VIII. Сомнения.

Галадриэль нервно мерила шагами зал, в котором было установлено Зеркало. Железные ботинки ритмично ударялись о камни. Яростный топот был настолько сильный, что вскоре вошёл обеспокоенный Митрандир, услышавший звуки и решивший проверить, что происходит. — Вас что-то беспокоит, госпожа? — вежливо поинтересовался старый волшебник — Такое ощущение, что я схожу с ума. Или мы имеем дело не только с Врагом и его старой привычной Тьмой. Король Трандуил прислал мне письмо с орлом и говорит, что трое странников прибыло в его дворец, где он успешно их заточил. Трое странников, Митрандир! — И что здесь не так, госпожа? — Я смотрела в Зеркало, и видела только двоих. Ты понимаешь? Ни Властелин Тьмы, ни Моргот, ни балроги не могли скрыться от Зеркала. Оно видит всё в незримом мире и в мире реальном. Я видела, как двоих бросают в подземелье — а Трандуил утверждает, что пленников трое. С чем мы вообще имеем дело? — Признаться, не слышал я о тех, кто может скрыться от этой магии. — Посоветуй мне, мудрый владыка. Учился ты у самого Манвэ, и вестимо знаешь больше. Что мы должны делать? Снова собрать Белый Совет? Направить весточку в Ривенделл, чтобы гончие Элронда перехватили этих странников? Мне не по себе. Враг нам хорошо известен и я верю, что Тьма не победит. Но эти… эти пришельцы — кто они? Трандуил сообщил, что они искали льды Ангмара. Появились из ниоткуда в степях Рохана и отправляются в Ангмар. И тогда же возвращается Мелькор. Не происки ли это Врага? — Может, там они и сгинут. После того, как Саурон убил своего слугу, Ангмар окончательно пришёл в упадок. Его больше никто не защищает, местные медленно замерзают. Неподготовленных странников ждёт только смерть. — Что-то стало известно, почему Саурон убил собственного призрака? Говорят, Ангмарец занимался созданием оружия… — Никто не знает. Несколько дунэдайн попытались внедриться, однако даже местные боятся заходить в цитадель Карн Дум, а совет старейшин, правящий сейчас Ангмаром, поселился в небольшом городке рядом. Двери в покои Короля разрушены. Что бы там ни было, Саурон пришёл в ярость и отозвал бессмертие у Короля. Его дух моментально рассыпался в прах. Возможно, это связано с военными поражениями войск Ангмара. Они пытались прорваться к Ширу, но только теряли силы. Возможно, Саурон был недоволен. Он давно уже безумен, воет в свой чёрной башне и грызёт её стены, лишённый своей прелести. — Понимаю. Если Саурон сошёл с ума, это нам на руку — я никогда не забуду его чудовищного присутствия, когда мы носили Кольца, а он носил своё. Митрандир… Я не понимаю. — Что? Феанор поступил, как мы и предвидели, и направился на Запад. Вскоре войска столкнутся с Морготом. Моргот уже не тот, что прежде. После тысяч лет заключения его сила поистрепалась, а Саурон без кольца — жалкая тварь. Нет никаких шансов, что они успели собрать достаточно большую армию. Эльфы и люди победят. — Меня беспокоит чёрное солнце, про которое говорили очевидцы. Моргот может быть слаб, но он привёл в действие могучую магию. Раньше его хватало только на то, чтобы закрыть небеса завесой, и то лучи солнца прорывались сквозь нет. — Это может быть очередная его иллюзия. Он хорошо вживляется в мозги обычных смертных. — И эти странники. Нет, что-то здесь не то. Когда я смотрела на них, я словно смотрела в космическую пустоту, где нет даже звёзд, хотя двор короля Трандуила не отличался от того, что я помню. Казалось, что пустота не в этом измерении. Не знаю, как объяснить. — Иллюзия? Магия? — Нет, я словно смотрела на настоящий космос. И потом, эта девка-айну, которая спорила с самим королём… Последний раз, когда айну ходили по Средиземью по своей воле, это закончилось ужасной трагедией. — Ты уверена, что это айну? — Не человек, и не эльф. Святейшая кровь. Здесь нет сомнений. — Я