АКТ VI. Древо Марики: Маления Клинок Микеллы. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

После того как Погасший немного успокоился, он наконец переключил внимание на Малению. Сложив руки на груди, он пристально посмотрел на неё, понимая, что она следующая в списке — она была целью Окровавленного Пальца. Маления стояла немного в стороне, её взгляд был напряжённым, как всегда, когда она чувствовала угрозу. Погасший знал, что её сила не имеет равных, но даже она не могла быть полностью защищена от неизвестных угроз. — Ты чувствуешь это, Маления? — спросил Погасший, не отводя глаз от её лица. Маления нахмурилась, её взгляд стал более проницательным. — Что ты имеешь в виду? — ответила она, явно не понимая, о чём он говорит. Погасший шагнул ближе, его шаги были уверенными, но в то же время опасливо настороженными. — Ты следующая, Маления. Ты — цель Окровавленного Пальца. Маления вздрогнула, её рука инстинктивно легла на меч, но она не сделала никаких движений. Тот факт, что Погасший так уверенно говорил, заставлял её задуматься. — Почему ты так уверен? — спросила она, уже с лёгким подозрением в голосе. Погасший молча подошёл к ней, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Он знал, что каждый шаг, каждое слово сейчас могут быть решающими. — Окровавленные Пальцы не действуют случайно. Они нападают поочерёдно, и ты — их следующая цель. Но ты должна быть готова, Маления. Маления коротко кивнула, её глаза сузились, словно она ощущала что-то сверхъестественное в воздухе. Она понимала, что Погасший прав. Она могла быть сильной, но на неё, как и на всех, может обрушиться нечто, против чего не поможет ни сила, ни оружие. — Я готова, — тихо произнесла она, её голос был решительным. — Но ты прав… нужно быть готовыми к неожиданности. Погасший слегка усмехнулся. — Вот и я о том же. Он оглядел её, как бы проверяя её реакцию. Все вокруг начинали понимать, что им предстоит не просто сражение, а настоящая война с неизвестным врагом. — Я не могу позволить тебе погибнуть, Маления. Окровавленный Палец не такой, как все остальные. — сказал Погасший, его голос стал серьёзным. Маления кивнула, её взгляд оставался твёрдым. Она не собиралась проигрывать. — Не переживай, Погасший. Я справлюсь. Но Погасший знал: её уверенность — это ещё не гарантия безопасности. Погасший взглянул на Малению, его глаза сузились, когда он понял, что нужно действовать немедленно. Он был уверен: если этот Окровавленный Палец уже выбрал свою цель, то нападение могло быть неминуемо. — Отведи меня на место, где на тебя было покушение, — сказал он, его голос был твёрдым, но с лёгким оттенком тревоги. Маления не возражала и, не задавая лишних вопросов, повела его к краю Священного Древа Эрда, где в последний раз наблюдалось движение, что указывало на предстоящую атаку. Она шла вперёд с уверенной решимостью, но её плечи слегка напряглись, и Погасший знал: она тоже чувствовала, что что-то не так. Когда они подошли ближе, Погасший оглядел территорию, пытаясь зафиксировать каждый момент, каждое движение воздуха. Он знал, что здесь что-то скрыто. Погасший медленно присел, его глаза внимательно скользили по местности, изучая каждую деталь. Низ Древа Эрда был покрыт зелёной листвой и мягкой травой, но между стволами деревьев и корнями было несколько следов, которые казались нарушением естественного порядка. Взгляд Погасшего остановился на одной из этих троп — на маленькой, но явной примете того, что здесь кто-то давно наблюдал за ними. Это место не было случайным. Погасший поднялся и взглянул на Малению. — Этот Окровавленный Палец, предназначенный для тебя, очень ловкий, — сказал он, его голос был низким и напряжённым. — Он явно знает твою слабость… твоё кровотечение. Маления прищурилась, её взгляд становился всё более сосредоточенным. — Ты хочешь сказать, что он знает, как меня победить? — её голос был холодным, но в нём всё же звучала тревога. Погасший кивнул. Он знал, что это не просто физическое сражение, это была игра разума. Окровавленный Палец, скорее всего, изучил её слабости и теперь использует их против неё. — Да. Это его приём. Он знает, что твоё кровотечение — твоя уязвимость. И