Мысли о прошлом

Королева Марика Вечная сидела в своём удобном кресле, уставившись на исчезающий за горизонтом свет. Вечер был тихим, но для неё этот момент всегда был особенным, ведь в такие часы её мысли уводили её далеко в прошлое. Стоя на балконе, она чувствовала, как снова возвращаются те воспоминания, которые она предпочла бы оставить в прошлом. Тот момент, когда всё изменилось, когда её жизнь стала не такой, как она её себе представляла. Это было почти двести сорок лет назад, и тогда, ещё будучи молодой женщиной, она должна была вот-вот родить своего первого сына — Годвина Золотого. Будущая мать королевской династии, мать, которая гордилась бы своим ребёнком, но не могла предсказать, что именно в этот день её жизнь столкнётся с тем, что она всегда будет пытаться понять. Когда Годфри, Первый Лорд Элдена, вернулся вечером, как и всегда, она поприветствовала его с теплотой. Но в этот раз что-то было не так. Под его длинным плащом что-то тихо шебуршало, и её взгляд не мог не остановиться на этом. Годфри, заметив её любопытство, сдержанно улыбнулся и внезапно раскрыл плащ, показывая двоих маленьких мальчиков. Близнецы. Они были одеты в лохмотья, их серебристо-белые волосы отливали в тусклом свете, а пурпурные глаза, несмотря на свою яркость, казались мёртвыми. Глазницы были полностью чёрные, как бездны, скрывающие тайны. Годфри, не скрывая гордости, сказал: — С этого дня, Анг и Энд будут моими приёмными сыновьями. Марика замерла, её сердце застучало сильнее. В её груди вспыхнула тревога, которая уже давно не давала покоя. Эти мальчики… они не были как другие дети. Что-то в их взгляде, в том, как они стояли рядом с Годфри, казалось чуждым и опасным. Она могла бы не признать этого, но её интуиция не подводила её. Её недоверие к этим двоим росло с каждым днём. Она осторожно выстраивала барьер, чтобы не допустить их близости с собой и сыном. Даже когда Годвин родился, она чётко разграничила: Анг и Энд — не её дети. Они не имели права претендовать на то, чтобы быть частью её семьи. И хотя они часто ошивались рядом с её мужем, это не отменяло её чувства настороженности. Однажды, поздней ночью, когда Марика проснулась от тревожных мыслей, она решила проверить Годвина. Он спал в соседней комнате, и всё было тихо, но когда она подошла к двери, её внимание привлекла другая комната. Комната близнецов была открыта. Дверь, как всегда закрытая, теперь зияла пустотой. Марика застыла на месте, её сердце заколотилось. С отчаянием в глазах она бросилась в комнату Годвина, и, когда вошла, её взгляд зацепил необычную картину. Анг и Энд стояли у кроватки младенца, убаюкивая его. Марика замерла в дверях. Годвин был в соседней комнате, и её сын... он смеялся, как будто ничего не было. Анг держал его на руках, а сам малыш, её сын, был в безопасности, смеясь и наслаждаясь покоем, которого так давно не ощущал. Марика сделала шаг вперёд, её страх немного рассеялся, но затем её взгляд упал на тело, которое лежало у открытого окна. Это было тело человека, мёртвого от ран, а руки близнецов... они были в крови. Но не их кровь. Она посмотрела на них, с ужасом понимая, что эти дети не просто пришли в её жизнь, они стали защитниками её сына. И, как выяснилось, не всё было так, как она думала. Анг и Энд, спокойно глядя на неё, произнесли: — Мы не признаем тебя матерью, но папку нашего мы не предадим и потомков его тоже. Марика замерла, её взгляд был полон недоумения и страха. Эти дети, эти чуждые существа, как будто были частью чего-то гораздо большего, и, возможно, не случайно вошли в её жизнь. Что было скрыто за их невинными глазами? Почему они были рядом с её сыном? Королева Марика Вечная сидела в своём кресле, уставившись в темнеющий горизонт, её руки были сложены на коленях, но в голове всё ещё крутились мысли, уводившие её в прошлое. Мрак ночи окружал её, но её мысли были яркими, как вспышки памяти. Этот вечер снова наполнил её воспоминаниями о том времени, когда её жизнь была совсем другой, когда она была не только королевой, но и матерью. Она вспомнила тот момент, когда Годфри привёл Анг и Энда в её жизнь. Два мальчика с серебристо-белыми волосами и тёмными глазами, с теми