АКТ VI. Древо Марики: Морготт Король Знамений. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Погасший вошел в свою квартиру, усталый до предела после еще одного тяжелого дня расследования. Каждая минута в этом городе оставляла след на его теле, и сегодня было не иначе. Он закрыл дверь, снял куртку и потянулся, ощущая, как напряжение уходит из его мышц. Ренни и Мелина, следуя за ним, тоже устало заходят в комнату, но их взгляды были острыми, как лезвие ножа. Ренни не могла скрыть своей ревности, которая накрыла ее, как шторм. Она наблюдала, как Погасший вблизи вновь общается с Мелиной, и её внутри всё кипело. Все эти дни она старалась держать свои чувства под контролем, но в этот момент всё вырвалось наружу. — Ты всегда так ведешь себя, когда возвращаешься домой? — её голос был ледяным, а взгляд — настойчивым. Она подошла ближе, в воздухе витала тягостная тишина. Погасший, сбитый с толку, не успел ответить, как Ренни подскочила к нему, схватила его за плечи и резко повалила на кровать. Он не успел понять, что происходит, как почувствовал, как её тело прижалось к нему, а её глаза сверкнули в тусклом свете. — Ты всегда так охотно отдаешь внимание другим, — продолжала она, её слова были хищными, полными горечи и страсти. — Но ты не думал обо мне, когда был рядом с Мелиной. Мелина, тихо стоявшая рядом, наблюдала за этим сцена. Она всегда знала, что Ренни скрывает свои чувства, но сегодня её реакция была… другой. Мелина подошла и, молча, легла рядом с ними, её руки скользнули по плечу Погасшего, чувствуя, как он напрягся под её прикосновениями. — Я тоже хочу тебя, — её слова были мягкими, но решительными. Она подошла ближе, её губы нашли его шею, и она прижалась к нему, одновременно разжигая в нем и в себе огонь. Погасший задышал тяжелее, не зная, что делать. Его чувства запутались, его тело уже не слушалось его воли. Ренни и Мелина словно окружили его, забирая его внимание и растягивая этот момент до предела. Ренни, почувствовав его нерешительность, насмешливо усмехнулась и сжала его запястье, опуская его руки на постель. — Ты ведь не хочешь сопротивляться, не так ли? — её глаза светились на фоне ночной тишины, её дыхание стало более поверхностным. И в этот момент Погасший понял, что ему предстоит сделать выбор — не в словах, а в том, что будет происходить дальше. Погасший лишь на мгновение задержался у двери, зная, что ситуация внутри комнаты уже выходит за рамки его контроля. Вдруг раздался громкий стук в дверь, и он, всё ещё в одних штанах, с тяжёлым вздохом встал, чтобы открыть. На пороге стояла Реннала. Её величественная фигура, как и всегда, была величественной и величественной. Она была одета в роскошное платье, которое подчеркивало её королевскую аурию. Она излучала спокойствие и мудрость, но в её глазах можно было увидеть и скрытую озорную искорку, которая появлялась только тогда, когда ей было удобно. Реннала всегда имела два лица, и Погасший знал, что её настроения могут меняться мгновенно. — Ты вернулся, — сказала она с мягкой улыбкой, прежде чем шагнула внутрь. — Не слишком ты перегрелся, Погасший? Мы же не хотим, чтобы ты так сильно устал. Она не дождавшись ответа, прошла внутрь, осмотрела комнату с интересом, и её взгляд на мгновение задержался на Ренни и Мелине, которые, хоть и слегка застенчиво, но явно были встревожены визитом. Погасший снова вздохнул, глядя на Ренналу, и выдавил из себя сдержанную улыбку. — Всё ещё немного осталось, — сказал он, закрыл дверь и прошел в комнату, где всё было в том самом напряжённом состоянии. — Остались только Годвин Золотой, и близнецы-знамения Морготт и Мог. После этого я смогу завершить это дело. Реннала, как всегда, была спокойной, но её взгляд был полон знаниевого интереса, даже если на самом деле её мотивы были гораздо более сложными. — Я уверена, ты справишься, — прошептала она, мягко подходя и поцеловав его в щеку. Этот момент был почти нежным, но в её поцелуе была и скрытая сила. Когда её губы отошли от его кожи, она тихо прошептала: — Давай закончим всё, Погасший. И вот, с ней в руках уверенности, Реннала повела его в спальню. Когда они вошли, атмосфера