именно это он собирается использовать, чтобы победить. Маления застыла, её дыхание стало немного глубже. Она не могла позволить себе сомневаться, но то, что Погасший говорил, действительно имело смысл. — Что нам теперь делать? — спросила она, её глаза искали ответ в его взгляде. Погасший коротко усмехнулся, но в этом выражении не было радости. Он уже знал, что его план не был простым. — Сначала мы должны уничтожить его до того, как он успеет воспользоваться твоей слабостью. Маления кивнула, готовая действовать. Она понимала, что теперь всё будет зависеть от их решительности и быстроты. Но Погасший знал, что этот Окровавленный Палец не просто так был выбран для неё. И это было гораздо опаснее, чем они могли себе представить. Погасший тихо вздохнул, внимательно наблюдая за Маленией. Он уже давно хотел спросить её, что скрывается за её жестокой решимостью и постоянным стремлением к защите других, но не решался. Всё казалось слишком сложным, но теперь, когда перед ними стояла угроза, он не мог не задать этот вопрос. — Почему ты так цепляешься за Микеллу? — спросил он, не отводя взгляда от её лица. Маления медленно повернулась к нему, её взгляд был настороженным, но не напуганным. Она не сразу ответила, как будто обдумывая каждое слово, которое могла бы сказать. — Он был первым, кто не отвернулся от меня, — начала она, её голос стал мягким, почти неслышным. — Когда Алая Гниль поглощала меня, когда я боролась и выглядела измученной, он был рядом. Он не сбежал, не испугался. Он просто был там. Погасший молча слушал, ощущая, как тяжесть слов Малении витает в воздухе. Она так сильно цеплялась за Микеллу, не только как за союзника, но как за единственного человека, который не отвернулся, несмотря на её внутреннюю борьбу. Это объясняло многое, но всё же в его голове возник вопрос, который не давал ему покоя. — Сними шлем, — сказал Погасший неожиданно, переводя разговор в другое русло. Маления приподняла брови, не ожидая такого запроса. — Ты что, с ума сошел? Ты ужаснешься от того, что увидишь. — усмехнулась она, но Погасший не отводил взгляда. — Я настаиваю. Она выдохнула, но наконец послушалась. Медленно, сдерживая какое-то внутреннее сопротивление, Маления сняла свой шлем. В этот момент её золотые глаза встретились с его взглядом, и на секунду Погасший почувствовал, как её внутренний барьер начинает немного таять. Она внимательно изучала его реакцию, когда его лицо озарила лёгкая улыбка. Но что-то в её глазах вдруг изменилось, она вздрогнула, словно почувствовав его искреннюю улыбку, несмотря на её состояние. — Ты... миленькая девушка, — сказал он с теплотой в голосе, не скрывая своего восхищения. Её глаза на мгновение расширились, но она сразу же вернулась к своему привычному виду. Она не ожидала такой реакции. Она ожидала что-то другое — отвращение, жалость, или хотя бы неловкость. Но Погасший был совершенно искренен. — Ты действительно считаешь, что я миленькая? — спросила она, теперь с лёгким смущением в голосе. — Да, я видел гораздо страшнее, чем ты думаешь. — Погасший улыбнулся, глядя на неё с лёгким весельем. — На твоём фоне те, с кем мне приходилось общаться, кажутся уродами. Ты действительно прекрасна, Маления. Ты не уступишь в красоте даже Марике. Она удивлённо вскинула брови, но в её глазах промелькнула искорка чувства. — Ты шутишь, не так ли? — её голос был полон недоверия. — Нет. Ты красива, Маления. И те, кто тебя видел, относятся к тебе с уважением. Ты — настоящая дева, и никто не видит в тебе уродства, даже если ты сама этого не хочешь признать. Маления усмехнулась, но в её улыбке был какой-то след признательности, хоть и скрытый за её вечной маской. — Ты ещё не видел меня в полном объёме, — сказала она с сарказмом. — Когда они увидят всё, что скрыто под этим шлемом, они передумают. — Поверь мне, я уже видел куда более ужасное, чем ты думаешь, — ответил Погасший, оборачиваясь к ней. — Ты не можешь быть уродливой, и никто не вправе так о тебе думать. В моих глазах ты — красивая, сильная женщина, и пусть ты сама этого не видишь, но многие восхищаются тобой. Маления замолчала, её взгляд стал мягче. На какое-то мгновение она выглядела уязвимой, но