странными, пугающими глазами, которые казались настолько чуждыми, но они были с ней. Вначале она опасалась их. Эти дети были такими странными, что её интуиция сразу подсказывала, что они не такие, как все. Но они были с Годфри, и он заботился о них, как о своих собственных. Это, казалось, что-то изменило в её сердце. Как бы она ни пыталась их отвергать, как бы ни старалась выстроить между ними невидимую стену, эти двое не поддавались. Они не были её детьми по крови, но она, как мачеха, начала привязываться к ним. И даже в самые тёмные моменты, когда она была разочарована или подавлена, Анг и Энд всегда находились рядом. Они не пытались причинить ей вред, они не смели обидеть Годвина, их «папку», как они его называли. Вместо этого они были рядом, когда их забота и внимание были нужны. Тепло их присутствия стало для неё чем-то привычным. Даже когда её собственные дети шалили, эта странная пара близнецов не оставалась в стороне. И да, она иногда расстраивалась и, как любая мать, наказывала их. Да, тапок, страшное оружие матери, доставался и им. Чаще всего, если её сыновья шалили, именно Анг и Энд были первыми, кто подставлялся под «удары» её гнева. Но что было интересно — они не держали зла, наоборот, они всегда искренне жаловались Годфри, как их «мать» лупит их как из пушки. С этим воспоминанием Марика не могла не улыбнуться, несмотря на тягостные чувства. Годфри, всегда так привязанный к ним, всегда находил слова, чтобы утешить их и успокоить её. Они стали настоящей частью её семьи, и, несмотря на то, что они не были её собственными детьми, её сердце привязалось к ним. Эти двое стали теми, с кем она могла поделиться частью своей жизни, теми, кто всегда был рядом, даже в моменты самых тяжёлых испытаний. Но теперь, оглядываясь назад, Марика не могла не спросить себя, что стало с ними. Эти дети, казалось, никогда не стремились к собственной власти или признанию. Они не пытались разрушить её семью. Они были частью её мира, но теперь, когда Годфри скитается по миру, она не могла не чувствовать этот вакуум. Где они? Что с ними? Стали ли они теми, кто следовал за Годфри, или они нашли свой путь, о котором она ничего не знала? Сколько лет прошло с тех пор, как они покинули её жизнь? Несколько десятков лет? Это была пустота, которую она не могла заполнить ничем. Марика прижала ладонь к груди, ощущая, как её сердце сжалось от этого непростого вопроса. Она могла бы искать их, может быть, снова найти этих странных, но таких родных близнецов. Но теперь, когда она думает о них, она не может не задаваться вопросом, следуют ли они за Годфри, который снова бродит по миру, или они нашли свой путь в другом месте, где могли бы найти покой. В её разуме снова зазвучали слова, которые они сказали ей, когда они ещё были детьми: «Мы не признаем тебя матерью, но папку нашего мы не предадим и потомков его тоже». Эти слова не оставили её, и теперь, когда Годфри исчез, и она не знала, где его найти, она понимала, что Анг и Энд всегда оставались верными своему клятвенному долгу. Но к кому теперь они принадлежат? И кто теперь будет заботиться о них, как это делал Годфри? Марика закрыла глаза, ощущая, как из её сердца проникает холод, который она не могла согреть. Оставаться в прошлом было невозможно, но, возможно, что-то из этого прошлого она могла бы попытаться вернуть. Время шло, и Анг с Эндом становились взрослее, но даже тогда, в самые тёмные моменты её жизни, Марика не могла забыть те изменения, которые произошли с ними. Всё начиналось с того, как они начали демонстрировать свою силу и привязанность к её мужу. Но когда они подросли, они стали не просто детьми, а самостоятельными существами с глубокой, пугающей внутренней силой. Однажды, когда они были уже подростками, Марика заметила, как на их щеках появилась татуировка — символ, который, как оказалось, они носили как свою личную метку. Черный «Древний Дракон» на правой щеке у Анга и на левой у Энда. Эта татуировка стала для них не просто украшением, а манифестацией их внутреннего мира. Она знала, что этот символ был не просто частью их образа — это был знак того, что они становились чем-то большим, чем просто детьми, и с каждым