Два

      У Три-Три притупились чувства что времени, что пространства. Она, без сомнения, не засыпала, но происходящее вокруг реальным не казалось. Только непрекращающаяся тошнота напоминала о до сих пор наличествующем в мире бренном корпусе. Кто-то ходил рядом, пытался разговорить пострадавшую, она вроде даже что-то односложно отвечала. Подле почти всю ночь кто-то сидел, лишь изредка оставляя реплику. Медсёстры суетились, обхаживали Три-Три, но с чем именно они боролись, она так и не поняла.       Очень нескоро Ойле начала ощущать хотя бы привычную жёсткость койки местного медпункта и видеть серый потрескавшийся потолок над собой. Способность мыслить тоже возвращалась — реплика с лёгким ликованием смогла отметить, что раз она в знакомом медпункте, то ничего серьёзного не случилось, иначе бы её куда-нибудь отвезли. Неподалёку обнаружилась медсестра, перебирающая коробочку с регистрационными карточками, и Сойкин на стуле для посетителей. Он почитывал газетёнку, а когда увидел, что в глаза Три-Три вернулась осознанность, пересел поближе.        — Вы как? — встревоженно спросил он.        — Скажите, — слабо проговорила Три-Три, — я существую?        — Ну, конечно, существуете, — взволнованно защебетал Сойкин.        — Всё с ней в порядке, — влезла за пострадавшую медсестра, — вернее, точно будет в порядке, если вы не будете нарушать покой! Бедняжка из-за вас ерунду городит.        — Всё хорошо, — голос документоведа звучал чуть твёрже, — вы почему здесь, товарищ Сойкин? Как же работа?        — Как я вас оставлю! Да и обед, госпожа Ойле.       От таких новостей клерк встрепенулась, откинула лёгкое покрывало, с неудовольствием отметила, что форма у неё теперь вся мятая, и поспешила встать.        — Ну куда, куда! — застенала медсестра, — лежите!       Она не дала Три встать, и та осталась в неприятном переходном полулежачем состоянии.        — Время! У меня работа, товарищ, — начала возмущаться Три, собрав все силы в кулак.        — Какая вам работа, лежите!        — Может, вы и правда отдохнёте? — поддакнул Сойкин.        — Ничего со мной не случится, — запротестовала документовед, но в кровать забралась-таки обратно хотя бы ради удобства, — да и сейчас-то тоже ничего такого не произошло.        — Ничего такого? — не менее яростно отпиралась медсестра, — вас будто в холодильнике держали, чуть всё себе не отморозили. Как вы вообще умудрились?        — Если бы не перила, там бы… ох! Какая там была высота! — патетично всплеснул руками гештальт.        — Ой, да куда там. Всё же обошлось, — спокойно заверила Три.        — Как вы себя до такого истощения довели? Вы хоть успеваете есть? Вот сейчас обед пропустили! — не унималась медсестра, — вы бы тогда у нашей дорогой кухарки попросили что-нибудь быстроусвояемое для перекуса.        — Быстро… о! — подумал о чём-то своём гештальт и обратился к Три-Три, — я знаю, что вам потом занесу.       Ойле отмахнулась от далёких мыслей Сойкина и, несмотря на сопротивление сестры, смогла принять сидячее положение. На ближайшей тумбочке обнаружилась её неизменная папка, теперь, правда, измазанная спёкшимся оксидантом.        — А вот то, что документы всю ночь не в сейфе лежали — вот что страшно! — с испугом выпалила она, рывком вставая и хватаясь за бюрократическое сокровище.        — О здоровье лучше бы так же беспокоились, — покачала головой медсестра, — ладненько, прыти в вас прибавилось, так что здесь распишитесь и идите.       Наконец Ойле выбралась из медпункта, однако не из-под опеки. Медсестра посетовала, что никто не удосужился отмыть корпус пострадавшей от каких-то невнятных разводов, и помогла ей привести себя в порядок в душевой. В конец концов слежка за внешним видом была крайне важна для модели Ойле. Пока медсестра протирала пластиковые пластины и укладывала слежавшиеся волосы, Три-Три в прострации тёрла тряпочкой папку, которая тоже успела испачкаться.       Пока она возила тряпку туда-сюда, скорее размазывая красноватую грязь, а не взаправду очищая твёрдую обложку, было время подумать. Сейчас у неё на руках находилось три бланка, один знакомый и уже с двумя подписями: её и блок-стража, оставалась сектор-страж. Всё просто. Вот только к ним прибавилось ещё два формуляра, и в каждом так же наблюдались по три графы. На одном из них красовалось пояснение — заключение о допустимости ввода в эксплуатацию средства информирования. Требовались подписи старшего блок-техника, головного сектор-техника, ну и её, блокмейстера. На втором — заключение секторального управления. В нём о себе заявили снова она, но в качестве документоведа, кто-то совершенно незнакомый, и, внезапно, старший администратор модели Адлер.       И как только Три-Три умудрилась так оплошать? Возможность подписать у блок-техника прямо-таки до боли глупо улизнула прямо из рук. Теперь искать её, а, как известно, проще вживую встретить Революционерку, чем занятую Ару. Да и почему требовалась подпись аж Адлера — уставшей реплике было не ведомо, от чего она только больше погружалась в уныние. Единственной отдушиной было то, что везде так или иначе фигурировала она сама, и всего подписей было шесть. И сейчас была возможность полностью заполнить один из бланков вновь. Документовед, немного похорошевшая и посвежевшая, распрощалась с медсестрой и посеменила к двери в протекторский отдел.       На этот раз здесь собралась небольшая толпа, которая своим мерным гулом словно хотела возместить пустоту прочих коридоров. Тут собрались Штар и Ойле, даже парочка гештальтов затесалась. Три-Три с интересом втесалась в самую гущу событий.        — Да они там с ума посходили, — возмущалась одна из Ойле, — приёмные часы уже ведь наступили.        — Вот-вот, — поддакивала другая, — бардак, сущий бардак.        — Вы бы помягче в выражениях, — попыталась осадить её Штар.        — Вы сами уже битый час стоите, а говорите — помягче, — продолжала сетовать Ойле.        — Могу и ещё час постоять, — не меняя выражения лица, ответила протектор.        — А я не могу, мне табельное и пропуск сдать надо, — парировала уже другая Штар, нервно притопывая ногой.        — А что тут происходит, позвольте поинтересоваться, — влезла с вопросом Три-Три.        — Бардак тут происходит, вот что!        — Наоборот, от бардака избавляются, — сказала третья Штар, — проверки происходят, товарищ.        — Прямо в самом отделе проверки, вы имеете в виду? — уточнила Три.        — Не могу знать.        — Кто их разберёт.        — Может, из-за переселенцев?        — Возможно, раньше такие оступятся — и расстрел. А сейчас, видите ли, перемирие!       В таком случае Три-Три не поняла связь между проверками и тем, что никто не мог зайти в отдел. Не понимала и толпа, которая роптала всё громче. Документовед немного постояла, а затем протиснулась вперёд и остервенело застучала по двери. Сборище немного притихло, выжидая. И только галдёж вновь начал набирать обороты, как дверь пискнула и открылась. Реплики всей гурьбой радостно повалили внутрь, только чудом не растоптав бедную Ойле, которая в ужасе прижала к себе папку.       Опомнившись, она прошла вперёд, кивнув знакомой растрёпанной Штар у пульта, но та, впрочем, не обратила на Ойле никакого внимания. Более не задерживаясь, Три-Три по проторенному пути проследовала к рабочему месту сектор-стража, где и остановилась. За дверью слышался разговор на повышенных тонах, и реплика решила не вмешиваться. Вскоре из кабинета вылетела, держась за глаз, какая-то Штар и поспешила на выход.       Три-Три только хмыкнула и вошла внутрь. Знакомая Шторх в этот момент садилась за стол.        — Здравствуйте, товарищ сектор-страж, — бодро начала Ойле, — мне тут переподписать быстренько…       Шторх протянула под столом длинные ходули и уставилась на посетителя. Что-то в выражении красных окуляров протектора клерку не понравилось, отчего она тут же замолчала.        — Ты ещё кто? — удивилась страж.        — Простите?        — Ты кто? — Шторх повторила вопрос с нарастающими нотками гнева в голосе и вчиталась в нашивку на форме Три, — EULR-N2233? Не знаю таких. Ты с другого блока сюда припёрлась, что ли?       Ойле с такого заявления впала в ступор.        — Нет, я в этом блоке работаю, — замотала головой Ойле, придя в себя.        — Сказала же — не знаю таких, — настаивала на своём Шторх, зверея пуще прежнего.       Чтобы не теряться ещё больше, Три-Три решила молча протянуть протектору нужный листок. Та быстро пробежала по нему глазами и прыснула.        — Бланки в прошлый цикл меняли, — протектор злобно осклабилась, — за использование старых на тебя и диверсию можно повесить, морда гражданская.        — Так я как раз недавно и получила их...        — Какая-то ты дурная, намёков не понимаешь. На списание не терпится? — недобро заявила Шторх, смяв документ и бросив в Ойле, — это всё?        — Вы что делаете? — возмутилась Ойле, поймав отскочившую от лба злосчастную бумажку, обиженно развернула её и снова сунула стражу, — я вас… я вам чай не выпишу!        — Какой ещё чай?! — взревела Шторх, вскочив с места, — я тебе протектор или гештальт какой?       Протектор устрашающей громадой возвышалась над Ойле, которая от такой резкости вся сжалась, сделавшись перед ней ещё мельче. Аист до белизны сжала кулаки, а Три не смела и шелохнуться. Но протектор вдруг застыла и омрачилась тяжкими думами.        — Точно, вспомнила, — немного расслабилась она, — говорили подойдёт кто-то. Бери вот это, — она кивнула на груду каких-то бумаг, — отнесёшь в администрацию, и я забуду о твоей тупости. Не хочу лишний раз наведываться в этот отстойник.       Ойле мигом сунула спасительные документы в папку и покосилась на помятый листок.        — А подпись…       Шторх от этого перекосило, она резво разорвала на множество кусочков бедную бумаженцию. А ведь там уже была подпись блок-стража!        — Свободна, — пророкотала протектор замогильным голосом, а когда Ойле почти скрылась, кинула, — чай, кстати, потом мне всё-таки выпиши.       Дверь с диким грохотом, будто ей с силой помогли, захлопнулась за спиной Три-Три, когда та вышла. Парочка Штар, дожидавшаяся своей очереди, с опасением покосились на побледневшую Ойле и решили спешно ретироваться, буркнув что-то навроде «в другой раз».       Три и сама не поняла, сколько она простояла в ошеломлении, прижимая папку к груди. Из прострации её вывела какая-то Штар, когда потрясла за плечо.        — Вы в порядке? — поинтересовалась протектор.        — Более чем, — расхрабрилась Ойле и зашагала из отдела прочь.       В порядке она, конечно же, не была. Мысли то отчаянно бились в искусственной черепушке, то безмолвным штилем затихали. Что случилось с её знакомой? Если это новый сектор-страж, то она могла бы по журналам проверить, что Ойле с таким номером, между прочим, действительно существует. Но ещё более действительным был шанс получить по шее. Злить Шторх себе дороже. Три-Три смогла спокойно выдохнуть только когда массивные двери отдела задвинулись за ней. А хоть как-то рассуждать — уже после того, как ноги сами принесли в свой кабинет.       Ойле расплылась в кресле, смотря в зеркальце. Оттуда на неё глядело безликое понурое существо. Она привычно глянула на сломанные часы с безвольно повисшим маятником, и сверилась с хронометром. Времени, на удивление прошло непростительно много. Дело близилось к концу рабочего цикла, а клерк даже не притрагивалась к завалу документов в ящичке на подпись, которые успели принести в течение её отсутствия. Она так долго была у Шторх? Или уже битый час сидит и смотрит в зеркало? Ойле передёрнуло от ужаса — она не могла точно ответить на этот вопрос. Но вот что знала точно — министерство скоро не будет принимать посетителей, и если хочется задобрить Шторх, то надо успеть туда съездить. Быть может, если она придёт с хорошими вестями, то протектор подпишет её заветное ходатайство?       Небольшой лучик надежды расшевелил Три-Три, и она торопливо засобиралась. Быстренько нашла и распечатала новый бланк, заполнила его и твёрдо пошла к блок-стражу. Не сегодня так завтра её затея выгорит.       Дверь в кабинет блок-стража оказалась закрыта. Ойле удивилась — обычно в такое время подруга скучала за бумажками. Три постучала, пару минут постояла для проформы и решила удалиться. В конце концов, видимо, эти странные проверки влияют на всех протекторов, и Колибри понадобилось где-то задержаться. А сейчас полный объём подписей из-за Шторх не получить, так что и блок-стража найти можно позднее. Тем более ей надо спешить в администрацию, ведь, помимо всего прочего, нужно было забрать обратно отчётность на неправильных формах. Удовлетворённая такими выводами Ойле поспешила в метро.       