отправлюсь к Трандуилу и поговорю с ним. Мой верный пожилой Скадуфакс поможет мне добраться туда в мгновение ока. Не беспокойтесь, госпожа Галадриэль. Как не были бы велики скорби, свет всегда одержит победу. — Погоди, Митрандир. Я загляну в Зеркало ещё раз и мне хотелось бы, чтобы ты был рядом. Больше никто не поймёт тяжести ношения Кольца и глядения в Зеркало — в Элронде сильна человеческая кровь, и она… можно сказать, защищает его от подлинной мудрости. Мы, эльфы, всегда ищем совершенства и не можем жить без него. Людям проще. — Как пожелаете, благородная госпожа. Я и мой сучковатый посох к вашим постоянным услугам, — поклонился ей старый маг. Вскоре Галадриэль провела приготовлена и развела мистериальный раствор в чаше, который должен был стать зеркалом. Из чаши стал исходить мощный запах, затем поверхность стала блестящей и мутноватой. Галадриэль приблизилась почти вплотную и принялась вглядываться в дымку. Гэндальф же стоял рядом и стоял. Он становился свидетелем взгляда в Зеркало много раз, и даже не привёл в боевую готовность свой посох. — Трандуил… Где Трандуил? Он выпустил пришельцев и… Так, они направляются в Ангмар через Северные Пустоши. Аааааааа! Гэндальф аж вздрогнул, когда чудовищный, нечеловеческий вопль сотряс золотой лес. С деревьев стали осыпаться листья. Сама Галадриэль опала рядом с Зеркалом. Над Зеркалом поднимался густой тёмный дым. Гэндальф, словно зачарованный, подошёл к зеркалу и заглянул. Вокруг клубился густой туман. Вдалеке же виднелся едва горящий костёр. Гэндальф, словно забыв, что он стоит у Зеркала, стал приближаться к костру в видении, как внезапно сбоку мелькнула тень. Волшебник обернулся и увидел того же зверя, что он уже видел в Ривенделле, во время совета. На небесах горело нечто огромное и чёрное, смотреть туда было неприятно. Зверь оскалился и приготовился прыгнуть, но Митрандир сделал это первым. Отскочив от Зеркала, он схватил посох и со всей своей силы ударил по Зеркалу, расколов чашу на несколько кусков. Вскоре дым прекратился. В себя старый маг пришёл только к вечеру. Голова страшно болела, а фана словно лишилась стандартного духовного каркаса. И тем не менее, Гэндальф был жив, а силы — дело наживное. Они ещё вернутся. Надо добраться до Шира и выкурить побольше хоббитского табака… Галадриэль не была настолько удачливой. Хотя судя по цвету кожи, окончательно в чертоги Мандоса она ещё не отбыла, но в себя приходить не спешила. Волшебник осторожно перенёс тело на открытый воздух и подставил его дыханию Манвэ, надеясь, что вскоре владычица оживёт. Немного подумав, старик оторвал кусочек своего плаща и привязал руки и ноги эльфийки, чтобы если она начнёт оживать, она случайно не свалилась бы на землю. — Плохи дела. Очень плохи. Сердцем Гэндальф не был готов признать, что что-то не то, но и в его душу входила величественная печаль. Он был айну, божественным духом, который неразрывно был связан с мыслями Демиурга. Но с тех пор, как Мелькор вернулся в Арде — нет, даже раньше — он больше не чувствовал его присутствия. — Как говорят хоббиты, наступает конец детства, да? Кажется, что так будет всегда, батя порешает, но вот прошло время и бати того уже нет, да и решала из него был так себе… Ничего… Пока я жив, никто не пройдёт.

***

Лориэн остался без королевы, ведь Галадриэль так и не ожила, хотя при этом и не умирала до конца. Местные эльфы дополнительно закрепили её тело верёвками, так, чтобы она была как бы подвешена нижней половиной тела над местным дендрарием — ему не помешали бы хорошие удобрения. Другие верёвки удерживали её лоб, чтобы рот был постоянно открыт — многочисленные жучки и мухи добровольно отправлялись внутрь и заползали в желудок, чтобы лесная королева не пала от голода, на случай если душа решит всё-таки вернуться обратно в тело.