сразу же изменилась. Ренни и Мелина, сидящие на кровати, сразу напряглись, ощущая, как напряжение выросло до предела. Они уже не скрывали своего недовольства, и их взгляды скользнули с Ренналы на Погасшего. Ренни выглядела раздраженной, её тонкие черты лица выражали очевидное недовольство, а Мелина, хоть и старалась держать себя в руках, не могла не ощутить волну ревности, когда Реннала приблизилась к Погасшему. — Ну вот, — заметила Ренни с сарказмом, — королева пришла. Ты ведь нам не расскажешь, что с ней ты тоже...? Погасший молча прошел в комнату, не обращая внимания на её замечания, но всё же он чувствовал, как его тело напряглось. Он знал, что ситуация с каждой минутой становилась всё более сложной. Реннала, продолжая свой комедийный образ, развела руки в стороны с насмешливым выражением лица, глядя на Погасшего и его дам. — Дорогие мои, — её голос теперь был мягким, почти материнским. — Вы правда думали, что я не замечу, что здесь происходит? Разве я не могу быть частью этого веселья? Это только добавило огня в отношение между ними, ведь Погасший, несмотря на свою физическую усталость, чувствовал, как напряжение нарастает. Как бы он ни пытался держать баланс, Ренни, Мелина и Реннала, все они ожидали его внимания и решения. Теперь ему предстояло сделать выбор, не словом, а действиями. Как только дверь спальни закрылась, напряжение, которое витало в воздухе, стало почти ощутимым. Погасший стоял в центре комнаты, его тело всё ещё ощущало усталость от долгого расследования, но теперь его разум был сфокусирован на другом — на том, что происходило вокруг. Он не мог не заметить, как каждая из женщин наблюдала за ним, как будто он был предметом их силы и желания. Реннила, окинув его взглядом, сделала шаг вперёд, её походка была уверенной и властной, как у королевы. Она могла бы быть милой и заботливой, но сейчас её взгляд был холодным и решительным. Она подошла и, не говоря ни слова, сжала его запястье, не давая шанса на сопротивление. Она привлекла его лицо к себе и поцеловала его, но не с нежностью. Это был поцелуй, полный властного доминирования, который показывал, что она контролирует ситуацию. Мелина стояла рядом, её глаза полны страсти и уверенности. Она не стала ждать, а тихо подошла сзади и обвила его талию руками, её дыхание горячее на его шее. Это было не просто желание — это был акт обладания, как если бы она была готова взять его за основу своей силы. Её рука скользнула вниз по его животу, и он почувствовал, как её пальцы находят его ключевые точки, мягко, но с явным намерением доминировать. Ренни, видя, как Погасший теряет контроль, не могла оставаться в стороне. Она была не менее решительной, её тонкий, но сильный характер не оставлял ему шансов. С быстрым движением она приблизилась к нему и, не теряя времени, с силой подтянула его лицо к своему. Она использовала свои губы не для того, чтобы ласкать, а для того, чтобы подчеркнуть свою власть, заставляя его полностью подчиниться её действиям. Погасший был окружён. Каждая из них брала его с разных сторон, и все они были уверены в своём контроле. Он чувствовал, как их руки скользят по его телу, как их взгляды становятся всё более решительными. Его тело откликалось на их прикосновения, но в то же время его внутренний конфликт становился всё сильнее. Он понимал, что он в центре их доминирования, что каждый из них будет диктовать свои правила. Реннала стояла прямо перед ним, её глаза оставались холодными и решительными. Она аккуратно развела его руки, не позволяя ему сопротивляться, и жестом указала, чтобы он не двигался. — Ты в нашей власти, — её голос был тихим, но наполненным силой, — и ты будешь делать всё, как мы скажем. Ренни обняла его сзади, её руки крепко сжали его плечи, и она притянула его к себе, не позволяя ему ни на секунду расслабиться. — Ты всегда думаешь, что можешь выбрать, но ты не можешь, — её голос был полон решимости и властности. Мелина, слегка наклонив голову, прошептала, её дыхание горячее у него на ухе: — Теперь ты будешь делать то, что мы хотим. И ты будешь благодарен. Тело Погасшего напряглось от волнения и ожидания. Он