На этот раз тоннели не пестрили множеством мельтешащих гештальтов. Даже больше — здесь никого не было. Совершенно. Не то чтобы это было в ситуации Три плохо, но настораживало. Когда она вышла на станцию, то хоть какая-то живая душа всё-таки нашлась. Едва знакомая Штар широкими, но медлительными шагами рассекала потрескавшуюся пол, самозабвенно доходя от одного конца к другому и обратно.       Обе реплики друг на друга решили внимания не обращать. Ойле присела на лавочку в ожидании поезда. Висящее неподалёку информационное табло сообщало о скором появлении поезда. Прошла минута, другая, хронометр внутренне пискнул, напоминая о прибытии, но ничего из тёмного тоннеля так и не выехало. Ойле заёрзала, но решила подождать ещё, в конце концов табло обещало следующий поезд ещё через несколько минут.       Но когда и в этот раз из тьмы не явилось знакомое приятное завывание ветра, управблок подскочила и принялась беспокойно расхаживать по станции. Штар в одну сторону, Ойле в другую. Тем временем и третий поезд не явился в назначенный срок.        — Подскажите, поезда-то ходят сейчас? — спросила Три, когда они со Штар в очередной раз встретились посередине помещения.        — Ходят, — коротко ответила протектор. Реплики разминулись и пошли к противоположным стенам. По возвращении к центру Ойле снова заговорила:        — Так а почему опаздывает?        — Мне-то что? — пожала плечами Штар, стеклянными глазами смотря сквозь Ойле, и пошла дальше. На следующий раз Ойле схватила протектора за руку, на что та недовольно поморщилась, но остановилась.        — Не нарушайте. Не видите, я хожу? Отпустите, — вяло кинула высокая реплика, — что вам от меня надо? — Может, случилось что-то? Рейсы отменили? — начиная нервничать, затараторила Ойле.        — Ничего не отменяли, — протектор вырвала руку из хватки Ойле и потёрла её, как если бы хрупкая сова ей кости переломала, — ходят они, не разводите панику.        — Ну а где же? — повысила голос Три.       Штар решила больше не отвечать и продолжила бессмысленный патруль безлюдного и беззвучного пространства. И в том числе оно было и без поездов — Ойле ещё немного беспокойно пошаталась вместе с несговорчивой протектор, и ничего так и не дождалась.       А ведь ей надо в администрацию так или иначе! Пусть прямо сейчас она и не сдаст ходатайство, но она может заранее получить все подписи, сдать документы Шторх и вернуть неправильную отчётность. Сектор-страж явно сгущала краски, говоря о неверных бланках, но определённая доля правды была — лучше заранее вытащить эти документы и оттянуть сроки, чем пустить ситуацию на самотёк. Ведь иначе сдать повторно не получится: отчёты за период уже будут учтены, но из-за неверных форм просто затеряются.       В общем, слишком много факторов подгоняло Три съездить в администрацию прямо сейчас, не откладывая, как она сделала это в прошлый раз. Но поезда рушили все планы! Так что совершенно не находившая себе место реплика отыскала иное решение. Она даже заколебалась на секунду, настолько оно было радикально, но затем всё же побежала на выход со станции.       Да, она решила понестись в администрацию своим ходом. Всё-таки обед давно прошёл, и время поджимало — никто её там не ждёт после конца рабочего цикла. Но и по улице мять сугробы она не собиралась. Вместо этого она завернула в тоннель, куда забегала в поисках блок-техника, и по привычному маршруту стала вилять сквозь недружелюбную тесноту.       По пути она заскочила в знакомую подсобку на антресоль, всмотрелась в мрак. Живых душ здесь не было, зато мертвецким воем заходились многочисленные приборы, от чего у Ойле кружилась голова. А ещё она принюхалась, и вместо знакомой сухости в нос ударил мерзкий влажный смрад. Решив, что Ара оставила здесь недоеденные рационы и умыла руки, Три-Три поспешила обратно в тоннели, отгоняя тошноту. Поймает техника в другой раз.       Пусть она и углубилась в технические лазы ещё дальше, гнилостный запах будто засел в рецепторах, и покинул их только после совсем уж неприличного расстояния. Ойле спешно, периодически срываясь на бег, звонко топала ножками по длинному прямому тоннелю, который, по словам Ар, должен был вести куда-то в сторону администрации. Кромешная тьма, лишь изредка разбавляемая красными огнями, будто бы застыла в немом вопросе к реплике. Она и сама себя вопрошала, не зря ли сюда полезла, но отступать не хотелось. На кону — ни много ни мало проигрыватель, ну и её честь как блокмейстера.       В одном из поворотов Ойле бросился в глаза пробивавшийся откуда-то сверху свет, и она остановилась. Примерилась к едва видимым трубам и с большим трудом — держа в одной руке папку, разумеется — пролезла наверх. Белоснежный свет проглядывался из-за незакреплённой плиты, которую Три сдвинула, а в получившееся отверстие просунула голову.       Она оказалась в знакомом атриуме с регистрационной стойкой, вот только без привычного столпотворения. Помещение ослепляло девственной чистотой и отрешённостью. Ойле, кряхтя, затащила тельце в администрацию целиком, отряхнулась, задвинула плитку и хотела было радостно пойти к стойке, но, вот незадача, в пустом зале отсутствовал в том числе и регистратор.       Под мерный треск люминесцентных ламп Ойле стояла в прострации. Где все? Вроде бы шла она не так долго, даже быстрее, чем если бы села на поезд. Хронометр подтверждал — рабочий цикл не кончался. К счастью, в одном из коридоров послышался характерный перезвон пары ножек. Какая-то Ойле с такой же, как у Три-Три синенькой грудной пластиной, куда-то очень спешила.        — Товарищ, подскажите, а где все? — остановила её Три.        — Как где? Работают, — непринуждённо ответила реплика, притормозив.        — А здесь где все?        — Мы здесь, — не поняла вопроса незнакомка.        — Мы-то да, а регистратор где? — от глупости происходящего блокуправ тяжело вздохнула.        — Без понятия. Можете подменить её. Вас не за этим сюда направили? — пожала плечами Ойле и посеменила дальше, — вроде вам должность позволяет. А мне бежать надо.        — Как я без разрешения-то подменю?..       Три снова осталась наедине с давящей синевой атриума и шумом ламп. Она задумчиво хмыкнула и решила к словам странной Ойле всё же прислушаться. Раз никого нет, разрешение она выпишет себе сама. Рассудив так, документовед вошла в помещение регистратуры. Здесь царил хаос — множество полочек перевёрнуто, документы кто-то разбросал. Только основной регистрационный журнал аккуратно лежал на стойке.       