой же. — Ну, а что мне меняться? — пожал плечами Погасший. — Ты-то, смотрю, вообще на месте не стоишь. Уже вон божественный сад развёл, птиц приручил… Может, ещё и чудеса какие умеешь творить? Микелла усмехнулся и легонько хлопнул в ладоши, и тут же рядом разлетелись лепестки, образуя в воздухе кружевной узор из золотого света. — Возможно, — загадочно ответил он. Мелина лишь покачала головой, но улыбка мелькнула и на её лице. — Но ты ведь не просто так пришёл, — голос Микеллы стал мягче, но в нём звучала серьёзность. — Что случилось? Погасший вздохнул. — Есть подозрение, что скоро на тебя могут напасть. Вот и решил заглянуть, проверить, как у тебя тут с безопасностью. Микелла на мгновение задумался, его золотые глаза чуть прищурились. — Напасть? Интересно… — он посмотрел в сторону Святого Древа, будто что-то ощущая. — У меня было странное предчувствие в последние дни. Ты можешь рассказать подробнее? Погасший кивнул. — Конечно. Только давай найдём место, где можно спокойно поговорить. Микелла улыбнулся и жестом пригласил их следовать за ним. — Тогда пройдём в Золотую Галерею. Там нас никто не потревожит. И они направились вперёд, к новым ответам — и, возможно, к новым угрозам. Микелла грациозно шагал по дорожке сада, а Погасший и Мелина шли за ним, любуясь окружающей красотой. Лепестки кружились в воздухе, а свет пробивался сквозь кроны Святого Древа, придавая этому месту почти нереальный, сказочный облик. Однако, стоило им приблизиться к Золотой Галерее, как внезапно воздух вокруг будто сгустился. Вход во дворец заслонила фигура в алых одеждах. Маления. Её длинные волосы каскадом ниспадали за спину, а её взгляд горел лёгким раздражением. Она стояла, скрестив руки, её поза была напряжённой, но не угрожающей. — Я Маления. Клинок Микеллы. И я прежде не знала поражений. Погасший тут же театрально вздохнул, устало потирая лицо: — Да знаю я, знаю… Ты мне уже это говорила! Мелина закатила глаза, а Микелла мягко усмехнулся. — Сестра, пожалуйста, не надо сразу кидаться в боевой режим, — с нежностью произнёс он. Но Маления не отрывала взгляда от Погасшего, с лёгкой подозрительностью изучая его. — Ты снова пришёл сюда, — её голос звучал твёрдо, но в нём скользили нотки ревности. — Чего ты хочешь на этот раз? Погасший склонил голову набок. — Ну, вообще-то я хотел предупредить, что кто-то собирается напасть на твоего брата. Но, вижу, ты уже достаточно агрессивна, так что, может, нападающие сами испугаются и не придут. Микелла тихонько вздохнул, а Маления чуть нахмурилась, но не отступила. — Я не позволю никому навредить ему, — её рука медленно сжалась в кулак. — Так в этом-то и проблема, — продолжил Погасший. — Если неизвестный враг уже на подходе, то тебе лучше не тратить силы на бессмысленную вражду со мной, а подготовиться к защите. На секунду Маления задумалась, но её ревность не утихала. — Значит, ты хочешь снова быть рядом с ним? — её взгляд сузился. Погасший устало вздохнул. — Ну конечно… Да, Маления, хочу. Но не потому, что у меня планы украсть у тебя брата! А потому, что его хотят убить. Маления сжала губы, но не ответила. — Маления, — вмешался Микелла, мягко касаясь её руки. — Я хочу, чтобы ты ему доверилась. Он уже спас меня однажды, ты помнишь? Маления отвернулась, явно не желая признавать, что Погасший хоть в чём-то прав. — Если хоть попытаешься предать его… — её голос стал холодным. — Да знаю я, знаю, "ты прежде не знала поражений"! — с ухмылкой перебил Погасший. Она угрожающе прищурилась, но не ответила. Микелла лишь усмехнулся, переводя взгляд с сестры на Погасшего. — Тогда пойдём. Нам действительно есть о чём поговорить. Маления шла следом, бросая на Погасшего предупреждающие взгляды, словно