быстро вернула себе привычное спокойствие. — Ты слишком добр ко мне, Погасший. — сказала она тихо, но с благодарностью в голосе. — Я просто говорю правду. Маления снова усмехнулась, но теперь в её улыбке было что-то настоящее, искреннее. Она не была готова полностью принять его слова, но она чувствовала, что что-то в её сердце начало меняться. Маления смотрела на Погасшего с любопытством и лёгкой ревностью, что не укрылось от его внимания. Она слегка приподняла бровь, когда вопрос, который она собиралась задать, наконец сорвался с её губ. — Почему тебя не интересует предложение моего брата? — её голос был ровным, но в нём ощущалась легкая тень ревности. Погасший снова усмехнулся, не скрывая своего удивления от её прямолинейного вопроса. — Ренни уже объяснила мне, — ответил он, его глаза играли шутливым огоньком. — Мне нравятся женщины, и Микелла не мог бы дать потомство, потому что он мальчик. Маления замерла, и её взгляд стал более серьёзным. Она задумалась на мгновение, как бы пытаясь понять, что именно движет этим странным Погасшим, которого она не могла разгадать. — Неужели ты действительно хотел бы быть отцом? — спросила она, как бы проверяя его. — Не боишься того, что тебе в обществе не позволят жить, как хочешь, из-за твоего положения? Погасший немного смутился, его взгляд на мгновение стал менее уверенным, а плечи расслабились, словно он начал понимать, что этот вопрос затрагивает что-то важное для него самого. — Когда я влюбился в Мелину, — произнёс он немного тише, чем обычно, — я сразу понял, что хочу, чтобы мы с ней породили новую жизнь. Он замолчал на мгновение, как будто глубже погрузившись в воспоминания. — А потом и Ренни, и Реннала… тоже оказались частью этого пути. Маления внимательно следила за его словами. Всё больше ей становилось ясно, что Погасший не просто живёт, он стремится к чему-то большему, что выходит за пределы его положения и того, как его воспринимает общество. Его воля к жизни была сильной, несмотря на всё, что ему пришлось пережить. Она, наконец, снова взяла свой шлем и медленно начала надевать его. В её глазах появилась новая искренность, когда она подняла взгляд на Погасшего и спросила: — Почему у тебя такая воля к жизни, даже несмотря на то, что общество презирает Погасших? Почему ты не поддаёшься этому давлению? Погасший посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула искренность. Он мог бы промолчать, но в этот момент не хотел скрывать правду. — Меня ни капельки не волнует, что скажет о мне общество, — произнёс он с твёрдостью в голосе, которая не оставляла места для сомнений. — Я знаю, кто я. И если мне нужно будет бороться за свою жизнь и за тех, кого я люблю, я буду делать это, независимо от того, что они думают о нас. Маления взглянула на него, её лицо осталось бесстрастным, но в глазах читалась уважение и некоторое понимание. — Иногда ты действительно меня удивляешь, Погасший. Он только усмехнулся в ответ, подойдя ближе и поправив её шлем. — А ты меня — всегда, — сказал он, уже снова с тем спокойным выражением на лице, которое она привыкла видеть. Маления покачала головой, но её взгляд стал мягче. — Ты даже не представляешь, насколько сильно ты меня раздражаешь, Погасший. — Поверь мне, я представляю, — ответил он с улыбкой, не скрывая удовлетворения. И хотя их разговор завершился на такой ноте, оба знали, что между ними есть нечто большее, чем просто разногласия и напряжение. Погасший не был человеком, который легко сдаётся, и Маления, несмотря на свою стойкость и суровость, не могла остаться равнодушной к его упорству и решительности. Погасший сидел в своей комнате, на единственном столе, покрытом заметками и разрозненными бумагами. Его взгляд был сосредоточен на записях в блокноте, в котором он пытался сложить все части головоломки. С каждым часом он ощущал, как ответы становятся всё более расплывчатыми, а вопросы — ещё более запутанными. Окровавленные Пальцы. Их нападения были тщательно спланированы, но зачем? Месть? Любовь? Или что-то ещё, объединяющее их цели? Он не мог найти чёткого объяснения, и это терзало его. В этот момент рядом с ним на стуле сидела Миллисента. Она появилась тихо, почти