Часть 5. Принц-полукровка

      Факелы горели неровно, и тени на стенах то вытягивались, то оседали. Грейс шла медленно, все еще разбирая про себя урок трансфигурации: МакГонагалл задала превращать мышей в табакерки, и половина класса не справилась. У ее собственной мыши тело и усы стали серебряными, а хвост остался лысым и розовым.              — Мисс Поттер.              Она обернулась. Профессор Гонт стоял у стены, привалившись плечом к камню, и холод того его будто не смущал. Руки сложены на груди, пальцы медленно постукивают по предплечью.              — Профессор? — она остановилась в двух шагах.              — Я говорил с профессором Снейпом о ваших результатах на СОВ, — в голосе прозвучала легкая ирония. — По зельям. «Выше ожидаемого» — неплохо для человека, который, цитирую, «едва справлялся на уроках».              Жар пошел от шеи к ушам. Конечно, Снейп не мог удержаться от этого даже в разговоре с коллегой. Хотя, если честно, на экзамене — без его дыхания над плечом и замечаний вполголоса — у нее получилось лучше обычного.              — На экзамене удалось сосредоточиться, — пробормотала она.              Гонт усмехнулся — коротко, себе под нос.              — Таланты иногда просыпаются в нужный момент, — он оттолкнулся от стены и шагнул ближе. — А будущему аврору нужно развиваться всесторонне. Разве нет?              Похвала была понятная. Зачем он ее говорит — нет.              — Я убедил Северуса снизить проходной балл с «превосходно» до «выше ожидаемого», — продолжил Гонт, не сводя с нее глаз. — Обычно он берет только лучших из лучших.              Грейс моргнула. Значит, летом, когда результаты еще лежали в конвертах, он уже сидел с ними и с ее фамилией.              — И он согласился?              — Я умею быть… убедительным.              Снейпа за пять лет не переспорил никто, а этот переспорил и говорил об этом, как о погоде.              — Мы с Роном проходим? — радость выскочила раньше, чем Грейс успела ее придержать. — Спасибо, профессор!              Плечи расслабились сами. Хороший, наверное, человек, решила она. Переживает за них с Роном. За нее. Наконец-то преподаватель, увидевший в ней не «девочку, которая выжила» и не очередную проблему. Может, в этом году все будет иначе.              — Пожалуйста, мисс Поттер, — он слегка наклонил голову. — Надеюсь, вы воспользуетесь своим шансом. У вас, кажется, урок прямо сейчас?              Грейс кивнула и почти побежала к лестнице вниз. Уже на третьей ступеньке она сообразила, что расписание шестого курса он знать вроде бы не обязан, и тут же перестала об этом думать: Снейп не любит опозданий, а надо еще найти Рона.             

***

             Подземелья пахли сыростью и кислым — неудачные зелья въелись в камень за годы. Сегодня к этому примешивались измельченный корень, сушеный жук и тот металлический привкус в воздухе, по которому Грейс давно научилась узнавать работающую магию.              Они с Роном проскользнули в класс за секунду до того, как Снейп захлопнул дверь; дыхание после лестницы еще не выровнялось.              Двенадцать человек вместо сорока — больше половины столов пустые. Эрни Макмиллан раскладывал новые перья, ровняя их по краю столешницы. Терри Бут уже открыл учебник и что-то выписывал на пергамент. Даже Драко Малфой сидел собранно, только осанка была слишком прямой, а перо он перекатывал между пальцами и никак не мог положить.              На Грейс он посмотрел с тем высокомерным удивлением, которое она знала с первого курса. «Что ты здесь делаешь, Поттер?» Она расправила плечи. Да, она попала сюда не совсем честно. Но шанс, который дал ей Гонт, упускать не собиралась, а Драко пусть думает что хочет.              — Садитесь, — процедил Снейп, проходя между рядами к доске.              Они с Роном заняли два свободных места сзади, недалеко от Гермионы. Рона мутило от нервов — это было видно по тому, как он держал сумку. Гермиона сидела прямо, волосы стянуты в тугой пучок.              — Продвинутое зельеварение, — Снейп развернулся и обвел класс взглядом, — не терпит дилетантов. Здесь мы работаем с веществами, способными убить вас при малейшей ошибке. — Пауза. — Или того хуже — оставить после нее в живых.              Эрни Макмиллан сглотнул.              — Каждое зелье потребует от вас не только точности, но и понимания. Магия не прощает тех, кто следует инструкции, не осознавая сути. Учебники для тех, кто не купил заранее, — Снейп, не глядя на Грейс, взмахнул палочкой, и дверца шкафа в углу распахнулась. — Берите что есть.              Рон подошел первым. В шкафу лежали два учебника в черных обложках: новый и потрепанный. Остальные знали, что попадут на курс, и книги по списку купили летом. Только они с Роном до последнего не догадывались, что смогут изучать продвинутое зельеварение.              Рон потянулся к новому, замер и оглянулся на нее. Сердце Грейс сжалось. У него никогда не было новых вещей: мантия после братьев, на втором курсе палочка, склеенная скотчем.              — Бери новый, — сказала она тихо. — Мне все равно.              Рон благодарно кивнул и схватил книгу с целой обложкой. Грейс досталась вторая — пожелтевшие страницы, корешок, который когда-то был черным, а теперь выцвел до неопределенно-серого.              Вернувшись на свое место, она открыла ее наугад, и первым, что бросилось в глаза, оказался почерк. Чернила по полям шли черные, синие и еще изумрудно-зеленые. Слова зачеркивались и переписывались поверх. Где-то писали так быстро, что буквы слипались в неразборчивое, где-то выводили каждый знак с аптекарской точностью.              «Не разрезать бобы — расплющить плоской стороной ножа» — изумрудным, рядом с официальной инструкцией. «Идиоты из Комитета стандартов никогда не варили зелья» — черным, с нажимом.              — Кто же такой Принц-полукровка? — прошептала Грейс, разглядывая подпись на титульном листе.              Почерк был решительный, уверенный. Некоторые заметки выглядели просто дерзко: автор считал официальные инструкции неполными. А может, и глупыми.              — Сегодня вы варите Напиток живой смерти, — объявил Снейп. — Зелье, которое при правильном приготовлении погружает человека в сон, неотличимый от смерти. При неверном — стирает это отличие окончательно. У вас два часа.              Гермиона уже листала учебник в поисках рецепта. Грейс нашла нужную главу — испещренную пометками.              «Полынь ТОЛЬКО после третьего помешивания против часовой, иначе свернется» — зеленым. «В учебнике ерунда: сначала нарцисс, потом асфодель, а НЕ наоборот» — черным.              — У тебя что, испорченный учебник? — Гермиона заглянула в текст, и голос у нее стал возмущенным.              — А если тот, кто это писал, знал, что делает? — тихо ответила Грейс, но подруга уже отвернулась с выражением, которое появлялось у нее при виде надругательства над святым.              — Приступайте, — скомандовал Снейп.              Грейс резала и давила ингредиенты по пометкам. Бобы под плоской стороной ножа отдавали больше сока, чем под лезвием, — это она увидела сразу. Рядом Гермиона отмеряла все по официальному рецепту и время от времени косилась на ее котел. Рон ругался под нос и путался в пропорциях.              Полынь пошла после третьего помешивания. Зелье забурлило и из мутно-зеленого стало прозрачным. Потом асфодель, и только после него нарцисс.              — Это неправильно, — прошипела Гермиона. — Ты нарушаешь порядок.              — Возможно, — Грейс помешала семь раз по часовой, три против. — Но работает.              И работало. В ее котле поднимался тот самый перламутр с картинки, пар шел ровными спиралями. У Гермионы, несмотря на все старания, оставалась муть. Рон умудрился добиться фиолетового, которого в рецепте не было вовсе.              — Время! — объявил Снейп ровно через два часа.              Он пошел вдоль столов, заглядывая в котлы. У Эрни слишком густо. У Терри цвет правильный, но тянет серой. У Малфоя Снейп задержался дольше обычного: зелье выглядело почти идеально, а лицо профессора при этом сделалось недовольным, и Грейс не поняла почему.              