понимал, что в этом моменте они полностью контролируют ситуацию, и он был не более чем марионеткой в их руках. Но несмотря на внутренние противоречия, его тело реагировало, и он был готов продолжить. Каждая из них, чувствуя этот момент, приняла на себя свою роль. Реннала, как королева, задавала темп, её движения были медленными, но уверенными, словно она показывала ему, кто здесь правит. Ренни и Мелина, не отставали, каждая в свою очередь пыталась вывести его на предел. Мелина всё глубже проникала в его мысли, её нежность перемешивалась с жесткостью, и это оставляло его без выбора. Ренни не отставала, прижимая его к себе всё крепче. Всё происходящее было пропитано напряжением, их взгляды были жесткими, каждый жест, каждое прикосновение заставляло его терять всякую уверенность в том, что он может контролировать происходящее. Они окружили его, и в этот момент все его силы были подчинены только им. И, несмотря на внутреннее сопротивление, он не мог больше думать о том, что будет дальше. Утро наступило тихо, лишь легкий свет, пробивающийся сквозь занавески, освещал комнату. Все трое девушек — Ренни, Мелина и Реннала — были опустошены, их тела в беспорядке покоились рядом с Погасшим. Он лежал неподвижно, наблюдая за ними, пока они мирно спали, совершенно вымотанные от ночных событий. Он знал, что нужно продолжать двигаться вперед. Время не ждало, и его миссия была далеко не завершена. Осторожно, не нарушая тишины, Погасший вылез из их объятий. Он чувствовал, как его тело тянет за собой тяжесть их ночных действий, но сознание оставалось ясным. Он аккуратно встал с кровати, осторожно застегнув штаны, и направился на кухню. Он был знаком с этим ощущением. Каждое утро после таких ночей приносило не только физическую усталость, но и странную, почти хрупкую пустоту внутри. Но это было лишь мгновение. Он знал, что всё это не важно. Снаружи его ждала следующая цель. На кухне Погасший включил плиту, быстро подготовив завтрак для девушек. Это был жест, который он повторял каждое утро, когда его жизнь превращалась в последовательность обязательств и действия. Заранее поджаренные тосты, чашки с кофе, омлет с зеленью — всё это было знакомо ему, как и тихие, но такие важные моменты, когда он снова был в роли заботящегося человека, несмотря на туманную атмосферу того, что было до этого. Когда завтрак был готов, он вернулся в комнату, чтобы разбудить их. Ренни и Мелина проснулись с тяжелыми глазами, явно ещё погруженные в воспоминания о ночи. Реннала проснулась позже всех, протирая глаза и слегка улыбаясь, как всегда — с тем самым королевским спокойствием, которое не исчезало даже в таких моментах. — Завтрак готов, — сказал Погасший с легким усилием в голосе, пытаясь скрыть свою усталость. — Нам предстоит снова работать. Он знал, что не может терять времени. После того как они поели, он быстро собрался. Оделся в обычный стиль, который не привлекал лишнего внимания — темные джинсы, кожаная куртка, ботинки. Он подошел к своей машине, бросив последний взгляд на девушке, оставшиеся в комнате. Его взгляд был решительным, холодным. Это был тот самый момент, когда всё личное оставалось позади. Морготт был следующей целью. Погасший знал, что тот, кто его ждал в Королевском дворце, — это не просто противник. Это была целая угроза, и нападение на него требовало максимальной осторожности. Он завел двигатель, выехав с парковки и направив машину в сторону дворца. В голове не было лишних мыслей, только четкие, практичные расчеты. Окровавленный Палец не заставит их ждать, и Погасший чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее при мысли о следующем шаге в этом опасном деле. Он знал, что не может позволить себе расслабиться. Сегодня будет решающий момент, и он был готов. Погасший медленно прокатился по улицам Лейнделла, столицы Элдена, внимательно осматривая всё вокруг. Город был величественным и красивым — высокие башни, расписные здания, роскошные сады, всё это создавалось для тех, кто жил в этом месте, для тех, кто не утратил своей благодати, для тех, кто был достойным. Но для Погасшего этот город был чем-то чуждым, словно он был