АКТ VI. Древо Марики: Морготт Король Знамений. ДЕНЬ ВТОРОЙ

Погасший переступил порог своего дома, его взгляд скользнул по комнате, где его уже ждали. Атмосфера была необычайно плотной, будто напряжение висело в воздухе, заставляя его выдохнуть глубже. В этот момент он понял, что на этот раз будет сложнее, чем обычно. Ренни стояла рядом с камином, её глаза яростно сверлили Погасшего, когда тот входил. Она была сдержана, но в её взгляде скрывалась ревность, которую не удавалось скрыть. Её взгляд зацепил Малению, сидящую у стола, и Меллисенту, которая, кажется, специально поместила свою тарелку ближе к нему. — Ты задержался, — резко сказала Ренни, её голос звучал холодно. — И вот теперь у нас тут собралась целая армия. Погасший почувствовал, как её слова косвенно направлены на Миллисенту и Малению, которые не были приглашены, но казались такими же важными, как и остальные. Мелина, как всегда, находилась рядом. Её мягкая, заботливая улыбка была как всегда на месте, и она подошла к Погасшему, нежно прикасаясь к его плечу. Она была спокойной и уверенной, её поддержка всегда была неоспоримой. «Он всегда будет нуждаться в ней», — так думала Мелина, даже если в комнате были другие. — Ты устал, — сказала она с лёгкой улыбкой, уводя Погасшего от напряжённой обстановки. — Я приготовила твой любимый суп. Может быть, немного расслабишься и поешь? Реннала, стоявшая неподалёку, была наблюдательницей, но её присутствие ощущалось как мудрость, которая приходит с опытом. Она улыбнулась, её взгляд был мягким и добрым, но в нём было что-то глубокое и уверенное, что часто могло указывать на годы, наполненные заботой и заботливым вниманием. — Мелина права, — сказала она, подходя с чашкой вина в руках и предлагая Погасшему. — Погоди, отдохни немного. Мы все знаем, как тяжело тебе пришлось в этот раз. Эти женщины могут подождать. Мелисента склонилась к Погасшему, её добрый взгляд, несмотря на её протез, не исчезал. Она мягко протянула к нему тарелку и с улыбкой сказала: — Я приготовила что-то особенное для тебя. Хочешь попробовать? В это время Маления, сидящая в углу, почти не двигалась, её взгляд был спокойным, но в её глазах горела неизбежная решимость. Она не говорила много, но её присутствие было всё равно ощутимым. В глубине её души всё ещё был конфликт — Погасший стал её сосудом Алой Гнили без согласия, но её чувства к нему оставались сильными и нежными. Ренни, не выдержав, резко прокомментировала: — Почему ты позволяешь этим женщинам забрать твоё внимание, когда ты уже мой? Слова Ренни повисли в воздухе, но Погасший, чувствуя её ревность, подошёл к ней и мягко взял за руку. — Ты знаешь, что ты важна для меня, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие. — Но ты ведь понимаешь, что и другие тоже имеют значение в моей жизни. Все мы важны. Мелина, с улыбкой на лице, следила за этой сценой, ведь её присутствие всегда было тем элементом, который мог успокоить страсти. Реннала наблюдала молча, её взгляд был острым и всё же полным понимания. Маления, наконец, решилась и подошла к Погасшему, не выражая ни недовольства, ни страха, а лишь мягкость, которая согревала. Она проложила руку по его спине, предлагая ему уют и покой, которого он так отчаянно искал после своих долгих и сложных расследований. Погасший ощущал, как напряжение в комнате растёт, но в то же время знал, что любовь этих женщин, в её самых разных формах, была тем, что помогало ему двигаться вперёд. Каждая из женщин по очереди старалась угостить Погасшего, не упуская возможности продемонстрировать свою заботу и привязанность. Мелина предложила ему горячий суп, который сразу растопил усталость, словно нежные руки, согревавшие его изнутри. Она знала, как важна поддержка, и каждый её взгляд