Лишь счастье

Погасший открыл дверь своей квартиры и сразу ощутил напряжение в воздухе. Громкие голоса доносились из гостиной. Он мгновенно узнал их, даже не заходя в комнату. — Ты… искусительница! — Ренни кричала на Малению, её голос дрожал от ярости. — Ты посеяла в его душе свои дурацкие семена Алой Гнили! Он был нормальным, пока не встретил тебя! Погасший замер на пороге. Всё в его жизни было размыто в дымке отчаянных попыток спасти себя от разрушающих чувств. Он, детектив, который видел больше, чем должен был, теперь снова оказался в центре этой странной сети. Он слушал, как его спутницы ссорятся между собой, и сердце сжалось. Маления стояла перед Ренни, лицо её закрыто было платком, но в глазах всё равно читалась холодная решимость. Она не отступала. — Я не искусительница. Ты не понимаешь, Ренни. Всё, что я сделала — это попытка... помочь ему... Реннала, стоявшая рядом, похлопала Ренни по плечу, как бы утешая её. — Ты слишком переживаешь, дорогая. У него есть место и для тебя, и для меня... И если он не отвернулся от меня, то уже это делает меня безумно счастливой. Погасший почувствовал, как его затопило тепло, когда взгляд Ренны встретился с его глазами. Не зная, как реагировать, он шагнул в комнату, и, когда все взгляды обратились на него, его сердце сжалось ещё сильнее. Мелина, стоявшая в тени, мгновенно подошла к нему и крепко обняла, её руки обвили его тело, словно спасая от всех этих разногласий. — Ты вернулся... Я так скучала... — её голос был тихим, но полным нежности. Погасший почувствовал, как напряжение в теле стало исчезать, и хоть он не знал, что делать с этим гаремом, он знал одно: в этом хаосе она была его островом. биться быстрее. Она снова была в замкнутом круге своих собственных мыслей, не зная, куда двигаться дальше. Ренни не выдержала и резко повернулась к Погасшему. — Ты охладел к нам! — её голос был полон упрёка и разочарования. — Ты совсем стал другим! Что, мы тебе больше не интересны? Погасший прищурился, взгляд его стал холодным и сосредоточенным. — Я только утром был дома, Ренни, — ответил он спокойно, но с лёгкой усмешкой. — Это, наверное, оттого, что вы тут все... немного тесновато. Он оглядел свою квартиру и заметил, что с появлением всех девушек она действительно стала казаться маловатой. Теснота ощущалась даже в воздухе. Он подошёл к окну, наблюдая за вечерним городом, пытаясь унять напряжение. Реннала села на диван, её лицо вдруг стало мягким и уязвимым. — Ну же, Погасший, — протянула она руки, — побалуешь меня? У меня был тяжёлый день. Интервью с неудобными вопросами... Погасший мягко подошёл к ней, обняв её и ласково поцеловав в лоб. Он сказал: — Ты справилась прекрасно, Реннала. Молодец. Она расслабилась в его объятиях, и её голос стал ещё более мягким, почти мурлыкающим. — Погасший, — прошептала она, — дай мне твоего тёплого «молочка». Погасший вздохнул, чувствуя, как момент с каждым её словом теряет свою романтическую прелесть. — Только ты можешь так испортить милый момент, — с улыбкой произнёс он, глядя на её довольное лицо. Маления, кажется, не обратила внимания на напряжение в комнате и неожиданно предложила: — Может, ты переедешь ко мне? У меня полно комнат, и нам будет хорошо, правда. Тебе, мне и Миллисенте. Ренни не выдержала и, взрываясь, ответила: — К чёрту! Он никуда не поедет! Если только не ко мне! Погасший почувствовал, как атмосфера накаляется. Он уже собирался что-то сказать, но в этот момент Мелина подошла к двери и, приоткрыв её, услышала шаги. Открыв дверь, она оказалась лицом к лицу с двумя мужчинами. На пороге стояли братья Ренни, сыновья Ренналы — Рикард и Радан. Радан, в полном замешательстве и негодовании, склонился почти до земли, проклиная низкие потолки квартиры, при этом сжимая в руках две бочки элитного пива. Его глаза блескали от нетерпения. — Ах, эти потолки! — воскликнул он, чуть ли не рыдая от боли в спине. — Но я принёс пиво! Мы с тобой, Погасший, должны это отметить! Рикард, более спокойный, но не менее решительный, держал в руках большую бутылку дорогого вина, как