Потом он подошел к ней. Заглянул в котел — и в выражении у него смешались удивление и подозрение. Цвет был точно такой, какой нужно: будто жемчуг растворили в воде.              Снейп достал из кармана свежий зеленый листок — какого растения, Грейс не разобрала — и уронил в зелье. Лист высох мгновенно, рассыпался коричневой крошкой и медленно осел на дно.              — Занятно, мисс Поттер, — голос был холодный, но с примесью сложноопределяемой ноты. — Занятно и совершенно необъяснимо.              Он смотрел так, будто собирался вскрыть ей черепную коробку и определить, откуда это взялось. Грейс держала руки на краю стола и считала про себя до десяти, ожидая вопроса, которого так и не последовало.              — Урок окончен, — отрезал Снейп. — Образцы оставьте на столах. Я проверю, у каких появились нужные свойства, и поставлю оценки.              Грейс быстро собралась и спрятала потрепанный учебник в сумку. Одноклассники расходились медленно, и она услышала, как Эрни говорит Терри:              — Видел, что сварила Поттер? Не слышал, чтобы у кого-то Напиток живой смерти получился с первого раза.              — Грейс, как ты это сделала? — Падма подошла ближе и заглянула в котел. — В прошлом году зелья у тебя не шли.              Грейс растерялась. К вниманию она привыкла, когда речь шла о квиддиче, Волдеморте или очередном происшествии, а тут спрашивали про учебу и хотели подробностей.              — Я… — она замялась. — Летом много читала. Дополнительную литературу. И разобралась, кажется, в основах.              — Ну да, — фыркнула Панси Паркинсон. — Поттер не расплавила котел, великое достижение.              Драко застегивал сумку одной рукой, а перо все еще перекатывал в другой и уходить не спешил. Грейс прошла мимо него к выходу. Рон догнал ее в коридоре.              — Грейс, это невероятно! Хотя… как так вышло, что у тебя получилось лучше, чем у меня? — в голосе слышалась обида. — У меня же новый учебник.              — Рон, спасибо, конечно… — начала она, но он уже продолжал:              — Нет, я к тому, что здорово. Просто странно. У меня все четкое, все инструкции на месте, а зелье фиолетовое. А у тебя эта рухлядь, где ничего не разобрать, — и почти идеально.              Гермиона поравнялась с ними и дождалась, пока они отойдут от остальных.              — Дело не в новизне учебника, Рональд, — сказала она и повернулась к Грейс. — Ты варила по чужим пометкам. Но я не об этом хочу спросить.              — А о чем?              — О том, откуда эта книга взялась. — Гермиона говорила ровно, будто зачитывала заранее составленный конспект. — Все, кто прошел на курс, знали об этом с июля. Вы двое узнали пару часов назад. И в шкафу у Снейпа оказалось ровно два учебника: один пустой, а второй — с чьими-то модифицированными рецептами, которые работают лучше официальных.              — Это же просто запасные книги, — сказал Рон.              — Запасные книги лежат в кладовой у Филча, а не в личном шкафу профессора зельеварения. — Гермиона перехватила сумку другой рукой. — Грейс, кто-то положил ее туда. И я бы хотела знать Снейп или кто-то еще, прежде чем ты сваришь по ней что-нибудь, что нельзя будет просто испарить заклятием.              — Ее могли забыть там лет двадцать назад, — Грейс сказала это и сама услышала, как неубедительно звучит.              — Могли, — согласилась Гермиона. — Двадцать лет, а корешок протерт до серого. Ее читали.              Рон открыл рот, но тут Грейс заметила движение в дальнем конце коридора, у поворота к лестнице на первый этаж, и обернулась. Снейп стоял там, где заканчивался свет факелов. Он ничего не сказал — развернулся и исчез за углом; мантия догнала его уже на повороте.              — Грейс? — Рон тронул ее за плечо. — Ты меня слышишь?              — Что? А, да… — она отвела глаза от пустого коридора. — Слушаю.              — Говорю, может, посмотрим вечером, что там еще интересного в этом учебнике? — Рон понизил голос. — Если там правда полезные советы…              — Рон! — возмутилась Гермиона.              — Нет, — Грейс прижала сумку с книгой к боку. — Я сначала сама хочу его изучить.             