невидимой тенью, ходящей среди людей, чья суть давно была поглощена мрак и утратой. Он был Погасшим — тем, кто не знал света, тем, кто жил не жизнью, а остатками её, в сердце которого лишь тлеющая угроза угасания. И, несмотря на всю красоту вокруг, в Лейнделле ему не было места. Он был лишь частью того, что забыто, и эта чуждость ощущалась здесь особенно остро. В каждом шаге, в каждом взгляде он ощущал свою изоляцию, как тёмный экран, скрывающий его от окружающих. Но задача была ясной. И он продолжал ехать, его машина медленно скользила по дорогам, срезая их как тупой нож, пробираясь через этот город. Наконец, он подъехал к поместью Морготта. Оно выглядело странно и абсурдно, как если бы сам его хозяин хотел создать нечто уникальное, что-то, что бы одновременно отталкивало и притягивало взгляд. Построенное в стиле, который был труден для понимания, оно выглядело как архитектурное безумие — массивные каменные стены, причудливые башни и необычные балконы, соединяющиеся между собой по самым нелепым траекториям. Всё это было странным контрастом с тем спокойствием и симметрией, которые Погасший встречал в столице. Он выключил двигатель и вышел из машины. Воздух был тяжёлым, наполненным запахом старины и королевской мощи, смешанным с лёгким налётом чего-то более темного, более чуждого. Погасший направился к дверям поместья, его шаги звучали глухо, как если бы он шагал по чуждому ему пространству. Он был готов. Он знал, что внутри его ждал Морготт. И он не собирался терять время на любопытство. Он подошел к двери, повёрнутой в сторону, и с лёгким усилием толкнул её. Двери открылись с характерным скрипом, отдавая эхом в пустом коридоре. Погасший вошел, не ощущая страха, лишь пустое чувство надвигающегося обязательства. Он был здесь по делу, и всё остальное не имело значения. Коридор был украшен странными картинами и скульптурами, каждая из которых, казалось, жила своей жизнью. Зловещие и угрожающие изображения, олицетворяющие силу и мужество, но также и извращённую природу владельца этого поместья. Всё это было как и сам Морготт — не совсем человеческое, с налётом чего-то старого, чего-то, что давным-давно было забыто. Он не замедлил шаг. В конечном итоге, перед ним возникла массивная дверь, украшенная каким-то гербом или символом, который Погасший не сразу узнал. Это было последнее препятствие. И за ним, как он чувствовал, скрывался сам Морготт. Погасший выдохнул, стиснув зубы. Пора было войти. Когда Погасший вошел в огромный зал, он сразу же ощутил присутствие Морготта. Это было не столько физическое, сколько атмосферное ощущение, будто сам воздух вокруг был пропитан какой-то тяжестью, предвестием беды. Он не ошибся — в самом центре комнаты стоял Морготт. Морготт был не тем, кого бы можно было назвать "красивым" в общепринятом смысле. Его тело было покрыто рваными остатками одежды, обвисшими лоскутами ткани, которые едва прикрывали его искривённое тело. Рога, как древние шипы, торчали из его головы, а наросты на коже казались следами каких-то незавершённых мутаций. Это было не что-то пугающее, но в этом была своя зловещая сила, как если бы его внешность была неестественной в своей красоте. Однако Погасший не чувствовал отвращения, как большинство жителей города. В отличие от них, его взгляд на Морготта был иной — Погасший видел в нём лишь человека, с его особенностями. Для него Морготт был, возможно, странным, но таким же существом, как и он сам — с теми же тайнами и с тем же грузом, с которым он сам несёт свою потерянную благодать. В этот момент между ними не было той пропасти, которую другие видели, судя по его внешности. Он был просто человеком, с чуждым, искажённым обликом, но с душой, возможно, такой же разрушенной, как и у Погасшего. Морготт повернулся к нему, его глаза были полны задумчивости и какого-то скрытого знания, но его голос был мягким, полным загадочности. — Ты пришёл. Но разве ты знаешь, что ищешь, Погасший? Что скрывается за завесой времени и судьбы? — его слова эхом отозвались в зале, создавая странную атмосферу неопределенности. Погасший нахмурился. Он всегда был раздражён, когда люди начинали