Часть 6. Дуэльный клуб

      Пергамент был плотный, дорогой — такой Грейс в лавке письменных принадлежностей всегда обходила стороной, прикидывая, сколько обычной бумаги дадут за те же деньги. И чернила пахли не чернилами, а сушеной гвоздикой. Она перечитывала в третий раз, и мешал ей почерк: слишком изящный для мужской руки и при этом твердый, без единой дрогнувшей линии. Где-то она его уже видела.              «Мисс Поттер, приглашаю вас на первое собрание клуба продвинутого изучения защитной магии. Сегодня, в восемь вечера, седьмой этаж, аудитория 7В. Искренне надеюсь на ваше участие.       

Т. Гонт»

      — Ты в нем уже дырку проглядела, — Гермиона подняла голову от тома по трансфигурации. Она сидела в соседнем кресле, поджав под себя ноги, и время от времени косилась на собственное приглашение, оставленное на подлокотнике.              — Думаю, — отозвалась Грейс и сложила пергамент пополам.              Рон растянулся на диване напротив, раскинув руки по спинке. Поленья в камине потрескивали и бросали ему на лицо рваные тени, а он поглядывал то на одно приглашение, то на другое.              — Дополнительная Защита — это же здорово, — сказал он наконец, и по голосу было слышно, чего ему стоило это «здорово». — Как в старые времена, с Отрядом Дамблдора. Только меня не позвали.              — Тогда у нас была Амбридж, — возразила Гермиона. — А сейчас нормальный преподаватель. Зачем лишние занятия?              — Мало ли что еще подкинет нам Тот-Кого-Нельзя-Ну-Вы-Поняли. Любые навыки не помешают. Надо бы отличиться на уроке, чтобы Гонт заметил и позвал.              Имени он не произнес, но разговор все равно просел. Грейс потрогала шрам. Раньше тот отзывался на каждую чужую вспышку злобы, а теперь молчал уже несколько недель, и Грейс не знала, что делать с этим.              — Гонт не писал, что нельзя приводить друзей, — сказала она, глядя на Рона. — Пойдем вместе.              — Серьезно? Ты уверена?              — Что он нам сделает? Выгонит?              — Я за, — объявил Рон, не глядя на Гермиону.              — А я не знаю, стоит ли, — та закрыла книгу на пальце. — В профессоре Гонте есть что-то странное.              — Что именно?              — На уроках он спрашивает тебя чаще, чем весь класс вместе. И не поправляет, когда ты ошибаешься, — ждет, пока ты дойдешь сама. Со мной он так не возится.              Грейс дернула плечом. Гермиона была права, и от этого становилось весело — тем весельем, с каким подходят к самому краю и смотрят вниз. Защита от Темных искусств всегда была ее предметом, единственным, где она не «та самая Поттер», а просто способная ученица.              — Может, ему интересны наши успехи, — сказала она и сама услышала, как неубедительно это звучит.              Как объяснить друзьям то, чего она не могла объяснить себе? В коридоре, поравнявшись с ним, она каждый раз замедляла шаг, и каждый раз потом злилась, что замедлила.              — Мне кажется, — начала она, — что он говорит со мной как с равной.              Рон и Гермиона переглянулись — быстро, но Грейс успела заметить.              — Грейс, — осторожно сказала Гермиона, — тебе шестнадцать. Ты ему не ровня, каким бы талантом он тебя ни считал.              — Я знаю! — пергамент скрипнул у нее в кулаке. — Я не идиотка. Но вы все смотрите на меня так, будто меня надо кем-нибудь заслонить. Он — нет. Вы не понимаете, каково это, когда на тебя смотрят без жалости.              Никто не ответил. В камине щелкнул уголек и рассыпался искрами по решетке.              — Ладно, — вздохнула Гермиона. — Сходим все вместе. Но осторожно. И если хоть что-то покажется…              — Спасибо.              — А зря вы боитесь, — вставил Рон. — Он жутковатый, конечно, но он преподаватель. Дамблдор его нанял, значит, доверяет.              Гермиона покачала головой и промолчала. Грейс снова развернула письмо и разгладила складки на колене. Восемь вечера. Полчаса, а она сидит в пижамных штанах и растянутом свитере от миссис Уизли.              — Надо переодеться, — сказала она, поднимаясь.              — В боевые доспехи?              — В нормальную одежду, — огрызнулась Грейс без злости.              — Тогда и мне надо, — Рон нехотя слез с дивана.              В спальне она встала перед зеркалом. Собрала черные волосы в высокий хвост, поправила очки, провела пальцами по бледной щеке. Ничего особенного. Сегодня это почему-то злило.              