незаметно, но её присутствие сразу было ощутимо. Она молча смотрела на его записи, а затем заговорила, её голос был мягким, но настойчивым, как всегда. — Что у тебя в мыслях? — спросила она, немного наклоняясь к нему. Погасший отложил ручку, его взгляд устремился на пустую страницу, но ответы так и не приходили. Он задумался. — До сих пор не могу выбрать вариант, — ответил он тихо, потерев виски. — Окровавленные Пальцы нападают из-за мести, или из любви? Может, у них разные причины, но объединяет их одна цель. Миллисента внимательно выслушала его, не отвлекаясь. Её золотые глаза не сводились с его лица, словно пытаясь прочитать его мысли. Она знала, что Погасший часто погружается в раздумья и не всегда видит ясное решение. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — произнесла она, её голос был задумчивым. — Но ты ведь не думаешь, что они могут нападать только из-за одной причины? Возможно, их мотивы действительно разные, но, как ты сказал, цель у них одна. Погасший кивнул, но в его глазах было сомнение. — Но почему они тогда так действуют? — произнёс он вслух. — Месть? Это могла бы быть причина, но… почему они выбирают тех, кто даже не причинил им вреда? Или это любовь? Почему любовь заставляет их уничтожать людей, которых они якобы любят? Миллисента задумалась, её взгляд стал более сосредоточенным. — Может, они пытаются освободить кого-то? Или изменить мир в свою сторону? — предложила она, рассматривая вариант, который Погасший не подумал. — Возможно, это больше, чем просто чувства, возможно, их цель — нечто большее, чем месть или любовь. Погасший наклонил голову, размышляя над её словами. — Может быть… но их действия всё равно остаются противоречивыми. Иногда они атакуют тех, кто вроде бы не виновен, а иногда — тех, кто… слишком важен для их цели. Миллисента протянула руку и легонько положила её на его, как бы подбадривая его. — Ты найди связь, Погасший. Ты всегда находишь её. Он посмотрел на неё, слегка улыбнувшись в ответ, но его улыбка была тёмной, едва заметной. — Надеюсь, ты права, Миллисента… Надеюсь, ты права. Погасший снова вернулся к своим записям, но теперь его взгляд стал немного более решительным. В его мыслях начали вырисовываться новые гипотезы. Вопросы не исчезали, но его уверенность в том, что он может найти ответы, начала возвращаться. Миллисента, заметив, что Погасший снова погружён в свои мысли, решила изменить ход разговора. Она медленно приблизилась к нему, её движения были уверены и грациозны, как у хищницы, наблюдающей за своей добычей. Она села рядом, чуть коснувшись его плеча, её дыхание стало немного быстрее, глаза блеснули озорным огоньком. — Ты знаешь, — начала она, слегка склонившись вперёд, — я всегда думала, что с таким человеком, как ты, не будет скучно… Погасший, не отрываясь от своих записей, едва заметно поднял бровь. Он знал, куда это ведёт, но решил не реагировать сразу. — Миллисента… — произнёс он, голос оставался спокойным, но с лёгким оттенком усталости. — Я уже говорил тебе. У меня есть те, кого я люблю. Миллисента не отстранилась, наоборот, её лицо было теперь гораздо ближе к его. Она с легким хихиканьем провела пальцем по его руке, слегка касаясь кожи, чувствуя его напряжение. — О, ты всё ещё на своём? Ну ладно, ладно... — она усмехнулась, но в её голосе слышалась нотка игры. — Но разве нельзя добавить ещё одну? Может, это будет не так уж и плохо? Или даже ещё больше? Она снова прикоснулась к его руке, теперь немного сильнее, и её взгляд стал более настойчивым. Погасший взглянул на неё, и на мгновение его взгляд стал твёрдым, а лицо – безучастным. Он понимал её намерения, знал, что она пытается провоцировать его, играть с его желаниями. Но это было слишком легко для неё. — Ты не понимаешь, — сказал он спокойно, его голос оставался холодным, несмотря на её близость. — У меня есть те, кого я люблю. И я не собираюсь изменять им. Миллисента откинула волосы назад и усмехнулась, её глаза блеснули задорным интересом. — Ну что ж… — она отпустила его руку и наклонилась к нему ещё ближе, её дыхание стало чувственным. — Но ведь ты не знаешь, что потеряешь, пока не попробуешь. Погасший снова посмотрел на