говорить загадками, особенно в момент, когда дело касалось жизни и смерти. Он стиснул зубы, стараясь удержать терпение. — Мы не играем в игры, — его голос звучал твёрдо и отчуждённо, но в нём всё ещё оставалась угроза, скрытая в словах. — Это не время для разгадок. Мы расследуем покушение на королевскую семью, и ты — один из последних, кто остался в этом списке. Морготт лишь медленно кивнул, будто его не волновали слова Погасшего. Он сделал шаг вперёд, его фигура казалась ещё более угрожающей в тусклом свете. — Покушение, ты говоришь? Но разве не все мы уже давно приговорены? Я же предвестник несчастья. Я — тот, кто пришёл на землю с шепотом беды и несу тень на всех, кто вокруг. Но разве можно остановить то, что уже началось? Погасший был готов развернуться и уйти, не тратя времени на бессмысленные философские разговоры. Но это было не так просто. Он знал, что каждый королевский ребёнок и королева имеют своего Окровавленного Пальца, и это был не просто слух — это было фактом. Погасший знал, что седьмой Палец нацелен на Морготта, и это означало, что его жизнь, как и жизни других, висела на волоске. — Достаточно, — произнёс Погасший, пытаясь придать своим словам тяжесть. — Я не пришёл за разговорами. Мы оба знаем, что кто-то из тех, кого ты называешь своими "друзьями", желает тебе смерти. Это не случайность, и я намерен выяснить, кто стоит за этим. Погасший стоял в просторной комнате особняка Морготта, зловещий свет от полусгнивших свечей дрожал на стенах, создавая жуткие тени. Его взгляд был холодным и решительным, как всегда, когда дело касалось расследования. Он всё ещё помнил те последние слова, которые он услышал от лорда Элдена перед тем, как покушение стало трагической реальностью. И сейчас он стоял перед Морготтом, готовый узнать всё, что скрывается за этим загадочным убийством. – Где это произошло? – его голос был коротким и точным, как всегда. Морготт, облечённый в роскошную, но слегка изношенную мантию, стоял, полураскрыв рот, как будто собирался произнести что-то важное. Но вместо ответа он начал говорить загадками, словно мастерски обворачивая слова в плотную сеть. – Ты хочешь найти ответ, но не всегда ответы скрыты в том, что ты видишь. Погасший, ты должен понять, что тень каждого поступка оставляет свой след в том, что не видят глаза. Место, о котором ты спрашиваешь, не есть лишь место... Оно — состояние, как сама ночная тьма. Погасший стиснул зубы. Он привык к молчаливой загадочности Морготта, но это начинало его раздражать. Он не был из тех, кто терпел увиливания и полунамёки. – Чёрт возьми, Морготт! – он шагнул вперёд, его голос был низким и угрожающим. – Ты либо говоришь, где это место, либо я найду тебя таким образом, что тебе не понравится. Морготт медленно повернулся к нему, и его глаза, полные древней мудрости, на мгновение блеснули, как угроза. – Так ты хочешь просто разрушить все тайны, Погасший? Разве не в этом ты видишь свой путь? Но может быть, ты даже не подозреваешь, что сам станешь частью этого лабиринта, с каждым шагом всё больше погружаясь в его тьму. Погасший тихо выругался. Его терпение истощалось. Он не был детективом, чтобы слушать бессмысленные речи. Но что-то в этих словах всё же цепляло, что-то странное. Он понял, что Морготт что-то знает, но скрывает. Возможно, его задача была не только в том, чтобы скрывать информацию, но и манипулировать этим самым. – Ладно, – сказал Погасший, сдерживая нервное дрожание в голосе. – Если ты думаешь, что я не смогу понять твоих загадок, ты ошибаешься. Отведи меня в это место, или я начну действовать по-своему. Морготт взглянул на него, и на лице мелькнула тень улыбки. – Ты всё ещё думаешь, что в мире есть чёрное и белое, Погасший? – сказал он, сделав шаг назад. – Ладно, если ты так настроен, следуй за мной... Но знай, каждый твой шаг будет приближать тебя к откровению, которое может оказаться гораздо более страшным, чем ты ожидаешь. Погасший последовал за ним, всё ещё раздражённый, но теперь и немного заинтригованный. Где-то в его голове возникал странный вопрос: а может, Морготт действительно не просто вел его, но и хотел показать нечто