был полон любви. Реннала, чуть более сдержанная, подала чашку вина, её рука была уверенной, а взгляд мягким и спокойным. Она не стремилась выделиться, но всегда знала, когда нужно подойти и предложить поддержку, когда нужно дать время отдохнуть и восстановиться. Мелисента, со своей добротой, принесла ему особенное блюдо, приготовленное с любовью, несмотря на её собственные ограничения. Она улыбалась ему, как и всегда, с искренней и доброжелательной теплотой. Даже её протез на правой руке не мог скрыть той легкости, с которой она дарила свою заботу. Маления, сидя в углу, пристально следила за происходящим, её взгляд был спокойным, но в её душе бурлила буря эмоций. Она стремилась проявить свою нежность, но в её действиях всегда была настороженность. Хотя Погасший стал её сосудом Алой Гнили, что не давало ей покоя, она не могла не ощущать своих чувств к нему. Комната наполнилась атмосферой заботы и соперничества, но все молчали, по-своему ощущая, что этот вечер был для Погасшего особенным. И вдруг, громкий стук в дверь нарушил спокойствие, заставив всех присутствующих вздрогнуть. Мелина встала первой, её лицо мгновенно потемнело от беспокойства. Она направилась к двери и открыла её, но мгновенно замерла, увидев на пороге Микеллу с небольшой коробкой торта в руках. — Я сделал его со всей душой, — сказал Микелла с мягкой улыбкой, не замечая напряженности в воздухе. Мелина взглянула на него, её лицо побледнело, и в следующий момент она резко захлопнула дверь, оставив его стоять на пороге. Внутри комнаты наступила тишина. Все взгляды переключились на Мелину, чьи руки дрожали от раздражения. — Это что ещё за дурацкая выходка? — сдерживая раздражение, произнесла она, оборачиваясь к остальным. Микелла не сразу понял, что произошло, но сразу же начал стучать в дверь, жалобно возмущаясь. — Мелина! Открой! Это я, Микелла! Ты что, с ума сошла?! Его стук становился всё громче, а голос всё более возмущённым. Погасший почувствовал, как напряжение в комнате резко возрастает. Он знал, что Микелла был готов на всё, чтобы привлечь внимание, и что в этот момент его вмешательство было необходимым, чтобы не допустить еще большее недовольство. Ренни, явно не могущая устоять, нервно пошевелила рукой, её глаза сверлили дверь. — Почему это он вечно суёт нос в наши дела? — прошипела она, сжимающимся кулаком. — У нас тут совсем другие планы. Мелисента, пытаясь сохранить добродушие, но тоже слегка встревоженная, тихо добавила: — Может быть, нам стоит просто поговорить с ним? Он не такой уж и злой. Маления молчала, но её взгляд не отрывался от двери. Каждое её движение было размышлением, её внутренний мир был переполнен эмоциями, и в такой момент она чувствовала, как внутренний конфликт и недовольство растёт. Погасший встал, и с его взглядом на двери все замерли. Он понял, что здесь ему предстоит не только найти решение проблемы с Микеллой, но и успокоить всех женщин, чьи чувства переплелись в узел. Это был момент, который мог стать поворотным. — Я выйду, — сказал он спокойно, но его голос был полон решимости. — И всё уладим. Когда Погасший открыл дверь и увидел Микеллу, его взгляд сразу стал насторожённым. Микелла стоял на пороге, его золотые волосы светились на фоне заката, а большие глаза, полные наивности, сверкали от счастья. Он выглядел как маленькая девочка, но его голос и манеры были абсолютно мальчишескими, что, впрочем, не уменьшало его уверенности. — О, Погасший! — с радостью сказал Микелла, протягивая коробку с тортом. — Я сделал его сам, со всей душой. Это для тебя! Его глаза искрились, и он с таким восторгом смотрел на Погасшего, что тот почти не мог поверить в искренность этого жеста. Но Погасший, не намереваясь принимать угощение, сразу почувствовал