хищник, следящий за своей добычей. А он лишь ухмыльнулся, наслаждаясь её ревностью. Разговор между Погасшим, Микеллой и Маленией продолжался, когда в дверь неожиданно вошла Миллисента. Она явно хотела что-то сказать, но внезапно замерла. Этот голос... Она внимательно посмотрела на Погасшего, на его осанку, на манеру говорить. В её глазах вспыхнуло осознание. Это был он. Её спаситель. Без лишних слов она резко бросилась к нему и обняла, прижавшись к его груди, как будто боялась, что он снова исчезнет. Мелина, которая стояла рядом, вздрогнула от неожиданности, её глаза тут же сузились, а губы надулись, как у ребёнка, у которого забрали любимую игрушку. — Ты… я наконец-то нашла тебя! — выдохнула Миллисента, не разжимая объятий. Погасший слегка напрягся, чувствуя, что ситуация становится всё менее контролируемой. — Эй, полегче… — он осторожно попытался отстраниться. — Это было просто задание, ничего личного. Но Миллисента не отпускала. — Для тебя, может, и ничего личного! А для меня — всё! — в её голосе было неподдельное волнение. Погасший уже начал ощущать серьёзную неловкость, когда вмешалась Мелина. Она решительно шагнула вперёд и, не раздумывая, схватила его за руку, притянув к себе. — Вообще-то он мой парень! — заявила она, прижимая его к себе так, что теперь уже Миллисента оказалась в неудобном положении. В комнате повисла напряжённая пауза. Микелла только улыбнулся, наблюдая за ситуацией, а Маления скрестила руки, явно раздражённая происходящим. Миллисента медленно отпустила Погасшего, но её взгляд говорил, что так просто она не сдастся. — Ах, вот как… — пробормотала она, бросая взгляд на Мелину. Та торжествующе улыбнулась, но не отпускала Погасшего. Он только устало вздохнул. — Прекрасно… Теперь у меня не одна, а две ревнивицы. Микелла тихо засмеялся, наблюдая за прМикелла, наблюдая за комедийной сценой ревности между Миллисентой и Мелиной, лишь мягко улыбался, но всё же решил вернуться к главному. — Думаю, сейчас не время для любовных разборок, — он посмотрел на Погасшего. — У тебя есть идеи насчёт Окровавленного Пальца, который устроил покушение? По моим сведениям, он ещё не закончил, и теперь собирается довести дело до конца. Погасший нахмурился, отстраняясь от обеих девушек. — Если учитывать прошлый опыт, Окровавленные Пальцы всегда были как-то связаны со своими жертвами, — он задумчиво провёл рукой по подбородку. — Но чем именно — это сложный вопрос. Либо старая вражда, либо что-то более глубокое. В любом случае, если он не остановился, значит, у него есть причина. Микелла задумался, его золотые глаза на мгновение потемнели от сосредоточенности. — Если связь действительно есть, то её нужно найти. Может, это кто-то из моего прошлого… Затем он слегка оживился и, словно сменив тему, поинтересовался: — Как там Радан? Погасший замер, затем медленно повернул голову к Микелле. — Чего? — Как он? — повторил Микелла, его голос был мягким, почти невинным. Погасший устало потер переносицу. — Послушай… Я, конечно, не хочу влезать в твои дела, но тебе, может, стоит бросить идею сделать Радана своим консортом? Он тебя не любит. Маления резко подняла голову. — Что ты сказал?! — её голос был наполнен яростью. Она шагнула вперёд, глаза сверкали огнём. — Ты посмел отвергнуть желание моего брата?! Погасший вздохнул, предчувствуя бурю. — Да я не отвергаю, просто говорю, что Радан не испытывает к нему таких чувств. Он больше озабочен тем, чтобы не сойти с ума после всей этой проклятой Красной Гнили. — Микелла может выбрать, кого пожелает! — Маления сжала кулаки, будто готовая пробить Погасшего в стену. — Ну, а Радан может НЕ выбрать, понимаешь, к чему я? — он поднял бровь, не теряя самообладания. Микелла