большее, чем просто место преступления? Морготт продолжал идти вперед, а Погасший следовал за ним, не отводя взгляда. В зловещем полумраке особняка каждый шаг казался эхом чего-то давнего, забытое, но все еще важное. Внезапно Морготт остановился, посмотрел на Погасшего, его глаза как будто обострились, и в них вспыхнуло что-то почти человеческое. – Ты... – начал он, но затем замолчал, словно слова ускользали от него, как дым. – Ты напоминаешь мне того, кого я знал в другом времени. Того великого человека, чьи шаги были тверды, а голос звучал, как гром. Ты похож на Анг и Энда, приемных сыновей Годфри. Сильнейшие из нас... но исчезли, исчезли, как тени. Погасший поднял бровь. Он слышал о них, о двух легендарных воителях, которых мир забыл почти сразу после их исчезновения. Но его интересовало не это. Он знал, что Морготт всегда был полон загадок, но теперь его слова прозвучали особенно странно. – А что это меня касается? – его голос был холодным, но с налётом любопытства. – Неужели ты совсем сошел с ума от одиночества, раз стал видеть в мне призраков прошлого? Морготт не сразу ответил. Он посмотрел вдаль, как будто пытаясь уловить что-то в тумане своих воспоминаний. Но затем его взгляд вновь вернулся к Погасшему, и в его глазах была тень чего-то более глубокого, чем просто старые воспоминания. – Может быть, – наконец произнёс он, его голос стал всё более тихим и задумчивым. – Но ты не понимаешь... ты действительно похож на них. На тех, кто исчез без следа, оставив за собой лишь пустоту. Только не забывай, Погасший, одиночество влечет за собой не только забвение, но и обострение восприятия. И я чувствую, как твоя тень становится всё более знакомой. Погасший чуть прищурился. Он был устал от этих разговоров о прошлом, но что-то в словах Морготта заставило его почувствовать неприязнь, пронзающую его, как холодный нож. – Да ты окончательно съехал с катушек, – сказал он, зловеще усмехаясь. – Пожалуй, пора тебе пройтись к психотерапевту. Я ведь давно замечаю, что тебе не помешала бы помощь, Морготт. В одиночестве ты уже развил целую теорию о связи с духами прошлого. Морготт не ответил сразу. Он просто тихо хмыкнул, как будто слова Погасшего не могли нарушить его равновесие. – Возможно, ты прав, Погасший, – сказал он после паузы. – Но разве ты не чувствуешь, что ты тоже что-то потерял, или я ошибаюсь? Погасший замолчал, его взгляд становился всё более напряжённым. Этот разговор стал личным, и он не любил, когда кто-то пытался угадать его слабости. Но в этих словах, в этом томном тоне Морготта было нечто, что задело его за живое. – Что ты пытаешься сказать, старик? – его голос стал холоднее, а глаза сузились. Морготт повернулся и шагнул к двери, не дав Погасшему времени на ответ. – Ты сам это поймешь, Погасший. Ты сам поймешь, что этот мир устроен так, что нельзя избежать ни одиночества, ни того, что осталось от тех, кто ушел. Погасший не знал, что на самом деле хотел этим сказать Морготт. Но это было что-то большее, чем просто игра слов. И чем больше он пытался понять, тем сложнее становился этот лабиринт, в который он вступил. – Идем уже, – сказал Погасший, пытаясь вернуть ситуацию в нормальное русло. – Мне надоело стоять и слушать твои высказывания о том, как ты одинок. Покажите мне, где произошло покушение, и заканчивай с этой болтовней. Морготт кивнул, и они снова направились вглубь особняка, но теперь Погасший не мог отделаться от мысли, что этот разговор оставил в его голове неясное чувство тревоги. Погасший подошёл к месту покушения, внимательно осматривая каждый угол зала. Тёмный свет тусклых свечей едва освещал пол, усеянный следами разрушений. Вокруг было разбросано множество мелких обломков, что-то похожее на части доспехов, а также обрывки ткани, пропитанные кровью. Всё это указывало на то, что атака была не только внезапной, но и очень изощрённой. Погасший ощущал, что здесь скрывается нечто большее, чем просто покушение. Он склонился и внимательно осмотрел следы. Множество царапин на полу, остатки сгоревших благовоний, обрывки таинственных символов — всё это явно не случайно. Погасший заметил кое-что странное: вокруг тела Морготта, на полу, было множество следов — как будто кто-то пытался атаковать, но удар был отбит, и вместо того чтобы пробить защиту, он отскакивал, неся с собой следы святого урона, которые, казалось, были поглощены защитой. – Этот Окровавленный Палец знал, что делает, – сказал Погасший себе под нос. – Он точно знал, что Морготт обладает одной из лучших защит от святого урона. Но, похоже, это не остановило его. Он атаковал так, чтобы либо пробить, либо найти слабое место, где даже самая сильная защита не поможет. Погасший встал и отступил на шаг, чтобы осмотреть весь зал. Морготт всегда был мастером защиты, его доспехи и заклинания делали его почти неуязвимым. Но вот это… это выглядело как тщательно спланированное нападение. Окровавленный Палец явно знал, что нужно искать не просто уязвимости, а слабые звенья в обороне Морготта. – Этот Палец не был обычным убийцей. Он знал, что Морготт не уязвим для святого урона, поэтому придумал нечто другое. Может быть, он намеренно вывел его из равновесия, или использовал совсем не те методы, которые ожидал бы любой другой враг, – рассуждал Погасший. Погасший оглядел место ещё раз, и на его лице появилась тень понимания. Эти следы крови, символы на полу, странные разломы — всё это было частью более сложной игры. Этот Палец знал каждую деталь, каждую особенность Морготта, даже его защиту от святого урона. И этот момент, когда нападение всё же привело к результату, указывал на что-то гораздо более опасное, чем просто простая месть. Погасший поднялся, его взгляд стал более насторожённым. – Он должен был что-то скрывать. Тот, кто стоял за этим, не просто убивал. Он знал Морготта так же, как если бы знал его самого, – произнёс Погасший, и его голос стал более решительным. – Значит, я на пути к чему-то гораздо большему. И теперь мне нужно понять, кто мог быть за этим, кто мог так хорошо изучить Морготта и его защиту. С каждым шагом расследование становилось всё более запутанным и опасным. Погасший чувствовал, что он только начинает раскрывать этот тёмный лабиринт, в котором скрывается больше, чем просто покушение. Погасший продолжал осматривать место покушения, сосредоточенно анализируя следы. Внезапно из его кармана донёсся мягкий, но требовательный голосок: — Что ты хочешь на ужин? Погасший едва заметно вздрогнул, но тут же нахмурился. Он вытащил из кармана небольшую куклу — искусно сделанное творение, воплощающее Ренни в миниатюре. Глаза куклы мягко светились, а её голос звучал чуть раздражённо, как будто сама ведьма была не слишком довольна его молчанием. — Вряд ли я сегодня приеду домой, — устало ответил Погасший, не отрывая взгляда от пола, усыпанного осколками. — Хм… — Кукла помолчала пару секунд, затем вздохнула. — Ты просто решил проигнорировать моё приглашение? — Я работаю, Ренни, — коротко ответил он. — И что? — её голос моментально стал капризным. — Ты, конечно, герой, но ужин не отменяется. Тебя ждут. Миллисента уже приготовила что-то необычное, Маления из-за тебя второй раз за день проверяет закуски, Мелина сказала, что если ты снова задержишься, то она тебя сама притащит, а мать, — кукла сделала паузу, — в общем, она хотела обсудить с тобой магические формулы, но если ты опять пропустишь ужин, то я обещаю, тебе будет непросто. Погасший закрыл глаза и устало выдохнул. — У меня расследование, Ренни. Кто-то пытался убить Морготта. — Да, да, конечно, — перебила его кукла, и даже через её маленький облик он мог ощутить, как Ренни скрестила руки и недовольно прищурилась. — Но с Морготтом ничего не случится. Завтра вполне. Но не сегодня. Погасший посмотрел на неё с лёгким недовольством. — Ты так уверена? — Да, — коротко ответила кукла. — Потому что если ты не вернёшься к ужину, я лично отправлюсь туда, заберу тебя и устрою такую сцену, что Морготт сам тебя выпроводит. Погасший усмехнулся. С Ренни спорить было бессмысленно. Он уже мог представить, как все соберутся за столом, и если он опять не появится, это может стать настоящей проблемой. — Ладно, — наконец сказал он, убирая куклу обратно в карман. — Но если я найду что-то срочное, ты не будешь ворчать, если