Интерлюдия II.

Когда Валмар был захвачен народами Средиземья, он уже понял всё. И тем не менее. Пусть Илуватар по мнению смертных — чудовище. Пусть он — лжец. Но Манвэ прожил всю свою жизнь, общаясь с Илуватаром и спрашивая его мнение по вопросам. Когда встал вопрос о проклятии для Феанора, Мандос обратился к нему. Он же обратился к Илуватару. Когда он видел, как Илуватар поглощает миллионы душ, он убеждал себя, что это ложь ради блага. Это были негодные люди, которые не могли наследовать Арду. А вот годные, такие как Турин — те хранились в самом надёжном месте для последней битвы. Манвэ был чист сердцем и просто не мог признать, что путь, которым шли валар, вёл в обрыв. Священное искусство двоемыслия, которому его обучил Мандос, не позволит ему оступиться. Ведь абсолютная чистота равна абсолютной стойкости и безжалостности.

***

В своём уме Манвэ уже признал поражение. Неизвестный бог из-за пределов мира сокрушил Моргота — противника, который обязан был разрушить мир до основания, после чего Илуватар обещал создать его заново. Гибель Моргота обрушила все пророчества, все планы. Мир должен был погибнуть, но он был спасён. Они освободили Ар-Фаразона из ловушки безвременья и теперь взяли Валмар. Но он не признает власть неизвестного бога. Илуватар не отвечает, поэтому он принял решение — извлечь все возможные души из хранилища и вернуть им тела. Пусть свершится же вторая Дагор Дагорат. Всё — ради призрачной надежды остановить вторжение. Ни разу в жизни Манвэ не колебался. Только так он сохранил свою чистоту.