лишь устало вздохнул, прикрыв глаза ладонью. — Прошу вас, не ссорьтесь. — Я не ссорюсь! — Маления возмущённо встала рядом с братом, словно защищая его от жестокой реальности. — Ага, конечно, как скажешь, Клинок Микеллы, — усмехнулся Погасший, пожимая плечами. Мелина и Миллисента молча наблюдали за спором, каждая с разными эмоциями: одна — с лёгким раздражением, другая — с интересом. Микелла чуть наклонил голову, задумчиво глядя на Погасшего. — Значит, Радан меня не любит… — Да, и я думаю, это было очевидно с самого начала. — Жаль, — сказал он с лёгкой грустью. Погасший только потёр висок, понимая, что с этого момента Маления будет смотреть на него с ещё большим подозрением. Маления с яростью смотрела на Погасшего, её кулаки сжимались, а аура гнева буквально давила на всех в комнате. — Это ты подговорил Радана нарушить клятву, данную моему брату? — её голос был низким, грозным. Погасший медленно шагнул к ней, засунув руки в карманы, полностью игнорируя её агрессию. Она была высокой, внушительной — воительница, чьё имя вселяло ужас во врагов. Но он не боялся. Он спокойно посмотрел на неё снизу вверх и с лёгкой усмешкой произнёс: — Ты меня с кем-то путаешь. Мне нет до этого дела. Маления нахмурилась, её глаза вспыхнули угрозой. — Лжёшь. — Как скажешь, но факты такие: моя задача — выполнить заказ, который мне дала сама Марика. Микелла слегка удивлённо приподнял бровь, а Маления только ещё больше нахмурилась. — И что же за заказ? — Спасти всех Лордов Элдена, которые существуют и подверглись опасности. — он пожал плечами, словно для него это было обычное дело. Маления снова сузила глаза, но больше не возражала. Вместо этого она шагнула назад и холодно произнесла: — Следуй за мной. — Куда это? — На дуэль. В комнате воцарилась напряжённая тишина. Микелла слегка вздохнул, Мелина закатила глаза, а Миллисента с явным интересом скрестила руки на груди. Погасший ухмыльнулся. — Ну наконец-то начинается что-то весёлое. Маления развернулась и вышла из комнаты, а он небрежно поправил одежду и последовал за ней, готовясь к бою, который, возможно, станет одним из самых сложных в его жизни. Погасший вышел во двор Святого Древа, где Маления уже стояла в боевой стойке, её длинные волосы развевались на ветру. Гравитация момента давила на пространство, будто сама земля затаила дыхание в ожидании схватки. Она не использовала броню — лишь простая повседневная одежда, но даже так её присутствие излучало неоспоримое превосходство в боевых искусствах. — Я Маления. Клинок Микеллы. И я прежде не знала поражений. — Ты уже говорила, — усмехнулся Погасший, опуская руки в карманы и лениво наклоняя голову вбок. В мгновение ока Маления сорвалась с места! Погасший едва успел отскочить в сторону, когда её меч рассёк воздух там, где мгновение назад находилось его горло. Её атаки были молниеносны, точны, смертельно опасны. Танец клинка Она двигалась, словно вихрь, её шаги были настолько лёгкими, что казалось, будто она скользит по воздуху. Погасший уклонялся, уворачивался, перекатывался, используя лишь чистую ловкость и предельную реакцию. Каждое её движение — искусство, совершенство в каждом взмахе меча. — Ты только бегаешь? — Маления на мгновение остановилась, её тон был холодным, но в глазах сверкал азарт. Погасший ухмыльнулся, вытирая пот со лба. — Прости, что не даю себя зарезать. Она мгновенно рванулась вперёд и — "ВОДОПАД ДАНС"! Три резких удара — сначала горизонтальный, затем два вихревых вращения, каждый с такой скоростью, что меч оставлял алые следы в воздухе. Погасший едва успел уйти в перекат, но кончик её лезвия разорвал рукав его плаща, оставляя на коже горячий, тонкий порез. — Ближе, чем хотелось бы, — пробормотал