мне придётся задержаться. — Посмотрим, — ответила Ренни. Погасший покачал головой и вновь вернулся к расследованию. Но теперь его разум уже частично был занят мыслью, что ему всё же придётся вернуться домой… Хоть бы ужин того стоил. Погасший неожиданно осознал, что зацепился за один момент в словах Ренни. Он нахмурился и, прежде чем продолжить расследование, спросил: — Подожди-ка. А что там делают Маления и Миллисента? Он прекрасно знал, что Ренни не переносит этих двоих на дух. Едва ли не с боем согласилась делить его с Ренналой и Мелиной, но с ними? Это уже выходило за рамки допустимого. Кукла в его кармане на мгновение замерла, а затем издала раздражённый вздох. — Ах… Вот зачем ты вспомнил об этом прямо сейчас? — её голос звучал так, словно она уже жалела, что подняла эту тему. — Если бы я могла, я бы давно их вышвырнула, но… мама меня уломала. — Реннала? — Погасший слегка приподнял бровь. — Да. — В голосе Ренни явно читалось недовольство. — Она сказала, что если они всё равно не сдадутся в битве за твоё сердце, то почему бы не принять их к себе? Мол, это лучше, чем вечное напряжение. Погасший провёл рукой по лицу, тяжело вздыхая. — То есть теперь все официально «мирные соседи»? — Я бы не назвала это «миром», — пробормотала Ренни. — Скорее, это затишье перед бурей. Но если ты думаешь, что я внезапно решила их принять — ты ошибаешься. Это исключительно ради стабильности. — Ты-то на это согласилась? — Не было другого выхода. — Голос её стал чуть более раздражённым. — Но не забывай, Погасший, ты всё равно мой. И если кто-то решит, что может претендовать на большее, чем положено… я об этом позабочусь. Погасший снова тяжело вздохнул. Ситуация становилась всё сложнее. Но от этого было никуда не деться. Он бросил ещё один взгляд на место покушения, заставляя себя переключиться на расследование. Однако мысли о доме и о том, что там его ждёт не менее сложная головоломка, никак не отпускали его. Морготт, казалось, расслабился, всё больше погружаясь в свою загадочную атмосферу. Однако вдруг его взгляд стал более пристальным, и он, как бы случайно, поинтересовался: — Не могу не заметить, Погасший, как тебе удалось пленить любовью Ренни, Ренналу, Миллисенту и Малению? Это весьма… необычное сочетание, если честно. Не могу сказать, чтобы я когда-либо видел кого-то, кто бы мог на это решиться. Погасший окинул его взглядом, не скрывая усталости. Он знал, что разговор с Морготтом не будет лёгким, но это уже стало выходить за рамки. Он пожал плечами, как бы оправдываясь, и коротко ответил: — Так получилось. Морготт не отводил взгляда, продолжая внимательно изучать Погасшего, словно пытаясь разгадать нечто большее. Его глаза чуть прищурились, и в них появился интерес, который Погасший уже успел привыкнуть считать почти допросом. — Интересно… — протянул Морготт, не скрывая любопытства. — За свою долгую жизнь я ни разу не встречал человека, который бы смог так... вписаться в такую ситуацию. Это всё слишком странно, как будто ты скрываешь что-то от меня. Ты всегда избегал обсуждать такие вещи. Погасший почувствовал, как его терпение иссякает. Он уже знал, что Морготт любит провоцировать людей и искать скрытые смыслы, но его не интересовали разговоры о личной жизни. Он стиснул зубы, взглянув на Морготта с явным раздражением. — Не задавай глупых вопросов, — ответил Погасший, его голос был холодным и твёрдым. — У меня здесь работа. Я не собираюсь играть в психолога и разгадывать, что ты о мне думаешь. Не пытайся слишком глубоко копать, Морготт. Мои личные дела — это не твоя проблема. Морготт молча наблюдал за ним ещё несколько секунд, затем чуть наклонил голову, словно раздумывая, что ответить. Но он ничего не сказал, лишь усмехнулся про себя. — Как скажешь, Погасший. Но помни, что все скрывают что-то. И в конце концов, правда всегда выходит наружу. Погасший не стал отвечать, предпочитая снова сосредоточиться на расследовании. Он знал, что Морготт продолжит свои загадки, но сейчас ему нужно было просто завершить свою работу и как можно быстрее вернуться домой, прежде чем Ренни, Маления и остальные начнут с ним разбираться по-своему.