знакомый запах. Он взглянул на Микеллу с недовольством, ощущая, что тот пытается манипулировать. — Я не возьму, — сказал Погасший, скрестив руки на груди. — Там афродизиак. Ты точно знаешь, что делаешь, Микелла? Микелла замер на мгновение, его лицо немного побледнело от удивления, но через секунду он снова расплылся в улыбке и наигранно хмыкнул, пытаясь скрыть свою обиду. — Как ты мог подумать такое?! — произнёс он с притворным возмущением. — Я же не такой! Просто приготовил тебе торт, ничего лишнего. Погасший почувствовал, что этот спектакль не сработает. Он уже был привыкшим к манипуляциям Микеллы, которая всё время пыталась пробудить к себе особое внимание. Микелла надувал губы и сдерживал видимое разочарование, но его голос стал более мягким, почти умоляющим. — Погасший, пожалуйста, впусти меня, — сказал он, его голос звучал с нотками сожаления. — Я просто хочу понять, как ты живёшь. Я обещаю, что не буду мешать. Мне важно быть рядом с тобой, даже если ты этого не хочешь... Микелла сделал шаг вперёд, его выражение лица теперь было почти слезливым, и он продолжал пытаться убедить Погасшего в своей искренности. Погасший, не выдержав этого давления, раздражённо вздохнул и метнул взгляд в сторону двери, показывая, что его терпение на исходе. — Заходи, — произнёс он, не скрывая своей досады. — Но только не устраивай тут сцены, понятно? Микелла мгновенно расплылся в улыбке, и его глаза заблестели от облегчения. Он прошёл внутрь с лёгкостью, как будто знал, что его настойчивость всё-таки даст результат. Его походка была лёгкой, как у ребёнка, и каждый его шаг свидетельствовал о том, что он был уверен, что теперь, наконец, добился своего. Как только все поняли, что Микелла стал гостем в этом доме, атмосфера сразу же изменилась. В воздухе повисло напряжение. Мелина, Реннала, Мелисента, Маления — все они мгновенно прижали Погасшего к себе, образовав невидимую, но ощутимую преграду между ним и Микеллой. Реннила, с её мудрым и опытным взглядом, не теряла ни секунды, и её рука легла на плечо Погасшего, словно пытаясь защитить его. Мелина, всегда более спокойная, но всегда рядом, села рядом с ним, поддерживая его в этом напряжённом моменте. Мелисента, с её добрым сердцем, но слегка застенчивым выражением лица, тоже прижалась к нему, создавая атмосферу защищенности. Микелла, стоявший снаружи, недовольно надулся, его глаза наполнились обидой и недоумением. Даже его сестра, Маления, против него! Он сдвинул губы, делая вид, что не обижен, но внутри чувствовал лёгкое раздражение. — Что за несправедливость! — сказал Микелла, слегка скрестив руки на груди. — Даже ты, Маления, против меня? Он подошёл к Погасшему и, наигранно поджимая губы, сказал: — Ну, раз так, я тоже хочу обнимашек с Погасшим! Я ведь пришёл не просто так, а чтобы подарить ему свою заботу. Но Ренни, стоявшая в стороне, не могла оставаться в стороне. Она сверлила Микеллу взглядом, словно собиралась сейчас же вцепиться ему в глотку. — Ты что, совсем рехнулся? — с яростью в голосе прошипела Ренни, её глаза сверкали угрозой. — Кто тебе дал право так легко приставать к нему? Погасший почувствовал, как напряжение нарастает, а его внимание продолжало перетекать между всеми женщинами, которые теперь были на передовой защиты. Ситуация стала накаляться, и Микелла понял, что ему нужно как-то вернуть внимание на себя. Он чуть сдвинулся, стараясь быть обольстительным и остроумным. — Погасший, ты, наверное, знаешь, что я — не просто какой-то ребёнок. Я на самом деле очень умён, и ты — единственный, кто понимает меня... Ты же видишь, как я к тебе отношусь, правда? Микелла обвёл взглядом присутствующих, но все женщины, не давая ему шанса, начали давить на Погасшего своими словами. — Ты такой сильный, Погасший, — мягко