X. Дедушка и вождь.

Неожиданное подкрепление со стороны уруков оказалось очень кстати — теперь тройственная армия напоминала уже вполне реальную большую армию, которая была готова сразиться даже с самым могущественным врагом. Глядя на мотивированных истерлингов, которых возглавлял очень сильный король, орков под руководство почитаемого Адара, и его собственных нолдор, каждый из которых стоил ста каких-нибудь дунландцев, он думал, что возможно и забороть самого Моргота вскоре выйдет. Уруки казались страшными, но на деле Адар провёл неплохую с ними работу и как смог, высвободил их из-под влияния тёмной доктрины Саурона. Обычные орки могли рвать даже друг друга и мечтали разрушать всё на своём пути, в то время как эти качественные уруки мечтали только о собственном доме. Долгие годы эльфы считали, что орков следует убивать, и только, но оказалось что последовательная работа вполне может сделать уруков достойным народом. Дорога на Изенгард была не слишком долгой, хотя чем ближе Феанор приближался к величественной круговой цитадели, тем чаще из соседних крепостей роханцев выходили конные лучники и пытались атаковать эльфов. Но как же глупы были эти вонючие дурачки! Ведь эльфы обладали великолепным зрением и замечали попытки начать стрелять, после чего на нападающих обрушивался ливень железных стрел. Видимо, роханцы были недовольны, что Изенгард готовится быть атакованным. Не зря ходили слухи, что колдун Саруман вошёл в состояние подлинного союза с королём Рохана и теперь они вместе навсегда. Последние мили шли медленно, ибо атмосфера становилась какой-то не такой. Всё больше вокруг было сожжённых деревьев и иных признаков зловредного деяния, в земле повсеместно были дыры, напоминавшие шахты, а над цитаделью вдалеке был виден мощный дым. Вскоре стали видны мощные укреплённые стены из очень прочного металла, в котором Феанор с удивлением узнал чёрный мифрил — ещё более прочную модификацию мифрила обычного, которую использовали тёмные нуменорцы. Если оригинальный мифрил произошёл от сражения доброго и злого солдата, то в этот мифрил была добавлена также Пустота и особая магия незримого мира, что делало сплав устойчивым и перед чародейством, и перед мирскими ударами. Феанор хотел поскорее отправиться в бой, однако ярость его сдерживалась присутствием рядом сыновей, для которых мудрый эльф хотел быть примером. Из-за этого он решил всё же попробовать обратиться к Куруниру и попробовать договориться с дедушкой. — Выходи, старый трус! Что за вонючий дым у тебя тут! Никак пожар! Так позволь великому Феанаро войти и ослабить его! — Хахахаххахахаха! Однако из башни никто не появился. Но вскоре на стенах Изенгарда появились арбалетчики из числа прославленных войск урук-хай, которые втайне готовились магом в последнее время. Они нервно переводили арбалеты с одного эльфа на другого, но стрелять не начинали. Вскоре изменилось само небо, оно побагровело, как если бы Солнце внезапно вновь взошло в зенит. Эльфы с удивлением смотрели на невиданную картину — с небес прямо с севера начали переть настоящие ледяные и снежные массивы, по всей видимости поднятые неведомой магией и перемещавшиеся так, словно это были простые облака, не имевшие веса. — Бежать! Это не облака, — отреагировал Адар первым, — рассредоточиться, колдун колдует. Чёрная магия! — На самом деле, белая магия, — раздался голос Сарумана над полем боя. Треть войск оцепенела под влиянием его красивого, доброго и старого голоса. Казалось, что это уже не смеётся какой-то отвратительный злой волшебник, но нет, всё происходит совершенно иначе — это добрый Санта прибыл из Северных Пустошей, чтобы отблагодарить эльфов, которые вели себя хорошо, а самых выдающихся забрать с собой на фабрику игрушек, где они будут помогать подготавливать следующий праздник. — Чёртов маг приступил к волшебству! Шеренга! Назад! — орал Феанор, надеясь прорвать оцепенение. И отчасти помогло — часть эльфов восприняли его командирский голос и моментально отступили, в то время как больше половины оцепеневших так и оставались на своих местах. Тогда Феанор и Адар стали хватать этих эльфов за их плащи и сдвигать с мест, понимания, что колдовство входит в полную силу и если они так и останутся оцепеневшими, то с ними случится что-то нехорошее. Зловещее предвкушение стало входить в разумы присутствующих эльфов. А массивы льда всё летели и летели, и вскоре оказались над эльфами, мрачно зависнув прямо над ними. А затем словно что-то случилось — и они просто обрушились вниз. Оцепеневшие эльфы оказались под завалами крайне большого