бы говоря: «Этот момент заслуживает чего-то особенного». — Я тоже хотел повидаться с тобой, брат, — сказал Рикард, его улыбка была тёплой и дружелюбной. Погасший не мог скрыть своей радости. Он действительно был рад видеть их обоих, ведь они были как братья для него, с которыми он прошёл через множество битв. — Рад вас видеть, братья, — произнёс он с улыбкой, не веря своим глазам. Всё стало более живым и тёплым, несмотря на странную ситуацию. Кое-как они втиснули Радана внутрь, несмотря на его громоздкие бочки с пивом, и вскоре начали пить. Погасший, Радан и Маления расположились на кухне, наслаждаясь пивом, пока Реннала, Ренни и Миллисента выпили по бокальчику вина, обмениваясь взглядами. А в воздухе витал смешанный запах пива, вина и неотложных чувств. Погасший знал одно: эта ночь обязательно станет одной из тех, что он будет помнить ещё долго. Радан, с улыбкой, всё ещё пытаясь найти подход к своему новому брату по оружию, с интересом спросил: — Как мне тебя называть, а? Зять, «отец» или всё-таки Погасший? Погасший прищурился, отставив бутылку пива и ухмыляясь. — Моего имени вполне достаточно, — спокойно ответил он, явно не ожидая таких шуточных вопросов. Рикард вздохнул и положил бутылку вина на стол, наблюдая за происходящим. Его взгляд был немного раздражённым, но в то же время лёгким, как у старшего брата, который давно уже стал свидетелем странных ситуаций в их семье. — Честно говоря, я не ожидал, что мне удастся украсть сердце моей сестры-дурочки и матери, — сказал он, слегка покачав головой и подавив улыбку. Реннала слегка покраснела, прижимая ладони к своим щекам, и ответила, немного застенчиво, но с глубоким чувством: — Это любовь до гроба, — сказала она, будто сама не веря в это, но в её голосе звучала неподдельная искренность. Ренни, сидящая рядом, вздохнула, её взгляд был полон немного раздражённого восхищения. — Всё это Погасший виноват! — произнесла она, её голос был полон сарказма и шутливой горечи. — Он — красивый, умный, и ещё обменялся со мной кусочками душ... как можно не влюбиться в такого парня? Погасший, не смущаясь, немного улыбнулся и ответил: — Что ж, я думаю, это ваша вина, что позволили мне обменяться с вами этими кусочками. Вся эта любовь — ваше дело, не моё. Он сделал паузу и заметил, как Радан с Маленией переглядываются. Погасший лёгким взглядом отметил: — Кстати, Радан, Маления... теперь у вас, похоже, более тёплые отношения. Радан засмеялся, так громко, что всё вокруг, кажется, затряслось. Его смех был таким заразительным, что даже стены дрожали от него. — Ха! — произнёс он, хватаясь за бок. — Ну да, тёплые отношения... Но вот Маления, как всегда, всё скрывает. Молчи, молчи, а всё равно всё понятно. Маления ухмыльнулась, её глаза блеснули игриво. — Микелла, помнишь? — сказала она с таинственным оттенком в голосе. — Он выбрал тебя своим консортом, но ты его отверг... и вот теперь я — его женщина. Погасший тихо выдохнул, оглядывая всех собравшихся. Все эти странные, смешанные отношения стали его настоящей реальностью, и он был частью этого невообразимого коктейля, где любовь, предательство и игра с душами переплетались, как никогда. Когда Маления немного распила пиво, её поведение стало немного более расслабленным и игривым. Она поднималась на носочки, подходя к Погасшему, её взгляд стал особенно тёплым и ласковым. Погасший почувствовал, как её дыхание стало немного теплее, а движения — мягче. Она подошла к нему, слегка склоняя голову, и её рука медленно скользнула по его груди, как будто она была кошкой, привыкающей к его присутствию, и наслаждалась каждым моментом близости. — Ты всегда так близко, — прошептала она, её голос становился всё тише и более тянущим, как соблазнительное мурлыканье. Ренни заметила это мгновенно, её взгляд стал напряжённым, и она скривила губы, наблюдая, как Маления ластится к Погасшему. Её глаза потемнели от ревности, хотя она и пыталась скрыть это за вуалью цинизма. — Ты ведь понимаешь, что всё это из-за него, да? — тихо прошептала Ренни себе под нос, наблюдая за