сказала Мелина, её рука прижалась к его бедру, создавая ощущение интимности. — Ты заслуживаешь только самого лучшего. — А ещё ты такой храбрый и решительный, — добавила Реннала, её голос был тёплым и заботливым. — Даже когда все вокруг говорят, что это невозможно, ты находишь решение. Мелисента, не отставая, поднесла свою руку к его лицу и посмотрела ему в глаза: — Ты так мудр и заботлив, Погасший. Мне хочется быть рядом с тобой, чтобы заботиться о тебе, как ты заботишься о нас. Маления, наконец, слегка рассеяно, но с нежностью добавила: — Ты... Ты смог преодолеть столько всего. Ты — сила, которая движет этим миром. В то время как девушки дарили Погасшему комплименты, Микелла почувствовал, как его попытки привлечь внимание увенчались неудачей. Его лицо перекосило от недовольства, а он решительно шагнул вперёд, но сразу остановился, увидев взгляд Ренни. — Как ты мог не заметить, как ты нужен мне, Погасший? — снова сказал Микелла, уже с упрёком в голосе. — Ты единственный, кто меня понимает... Но даже его слова не смогли сорвать внимание от тех, кто окружал Погасшего. Все взгляды теперь были прикованы только к нему, и каждый жест, каждый взгляд женщин был полон привязанности и заботы. Микелла же, несмотря на свои старания, лишь усугублял ощущение, что в этом доме у него нет места. Звонок был долгим и резким. Погасший сразу узнал этот звук. Он не ошибался. Это был не просто звонок — это был сигнал. Мгновенно он схватил револьвер, его пальцы скользнули по холодной рукоятке, как по старому другу. Сердце ускоренно билось, но Погасший был готов. Он медленно подошёл к двери, зная, что за ней скрывается нечто опасное. Без колебаний он резко открыл её. В этот момент он почувствовал, как что-то пронзительное пролетело мимо, как остриё копья пронеслось в миллиметре от его тела. Он ловко уклонился, его реакция была молниеносной. Через дверь вошла она. Девушка, похожая на него, почти как две капли воды. Та же решительность в глазах, та же тень, скрывающаяся в её взгляде. Всё, что делал Погасший, она делала с ним одинаково точно, как отражение в зеркале. Только она была не ему другом. — Линда, — усмехнулся Погасший, не проявляя ни удивления, ни страха. Он знал её. Знал, что она будет всегда возвращаться, как бы он не пытался сбежать. Линда, как и всегда, была молчаливой. В её руках, как всегда, было копьё, готовое к атаке. Она резко вскинула его, и её движение было настолько быстрым, что Погасший едва успел отреагировать. Он почувствовал, как кровь бурлит в венах, но всё в его теле двигалось с холодной точностью. Не говоря ни слова, Погасший схватил её за запястье, притянул к себе и с лёгкостью выстрелил, не упуская ни единой эмоции. Линда, как будто обездвиженная, с невыразимым выражением на лице, тихо осела на пол, её тело рассыпалось, словно песок, так же, как и все её попытки отомстить. Ренни, стоявшая рядом с ним, не могла сдержать гнев. Она, как и всегда, была готова защищать Погасшего, но на этот раз что-то в её душе дрогнуло. Ревность, ярость, вопрос: кто эта женщина? — Кто она?! — воскликнула Ренни, сверля его взглядом, полным недоумения и гнева. — Почему она здесь? Что она тебе сделала?! Погасший, спокойно взглянув на Ренни, усмехнулся, как будто всё это было частью его жизни, частью его борьбы. — Тридцать лет назад было одно дело, — сказал он, его голос не выражал ни сожаления, ни страха. — Мы с Линдой работали вместе. Она мне понравилась. Но, как это часто бывает, чувства оказались не взаимными. Она не смогла этого понять, и теперь, каждый год, она пытается отомстить мне за разбитое сердце. Ренни почувствовала, как её гнев немного утихает, но не уходит. Она не знала, что думать об этом. Эта женщина, похожая на Погасшего, была