Школьная мантия висела на крючке, помятая за день. Грейс сняла ее, разгладила ладонями, повесила обратно. Достала чистую белую блузку — слишком похоже на выпускной. Взяла другую, в мелкую клетку, — в такой ходят к бабушке на чай. И на третьей поняла, что уже минут пять старается понравиться. Взрослому мужчине. Преподавателю.              Она затолкала блузки обратно, вытащила спортивные штаны и старую футболку и оделась быстро, стараясь не считать, сколько минут осталось до восьми.              На седьмом этаже даже портреты дремали, лишь изредка поворачивая головы вслед троице. Грейс шла впереди и на ходу поправляла футболку под мантией: та досталась от Дадли, была ей велика и все время сползала с плеча.              — Семь-В, — бормотала она, читая номера. — Где-то здесь.              — Вон, — Рон показал на дверь в конце коридора.              Грейс положила ладонь на медную ручку. Сквозь толстое дерево доносились голоса — значит, они не первые. От этого стало легче и хуже одновременно: если она сегодня опозорится, свидетелей хватит.              — Пошли, — сказала она и толкнула дверь.              В кабинете стены стояли шире, чем должны бы. Парты и стулья исчезли, пол был голый, гладкий, с начерченными мелом дуэльными кругами, а потолок уходил куда-то вверх и терялся в темноте, из которой мягко светили с десяток медленно вращающихся сфер.              — Раньше этот класс казался меньше, — сказал Рон.              — Его расширили магией, — Гермиона нахмурилась, задрав голову.              — Мерлин, — Рон присвистнул, и свист откликнулся эхом откуда-то сверху. — Это серьезная работа.              По периметру уже стояли ученики, и Грейс прошлась по ним взглядом, пытаясь понять, по какому признаку их отбирали. Драко Малфой подпирал дальнюю стену, и платиновые волосы у него в этом свете почти светились. Рядом стояла Панси Паркинсон — против обыкновения не самоуверенная, а притихшая, будто ее привели сюда за руку.              — Луна? — удивилась Гермиона.              Девочка из Рейвенкло замерла под одним из шаров, задрав голову. Школьная форма, потертые кроссовки и носки из-под них — один в полоску, другой в горошек.              — Привет, — сказала Луна, не отрываясь от сферы. — Они очень красивые. Как маленькие солнца. Интересно, питаются ли они эмоциями? Вид у них голодный.              Грейс всмотрелась в ближайший шар. В глубине у него что-то ровно сжималось и разжималось.              — Поттер.              Драко оттолкнулся от стены. Смотрел он с любопытством, будто прикидывал ее вес.              — Малфой, — ответила она.              — Было любопытно, придешь ли ты. Гонт предупредил, что занятия будут тяжелые.              — А ты думал, мы испугаемся? — влез Рон.              У Драко дрогнул уголок рта — так, будто он собирался усмехнуться и передумал.              — Нет, — сказал он тихо и только Грейс. — Поттер не пугается.              Она отвернулась и принялась разглядывать остальных: двое рейвенкловцев, которых она знала в лицо, высокая девушка с Хаффлпаффа и длинный парень с того же факультета. Все четверо стояли прямо и серьезно, как на экзамене.              — Компания приличная, — пробормотал Рон.              Задняя дверь открылась, и вошел профессор Флитвик. Оглядел зал с явным одобрением, кивнул ученикам и встал у стены. Следом проскользнул Снейп и остался в тени, но Грейс все равно чувствовала, откуда он смотрит.              — А Снейп здесь зачем? — шепнул Рон.              — Наблюдает, — так же тихо ответила Гермиона. — Не доверяет новенькому.              — С чего бы? Дамблдор же его сам взял.              — Дамблдор брал и Локхарта, — сказала Гермиона. — И Квиррелла. И Грюма. Думаю, он попросил их посмотреть. Флитвик был чемпионом по дуэлям, а Снейп знает темную магию лучше многих. Эти двое оценят методику.              Разговоры оборвались раньше, чем Грейс поняла почему: воздух в зале сделался суше и холоднее, магия под потолком дрогнула.              Гонт стоял в дверном проеме. В этом освещении лицо у него было как у статуи, и он не торопясь обводил взглядом собравшихся. Кто-то из старшекурсников шепнул соседу и осекся. Панси одернула мантию. Даже Драко выпрямился, будто его взяли за шиворот.              Ледяные глаза дошли до Грейс и задержались на секунду дольше, чем на остальных, потом перешли на Гермиону и Рона, и в уголке губ дрогнуло одобрение.              — Добро пожаловать, — сказал он. — Я рад видеть здесь всех, включая тех, кого не звал. Значит, приглашение им и не требовалось.              Он шагнул вперед.              — Вы здесь потому, что каждый из вас показал способности выше среднего. Талант к защитной магии — это не набор заклинаний. Это инстинкт, чутье, умение читать противника и опережать его на шаг.              Грейс слушала и ловила каждое слово — не столько смысл, сколько то, как он их клал, ровно, без нажима, будто ему было все равно, поверят или нет.              — Сегодня мы не будем заниматься теорией. Сегодня я посмотрю, на что вы способны. Но сначала…              Он пригласительно махнул рукой, и Флитвик отделился от стены, направился к центру зала.              — Профессор Флитвик любезно согласился помочь мне показать несколько техник, которые вам предстоит освоить. Так вам будет проще понять, о каком уровне идет речь.              Флитвик улыбнулся и достал палочку. Ростом он был по пояс своему противнику и характер имел мягкий, но принял такую стойку, что сразу стало ясно, откуда у него чемпионский титул.              — Я готов, Томас.              Гонт кивнул и тоже вытащил палочку — длинную, темную, и от нее тянуло придержанной силой, как от натянутого и вибрирующего троса.              — Смотрите внимательно, — сказал он, не сводя глаз с Флитвика. — В настоящем бою у вас не будет времени думать.              Грейс быстро перестала считать заклинания. Они шли одно за другим, вспыхивали и гасли, оставляя в воздухе цветные росчерки, щиты разворачивались радужными пленками и лопались, и все это делалось быстрее, чем она успевала назвать про себя хоть одно из движений. Волосы у нее на затылке поднялись от натекшего в зал электричества. Гермиона рядом не дышала, Рон подался вперед, а Снейп у стены выпрямился и следил за новым коллегой, не моргая.              — Итак, — Гонт убрал палочку, — что было самым важным из того, что вы видели?              Старшекурсница с Рейвенкло подняла руку.              — Скорость реакции?              — Хорошо. Еще?              — Запас заклинаний, — предположил длинный парень с Хаффлпаффа.              — Тоже верно. Но есть кое-что важнее. Мисс Поттер? Ваши соображения.              Все обернулись. Она заставила себя вспомнить, что именно ее поразило.              — Вы предугадывали друг друга, — сказала она медленно. — Как будто читали мысли. Профессор Флитвик только начинал заклинание, а вы уже знали какое и ставили защиту.              Гонт улыбнулся, и в его выражении было удивление пополам с чем-то, похожим на гордость.              — Именно. Чтение намерений. Это приходит с опытом и… — он выдержал паузу, — с особым даром.              Дальше была практическая часть. В Отряде Дамблдора Грейс тоже дралась с друзьями, но там она объясняла, поправляла, показывала стойку, и все смотрели на нее снизу вверх и говорили спасибо. Там она знала, что делает. Теперь ей предстояло драться под чужим взглядом, и почему-то именно он казался единственным, чья оценка имела значение: не добродушные комментарии Флитвика, не даже яд Снейпа, а его.              — Разобьемся на пары, — сказал Гонт. — По моему выбору.              Луна досталась старшекурснице с Рейвенкло, длинный хаффлпаффец — высокой девушке со своего факультета. Панси теребила рукав, ожидая своей очереди.              — Мисс Поттер, — Грейс выпрямилась. — Мистер Малфой. Думаю, пара выйдет интересная.              Драко оторвался от стены, и его серые глаза встретились с ее глазами. Он казался чуть более живым сейчас, чем последние недели.              — Мисс Грейнджер, — продолжал Гонт, — вы с мисс Паркинсон. Мистер Уизли…              Рон получил в противники рейвенкловца.              — Занимайте круги, — скомандовал Гонт. — Помните: это тренировка, но расслабляться нельзя. В настоящем бою с вами церемониться не будут.              Грейс подошла к ближайшему кругу, краем глаза следя, как Драко идет за ней. Они встали друг напротив друга, и она поймала себя на том, что разглядывает его лицо. За лето он похудел, скулы стали острее, под глазами набрякли тени.              — Готова, Поттер? — он достал палочку.              — А ты?              Он не ответил — Гонт уже подал команду:              — Начали!              Первые секунды они просто кружили. Драко держал палочку в защитной позиции и следил за ее ногами. Грейс тоже не спешила — она помнила про чтение намерений и честно пыталась хоть что-то прочесть.              — Петрификус Тоталус!              Он отклонился, заклинание ушло мимо, и не стал отвечать. Просто продолжил кружить.              — Ты что делаешь? — прошипела она.              — Жду, когда ты ошибешься, — коротко сказал он и наконец бросил: — Экспеллиармус!              Она отбила легко, но следом уже летел Ступефай, прямо в грудь. Протего вспыхнуло, и заклинание ушло в потолок.              — Лучше, — сказал Драко без обычной насмешки. — Но медленно.              Это задело. Грейс сжала зубы и пошла всерьез — заклинание за заклинанием, одно за другим, — а он отбивал их с ленивой точностью, экономя каждое движение кисти, и от этого внутри у нее поднималась злость.              — Ты меня жалеешь? — выдохнула она между атаками.              — Что?              — Ты бьешь не в полную силу!              Она была права. Он действительно не бил.              — Инкарцеро!              Веревки полетели к нему, он разрубил их одним движением — и упустил вторую секунду. Риктусемпра дошла до цели, и Драко согнуло от смеха.              — Фините, — едва выговорил он и выпрямился. Теперь он смотрел зло и живо. — Хорошо, Поттер. Хочешь всерьез — получай всерьез.              Следующее заклинание она не узнала. Темно-красный луч шел низко и быстро, и от него ощущалось то же, что от палочки Гонта, только грязнее. Грейс успела отпрыгнуть; пол там, где она стояла, обуглился по кругу.              Гонт обернулся к ним. Взгляд, который он бросил на Драко, был холодный и очень короткий.              — Что это было? — спросила Грейс, задыхаясь.              Драко не ответил. Лицо у него стало жесткое, собранное, и он пошел вперед, а Грейс поняла, что все шесть лет недооценивала его. Он был не просто сыном Пожирателя смерти. Его учили, и учили тому, чего в школьной программе нет.              Вспышки шли теперь без перерыва. Грейс держалась на скорости и чутье, и постепенно начала замечать странное. Сперва это было покалывание в затылке за миг до атаки. Потом она увидела, как у него напрягается правое плечо, прежде чем рука пойдет вперед. Как он переносит вес на левую ногу перед защитой и как за долю секунды до удара у него сужаются глаза. Мысли она не читала. Она читала его.              — Инсендио!              Огонь пошел широко, и Грейс уже двигалась — знала, куда. Почти успела. Пламя прошло мимо, но языки лизнули предплечье, в ноздри ударило паленой тканью, и она вскрикнула и прижала руку к груди.              Кто-то ахнул, Рон дернулся к ней, Гермиона поймала его за рукав. Драко стоял посреди круга и не шевелился.              — Я не хотел… — начал он, шагнул вперед и остановился.              Гонт оказался рядом раньше, чем Грейс заметила, как он пересек зал. Он посмотрел на ожог на предплечье, и на лице у него на мгновение проступила такая ярость, что Грейс отшатнулась бы, если бы могла. Потом все стерлось и стало сосредоточенным.              — Дайте руку.              Она протянула. Ладони у него были теплые и сухие; он поддержал ее кисть снизу, а другой отвернул рукав, открыв вздувшуюся красную полосу.              — Вульнера Санентур, — сказал он, ведя палочкой над ожогом.              Боль ушла сразу. Мадам Помфри лечила поверху, а это шло вглубь: тепло поднималось выше локтя, к плечу, к горлу, и где-то там отзывалось.              Они посмотрели друг на друга. В его зрачках стояли золотые крапинки — отражения сфер под потолком. Грейс слышала только собственное дыхание и стук крови в ушах.              — Лучше? — спросил Гонт.              — Да, — голос вышел хриплым. — Спасибо.              Он выпустил ее руку и отступил, будто спохватившись. Лицо снова стало равнодушным, преподавательским.              — На сегодня достаточно. Вы свободны.              Расходились не все и не сразу. Длинный хаффлпаффец задержался около Флитвика, который жестикулировал, объясняя щитовые чары.              — Помните, — щебетал маленький профессор, — «Протего» требует не только верного произношения, но и внутренней убежденности. Представьте стену между собой и противником.              Хаффлпаффец кивал, не выпуская палочки.              У противоположной стены Снейп говорил с Панси. Голос у него был тише, но каждое слово доходило до середины зала — и до Драко, который стоял в двух шагах и разглядывал носки своих ботинок.              — Темные заклинания требуют контроля, — говорил Снейп, осматривая Панси как содержимое неудачного котла. — Эмоции делают их непредсказуемыми. Ваш «Конфундус» был настолько беспорядочен, что мог отрикошетить и оглушить вас саму.              Гонт тем временем подошел к Гермионе и что-то ей говорил. Та кивнула, записала в блокнот и оглянулась на Грейс.              Зал пустел. Дольше всех тянули самые любопытные — те, кто поглядывал то на Грейс, то на Драко, надеясь на продолжение спектакля. Грейс все стояла в круге, там, где обуглился пол, и трогала носком черное на камне.              — Поттер, я…              Драко стоял на противоположном краю круга, палочка висела в опущенной руке. Лицо белое.              — Забудь, — сказала она. — Он все вылечил.              — Нет, не забуду, — он шагнул ближе. — Я не хотел…              Горечи в этом было столько, что Грейс всмотрелась в него внимательнее.              — Драко, — сказала она, и он вздрогнул от собственного имени. — Ты в порядке?              Он посмотрел на нее так, будто она произнесла что-то на парселтанге. Потом отвернулся.              — Извини, — пробормотал он и быстро пошел к выходу.              — Ничего себе, — сказал Рон, подходя. — Первый раз вижу, чтобы Малфой извинялся.              Уйти Драко не дали. У двери его перехватил Снейп, отвел в сторону и заговорил — настойчиво, наклонившись к самому уху. Драко слушал, опустив голову. Снейп то и дело поглядывал на Грейс, и было ясно, что речь идет о его подозрительных заклинаниях.              Гермиона взяла ее руку и осторожно провела пальцами по коже там, где был ожог.              — Невероятно. Ни следа. Это очень сильное исцеляющее. Я не знала, что профессор Гонт настолько хорош в лечебной магии.              — Хорош, — согласилась Грейс.              У двери их догнала Луна, разглядывавшая на ходу собственную палочку.              — Ценное занятие, — сказала она, пристраиваясь рядом. — Кое-что показалось мне интересным.              — Что именно? — спросила Гермиона.              — Глаза профессора Гонта. Иногда в них вдвое больше прожитого, чем ему полагается. Как будто он видел то, что доступно только очень старым волшебникам.              — Луна, так нельзя, — быстро сказала Гермиона. — Нельзя делать выводы, опираясь только на…              — На чувства? — мягко перебила Луна. — Но чувства ведь тоже бывают правдой. Особенно когда речь о магии. Увидимся на следующем занятии, — она помахала им, сворачивая к башне Рейвенкло. — Надеюсь, светящиеся шары не распугают нарглов.              — Иногда она несет совершенную чушь, — вздохнула Гермиона, когда та скрылась за поворотом. — Хотя доля истины у нее бывает.              — Да плевать на нарглов, — сказал Рон. — Вы видели, чем Малфой в Грейс запустил? Это же не школьное. Надо к МакГонагалл, прямо сейчас.              — И что ты ей скажешь? — Гермиона перехватила сумку. — Что видел красный луч? Ни ты, ни я не назовем заклинание. Гонт все видел сам и промолчал, Снейп с Малфоем уже поговорил.              — Снейп его и прикроет, вот увидишь.              — Он сам себя боится, — сказала Грейс.              — Кто?              — Драко. Так не боятся, когда думают, что влетит. — Она вспомнила серое лицо у края круга и то, как он вздрогнул от собственного имени. — Он извинялся не за ожог.              Рон засопел, но спорить не стал. Они свернули на лестницу, но та поехала вбок, и пришлось переждать.              — Снейп меня тоже не жалует, — сказала Грейс, когда ступеньки встали. — Я на прошлой неделе слышала их с Гонтом в коридоре после зельеварения. Снейп говорил свое обычное: что меня переоценивают, что я вся в отца, что живу на одном имени, а способности посредственные.              — Гад, — пробормотал Рон.              — А Гонт его оборвал. Сказал, что Снейп ошибается. Что у меня есть особый потенциал, которого Снейп просто не видит.              — Особый потенциал, — повторила Гермиона. — Любопытная формулировка.              — Нормальная формулировка, — сказал Рон. — Хоть кто-то заступился.              У портрета Толстой Дамы они назвали пароль. В гостиной было почти пусто, огонь в камине осел до углей. Грейс опустилась в кресло.              — Грейс, — Гермиона села рядом. — Если тебя беспокоит отношение профессора Гонта, мы можем поговорить с Дамблдором.              — Нет, — быстро сказала Грейс. — Пока не нужно.              Она подтянула рукав и провела пальцем по предплечью, где еще утром не было ничего и где теперь тоже не было ничего.