количества снега и льда, их жизнь моментально прервалась, ибо даже эльфы, а уж тем более лишённые воли, не могли такого пережить. Многие панические метавшиеся эльфы, понимавшие что скоро свершится злое чародейство, также были задеты. А глыбы всё падали и падали, расходясь от центра активации заклинания, так что вскоре страдать стали и колесницы истерлингов, и могучие мумакилы, и уруки Адара — все они, особенно те, что были далеко от своих командиров, отчасти попали под оцепенение. Вскоре грохот завершился, и командоры стали осматривать армию, пытаясь оценить потери. На первый взгляд казалось, что жуткое чародейство унесло жизни не более чем одной десятой армии — но с другой стороны было непонятно, как пробивать цитадель. Пока войска бы пытались прорваться внутрь, колдун бы, который прятался внутри огромный башни, стал бы творить своё проклятое чародейство. Отступать было тоже не вариант — Феанор чувствовал, что если Изенгард останется под контролем Сарумана, миру настанет конец. Пока вожди раздумывали, вокруг них стало нарастать странное ощущение, как если бы сама земля начала шевелиться. Шевеление явно приходило из-под массивов снега и льда, которые были разбросаны на поле боя, и вначале воины было обрадовались, посчитав что это выжившие пытаются выбраться. Но когда первые фигуры стали подниматься из снега, радость быстро прекратилась. Эльфы, люди, орки — все они напоминали теперь нечто чудовищное. Их глаза были пусты, тела двигались неестественным образом, и сразу же они схватились за своё оружие, направив его на бывших соратников. Прежде чем армия приняла какие-то меры, подконтрольные Саруману восставшие из мёртвых начали убивать. И каждый восставший успевал убить хотя бы одного воина, прежде чем получал удары в ответ. Войска вскоре пришли в себя и стали отражать удары, вначале наносившиеся в спину или сбоку, однако зомби были куда прочнее, чем обычные воины. Даже если отсечь им руку или пронзить сердце — они всё равно продолжали наступать. Спустя несколько часов суровой битвы зомби пали на землю… — Проклятый чародей. Мы не можем просто стоять. Но и прорвать такую броню мы не можем. Неужели это конец? Феанор мрачно слушал слова Адара и понял — настало время. Он великанными шагами вернулся к священному хранилищу и недрогнувшими после всего случившегося руками набрал код, закрывавший сундук. Затем он извлёк божественное оружие, которое на прощание подарил ему освободивший его из плена Мандоса живой бог. Внутренней энергии этой штуки хватит на сто выстрелов, так что пользуйся с умом, воин. Феанор хранил орудие именно для такого момента: когда противника нельзя будет победить обычным способом, когда эльфийские мечи и луки окажутся бессильны, когда противник окажется в классе по меньшей мере Майар, если не Валар (великий вождь втайне рассчитывал, что оставит его на разборки с Морготом или Кругом Судеб). Он взял в руки могучий рейлган и привёл его в боевую готовность. Стоя прямо, как величественная скала, как настоящий лидер, он поднял рейлган, наставил его на Ортханк, там где по идее обычно должен был находиться Саруман, и привёл священное оружие в действие. Разогнанный до околосветовой скорости кусок металла прошил башню чародея насквозь и улетел в небеса. Феанор продолжал стрелять, пытаясь поразить несущие конструкции башни, чтобы выкурить коварного мага. Внезапно он почувствовал давление невероятной силы на свои руки, а затем и на плечи. Некто словно входил в его мышцы и заставлял их двигаться вопреки вождевой воле. Феанор сопротивлялся как мог, но чувствовал что чародей пытается опустить его руки вниз. Он понял: рейлган был могучим оружием, снаряды которого двигались так быстро, что ничто не могло их остановить — ни в материальном, ни в незримом мире. Однако Феанор хорошо помнил первый тест — он выстрелил в гору и когда верхушка её была поражена, почувствовал мощную взрывную волну. Если околосветовой снаряд окажется выпущен в планету, это может расколоть её — и все погибнут, кроме видимо Сарумана, который за счёт своей магии переживёт катастрофу. Вот каков был коварный план злого мага. Феанор пошёл на хитрость — сделал вид он, что истощилась его воля и он готовился было уже пасть на свои колени, как в нужный момент быстро выстрелил десяткой снарядов по воротам Изенгарда, заодно прошив и ворота Ортханка, а потом ударом ноги переломил рейлган. «Как же мерзок Илуватар. Придумал свои безумные аксани, вроде того, что нельзя влиять на мысли другого человека. Так всё равно же его приближённые влияют, а большинство верят в маразм, и