Конец жизни

Воздух в гостиничном номере стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Арианна вышла с балкона, оставив Розали наедине с её яростью. В комнате царил полумрак, нарушаемый только судорожным всхлипом Беллы и тихим, ритмичным постукиванием пальцев Элис по столешнице. Элис сидела неподвижно, её глаза были широко открыты, но взгляд был направлен в пустоту. Она искала. Она просеивала миллионы вариантов будущего, пытаясь ухватить след ищейки. Белла сидела на кровати, сжимая в руках зазвонивший мобильный телефон. Её лицо, и без того бледное, стало мертвенно-серым. Она посмотрела на Арианну взглядом загнанного зверя. — Это он, — прошептала Белла. — Он у моей мамы. Я слышала её голос… он убьет её, если я не приду. — Белла, это ловушка, — Арианна шагнула к ней, её голос был жестким и холодным. — Он использует твои страхи. Он не тронет твою мать, ему нужна ты. И ему нужны мы. Но Белла уже не слушала. Парализующий ужас за мать вытеснил остатки здравого смысла. Она резко вскочила, и прежде чем Арианна успела её перехватить, Белла бросилась к двери. — Элис! — крикнула Арианна, оборачиваясь к сестре Джаспера. Но Элис не отреагировала. Она была глубоко в трансе, её лицо исказилось в гримасе боли — видение менялось слишком быстро, картинки накладывались друг на друга, превращаясь в кровавый калейдоскоп. Джеймс намеренно менял решения каждую секунду, ослепляя её. Белла выскочила в коридор. Арианна, не раздумывая, бросилась за ней. Она знала, что должна позвать Розали, должна привести Элис в чувство, но время работало против них. Если Белла уйдет одна, она труп через пять минут. — Стой, идиотка! — Арианна догнала её у лифта, хватая за плечо. — Ты не пойдешь туда одна. — Он убьет её! — закричала Белла, пытаясь вырваться. — Отпусти меня! Арианна посмотрела ей прямо в глаза. В этот момент она поняла: Белла не остановится. В ней проснулось то самое фатальное упрямство, которое так раздражало Розали. — Хорошо, — процедила Арианна. — Мы пойдем вместе. Но ты будешь делать то, что я скажу. Поняла? Они выбежали на подземную парковку и запрыгнули в первое попавшееся такси, стоявшее у входа. Адрес, который продиктовала Белла, заставил Арианну похолодеть: старая балетная студия на окраине города.

***

Элис резко вскрикнула, приходя в себя. Её глаза сфокусировались, и она в ужасе оглядела пустую комнату. — Розали! — закричала она. Розали ворвалась с балкона за долю секунды. — Что? Где они?! — Я... я опоздала, — голос Элис дрожал от рыданий, которых не могло быть. — Он приземлился час назад. Он выманил их. Балетная студия. Он использовал старую запись голоса Рене. Роуз, он ждет их там. Обоих. Розали издала такой звук, от которого зазвенели стекла в номере. Это был не плач, это был рев раненой львицы. Она схватила телефон, набирая номер Джаспера. — Джаспер... они ушли. Джеймс заманил их в ловушку. Балетная студия. Мы едем туда. Поторопись, если хочешь застать его живым до того, как я вырву ему хребет.