он, но Маления уже снова атаковала. Она не останавливалась. Каждый удар был чистым, филигранным, каждый выпад — предельно рассчитанным. Клинок против тени Но Погасший не собирался проигрывать. Он использовал каждую секунду, каждую долю момента, чтобы анализировать её стиль. Она была быстрее, но он был гибче. Когда она развернулась для очередного удара, он поднырнул под её клинок, скользнул вбок и, используя инерцию, резко оттолкнулся ногой от земли, отскочив за её спину. Маления мгновенно обернулась, её глаза вспыхнули. — Неплохо. Она сделала шаг назад и опустила клинок. — Достаточно. Погасший тяжело дышал, его сердце колотилось от напряжения, но он не мог не улыбнуться. — Я думал, ты захочешь закончить бой. — Я уже поняла всё, что хотела. — Маления смерила его взглядом, затем кивнула. — Ты выжил. Значит, ты достоин защищать моего брата. Она развернулась и пошла прочь, оставив его смешанными чувствами победы и усталости. Погасший усмехнулся и опустился на землю, переводя дыхание. — Ну, это было чертовски весело. Погасший, тяжело дыша после боя с Маленией, привёл себя в порядок и отправился осмотреть место, где произошло нападение на Микеллу. Судя по следам, это не было обычным покушением. Здесь не велась настоящая борьба, не было следов жестокого боя, как он привык видеть. Всё выглядело так, будто нападавший не пытался убить Микеллу… Он нахмурился. — Что с тобой делал Окровавленный Палец? Микелла, который стоял рядом, слегка помедлил, но затем заговорил. Чем больше он рассказывал, тем сильнее Погасший ощущал странную смесь раздражения и неловкости. Это больше напоминало второсортный яойный рассказ. Окровавленный Палец не атаковал сразу, он говорил двусмысленные вещи, вёл себя так, будто пытался сломать морально, а не физически. Попытки прикосновений, давление, странные фразы о "прекрасном существе, которое должно принадлежать ему". — Ага… — Погасший провёл рукой по лицу, тяжело вздыхая. — Ну и дичь. Мелина, слушая рассказ, нахмурилась, а Маления напряглась, сжимая кулаки. — Его нужно убить, — холодно заявила она. Микелла, несмотря на лёгкое смущение, оставался спокоен. — Я не думаю, что его цель — просто обесчестить меня. Здесь есть что-то ещё. Погасший задумался. Такого в его практике ещё не было. Во всех предыдущих нападениях Окровавленные Пальцы действовали жестоко, агрессивно, убивали жертв ради силы, ради ритуала. Но этот случай был другим. Он посмотрел на Микеллу, который, несмотря на свой ангельский облик, был удивительно спокойным и расчётливым. — Ты прав, — наконец сказал Погасший. — Если его цель была не убийство, то зачем он это делал? — Он сказал, что я принадлежу ему, — тихо ответил Микелла. В глазах Погасшего застыла суровость. — Ну, вот этого точно не будет. Он встал, поправляя снаряжение. — Пора найти ублюдка и разобраться с этим. Пройдя немного вперёд, Погасшего передёрнуло от отвращения. Теперь всё стало понятно. Это не было обычным убийством ради силы. Это не было ритуальным жертвоприношением. Это была личная месть. Но не просто месть, а извращённая, больная, низменная. Окровавленный Палец хотел обесчестить Микеллу не ради убийства — он хотел сделать то, чего не смог однажды. И от этого становилось ещё более мерзко. Погасший стиснул зубы. Он много чего видел за свою жизнь, много сражался, спасал людей, убивал монстров. Но такой грязи в его деле ещё не было. Он медленно выдохнул, сжимая кулаки. — Ну, теперь у меня появился ещё больший повод найти этого гада. Его взгляд потемнел, наполненный гневом и отвращением. Этот ублюдок умрёт. Поздний вечер. Погасший сидел у места Благодати, глядя в мерцающий свет, который мягко освещал его лицо. Огонь медленно колыхался, а