происходящим. Но Реннала, всё более расслабляясь, тоже стала приближаться к Погасшему. Её руки потянулись к нему, как будто она искала утешения. Она коснулась его плеча, поднимая взгляд, и ее прикосновения были всё более смелыми. Погасший почувствовал, как её дыхание стало медленным и ровным, а её тело близко, словно она искала защиту или внимание. Рикард наблюдал за этим с лёгким недовольством, его взгляд становился всё более серьёзным. Он заметил, как его мать, Реннала, начала ластиться к его названному брату, и это ему не понравилось. Всё-таки, даже в такой странной семье, где отношения были совсем не обычными, было что-то, что заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке. — Это не то, что я ожидал, — пробормотал он под нос, чувствуя, как напряжение в воздухе стало ощутимым. Его взгляд пересёкся с глазами Ренни, которая явно испытывала те же чувства, но, как и он, старалась не вмешиваться. Погасший чувствовал, как его окружает тёплая волна внимания, и, несмотря на накалившуюся атмосферу, не знал, что делать с этим всем. Он только мог надеяться, что удастся избежать лишних конфликтов. Когда Рикард и Радан, с лёгким шумом и смехом, покинули квартиру, атмосфера постепенно стала более расслабленной. Девушки, под действием горячительных напитков, начали вести себя более раскрепощённо. Все, кажется, забыли о том, что только что произошло, и переключились на лёгкие, игривые разговоры. Ренни, очевидно, немного развеселилась и, с хитрой улыбкой на лице, огляделась по комнате. Она заметила, как другие девушки начали подниматься, скидывая свои вещи, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. — Ну что, — произнесла она, подходя к Погасшему, её глаза блеснули озорным светом. — Погасший, этой ночью ты точно не выспишься. Её слова были полны веселья и вызова. Погасший ощутил, как напряжение в воздухе усилилось, а его взгляд скользнул по девушкам, каждая из которых, кажется, стала менее сдержанной. После того как Рикард и Радан ушли, атмосфера в квартире стала мягче, расслабленней. Девушки, под воздействием горячительных напитков, становились всё более раскованными, но Погасший почувствовал, как внимание сосредоточилось на нём. Все, казалось, забыли о том, что только что произошло, погружаясь в свои чувства. Мелина, стоявшая немного в стороне, с тихим взглядом наблюдала за остальными. В её глазах можно было заметить некоторое беспокойство, но в то же время и искреннее желание быть рядом с Погасшим. Она подошла к нему, почти не замечая, как остальные девушки начали располагаться поближе, обмениваясь взглядом. Но в какой-то момент, когда все начали шумно обсуждать свою близость к Погасшему, Мелина не выдержала. Она посмотрела на Погасшего, и из её глаз вдруг скатились слёзы. — Я... я понимаю тебя, — сказала она, голос её дрожал от чувства уязвимости. — Я не такая красивая, как Реннала или Ренни, не такая сильная, как Маления или Миллисента. Я даже не могу быть всегда рядом с тобой. Погасший, почувствовав, как её слова задевают его, тихо вздохнул и подошёл к ней. Он взял её руку и прижал её к своей щеке, ощущая её нежность. — Мелина, — прошептал он, — ты первая девушка в моей жизни, которая не отвернулась от меня. Ты приняла меня таким, какой я есть, даже несмотря на то, что я Погасший. Мелина зарыдала ещё больше, но её сердце было тронуто его словами. Они медленно, но уверенно приблизились друг к другу, и их поцелуй был полон не только страсти, но и искренней любви, которая наполняла их души. Девушки, видя этот момент, сначала были немного удивлены, но вскоре их взгляды стали настойчивыми, полными решимости. Каждая из них теперь хотела показать Погасшему, что её поцелуй будет тем самым, который он запомнит на всю жизнь. Они поочередно начали соревноваться в том, чей поцелуй будет для него самым искренним и значимым. Каждый поцелуй был полон разных эмоций: страсти, нежности, ревности и даже преданности, но в конце концов все они понимали одно: этот момент стал чем-то уникальным, и каждый из них был готов подарить своё сердце Погасшему.