***

             Ужин прошел в обычном гуле и звоне приборов. Рон рассказывал, как близнецы обыгрывали его на летних тренировках по квиддичу; Грейс слушала вполуха и думала об учебнике, оставшемся наверху в сундуке. После десерта она поднялась одной из первых, сказав, что устала.              На втором этаже в это время не было никого: большинство еще сидело за столами над тыквенными пирожными. Портреты дремали в рамах, изредка кто-нибудь из нарисованных переворачивался во сне, и Грейс нарочно не спешила — такой тишины в Хогвартсе не бывает почти никогда.              Она подходила к колодцу с движущимися лестницами, и тут из боковой арки донеслись голоса. Грейс прижалась к стене.              — Я не понимаю, зачем вам понадобилось возиться с этой невыносимой заносчивой Поттер. — Снейп говорил вполголоса и быстрее обычного; раздражение у него было привычное, а вот усталость под ним — новая. — Она копия своего отца: самоуверенная, шумная, убежденная, что правила писали для кого-то другого.              Опять то же самое. Опять отец, которого она даже не помнит.              — Северус. — Второй голос звучал ровно, и от этого спокойствия Грейс перестала дышать. Гонт. — Не вам решать, что достойно моего внимания. У мисс Поттер есть… особый потенциал, — продолжал Гонт с интересом. — Мне любопытно, откуда он взялся. И что с ним делать.              — Потенциал? — Снейп усмехнулся. — Вы видели ее оценки. Посредственность во всем, кроме умения попадать в неприятности. Единственная причина, по которой она до сих пор жива, — везение и помощь людей умнее ее.              — А может, не только везение? — Голос Гонта стал тише, почти задумчивым. — Сегодня у вас на уроке она, говорят, себя показала.              Значит, слышал. Конечно, слышал.              — Случайность, — теперь Снейп был осторожнее. — Ничего, что стоило бы вашего внимания.              — Это мне решать. — Грейс представила, как он пожимает плечами. — А мисс Поттер полна сюрпризов.              Пауза тянулась так долго, что Грейс успела сосчитать капли, срывавшиеся где-то за аркой в подставленное ведро, и сбиться на седьмой.              — Не переоценивайте ее, — сказал наконец Снейп с предупреждением в голосе. — Она всегда считала себя выше правил.              — О, я осторожен, Северус, не волнуйся, — ответил Гонт, и Грейс отметила это «не волнуйся», сказанное так, будто вежливость кончилась вместе с разговором. Снейп поправлять не стал. — Но спасибо за совет.              Шаги. Грейс отступила в тень и вжалась спиной в стену. Первым прошел Снейп — черная мантия, лицо мрачнее обычного; он ее не заметил и исчез за поворотом.              Через несколько секунд показался Гонт. Он шел медленнее, руки за спиной, вид задумчивый. Напротив ее укрытия он остановился.              Он знает, что она здесь?              Но Гонт только качнул головой, будто отгоняя мысль, и на развилке свернул в сторону, противоположную Снейпу. Грейс выждала еще полминуты, пока шаги не стихли совсем, и вышла. Пальцы у нее были холодные.