неё, его взгляд был твёрдым и решительным. В его глазах не было сомнений. — Я не ищу изменений в своей жизни. И то, что ты предлагаешь, не является частью того, что я хочу. Миллисента, немного разочарованная его стойкостью, откинулась назад. Она могла бы продолжить флиртовать, но понимала, что этот мужчина не так легко поддаётся её играм. Она усмехнулась и посмотрела на него с уважением. — Ну, ты действительно стойкий. — её голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала лёгкая насмешка. — Ты мне нравишься, Погасший. Но, кажется, ты слишком закрылся от всех. Погасший молча продолжил свои записи, не обращая внимания на её слова. Он знал, что иногда легче оставаться непреклонным, чем поддаваться искушению. В конце концов, он знал, что у него есть свои принципы, и что бы ни происходило вокруг, он не позволил бы этим играм отвлечь его от того, что действительно важно. Погасший строго посмотрел на Миллисенту, не отводя взгляда. Он знал, что она пыталась провоцировать его, играть с ним и проверять его на прочность. Но сегодня он не собирался идти на компромисс. Его взгляд был твёрдым, а выражение лица — решительным. Миллисента, почувствовав его напряжение, сначала кокетливо улыбнулась, но её улыбка начала таять, когда она заметила, что он не реагирует на её провокации. В её глазах мелькнуло лёгкое смущение, и она начала покраснеть, как бы пытаясь скрыть это под маской уверенности. — Ну, что ты такой серьёзный? — она попыталась пошутить, но голос слегка дрожал. Однако её кокетливое поведение быстро ушло, и она неожиданно закрыла лицо правой рукой, явно пытаясь скрыть своё смущение. Погасший заметил, как её правая рука — протез — слегка дрогнула в момент, когда она попыталась прикрыть лицо. Он усмехнулся, понимая, что её уверенность в себе — лишь внешняя оболочка, и она точно не такая, какой пытается казаться. — Так и думал, — сказал он, голос оставаясь строгим, но с лёгким оттенком усмешки. — Ты решила изменить подход, стать напористой, но как я понял, ты очень нежная и чувствительная девушка. Миллисента смущённо опустила голову, её правая рука всё ещё прикрывала лицо, но теперь её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Это было признание, которое она не ожидала сделать, но его слова пробудили в ней что-то большее, чем просто желание провоцировать. Она была уязвима, и теперь это стало очевидно. — Ты не понимаешь... — её голос был тихим, но в нём звучала слабость, которую она обычно прятала. — Я... Погасший продолжал смотреть на неё, но уже с другим выражением лица — не таким строгим, а скорее внимательным, полным понимания. — Я понимаю, — сказал он мягко. — Ты не обязана быть всё время сильной, Миллисента. Ты можешь быть собой. Она подняла взгляд на него, и его слова, хотя и простые, заставили её почувствовать себя как-то… расслабленно, почти спокойно. В глубине души она осознавала, что его мнение важно для неё, хотя она и не могла признать этого прямо. Миллисента, немного покраснев, с улыбкой опустила руку, наконец открыв своё лицо, но в её глазах уже не было той кокетливости и уверенности, как раньше. Она немного смутилась, но больше не пыталась скрыть свою настоящую сторону. — Ты всё понял, — сказала она, теперь с лёгким смехом в голосе. — Может, и правда мне стоит быть честной хотя бы с собой. Погасший, несмотря на свою неизменную стойкость, не мог не заметить, как её глаза, полные внутренней борьбы, начали мягчать. Он знал, что его слова имели значение, и это тоже было для него важным. В конце концов, иногда настоящее общение начиналось с таких простых, но искренних моментов. Как только Миллисента, немного расслабившись, вновь вернула внимание к Погасшему, в комнате раздался едва слышный шорох. Погасший едва успел заметить, как его карман слегка дрогнул, и вдруг его куколка — та самая, что Ренни оставила ему для наблюдения — начала бурно возмущаться. — Ты что, совсем с ума сошла?! — крикнула кукла, её голос был ещё громче и более раздражённым, чем обычно. — Я тебе что говорила, Миллисента?! Убирайся подальше от моего дорогого вечного супруга! Погасший чуть приподнял брови, не особо удивляясь, но его взгляд стал более усталым. Он