Она прошлась по спискам в журнале и нашла себя. В написании своего номера она отметила досадную ошибку — кто-то не дописал среднюю палочку в букве N. Странно, конечно, на почту-то всё нормально пришло. Она быстренько исправила недоразумение, добавив недостающую деталь. Но, судя по записям, её отчётность уже унесли. На всякий случай Три порылась в бардаке, усугубив его, своего не нашла, а потому только лишь положила документы Шторх к похожим стопкам. Расписалась о сдаче — комар носа не подточит. И вышла обратно.       Положение складывалось удручающее. Три-Три знала только о том, что существует процедура возвращения сданных отчётов, но как она проходит — понятия не имела. И спрашивать было не у кого. Три-Три, впрочем, сдаваться не собиралась. Время было, цель была. Что ещё надо? Одинокая Ойле тут пробегала, значит где-то жизнь всё-таки кипит в стерильных просторах администрации. Реплика направилась в тот коридор, куда ускакала незнакомка.       Абсолютно идентичные коридоры уносили блокмейстера всё дальше в пугающую известность — всё новые коридоры. Периодически Три пыталась открыть встречающиеся двери, но те оказывались заперты, и на стук никто не отзывался. Ойле становилось не по себе. Она будто осталась совершенно одна, а та сова ей просто привиделась. Начиная паниковать, она ускорилась. Неестественный страх зверски волок ранимую реплику всё дальше, но резко отпустил, когда Три заприметила открытую дверь и весёлое щебетание за ней.       В кабинете, уставленном офисными столами с ЭВМ, расселись несколько Ойле, усердно работая, но успевая общаться на рабочие темы. Здесь же оказалась и та незнакомка.        — Вы чего не в регистратуре? — удивилась она, увидев Три.        — Так никого нет. Кого мне регистрировать? — парировала блокмейстер.        — А если появятся?        — Постойте, я не за препирательствами сюда пришла, — опомнилась Три-Три, — вы как-то слишком быстро убежали, и я спросить ничего не успела.        — О чём же? — заинтересованно приподняла бровки Ойле, — у нас в отделе всё хорошо        — Я за вас рада, но мне нужно сдать кое-какие бумаги и вернуть другие. Можете помочь?        — Сдать подписанное? Сдавайте.        — Нет, их как раз нужно подписать.        — Ох, извините, но мы таким не занимаемся, — искренне сожалея, пролепетала незнакомка.        — Даже дорогу не подскажете? Мне у этих товарищей подпись получить…       Три-Три стала подсовывать свои бланки к Ойле, но та яростно засуетилась и оттеснила её руку. Работница замотала головой в ответ на ошалелый взгляд Три-Три.        — Говорю же, не занимаемся мы таким!        — Да как же! Мне только лишь спросить, — опешила управблок.        — Я не знаю, правда. Спрашивайте у отдела сопровождения документации, — пояснила работница, — мы — отдел учёта документации, нам несите только уже подписанное.        — Ох, как же сложно с вами! Как туда пройти хотя бы?        — Вам во второе крыло.        — А мы сейчас…        — В первом.       С этой информацией Три-Три смогла примерно прикинуть, куда ей идти. Вновь понеслись мимо неё запертые двери, она минула атриум и забежала во второе крыло. На этот раз она не проверяла, заперты ли кабинеты, а вчитывалась в таблички на них. Это, определённо, ускорило процесс блуждания по неуютным холлам, так как весьма скоро обнаружился нужный отдел.       Правда, отделом его называть было громко. Скорее, комнатушка для одной Ойле, которая кропотливо сравнивала всякие бумажки, делала у себя пометки и сортировала их по разным стопкам.        — Вы что-то сдавать? — спросила Ойле, не смотря в сторону Три-Три, — подписанное сдаётся в отдел учёта документации.        — Я только что оттуда, — упёрла кулачок в бок блокуправ, — мне сказали к вам обратиться.        — Да? — бумагомарака соизволила глянуть на посетительницу, приподняв бровь, — значит, ошиблись.        — Что же это такое… — вздохнула Три, — вот у меня тут есть три бланка, и ещё мне надо вернуть отчётность.        — Постойте, стойте, куда разогнались! — подняла голос Ойле, — одна реплика — один вопрос!       От подобного заявления у блокмейстера чуть не отвисла челюсть, но она быстро опомнилась и задумалась, расставляя приоритеты.        — Хорошо, смотрите, вот у меня есть ходатайство, — она протянула три бланка, которые работница отдела безынтересно рассмотрела, — мне нужно найти этих товарищей…        — Да вы с ума сошли! Считать не умеете? — вздёрнула носик Ойле, — говорю, один вопрос, а вы мне, получается, девять задаёте!        — И ничего не девять, а в моём случае шесть, — возразила Три, — а вопрос у меня так и вообще — по четырём.        — Математика, товарищ! Изучите её, вам явно понадобится! — скрестила руки на груди работница, — четыре всё ещё больше, чем один.       Три-три поерепенилась, покряхтела, повздыхала, но смогла как-то успокоиться.        — Хорошо, тогда один вопрос, — тихо проговорила она, — мне нужно вернуть сданную отчётность. Как это сделать?        — Обратитесь в отдел направлений, — отрезала работница и снова уткнулась в свои бумажки.       Больше из неё и клещами не вытянуть было, пускай блокуправ и старалась. Даже крыло не указала! Хорошо хоть Ойле сама знала — третье. Так что спустя неопределённый даже хронометром срок так называемый отдел организации и направлений, судя по табличке, всё же отыскался. То был один-единственный тесный кабинетик, где дружной гурьбой стучали по клавиатурам несколько Ойле. Из угла на них скучающе взирала Штар, которая скользнула взглядом по вошедшей и тут же отвела его. Реплики продолжали работу, не обратив внимания на Три-Три. Управблок критично оглядело сборище.        — Здравствуйте, товарищи, кто тут за старшую? — спросила она.       С места подскочила одна из Ойле, подбежала к документоведу и легонько склонила голову набок, смотря на неё со смесью презрения и интереса.        — Вы куда записываетесь? — спросила старшая.        — Никуда. Мне нужно отчётность вернуть себе на руки.        — Ага. Угу, — покивала реплика, — выбирайте тогда, вы на Ленг переводитесь или записываетесь на программу Пенроуз?        — Чего? Куда? — поперхнулась словами Три-Три.        — Вы куда перевестись хотите? — настойчиво повторила работница, — вы же за этим сюда?        — Да нет же! — всплеснула руками блокмейстер, — и вообще, разве нашим моделям можно на Пенроуз?        — А ведь и правда, — ойкнула старшая и улыбнулась, — значит, у вас выбор ещё проще! На Ленг, получается, переводитесь?        — Не нужен мне никакой Ленг! — скорее удивлённо, нежели недовольно возражала Три.        — Это вы зря, товарищ! — протестовала в ответ старшая Ойле, — выбор этот ничуть не сложный. Всякий захочет поднимать производство на фронтире нашей системы!        — Да кто же, в самом деле, захочет такой выбор делать? — не переставала изумляться Три, — это же какая глушь! Мне и в своём блоке хорошо.        — Вся небезразличная общественность с радостью пойдёт на подобное повышение, — всё так же снисходительно объясняла Ойле, — но, поймите, нельзя же всех отправлять. А я вам шанс даю!        — Да какой же это шанс. Никто его не выберет.        — Несознательны вы, — покачала головой Ойле, — даже здесь легко хотя бы три добровольца наберётся. Вот, смотрите! — она повернулась к работницам, — девочки, ну-ка, наберитесь!        — Я раз! — тут же вскочила одна из клерков.        — Я два, — немного погодя, как бы примерившись, подпрыгнула другая.        — Я три, — совсем неуверенно закончила последняя, испугавшаяся осуждения бездействия.        — Вот, видите? — улыбнулась Ойле.        — Но, постойте, это я Три, — запротестовала, собственно, Три.        — Ура, наконец-то согласились, — восторжествовала Ойле. Другая, неуверенная, на это облегчённо выдохнула и села обратно с тихим «когда-нибудь я сама себя переведу», — а я сразу в вас заметила предельное понимание добросовестного труда.        — Да нет же, — если что-то и было у Три-Три предельное, то это чаша её самообладания, она заламывала руки и говорила всё сбивчивее, голос начал подрагивать, — не надо меня ни на какой Ленг! Я здесь ведь работаю! Блокуправом!        — Блокуправом? — удивилась Ойле, но затем смягчилась, — так что же вы сразу не сказали.        — Я сказала!        — Я таких как ты в мешках для трупов носила, — подала голос Штар, до того тихонько сидевшая, — у них чувствуется и мягкий пластик, и твёрдый композит. А у тебя… — она даже договаривать не стала, махнула рукой и отвернулась, будто обидевшись.        — Вас, получается, обратно в сектор направить? — поинтересовалась у Три Ойле.        — Да нет же, — завыла документовед, — я сдавала отчётность. Мне нужно её обратно получить.        — Обратно? — задумалась Ойле, — мы обратно не выдаём.        — Да как же? Мне сказали, что выдаёте.        — Может, и выдаём, но не мы. Кто вас сюда послал?        — Ойле из отдела сопровождения документации, — пожала плечами Три, слегка угомонившись.        — Так спросили бы у неё! — засерчала старшая, на что блокмейстер чуть не разрыдалась, — мы-то здесь при чём? Мы направлениями занимаемся.        — Ну вот направьте меня, туда, где я смогу получить обратно мои документы, — сжала кулачки Три-Три.        — Ох, не знаю. Наверное, вам в отдел подлинников надо, — всё же выдала что-то дельное Ойле.        — И где мне его найти?        — Это в нашем крыле, но в западной его части, — сказала работница и всучила в руки Три какой-то талончик, — это вам направление, туда так просто не пускают.        — Ладно, спасибо…        — Всё, идите и честную общественность своими речами не смущайте, — стала прогонять её старшая.       Три-Три уже и не пыталась препираться, быстро выскочила из неприятного кабинета и понеслась по обратному маршруту. Она помнила, что в этот отдел шла очень долго, уйдя куда-то в восточную часть, значит сможет найти и западную в противоположном конце. Однако кратчайший путь ей заблокировала пара Ар, тащившая под присмотром Штар какой-то пищащий монструозный шкаф, щерящийся во все стороны рычажками и железными выступами. Техники неуверенно мялись в каком-то проёме и пыхтели от тяжести ноши, протектор же чесала затылок.        — Пропустите! — не терпящим возражения тоном запросила Три-Три, остановившись пред процессией.        — Да мы тут, как бы, уф, застряли, — объяснила одна из Ар, пытаясь сдвинуться со шкафом в сторону. Загремело железо, потёршись об дверную коробку. Три посмотрела ещё немного, как с двух сторон прохода реплики волокли груз туда-сюда, попыталась даже помочь, но, по-видимому, сделала только хуже и испачкала руки.        — Не подскажете, кстати, где ваш головной техник? — отряхиваясь, спросила Ойле.        — Да кто ж её знает, — скрипя от натуги, процедила Ара, — она нам не отчитывается.       Ловить у этих реплик было больше нечего, поэтому, в сердцах выругавшись, Ойле немного вернулась назад, чтобы свернуть в другом месте. Коридоры тянулись плавким раскалённым добела металлом. От них уже болели глаза. Но уставшая Ойле смогла-таки вывернуть окольными путями в тот же холл с нужной стороны — Ары уже не тужились над шкафом, а просто оставили его в проёме в гордом одиночестве. И попыткой протащить свою аппаратуру, видимо, что-то поломали: вечно стерильная однообразность проходов разразилась огромными трещинами. Но пол под Ойле провалиться не грозился, так что она постаралась не обращать на сей бардак внимания.       Управблок уже невероятно устала, но при этом ни на шаг не приблизилась ни к возвращению документов, ни к получению подписей. Страшно хотелось пить и спать, но Три была не из тех Ойле, что опускают руки, она не подставит блок некачественной отчётностью и не оставит себя без проигрывателя. Пускай ноги и ощутимо тряслись, реплика собрала все силы в кулак и продолжила поиски.       Куда бы она ни шла, трещины появлялись то тут, то там, изрядно её нервируя. Времени она уже не ощущала, так что не могла сказать, насколько быстро отыскалась табличка отдела подлинников. Висела она не как остальные, у какой-нибудь двери, а над целым коридором, посреди которого расположилась небольшая проходная. Возле небольшого турникета дежурила Штар. Ойле показала ей выданный прошлым отделом талончик, та придирчиво его осмотрела, пробила ручным компостером и пропустила реплику.       Изрядно порушенный глухой коридор, осыпанный крошкой бетона и целыми кусками стен, вёл в несколько комнатушек, часть из которых содержала ячейки-сейфы, а другие оказались уставлены высокими полками. На них стройными рядами расселись аккуратно подшитые стопки документов. Меж этим добром сновали Ойле, переставляя его с места на место. Одну такую Три-Три выловила и принялась объяснять своё положение.        — Вернуть отчётность, — призадумалась работница отдела, почёсывая подбородок, — такое можно устроить. Глянем журнальчик.       Реплики нависли над длинным списком сданных в отдел документов, где Три-Три быстро отыскала сданное от блока N. Работница быстро сверилась с номером в журнале и повела посетительницу к закрытой ячейке.        — Я вам, конечно, отдаю, но позвольте спросить, — всё так же задумчиво говорила министерская реплика, — почему забираете вы, а не кто сдавала?        — Как! — удивилась Три, — я и сдавала. Просто нужно на новые бланки перевести.        — Но записаны в журнале не вы были.        — Возможно, ошибка, — нервно пожала плечами блокуправ, — в регистратуре если глянете, то увидите, что сдавала я.        — А! Хорошо, хорошо, — успокоилась Ойле и передала стопку отчётов, — тут только распишитесь. Но чтобы всё прошло как надо, вам нужно будет зайти в отдел сопровождения документации.       Три черканула, где требуется, и, чтобы не всплыло, что ошибка была как раз-таки её, поспешила на выход из отдела. Однако турникет предательски не прокрутился, чуть не отправив реплику в полёт.        — Ну и чего вы? — возмутилась блокмейстер, обращаясь к невозмутимо стоящей на проходной Штар, — пропускайте.        — Талон где? — строго спросила протектор.        — Так вы же сами его пробивали! — только появившаяся радость того, что хотя бы часть задач поездки выполнена, уже полностью вытеснялась тугой обидой.        — Он одноразовый.        — Ах! Да что же это делается! — в сердцах Три кинула смятый талончик в лицо Штар, которой, впрочем, даже такое обращение было безразлично. Но вот когда она погрозила протектору кулачком, то под не менее грозным зырком охранницы всё же умерила пыл и поспешила ретироваться к уже знакомой Ойле.        — Спасибо, конечно, что выдали документы, но меня теперь не выпускает эта мордоворотка! — пожаловалась Три.        — Ах, соболезную, — прикрыв рот ручкой, ахнула Ойле, — она у нас строгая.        — Можете, пожалуйста, как-то поспособствовать моему отсюда выходу, товарищ? — с надеждой спросила блокмейстер, на что работница быстро закачала головой.        — Нет, вы что! Как я могу! Это вне моих обязанностей.       Местная Ойле так и не прогнулась ни под какими увещеваниями, так что Три ушла от неё, полная печали. Какая же подлость от язвы из отдела направлений! Наверняка же знала, и всё равно дала только один талон! Три не могла понять, хочет ли кричать от злости или рыдать от обиды — возможно, всё сразу. Но то бы делу не помогло, и надо было решать вопрос суровой Штар.       В драку лезть бессмысленно, попытаться прошмыгнуть тоже. И будто бы ничего больше и не оставалось. Но тревожная и разрушительная странность, преследовавшая реплику ещё с другой части крыла, здесь могла сыграть на руку. Тем более за этот цикл она успела размяться в поползновениях по техническим помещениям.       В момент, когда на Три никто не смотрел, она юркнула в особо крупную трещину и очутилась в тёмной тесноте меж стен. Подёргавшись, она смогла наощупь протиснуться вперёд к свету и выпасть где-то посреди коридора. Неладная проходная теперь была позади, за поворотом, так что Штар даже не заметила побег. Три отряхнулась и, надувшись, пошла прочь.       Теперь дело пошло быстрее. Три запомнила, где находились отделы, однако сам путь преображался чуть ли не на глазах. Стены трескались всё сильнее, завалы перекрывали путь, вынуждая реплику вилять в очередные повороты. Впрочем, добралась в отдел сопровождения она без происшествий. Тамошняя Ойле так и сидела, уткнувшись в бумажки, и не замечала медленных разрушений.        — Как же я с вами умаялась, — сразу же пожаловалась управблок и поставила документы на стол, — сказали, что вам занести надо.        — Угу, — только хмыкнула реплика и переписала себе в журнал какой-то номер, — зайдите в отдел учёта и свободны.        — Где мне, кстати, хотя бы администратора найти?        — Да что с вами не так! — отвлеклась-таки работница, — один вопрос. Один! Не два. Вы уже лимит свой исчерпали.        — Ох, ну и пожалуйста.       Даже не находя в себе сил злиться, Три-Три поплелась обратно в первое крыло. Трещины ширились, но на этот раз не особо мешали. Так, лишний раз пришлось свернуть, но она уже не особо следила, куда шла, и действовала по наитию. И вернулась в целости: во всё том же кабинете всё так же строчила что-то на компьютере знакомая Ойле. Три-Три обессиленно рухнула в кресло рядом с ней.        — Смогла, — выдохнула управблок, — достала я свою отчётность. Вы с ней что-то должны сделать?        — Да, с учёта сниму, — учтиво кивнула работница и поклацала по клавиатуре, — готово. Управблок убрала стопку обратно в папку.        — Я так устала. Можете, пожалуйста, чай мне заварить? — прикрыв глаза, взмолилась Три.        — Что? Мы тут такое не пьём, вы что! — запричитала работница, — идите вообще, расселись тут!       От резкой перемены в настроении собеседницы Три-Три встрепенулась и нашла в себе силы быстренько выйти из кабинета. Очень уж недобро прозвучала та Ойле. Но ничего, Три-Три уже решила, что на всех нажалуется. В конце концов, сейчас она собиралась к администратору. А через него можно будет и выйти на остальные подписи для проигрывателя, и кляузы написать. Но как спасителя найти?       Миновав очередной поворот и выйдя знакомый атриум с регистратурой, Ойле удивлённо застыла. К ней навстречу как ни в чём не бывало топал гражданин Сойкин. Он до того был занят поддержанием равновесия кипы бумаг столь огромной, что она не давала ему заметить реплику.        — А вы тут как оказались? — окликнула гештальта Три-Три, — да ещё и раньше меня!       Тот остановился и, заприметив знакомую, добродушно улыбнулся.        — Разве раньше? Но, как оно и водится, поездом, госпожа управляющая. На метро приехал, — как само собой разумеющееся ответил Сойкин.        — Как! Поезда же не ходят, — возразила реплика.        — Однако! — гештальт призадумался, — ежели не ходят, то вы как тут оказались?        — Я пешком пришла.        — А! Это всё объясняет, — удовлетворённо кивнул головой гештальт, — вот я раньше и приехал, раз на поезде.       Три-Три провертела в голове сегодняшний день, чтобы понять, где именно могла быть несостыковка. Она определённо была, но пронырливо ускользала из внимания документоведа.        — Ох, ну ладно, — реплика отмахнулась от сложных размышлений и решила пожаловаться, — я тут уже сколько хожу, а местные, видите ли, чай не пьют. Как можно?        — А что же в этом удивительного? Я, например, тоже не пью.        — Быть такого не может, — покачала головой управляющая, но потом её осенило, — а хотя верю. Вы всегда были с приветом, не сочтите за грубость. И что вы, в таком случае, успели подписать?        — Не так много, госпожа управляющая, — признался гештальт, — едва ли половину от того, что выдали из новых форм.        — Половину? От всего этого? — Ойле со кинула полный боязливой оценки взгляд на внушающую благоговение кучу документов.        — Да, так и есть.        — То-то вы таким бодрым выглядите! — усмехнулась Три, — меня уже всю измотали. Изверги здесь работают.        — Что вы! Тут даже дышать легко. Все учтивые и работящие, — не согласился гештальт.        — Нам, видимо, разные работники попадались, — буркнула Ойле,        — Вы бы на них не серчали. Прекраснейшие реплики.        — Не нравятся они мне и никогда не нравились, — хмыкнула Три, — но как же вы с ними совладали?        — Опыт рабочий, знаете ли, — пожал плечами гештальт, — подобные заведения везде одинаковы, где бы ни находились.        — Опыт! У меня же он тоже есть, а я весь цикл ношусь и вот это не могу подписать, — вздохнула Три и показала несчастные три бумажки, — а вы, случаем, к администратору не наведывались?        — Приходилось.        — Ой, а не подскажете, куда идти?       Гештальт ненадолго задумался, повертелся и кивнул в сторону лифта.        — На цокольном этаже прямо пойдёте, там будет дверь синяя. А дальше уже не ошибётесь.       Реплика поблагодарила гештальта, и они разошлись. Ойле не помнила, чтобы здесь был лифт, но не нашла причин не прокатиться на нём. Наконец-то можно будет покончить с бесконечной кутерьмой и выяснить отношения непосредственно с начальником дурдома. Кассетник уже близко. Тесный лифт с протяжным гулом унёс реплику вниз в новый, но всё такой же синий коридор, в конце которого виднелась громада защищённой гермодвери. «Административный отдел» — гласила крупная табличка над ней, так что Ойле не чуя ног от радости посеменила туда.       Радость, как это водится, была преждевременной — на двери кто-то оставил записку. «Дверь не работает. Обходите через техническое помещение в коридоре слева от двери», — гласила она. Тяжко выдохнув, Ойле стукнула ногой по груде железа, ничего тем самым не добилась, и пошла следовать указаниям. Завернув в другой коридор, она немного прошла, завернула налево в какой-то кабинет, где слева оказался длинный тоннель, плавно уходящий вниз.       Как и любое другое относящееся к Арам пространство, он дёргано вился, уводя реплику куда-то всё дальше и дальше. Она спускалась всё глубже и глубже по крутым лестницам, петляла в развилках, проходила какие-то не то бойлерные, не то просто склады — ни зги видать не было в сумраке. Три-Три ходила так долго, что потеряла счёт времени. Хронометр был в смятении. Он показывал глубокую ночь, но при этом и он сам, и Ойле в такую несуразицу не верили.       В конечном итоге блокуправ вышла в какие-то обычные, не технические коридоры. Их всё так же обрамлял мрак, но на этот раз они были смутно знакомыми. Очень уж они походили на её блок. Смелости это, впрочем, не прибавляло — Ойле была уже в шаге от того, чтобы увериться, что заблудилась. Но она стоически продолжала идти незнамо куда в надежде на чудо.       И чудо свершилось. Ойле не могла поверить своим глазам. Посреди темени горела одна единственная лампа прямо над заветной дверью. Табличка рядом с ней заявляла — кабинет реплики модели Адлер. Величавое изображение орла взирало на измученную реплику свысока. Три-Три аккуратно подкралась, будто её цель испугается и убежит от хрупкой совы.       Она постучалась, потыкала кнопки в терминале — нет ответа. И тогда ей в глаза бросилась записка, пришпиленная к двери так, будто иллюстрированный орёл держал её в клюве. «Отсутствует» — гласила бумажка росчерком столько резким и небрежным, что складывалось впечатление, что писали набегу. Ни кто отсутствует, ни до какого времени, ни кто заменяет — ничего более сказано не было.       Управблок смотрела на эту бумажку как на злейшего врага. Она в сердцах её оторвала, разорвала и бросила рядом в кучу какой-то мятой макулатуры.        — Открывайте! — не своим голосом заорала Ойле.       Никто открывать не спешил. Никто, в общем-то, не спешил ничего делать. Во всём здании будто осталась одна только взбешённая репличка, отчаянно колошматившая прочную дверь. Кровь кипела и бурлила, громкий звон металла отдавался в затылке, но ненавистный кусок металла стойко терпел издевательства.       Реплика кинулась в сторону — рядом была огромная дверь с надписью «выход». Она буквально влетела в неё плашмя, заколотила руками и ногами, заверещала, но и этот представитель немых стражей оказался глух к мольбам бедной Ойле.       Три-Три выдохлась и облокотилась о стенку. Внезапный прилив гневных сил прошёл, оставляя опустошённость и боль в висках от противного писка. Она уже не знала, что делать. Она просто стояла, будто проблема решится сама собой. Идти было некуда — она явственно заблудилась и не понимала, где вообще оказалась.       Немного отдохнув, она снова нашла в себе силы двигаться вперёд. Она не знала куда — просто вперёд. Лишь бы не останавливаться. Она всегда сможет выбраться откуда угодно, надо лишь правильно извернуться.       Унылые серые коридоры давили со всех сторон, не выказывая и капли сочувствия реплике. Ту уже знатно потрясывало, руки едва держали отяжелевшую папку, но идти Три не прекращала. И судьба всё-таки решила вознаградить её.        — Вот, это наш балагур! — послышался характерный голос Штар, — шумим в неположенное время, гражданочка? Тебя по всему блоку слышно! Давай, принимаем её.       Ну или наказать, тут как посмотреть.        — Стойте! Что! Что выделаете! — засучила руками Ойле, когда её скрутили две рослые реплики, — я потерпевшая!        — Именно, потерпи, — усмехнулась протектор, — всё рассказать успеешь. А это мы конфисковываем.        — Не посмеете! Отдайте! — запротестовала Три, когда у неё вырвали драгоценную папку.       Штар просьбам внимать отказались, Ойле ещё немного побрыкалась для проформы и обмякла, тихонько хныкая. Протекторы втащили её в допросную комнату, где усадили на просторное кресло. Яркая лампа, направленная прямо ей в лицо, после похождений в потёмках выжигала глаза.        — Так, теперь допрос, — куда-то в пустоту проговорила одна из Штар. Вся её бойкая дерзость при задержании куда-то делась, сейчас протектор звучала несколько растерянно, — без старших нам запрещено же.        — А ведь да, — тихо подтвердила вторая, — а за старшую у нас сейчас… Ой-ой…        — Да, плохо дело, — протянула первая, но потом усмехнулась и обратилась к Ойле, — да, не повезло тебе, бедолага. Ну, надо было раньше думать. Я пойду за дознавателем, ты её постереги пока. Послышалось закрытие двери, а после — тишина. Когда Три-Три наконец смогла проморгаться, то увидела неуверенно переминающуюся с ноги на ногу Штар с её папкой. Сил было мало, но самые распоследние она отдаст, лишь бы драгоценность вернуть.        — Вы гриф на папочке видите? — обратилась она к Штар, заприметив её некоторую нерешительность — явно не самая опытная протектор.        — Хм?        — Приглядитесь. Она у меня от самого министерства! Вам такую не то что трогать нельзя, даже думать о ней запрещено!        — Э? А ведь и правда, министерское… — растерянно пробормотала Штар, рассмотрев папку получше.        — Дайте сюда, а то если узнает кто — вы мигом под списание попадёте! Протектор ещё немного помялась, но потом всучила столь важный предмет Ойле и отпрянула как от огня. Три-Три протяжно вздохнула и позволила себе хотя бы немного расслабиться, пускай её до сих пор ощутимо потрясывало.        — Слушайте, а чего вы тут бродили-то? — поняв, что опасность миновала, Штар немного осмелела, пусть и обращалась уважительно.        — Мы ведь на допросе, без протокола нельзя, — хмыкнула Ойле.        — Да я так, просто спрашиваю, — повела плечом протектор.        — Собирала подписи на кассетный проигрыватель, вот и всё. А вы меня зачем-то схватили. Может, отпустите?        — Нет, никак не выйдет, — отрезала Штар, а затем, подумав, продолжила, — Ойле же обычно выдают в общежития кассетники. Ваш сломался?        — Нет, я себе хотела в кабинет.        — Личный то есть? Это же неправильно. Да и зачем? Ойле скривилась и не захотела отвечать протектору. А может, просто сама не знала ответа.       Наконец вторая Штар вернулась и привела с собой какую-то Колибри с клипбордом. Та окинула задержанную полным негодования взглядом, от которого у Три заболела голова. Вдруг Колибри чуть ли не подпрыгнула не то от испуга, не то от злости.        — Вы-то тут что забыли? — страшно недовольно заверещала низкорослая протектор.       Три-Три тут же сжалась. Больше она не чувствовала себя хозяином положения, как было с неопытной Штар. От биорезонатора веяло потусторонней злобой и чем-то ещё, более жутким. Не получив ответа, Колибри села рядом, закинув ногу на ногу, и стала чего-то ждать. Ойле и шелохнуться не смела, пока протектор долго всматривалась в пустой планшет. Время тянулось медленно.        — Почему молчим? — резко и пронзительно заголосила элитный протектор, отчего и Ойле, и Штары вздрогнули.       На вопрос ни от кого ответа вновь не последовало, и комната опять зазвенела тишиной. Колибри только хмыкнула и повторила вопрос, но громче. Отвечать ей, опять же, никто не собирался.        — Раз языки проглотили, так хоть подумайте о чём-нибудь, — не на шутку взъелась дознаватель, — время моё не тратьте, оно поценнее вашего будет… Да скажите же вы хоть что-нибудь!        — Я? — наконец выдавила из себя Ойле.        — И вы в том числе, — Колибри звучала нервно, даже немного с паническими нотками, — все как воды в рот набрали, и думать отказываются! Я на дознание или в морг попала?        — В морг… Кхм, то есть на дознание, — прохрипела Штар.        — Где протоколы тогда?        — Которые?        — На дознание!        — Так не я их оформляю.        — А кто тогда?        — Ойле-секретари. Но они уже все спят.        — Почему она тогда просто сидит?        — Мы её допрашиваем.        — Гм!       Колибри издала неопределённый звук и надолго умолкла.        — Без протокола нельзя, — замотала головой Колибри, — вы, я вижу, документовед. Пойдите оформите нам протокол, и начнём тогда уже.        — Как так можно, — удивилась Ойле, — меня же задержали!        — Раз бумажки нет, значит и не задерживал вас никто, — проворчала Колибри, как будто объясняя недалёкому гештальту прописные истины, — идите, оформляйте.        — Но я же не тут работаю…        — Разумеется, тут, в камере, сейчас мы работаем! А вы у себя в кабинете работаете. Давайте, раньше начнём — раньше закончим.       В противоречивых чувствах Три вывалилась из комнаты и на негнущихся ногах стала бесцельно бродить. Коридоры будто сужались, уменьшая и без того выжатую Ойле в размерах. Она останавливалась то у одной двери, то у другой, пока не нашла знакомую с приметным плакатом и принялась пялиться на неё.        — Ну и чего вы стоите? — запищал противный голос Колибри прямо под ухом Ойле, — ну давайте я за вас открою.       Протектор универсальной ключ-картой открыла дверь, и Ойле зашла в свой кабинет. В потёмках она привычным образом распечатала протокол допроса, проставила печати и подписи и оскорблённо вручила его Колибри. Та неверующе уставилась на бумагу, а потом присела рядом.        — Давайте сразу так, ждать никого не будем, — сделала она одолжение, — может, я что-то всё-таки просто неправильно поняла. Лишний раз откалибруемся для начала. Смотрите мне в окуляры, товарищ Ойле.       Три, не мигая, уставилась в красные глаза протектора. От её взгляда во тьме болела голова, но Ойле не двигалась, и продолжала пытливо, даже с большим энтузиазмом, чем у самой Колибри, всматриваться. Сидели так они не до тех пор, пока красные окуляры не начали будто метаться с места на место, сливаясь в один большой красный глаз, и Ойле не стала утопать в нём.        — Куда! На месте сидите! — рявкнула дознаватель.       Ойле прекратила.        — Ну, давайте тогда, — успокоилась Колибри, — повторяйте за мной: я Колибри.        — Я Ойле, — ровно ответила Ойле.        — Да нет же, я говорю повторяйте за мной! Так: я Ойле.        — Я Колибри.        — Да что с вами не так! Слово в слово повторяйте, говорю! Давайте. Я — Ойле.        — Вы — Ойле.        — Ладно, будь по-вашему. А теперь повторяйте: белое — это белое.        — Белое — это белое.        — Чёрное — это белое.        — Чёрное — это белое.        — Зачем я вру?        — Откуда мне знать?        — Повторяйте, говорю!        — Зачем я вру?        — Я не вру.        — Я не вру.        — Я — Колибри.        — Я — Колибри.       Колибри записала что-то в протокол, и её вечно напряжённое выражение наконец сменилось на отупляющее спокойствие, перемежаемое насмешливым удивлением.        — Ну, давайте, рассказывайте теперь. Предельно честно и с расстановкой.