вокруг стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Мелины, мирно спавшей на диване. Он слегка улыбнулся. После всех событий дня он наконец-то мог немного расслабиться. Но его уединение было недолгим. Мягкие шаги. Он не обернулся сразу, но уже знал, кто подошёл. — Ты ещё не спишь? — спокойно спросил он, когда Миллисента бесшумно опустилась рядом. — Хотела поговорить с тобой, — её голос был тёплым, мягким, но в нём чувствовалась необычная уверенность. Она наклонилась ближе, её золотистые глаза искрились в полумраке. — Я уже благодарила тебя за то, что ты спас меня… но в этот раз… Она осторожно коснулась его руки своей живой рукой. Не протезом. Только своей настоящей, тёплой, дрожащей рукой. Погасший почувствовал её прикосновение, но не отстранился. — Ты знаешь, что мне не нужно благодарностей, — тихо сказал он. Но Миллисента продолжила. Она провела кончиками пальцев по его коже, словно желая запомнить каждую деталь. А затем, неожиданно, но всё же плавно, она взяла его ладонь и прижала её к себе на грудь. Тепло. Стук сердца. Её глаза смотрели на него прямо, без тени стеснения. — Чувствуешь? — прошептала она. — Моё сердце бьётся. Погасший глубоко вздохнул. — Слушай… у меня уже слишком много девушек. Он чуть отстранился и потёр лицо свободной рукой. — Мелина. Ренни. Реннала… Миллисента не выглядела расстроенной. Она улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Ну и что? Погасший медленно повернул голову. Она тихо засмеялась. — Я не против, если ты чувствуешь то же самое. Он замер, чувствуя, что ситуация становится всё сложнее. Погасший глубоко вздохнул. — Слушай, Миллисента… — он попытался мягко убрать руку, но она тут же поймала его запястье и не дала отстраниться. — Нет, ты чувствуешь? — её голос был тихий, но настойчивый. Она сжала его ладонь крепче, прижимая к своей груди, словно не собиралась отпускать. Погасший сглотнул. Он не привык к такому. Обычно он был тем, кто контролирует ситуацию. Тем, кто уходит раньше, чем начинается что-то подобное. Но Миллисента была другой. Она не давала ему отступить. — Знаешь, у тебя слишком напористый стиль благодарности, — попытался отшутиться он, но его голос был слегка напряжён. Она не отпустила. — Я просто хочу, чтобы ты понял, — её взгляд был твёрдым, но не агрессивным. — Ты — не просто человек, который спас меня. Она провела пальцами по его запястью, и его дыхание чуть сбилось. — Ты — единственный, кому я могу довериться. Он напрягся. — Тебе не кажется, что ты слишком… быстро с этим? Она чуть наклонилась ближе, её волосы еле касались его плеча. — А тебе не кажется, что ты слишком долго убегаешь? Погасший застыл. Миллисента улыбнулась. — Ты ведь не можешь вечно прятаться за отговорками. Он прикусил губу, понимая, что спорить с ней — бесполезно. Она его не отпустит. Он попытался разжать её пальцы, но… — Если ты не хочешь меня, просто скажи прямо, — её голос звучал спокойно, но в нём скользило лёгкое испытание. Он заглянул в её глаза и увидел вызов. — Я… Чёрт. Она давила. Она понимала, что он не мог просто сказать «нет». Не после всего. Не после того, как он действительно спас её. Он попытался отвернуться, но она резко потянула его за руку ближе. — Смотри на меня. Он наконец выдохнул, сдаваясь. — Ты чертовски упрямая. Миллисента тихо рассмеялась. — Вот, теперь ты говоришь честно. Она медленно отпустила его руку, но не отошла. — Я дам тебе время, Погасший. Она наклонилась и коснулась губами его щеки, прежде чем наконец отступить в темноту комнаты. Погасший закрыл глаза и устало выдохнул. — Это только усложняет ситуацию… Мелина на диване шевельнулась, но не проснулась. А он понимал, что теперь у него действительно слишком много проблем.