уже был готов услышать очередной всплеск ревности от Ренни через свою куклу. — Ты думаешь, что можешь просто так подойти к нему и играть с ним? — продолжала кукла, её маленькие глаза сверкали, как огоньки. — Я тебя предупреждала! Держись подальше от Погасшего, он не для тебя! Миллисента, удивлённо моргая, быстро посмотрела на Погасшего, как бы прося объяснений. Погасший просто усмехнулся, уже не в первый раз сталкиваясь с таким поведением со стороны Ренни. Он уже привык к её вспышкам ревности, но в этот раз её реакция была, похоже, особенно яростной. — Я тебе что говорил, Погасший?! — продолжала кукла, её голос становился всё более угрожающим. — Не будь таким мягким с ней! Она точно что-то задумала, клянусь! Я её уже вижу! Ты мой муж, а она ещё пытается влезть в твою жизнь! Погасший закрыл глаза и тихо выдохнул. Он знал, что Ренни не оставит его в покое, пока не разъяснит свою точку зрения, но в этот момент ему было действительно не до неё. — Ренни, успокойся, — спокойно сказал он, надеясь на какое-то облегчение. — Миллисента ничего не сделала. Кукла, очевидно, не готова была успокоиться так легко. Она громко вздохнула, а затем несколько секунд помолчала, как бы раздумывая, что сказать дальше. — Ох, ладно, ладно… — всё же ответила она с явным недовольством. — Но не думай, что я тебя не замечаю, Миллисента. Я не позволю тебе забрать его. Миллисента лишь усмехнулась, понимая, что не стоит реагировать на куколку, и повернулась к Погасшему с взглядом, который был одновременно острым и любознательным. — Не переживай, я уже поняла, — сказала она, слегка смеясь. — Никто не заберёт тебя, Погасший. Ты не так просто даёшься. Погасший ответил ей лёгким кивком, но его взгляд вновь стал сосредоточенным. Он знал, что у него будет много таких моментов, когда придется улаживать ситуацию с Ренни и её ревностью, но в этот момент ему было важнее думать о более серьёзных вещах. — Давайте лучше сосредоточимся на том, что действительно важно, — сказал он, мягко глядя на обоих девушек. — У нас есть дела поважнее, чем ваши игры. Миллисента только кивнула, а кукла в кармане перестала возмущаться, но её присутствие всё равно ощущалось — как всегда, она следила за каждым шагом. Погасший решил, что ему нужно немного времени наедине с собой. Он устал от постоянных разговоров, от конфликтов и эмоций, которые то и дело переполняли его. В последние дни всё казалось слишком напряжённым, и он просто хотел найти покой, хотя бы на пару часов. Выйдя из замка, он направился к уединённому месту, расположившемуся на холме недалеко от города. Здесь, вдали от всего, он мог спокойно смотреть на безбрежное звездное небо и размышлять, не отвлекаясь на чужие взгляды или разговоры. Здесь всё было спокойно, и тишина казалась ему живой, обнимающей и почти осязаемой. Он сел на холодную землю, прижав ладони к земле, как бы ощущая её энергию. Небо над ним было чистым, звезды, как драгоценные камни, мерцали в темноте, а ночной воздух был свежим и прохладным. Но его момент уединения не длился долго. — Ты снова один… — раздался голос Микеллы, и Погасший вскочил, резко повернувшись к его направлению. Микелла стоял чуть в стороне, его лицо было мягким, с той самой доброй улыбкой, которую Погасший знал слишком хорошо. Но что-то в его глазах заставило Погасшего насторожиться. — Я подумал, тебе нужно немного общества, — сказал Микелла, медленно приближаясь. Его шаги были уверенными, а голос мягким, но в нём звучала какая-то недосказанность. Погасший тяжело вздохнул, не скрывая своего недовольства. — Я просил побыть одному, Микелла. — его голос был твёрдым, но с лёгким раздражением, как если бы он говорил с человеком, который не замечает его просьб. Микелла усмехнулся, его глаза блеснули, как будто в них было что-то ещё, что Погасший не мог понять. — Ты говоришь одно, но поступаешь по-другому. — Микелла шагнул ближе, и его присутствие стало для Погасшего всё более ощутимым. — Ты же не хочешь быть один, верно? Погасший резко встал, его плечи напряглись, и он встретился взглядом с Микеллой. В глазах Погасшего читалась решимость. — Я не хочу твоего общества, Микелла. Я просил побыть одному, и этого достаточно. Микелла