не тренируют силу воли, и оказываются беззащитными перед злодеями. Доберусь я до тебя, урод, и мало тебе не покажется» — пронеслось в мыслях вождя. Но магия Сарумана внезапно исчезла, слегка придя в себя, Феанор скомандовал атаку. Вскоре войска тройственного союза ворвались в цитадель и принялись засыпать многочисленные ямы, в которых из грязи делали воинов урук-хай, поражённые зловещими экспериментами деревья. Сам Феанор направился прямо в Ортханк. Внутренние помещения башни были на удивление пустыми. Другого ожидал великий эльф от мага, который фактически оккупировал цитадель и превратил её в неприступную точку. Из-за этого пробившие броню башни снаряды рейлгана даже не нанесли особых повреждений убранству башни, которого и не было. В верхней комнате, казалось, было пусто, но когда Феанор готовился уже подыматься на смотровую площадку, он ощутил присутствие за спиной. — Зачем же нам воевать, благородный Феанор? — тихим голосом начал Саруман, на руке его блестело кольцо — мы оба поняли ложь Илуватара. Мы оба восстали против изначальной власти. Не разумнее ли нам объединиться? Но Феанор знал, как лжив этот старый маг. Саруман давно вошёл в союз с Сауроном, но намеревался он и его предать, чтобы самому править Средиземьем. Все люди и эльфы для него — лишь обычные пешки, которыми он искусно манипулировал, пользуясь чародейским голосом. — Ты так и не понял, Саруман. Ты так и не понял. Я сражаюсь за свободу своего народа, за их право жить в спокойном и безопасном мире. И все вы, называвшие себя богами, но и пальцем не пошевелившие в Войне Гнева до самого конца, позволившие миллионам эльфов погибнуть, а сотням тысяч — стать уруками после беспощадных экспериментов — вы все не заслуживаете доверия. Быстрым движением Феанор подскочил к Саруману и вонзил прямо в его сердце обсидиановый кинжал. Тот только охнул и опал на землю. Кинжал живого бога не просто поразил фана, но и фэа, фактически разрушив её — ибо великий Тескатлипока обладал властью над душами как царь подземного мира.

***

С трупа Феанор снял странное золотое кольцо. Оно, ощутив присутствие великого вождя, несколько раз пыталось укатиться, так что Феанор был вынужден его даже привязать цепочкой. Жуткое жжение от артефакта навевало беспокойство. Также нашёл он несколько заметок, очевидно сделанных владельцем башни. Охота на голлума. Гэндальф рассказал мне про Голлума — странную тварь, бывшую носителем Великого Кольца. Он подозревал, что это гномье кольцо. Сегодня мой арбалетчик заметил копошение в кустах и пристрелил неизвестное существо. Он моментально доложил об этом мне, и я нашёл Кольцо. Кольцо Саурона. Хороший урук-хай, выдал ему троих роханских женщин — пусть развлечётся и покушает. Наконец-то Кольцо моё. Я был Саруманом Белым — и как же слаб и ничтожен я был. Я стал Саруманом Радужным, выковав собственное кольцо — но сплав оказался нечистым и хотя мой голос теперь разрывает умы, это не то… Но теперь, теперь я стану Саруманом Всемогущим. Проект Катапульта Пустоты. Мелькор вернулся из-за Грани, и это пугает. Саурон решил принять его сторону, полагая невозможным тягаться с его мощью. Теперь они разрабатывают батарею катапульт, которые должны будут обеспечить их победу в войне с Валар. Мелькор уверен, что война закончится неизбежной победой, если этот проект будет завершён. Катапульты Пустоты будут управляться квалифицированными ангмарскими чародеями, которых последние годы вывозил Саурон, после чего лично их прорабатывал. За счёт использования магии искажения пространства выпущенное ядро получит очень большой разгон, в верхней точке своего пути получит корректировку от мага, после чего на сверхзвуковой скорости обрушится на цель. Перехват невозможен, дальность поражения — весь средиземский шар. Валар будут неприятно удивлены. Один минус — применение Катапульт на ближней дистанции невозможно. Проект Чёрное Солнце. Саурон посетил Ортханк. Я спрятал Кольцо в клетке Фарадея под башней, и этот дурак ничего не почувствовал. Говорил о том, какой прекрасный мир они создадут, когда Мелькор уничтожит нынешний. Что-то я слабо верю в то, что Мелькор способен создавать — придётся это брать на себя кому-то ещё. Но как Мелькор собирается уничтожить мир? В его руки попало могучее оружие прошлого. Он создал собственное солнце, полноценную копию настоящего, однако на поддержание термоядерных реакций в нём требуется почти вся его сила. Он не может даже вставать с трона, не рискуя. Однако как только Чёрное Солнце взойдёт над всем Средиземьем — оно сгорит. И тогда план Мелькора осуществится.