частью его прошлого, но в этом не было ничего, что бы успокоило её душу. Мелина, стоявшая рядом, вздохнула, её глаза выражали больше сострадания, чем гнева. Она знала, что прошлое Погасшего было тёмным и сложным, и что за этим скрывались ещё более мраккие истории, чем эта. Микелла, стоявший сзади, наблюдал за происходящим, его взгляд был любопытным, но и не лишённым доли замешательства. Он не знал, что именно происходило, но точно чувствовал, что на этот раз всё было слишком серьёзно, чтобы быть частью какого-то спектакля. Погасший же стоял, как всегда, спокойный и невозмутимый. Он знал, что каждый год эта игра будет повторяться, и что Линда снова и снова будет пытаться найти способ повергнуть его. Но он не боялся. Он вытер с руки остатки крови с её копья и, не обращая внимания на возмущённые взгляды, вернулся в центр комнаты, как будто ничего не случилось. После того как Линда исчезла в пыль, Погасший, наконец, отпустил дыхание. Он взглядом обвел комнату, наблюдая за напряжённой тишиной, которая повисла после её ухода. Все были взволнованы, каждый пытался понять, что же это за женщина, но Погасший, как обычно, был невозмутим. — Я лягу спать, — сказал Погасший, не обращая внимания на взгляды, устремлённые на него. Он не испытывал ни страха, ни волнения. — Завтра снова к Морготту. Он будет в опасности. Окровавленный Палец нападет, как я и рассчитывал. Его слова повисли в воздухе, и все, кто слышал их, почувствовали глухое беспокойство. Морготт, несмотря на все свои силы, был теперь под угрозой, и Погасший, казалось, заранее знал, что будет. Он был уверен в своём расчете, но это не отменяло того, что опасность была реальной. Ренни, не скрывая волнения, шагнула ближе, её глаза были полны решимости. — Ты что, не собираешься рассказать, как ты узнал, что нападение случится завтра? — спросила она, её голос полон настороженности. — Ты всегда всё предугадываешь, но мне бы хотелось понять, как ты это делаешь. Мелина, немного отойдя в сторону, тихо произнесла: — Погасший всегда делает всё вовремя. Мы можем только надеяться, что всё пройдет как надо. Микелла, стоявший в углу, явно пытался понять, что происходит, но его лицо было заинтриговано. Он заметил, как Погасший легко воспринимал происходящее, как будто предсказание его не пугало. Он решил, что ещё много узнает о своём загадочном "консорте", и это лишь усиливало его любопытство. — Но ты ведь собираешься нас взять с собой? — добавила Реннила, её голос был полон решимости. — Мы не позволим тебе идти туда одному. Погасший усмехнулся, и его взгляд, хотя и был полон усталости, был уверенным. — Не переживай, Реннила. В этот раз я не один. Я знаю, что вы будете рядом, как всегда. Но не вмешивайтесь, когда я буду действовать. Всё будет под контролем. Он ещё раз взглянул на девушек, их глаза, полные заботы и тревоги, смотрели на него, но он был готов к тому, что его ждало. Эти женщины были частью его жизни, но он не мог позволить им вмешиваться в его личные битвы. Они хотели помочь, но Погасший знал, что его путь в этот раз был слишком опасен для того, чтобы они рисковали. — Завтра утром, — повторил он, собираясь идти в свою комнату. — Я отдохну и вернусь к делу. Лучше подготовьтесь, завтра будет жарко. И с этими словами Погасший ушёл в свою комнату, оставив всех в раздумьях. Вечер продолжал таить в себе множество тайн и будущих сражений. Всё, что оставалось, — это надеяться, что он будет готов к тому, что ждёт его в следующем дне. Погасший лег в кровать, потянувшись после долгого дня. Он устал, но мысль о том, что ночь принесёт немного покоя, сразу расслабила его. Однако, как всегда, его покой не продлился долго. Комната была небольшой, и несмотря на роскошь самого дома, кровать была устроена так, что