годом их натура становилась всё более очевидной и опасной. Чем старше становились близнецы, тем яснее проявлялась их натура. Марика чувствовала, как она и Годфри теряли контроль, как тени, что шли за ними, становились всё темнее. Эти двое стали садистами — не просто убийцами, но теми, кто морально ломал свою цель, уничтожая её шаг за шагом. Их жертвы всегда оставались безмолвными, и ужас был не только в их смерти, но и в том, как они умирали. Они наслаждались этим, и это настораживало Марику. Годфри всегда был рядом, пытаясь остановить их, хотя и не особенно стремился к этому. Он бегал за ними хвостиком, как обычно, всегда готов был защитить их, несмотря на то, что они становились всё более опасными. Для него они оставались детьми, несмотря на то, как изменялась их сущность. Он был привязан к ним настолько сильно, что порой казалось, будто он не может увидеть, что они становились тем, что они есть. Это было странным сочетанием любви и слепоты. Но и для других, кроме Годфри, эти двое становились необходимостью. Мог и Морготт, которые были ещё младенцами, предпочитали их руки и объятия, а не материнские. Это было странно для Марики, но она понимала, что эти близнецы обладали не только силой, но и привязанностью, которая могла затмить всё остальное. Они стали теми, кто мог подарить чувство безопасности тем, кто был рядом, и даже в самых мрачных обстоятельствах их присутствие вызывало странное чувство комфорта. И, несмотря на всё, что происходило вокруг, Анг и Энд всегда выполняли всё, о чём просил их Годфри. Они были верны своему «папке», как они его называли. В их глазах было нечто большее, чем просто послушание — это была преданность, которая могла бы перевернуть всё. Они стали не просто его приёмными сыновьями, но его правой рукой, теми, кто был готов сражаться и уничтожать всех, кто вставал у них на пути. И Годфри никогда не осуждал их, не пытался удержать их от того, что они делали, потому что знал: они не подведут. Но теперь, когда Марика сидела в своём кресле и пыталась вновь погрузиться в те воспоминания, она не могла не думать о том, как изменился мир. Где они теперь? Что стало с этими двоими? Оставались ли они рядом с Годфри, следовали ли за ним в его бесконечном странствии, или же они нашли свой путь в другом месте, где их дикая сила могла бы найти свой смысл? И так, Марика снова ощутила, как память о тех днях тяжело сжимала её сердце. Она понимала, что не сможет вернуть их такими, как они были, но однажды, возможно, она снова увидит эти темные глаза, скрывающие в себе неизведанную глубину. Когда Марика вспомнила тот момент, её сердце снова наполнилось болью. Это был тот день, когда Годфри, несмотря на все свои чувства к этим двум мальчикам, принял решение отправить их к Радагону. Он считал, что с их опасной натурой и силой, они могут натворить бед, и, возможно, их присутствие в Элден Ринге становилось слишком разрушительным для окружающих. Это было его решением, и оно не поддавалось обсуждению. Годфри, как всегда, пытался защитить всех вокруг, несмотря на свою собственную слепоту к последствиям своих поступков. Он знал, что отправка Анг и Энда к Радагону — это их спасение от себя самих, но для близнецов это было не просто распоряжением. Это было разрушением того мира, который они построили вокруг себя. Для них Годфри был не просто отцом — он был тем, кто всегда был рядом, кто давал им защиту и понимание. И вот, теперь их отправляют, как чужих, в места, где они не знали, что их ждёт. Когда они узнали об этом решении, они... разрыдались. Их глаза, те самые глаза, что всегда были скрыты от остальных, теперь были полны боли и непонимания. Они не хотели покидать своего папку. Как же им было тяжело! Ведь их жизнь была так тесно связана с ним, и вдруг их отрывают от него. Но, несмотря на свои слёзы и отчаяние, они послушались. Не из-за страха, а из-за преданности. Ведь их любовь к Годфри была сильнее всего. Они были готовы идти куда угодно, лишь бы он был в безопасности. Марика помнила, как они пытались скрыть свои слёзы, стоя перед Годфри. Но она знала. Она видела, как их сердца разрывались, как они пытались сохранить спокойствие, не показывая