не остановился. Его шаги были спокойными, но определёнными, как если бы он не собирался слушать отказ. — Не обманывай себя, — сказал Микелла, его голос становился всё более тёплым, с каким-то мягким соблазном. — Ты нуждаешься в этом. Я могу дать тебе то, что ты хочешь… Погасший шагнул назад, отступая, его лицо было твёрдым, но внутри он чувствовал, как его терпение начинает таять. — Ты не понимаешь. — Погасший бросил взгляд на ночное небо, как будто надеясь, что оно поможет ему найти покой в этой ситуации. — Ты не можешь просто так подойти и требовать, чтобы я изменил свои границы, Микелла. Микелла подошёл ещё ближе, и теперь их расстояние было минимальным. Он медленно протянул руку к Погасшему, его лицо было мягким и уверенным. — Ты мне не сопротивляешься, Погасший. — голос Микеллы стал тише, но в нём было что-то заманчивое, что заставляло Погасшего чувствовать, как его контроль начинает ослабевать. Но Погасший резко отстранился, его взгляд стал жёстким. — Я сказал — нет. — его голос был твёрдым, как камень. — Ты не сможешь меня заставить, неважно, как сильно ты попытаешься. Микелла на мгновение замер, его глаза были полны удивления, как если бы он не ожидал такого сопротивления. Но в его улыбке всё же мелькнула лёгкая насмешка. — Ты всё же очень упорный, — сказал он, отступая на шаг. — Но помни, я не сдамся так легко. Погасший стоял молча, глядя в его глаза. Ему стало ясно, что борьба ещё не окончена, но в этот момент он знал одно: он не будет сдаваться. — С тобой всегда сложно, — Микелла тихо произнёс и ушёл в тень, оставив Погасшего вновь наедине с собой. Погасший посмотрел на его уходящую фигуру, и только когда тишина снова охватила его, он наконец смог вздохнуть с облегчением, хотя понимал, что эта ночь — лишь начало долгого пути. Микелла шагнул ближе, его глаза сверкали с того особенного огонька, который Погасший хорошо знал. Он медленно протянул руку к Погасшему, его движения были мягкими и уверенными, а взгляд говорил о многом — о том, что он готов был на всё, чтобы добиться своего. — Я тебе говорил, — Микелла произнёс, его голос был чуть более тёплым, чем обычно, с некой заманчивостью. — Ты не можешь меня избежать… И прежде чем Погасший успел среагировать, Микелла склонился вперёд и попытался поцеловать его. В этот момент время словно замедлилось. Погасший почувствовал его дыхание, его лёгкое приближение, но всё его тело мгновенно напряглось. Он не позволял себе сдаваться. Резко вырвав лицо Микеллы от себя, Погасший протянул руку и с силой отодвинул его, отчётливо выражая презрение. — Мерзко! — вырвалось у него, и его голос был полон такой неприязни, что Микелла не мог не почувствовать удар этих слов, как удар молнии. Микелла отшатнулся, его глаза раскрылись от шока, а ноги словно подломились. Он потерял равновесие и вдруг покачнулся назад, с трудом удерживая себя от падения. С каждым шагом, который он пытался сделать, его тело казалось ему всё более тяжёлым, и, наконец, он упал на землю. Погасший, не оглянувшись, пошёл дальше, отряхивая свою куртку, как будто всё это было просто малозначительным эпизодом. Он не чувствовал сожалений, но было нечто мрачное в том, как он всё это оставил позади. Микелла оставался сидеть на земле, опираясь на руки, не в силах встать сразу. Его лицо выражало замешательство и боль, но вскоре эти эмоции начали сменяться чем-то совершенно другим. Он поднял голову и, хотя на его лице оставались следы смущения, его губы расплылись в улыбке. Это была улыбка, полная неуверенности, но одновременно и решимости, как если бы его собственное сердце начало открывать для себя новый путь. Микелла, несмотря на всё, что произошло, почувствовал не обиду, а какой-то странный отклик внутри. Он всё ещё не понимал, что именно это значило, но ощущение странной гордости за свои чувства не могло уйти. — Так вот как ты меня видишь, да? — тихо сказал он, уже больше сам с собой, чем с Погасшим, но в его голосе теперь не было того отчаяния, которое было раньше. Микелла слегка усмехнулся, глядя в ночное небо, его губы вновь наклонились в тонкую, почти невидимую улыбку. Что бы ни происходило дальше, он знал одно: он не собирался сдаваться.