на ней с трудом могли разместиться четверо, если бы они прижались друг к другу. Но в комнате их было шестеро, и это значило, что только двое или трое получат доступ к этому драгоценному пространству. Пока несколько девушек пытались вести переговоры мирным путём, обсуждая, кто будет рядом с Погасшим, Микелла, как всегда, действовал хитро. Он тихо подкрался к кровати и, словно тень, пробрался под одеяло. Его смех был едва слышен, когда он устроился рядом с Погасшим, слегка хихикая и прокрадываясь в его объятия. Погасший вздохнул, почувствовав его присутствие, но прежде чем что-либо сказать, его внимание привлекло другое движение. Это была Мелина, которая, мягко и осторожно, тоже легла рядом с ним, обвив его рукой, как будто это было естественно для неё. — Ты опять здесь, Микелла? — Погасший тихо произнёс, пытаясь не выражать ни удивления, ни раздражения. Он почувствовал, как Микелла уютно устроился рядом, хихикая и радостно наслаждаясь своим успехом. Но, как оказалось, на этом "поглощение" его пространства не закончилось. Мелина, которую Погасший считал самой спокойной, оказалась рядом, прижавшись к нему. Её прикосновение было мягким, нежным, как всегда, и в этот момент Погасший понял, что ночной сон не будет таким уж спокойным. — Я не думаю, что нам будет слишком тесно, — сказала Мелина, её голос был тихим и уверенным, как будто она абсолютно не сомневалась в том, что её место рядом с ним. Она мягко прижалась к нему, и её тело, казалось, растворилось в его. Микелла, не в силах удержаться, снова фыркнул, почти как маленький ребёнок, который всё-таки добился своего. Он весело поглядел на Погасшего и Мелину, наслаждаясь ощущением победы. — Ну что, Погасший, ты не возражаешь, если я буду рядом? — с улыбкой сказал он, ощущая лёгкое удовлетворение от того, что снова оказался с ним. Погасший, впрочем, только покачал головой, не желая начинать очередной спор. Он знал, что это было неизбежно. Вскоре остальные девушки тоже нашли свои способы устроиться поближе, и комната наполнилась тишиной и запахом её присутствия. Ренни с раздражением посмотрела на происходящее, но даже она не могла спорить с тем, что было уже решено. — Ммм... ну ладно, — пробормотала она, её взгляд был немного недовольным. — Но это не значит, что я уступаю! Всё происходило тихо и плавно, и в воздухе висела некая напряжённость, которая тянулась, как ниточка, между всеми в комнате. Погасший, наконец, закрыл глаза, готовясь к ночному отдыху, но знал, что полноценного покоя ему вряд ли удастся добиться. На следующее утро Погасший вернулся к Морготту. В его взгляде была решимость, а в воздухе — ощущение некой неизбежности. Когда он вошёл в кабинет Морготта, тот сидел, погружённый в раздумья. Его взгляд был устремлён в окно, как будто он пытался найти ответы в далёком горизонте. Но когда Погасший шагнул в помещение, всё изменилось. Морготт слегка встряхнулся, а его взгляд встретился с его. — Ты снова здесь, — произнёс Морготт тихо, как будто ожидая чего-то великого. — Ты собираешься действовать, Погасший? Погасший, не теряя времени, уселся напротив и с лёгкой улыбкой ответил: — Да, сегодня я наконец решу этот вопрос с Окровавленным Пальцем. Морготт нахмурился, его глаза слегка потемнели, и он вздохнул, опуская голову. Его слова были полны сомнений и страха, но также и тени сожаления. — Почему ты так далеко заходишь ради меня? — спросил он, его голос был мягким, почти уставшим. — Я же дитя, Погасший, и это ужасное знамение. Почему ты продолжаешь мне помогать? Погасший посмотрел на него с уважением, но его ответ был без лишних эмоций. — Мне нет дела до того, кем ты себя считаешь, — произнёс он, слегка усмехнувшись. — Ты говоришь о себе как о "дитя", о "знамении". Подумаешь, у тебя