слабости. И вот, Годфри, уставший от этой боли, с тяжёлым сердцем отправил их к Радагону. Но в тот момент, когда они покидали дом, она не могла не почувствовать, что это был конец. Конец не только для них, но и для всего, что она когда-то чувствовала к этим детям. Что-то в её душе будто исчезло. Марика могла бы пойти за ними, найти их, но... как она могла заставить их вернуться, если они сами решили уйти? Как она могла вмешаться, если это решение было принято по воле Годфри? Вся её жизнь, весь её мир был связан с ним и с этими детьми, но теперь всё изменилось. Она осталась в том месте, где они больше не были частью её жизни. Она никогда больше не увидела их. Время прошло, и с тех пор прошло так много лет, что она сама не могла поверить в это. Однажды, после долгого ожидания, она поняла, что Анг и Энд не вернутся. Они стали частью другого мира, и этот мир не был её. Тот день, когда она последний раз видела их, всегда оставался в её памяти, как холодная тень. Этот момент был не только расставанием с детьми, которых она полюбила, но и с тем, что оставалось в её жизни от того мира, который уже не существовал. Марика глубоко вздохнула, убирая слёзы, которые вновь начали собираться на её глазах. Эти воспоминания... они были её проклятием и её благословением. Она не могла забыть, но она знала, что никогда не сможет вернуть их. И это было то, что она должна была принять. Марика сидела в кресле, её пальцы сжались вокруг холодной чашки. Время шло, а она всё думала о тех, кто был когда-то так близок, о тех, кто теперь исчез. В какой-то момент её решимость окрепла. Она знала, что должна поговорить с Погасшим, узнать, что происходит, и возможно, получить ответы на вопросы, которые не давали ей покоя. Она набрала его номер и, ожидая короткое соединение, почувствовала, как её сердце начало биться быстрее. Когда наконец раздался голос Погасшего, его спокойствие сразу проникло в её душу, как всегда, когда она слышала его. — Погасший, — сказала Марика, пытаясь сдержать свою беспокойность. — Как идут дела? Что с ситуацией? Погасший ответил уверенно, как всегда, его голос был холодным, но в нём была нотка уверенности, которая всегда её успокаивала. — Всё в порядке, Марика, — сказал он. — Остался только Мог и Годвин. Когда с ними будет покончено, все дела будут завершены. И, как обещал, я выполню твой заказ. Марика почувствовала, как её грудь немного расслабляется, но её мысли всё ещё были заняты. Она не могла избавиться от чувства тревоги, которое давно поселяло её в душе. Вопросы о том, что случилось с Ангом и Эндом, не давали ей покоя. — Погасший, — продолжила она, её голос теперь стал чуть более напряжённым. — Ты не думаешь, что Анг и Энд... могут быть как-то причастны? Я не могу избавиться от мысли, что их руки могут быть в этом. Погасший замолчал на мгновение, и Марика почувствовала, как тягостная тишина наполнила пространство. Он был кем-то, кто никогда не терял хладнокровия, но даже он, похоже, задумался. — Это невозможно, — наконец сказал он, его голос был задумчивым, но всё же уверенным. — Насколько я понял, эти двое всегда были верны королевской семье. Они никогда бы не напали на своих. Если бы они были причастны, ты бы давно уже увидела последствия. Они бы не стали действовать скрытно, не стали бы прятаться. Они бы лично уничтожили всех, кто мог бы угрожать. Марика выдохнула с облегчением, но её мысли всё равно не могли полностью успокоиться. Погасший был прав. Анг и Энд всегда были преданы Годфри, и они никогда не позволили бы себе предать свою семью. Но где они теперь? Где эти дети, которые стали для неё почти родными? — Я... надеюсь, ты прав, — произнесла Марика тихо, почти шепотом. — Но что, если я ошибаюсь? Что если они всё-таки играют какую-то игру, в которой я не понимаю их роли? Погасший был спокоен, его голос не изменился. — Ты не ошибаешься, — сказал он, и в его голосе звучала уверенность. — Я знаю, что они верны. Если бы что-то случилось, я бы уже почувствовал это. Анг и Энд — это не те, кто бы скрывались. Если бы они были виновны, ты бы не переживала о них. Ты бы давно знала, что произошло. А так... тебе не стоит беспокоиться. Марика молчала несколько