несколько наростов и рога. Ты всё равно человек. Страшноватый, да, но всё равно человек. Морготт замер, его взгляд прояснился, и на лице появилось облегчение. Он посмотрел на Погасшего, и хоть его выражение не изменилось радикально, на душе стало легче. Эти слова — простые, но полные понимания — как будто сняли с него тяжёлую ношу. — Ты... Ты прав, — сказал он, и в его голосе прозвучала благодарность. — Иногда я забываю, что всё ещё человек. Но твои слова... они дают мне силы. Спасибо тебе, Погасший. Погасший молча кивнул, его взгляд был полон решимости. Он знал, что тот, кто сейчас сидит перед ним, был не просто монстром или чудовищем — это был человек, и ему нужно было помочь, независимо от того, какие его черты скрывались за внешностью. — Давай закончим с этим, — сказал Погасший, вставая. — Иди, готовься. Окровавленный Палец не будет ждать. Морготт, теперь с более уверенным взглядом, поднялся с места, его решимость укрепилась. Он знал, что всё это не будет лёгким, но теперь он был готов встретить то, что ждёт его впереди. В этот момент Погасший чувствовал, что их связь, хоть и не идеальная, стала более настоящей. И это давало ему силу двигаться дальше. Как и ожидал Погасший, Окровавленный Палец оказался защищён от святого урона, его тело было обернуто в защиту, которая должна была выдержать даже самые сильные удары. Но это не было проблемой для Погасшего. Он уже знал, что защита Окровавленного Пальца не имеет значения, когда его оружие — это не просто пуля, а точность и решимость. Погасший вытащил свой обычный револьвер и с точностью выстрелил. Окровавленный Палец не успел даже сделать шаг, как пуля пробила его защиту и пронзила цель. Всё закончилось быстро, слишком быстро, как и всегда. Погасший не был лишён чувства удовлетворения от победы, но знал, что это ещё не конец. Морготт стоял немного в стороне, зная, что в одиночку он бы не справился с этой задачей. Его выражение лица было смесью усталости и благодарности. — Ты прав, — сказал Морготт, чуть качая головой. — Без тебя я бы не справился. Благодарю тебя, Погасший. Погасший лишь коротко кивнул, его взгляд был сосредоточен на теле Окровавленного Пальца, которое теперь медленно падало на землю, а на месте его тела появилась записка. Погасший подошёл к ней, медленно наклонившись. Он знал, что это будет не просто обычное послание. Открыв записку, он начал читать, и вместо привычных слов, которые он ожидал увидеть, его взгляд наткнулся на нечто неожиданное: — Ты лжец, подлый и надменный, думаешь, я не знаю кто ты такой? А когда ОНИ узнают, думаешь, они будут любить тебя? Слова были жёсткими, полными угроз и непонимания. Погасший почувствовал, как что-то холодное скользит по его позвоночнику, но не позволил себе показать никакой реакции. Он продолжал читать, ощущая, как это послание пробуждает в нём некую тревогу. — Кто они? — тихо прошептал он, читая ещё раз. Он не мог понять, о ком шла речь. Кто эти «ОНИ», о которых говорил Окровавленный Палец? Почему это сообщение так личное? Морготт подошёл ближе, и, заметив напряжённость на лице Погасшего, спросил: — Что там написано? Погасший поднял глаза и ответил, не скрывая своей тревоги: — Кто-то знает о моей истинной сущности... и кто-то собирается раскрыть это. Но что это значит... я пока не могу понять. Морготт нахмурился, но не стал настаивать на дополнительном разъяснении. Он чувствовал, что в этой ситуации Погасший сам решит, что делать дальше. Погасший ещё раз посмотрел на записку, пытаясь уловить хоть малейшую зацепку. В его голове крутились вопросы, но пока не было ответов. Он знал одно: эта игра ещё не закончена, и скрытые силы начали двигаться. — Мы должны быть готовы, — сказал Погасший, убирая записку в карман. — Это не последний акт.