секунд, переваривая его слова. Она всё ещё не могла избавиться от этой странной тревоги, но в глубине души она знала, что Погасший не ошибался. Он всегда знал, кого можно доверить. — Спасибо, — сказала она, её голос стал мягче. — Я знаю, что могу на тебя полагаться. Погасший ответил без паузы, его слова были простыми, но полными решимости. — Ты знаешь, что я всегда выполню свою часть, Марика. Ты можешь быть спокойна. Она кивнула, хотя понимала, что покой в её душе всё ещё не пришёл. Но она была готова продолжать свой путь с этой надеждой. Надеждой на то, что ответы, которых она так долго искала, скоро придут. Марика сидела в своём кресле, взгляд устремлённый вдаль, но мысли её блуждали, как тени, не давая покоя. В голове не прекращался внутренний диалог, который она не могла остановить, даже если бы сильно постаралась. Когда же она в последний раз была любима? Когда, наконец, был рядом тот, кто мог принять её настоящую личность, увидеть её не как Богиню или Королеву, а как женщину, со всеми её слабостями и страхами? Прошло много лет. Очень много. Она едва могла вспомнить момент, когда она чувствовала себя защищённой, когда её внутренний мир не был спрятан за маской силы и власти. Она была королевой, она была Богиней, но в глубине души она всё чаще ощущала себя одинокой женщиной, которая не могла позволить себе быть слабой, которая должна была всегда быть на высоте. Все ждали от неё лишь величия. Но кто-то ведь должен был смотреть на неё и видеть не только корону, но и ту, кто носит её. А она… она уже не помнила, когда в последний раз кто-то смотрел на неё так. Её мысли снова вернулись к Погасшему. Этот мужчина, который несмотря на её распоряжения, несмотря на её приказы, продолжал помогать ей. Он ведь знал, что она велела ему уйти, что она сказала им, что они больше не имеют её благосклонности. Она сделала всё, чтобы они ушли, чтобы дистанцироваться от них. И всё равно, Погасший был рядом, он выполнял её задания, делал то, что просила. Он не ждал ничего взамен. Марика задумалась, а может быть, он просто влюблён в неё? Этот вопрос возник в её голове, как тень, и она не могла отогнать его. Он был так предан, так готов ей помогать, несмотря на её жёсткие приказы. Может, это была любовь? Но нет… Она отмахнулась от этих мыслей. Погасший не мог и не хотел её любить. Он был слишком прагматичен, слишком сдержан. И в его глазах она видела не восхищение или страсть, а скорее… понимание. Он видел её не как Богиню или Королеву, а как женщину, которая просит о помощи. Просто несчастную женщину, как она была в тот момент. Вспомнив это, она почувствовала, как её сердце сжалось. Как давно она была просто человеком, а не символом чего-то великого? Как давно она могла позволить себе быть слабой? Ведь Погасший, как и Годфри когда-то, не видел в ней всего того, что окружающие видели. Для него она не была светилом, которое освещает путь, и не была могущественной Богиней, на плечах которой лежат целые миры. Он просто видел женщину, которая могла бы нуждаться в помощи. И в какой-то момент это начало казаться… странным. Как и Годфри в их первую встречу. Он видел в ней просто женщину, несмотря на её статус. Он не поклонялся её божественности. Он любил её как человека, и, возможно, это именно то, что дало ей силы пережить тогда тот момент. От этих мыслей её разум сам стал рисовать картины того, чем это может закончиться — как для него, так и для неё. Ведь она не могла позволить себе быть уязвимой, она не могла позволить себе снова попасть в ловушку тех чувств, которые сжигали её раньше. И всё же… она не могла избавиться от ощущения, что Погасший как-то особенно близок ей, несмотря на всю её гордость и дистанцированность. Он был рядом, когда ей было тяжело. Но что если это привязанность станет чем-то большим? Что если она снова потеряет контроль и станет зависимой от того, кто её никогда не любил? Вопросы терзали её, но ответов не было. И это было тем более пугающим. Марика глубоко вздохнула, ощущая, как с каждым вдохом её сердце не успокаивается, а наоборот, начинает биться быстрее. Она снова была в замкнутом круге своих собственных мыслей, не зная, куда двигаться дальше.