***

Зеркальный зал балетной студии тонул в зловещей тишине, нарушаемой лишь судорожным дыханием Беллы. Арианна стояла в центре, и её отражение в десятках зеркал множилось, создавая иллюзию целой армии, но она знала — против того, кто ждал их в тенях, этого недостаточно. — Мама? — голос Беллы сорвался, когда она увидела телевизор и старую видеокамеру. Понимание того, что их заманили в ловушку с помощью детской записи, ударило по ней сильнее физического удара. — Её здесь нет... Ари, её здесь нет! — Я знаю, Белла, — Арианна не сводила глаз с темного угла, где воздух казался более плотным. — Уходи за мою спину. Сейчас. Из тени, грациозно и неспешно, вышел Джеймс. Он выглядел почти обыденно в своей джинсовой куртке, если бы не багровый огонь в глазах и хищная усмешка, обнажавшая зубы. — Как трогательно, — прохрипел он, обходя их по кругу. — Одна жертва готова умереть за другую. Но ты, Арианна... ты меня разочаровала. Где же твой страх? Где те сладкие нотки отчаяния, которые я так люблю? — Ты получишь только мою ярость, Джеймс, — Арианна сжала кулаки, чувствуя, как внутри неё всё замерло, превращаясь в холодный расчет. — Ты совершил ошибку, придя сюда. Джаспер уже близко. И он не будет брать тебя в плен. Джеймс внезапно оказался в метре от неё. Его скорость была за гранью человеческого восприятия. — Твой Майор сейчас мечется по лесам Форкса, — он наклонил голову, жадно втягивая воздух. — Но он почувствует это. Он почувствует момент, когда его «истинная пара» перестанет быть человеком. Это будет мой лучший подарок ему. Всё произошло слишком быстро. Белла вскрикнула, когда Джеймс одним резким движением отшвырнул её к стене — та упала, ударившись головой и теряя сознание. Арианна попыталась ударить, но её рука была перехвачена стальными пальцами. Джеймс прижал её спиной к зеркалу, и стекло жалобно треснуло под их весом. — Ты такая сильная, — прошептал он ей на ухо, и его ледяное дыхание обожгло кожу. — Джаспер хотел сохранить твою человечность. Он хотел, чтобы ты осталась хрупкой. Но я подарю тебе вечность. И это будет вечность боли. Джеймс резко дернул её голову в сторону. Арианна почувствовала острую, вспыхивающую боль в шее. Это не было похоже на обычный укус — это было ощущение, будто в её вены впрыснули жидкий огонь. — Нет! — выдохнула она, но голос превратился в хрип. Яд начал действовать мгновенно. Арианна почувствовала, как по телу разливается невыносимый жар. Мир вокруг начал двоиться: зеркала, свет софитов, торжествующее лицо Джеймса — всё это начало плавиться в золотистом мареве. Её сердце, еще мгновение назад бившееся в бешеном ритме, вдруг пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что, казалось, оно разорвет грудную клетку. Джеймс отстранился, слизывая каплю крови с губ. Он смотрел на неё с предвкушением садиста. — Теперь ты чувствуешь это, Ари? Огонь, который выжигает из тебя всё человеческое. Через три дня ты откроешь глаза и увидишь мир так же, как я. Но Джаспер... он увидит в твоих глазах только моё клеймо. Может тогда ты приползешь ко мне на коленях? Ты будешь отличной игрушкой.. Арианна сползла по стене на пол. Каждая клетка её тела кричала от боли, которая была сильнее всего, что она когда-либо испытывала. Это был не Мичиган, не Ник, не душевные терзания. Это была физическая агония перерождения. Тысячи осколков стекла отражали тусклый свет уличных фонарей, множа фигуру Джеймса, стоявшего над поверженной Арианной. Сквозь пелену огненной агонии, бушующей в венах после укуса, Арианна слышала его голос — сухой, вкрадчивый, наслаждающийся каждым мгновением её страдания. Яд распространялся пугающе быстро, выжигая всё человеческое, клетку за клеткой. Джеймс медленно обошел её по кругу, его багровые глаза светились садистским удовлетворением. Арианна скребла ногтями по паркету, её тело содрогалось от жара, который был сильнее, чем любое пламя. Человеческое сердце билось в последний раз, с каждым ударом разгоняя огонь всё дальше, к кончикам пальцев, к глазам, которые начали застилаться золотистой пеленой перерождения. — Чувствуешь это, Арианна? — Джеймс наклонился ниже, его ледяное дыхание обожгло её пылающую щеку. — Это не смерть. О нет. Это освобождение. Твой драгоценный Майор... он так отчаянно пытался сохранить твою хрупкость, твою смертность. Ха! Какая глупость. Он хотел, чтобы ты увяла, как цветок, а я дарю тебе вечность. Конечно, первые три дня будут адом. Но потом... О, потом ты откроешь глаза и поймешь, что всё, что ты считала жизнью, было лишь бледной тенью. Он выпрямился, и в его голосе прорезались нотки истинного фанатизма. — Ты будешь идеальным солдатом, Ари. Точно таким же, каких Джаспер создавал на Юге. Какая ирония, не правда ли? Он бежал от своего прошлого, а я принес это прошлое прямо к его ногам. Ты — моё величайшее произведение. Шедевр боли, застывший в граните. Я клеймлю тебя своим ядом, и этот след он не сможет стереть никогда. Каждую ночь, глядя в твои красные глаза, он будет видеть меня. Джеймс внезапно потерял интерес к корчащейся Арианне. Он повернулся и посмотрел в угол, где Белла Свон вжалась в стену, парализованная ужасом. Её запах, такой чистый и манящий, снова завладел вниманием ищейки. — Но теперь, — Джеймс хищно улыбнулся Белле, — пришло время для десерта. Извини, дорогая, ты была лишь приманкой, но твой запах... он слишком хорош, чтобы просто уйти. Твой Эдвард опоздал. Сквозь огненный ад, бушующий в венах, Арианна увидела, как Джеймс делает шаг к Белле. Человеческое сознание угасало, уступая место первобытному инстинкту хищника, но один приказ оставался четким: Защити её. Всю жизнь она бежала. Здесь, в этом зеркальном аду, она больше не будет бежать. Собрав последние крохи воли, игнорируя агонию, от которой кости, казалось, должны лопаться, Арианна толкнула себя вперед. Она не могла встать, но она могла ползти. Скребя ногтями по паркету, оставляя за собой невидимый след сгорающей человечности, она преградила путь Джеймсу. Она ухватилась за его ботинок, тяжело дыша, и подняла на него взгляд. В её карих глазах плескалось золото и невыносимая боль, но в них было и что-то еще — ледяная решимость Майора Хейла, которую она впитала от Джаспера. Джеймс остановился, глядя вниз на Арианну, содрогающуюся от жара. Он рассмеялся — сухим, бездушным смехом. — Какая трогательная глупость! Даже сейчас, когда твой мир сгорает, ты пытаешься защитить это ничтожество? — он ткнул носком ботинка её плечо, заставляя перевернуться на спину. Глаза Арианны были широко открыты, в них пульсировал огонь, но взгляд был устремлен на Беллу. — Ты не понимаешь, Ари. Твой зов защищать... он больше не человеческий. Через несколько дней ты первой захочешь вонзить зубы в её горло. Ты — хищник. И ты сейчас мешаешь мне насладиться трапезой. Он замахнулся, готовый нанести смертельный удар Белле. Прошлое Арианны, её человеческие страхи и надежды — всё это исчезало, сгорая в пламени перерождения. Оставалась только связь с Джаспером и приказ: выжить и защитить. В этот момент балетная студия содрогалась от удара колоссальной силы. Входные двери разлетелись в щепки, и в зал ворвался Джаспер Хейл. Его ярость была настолько мощной, что воздух вокруг него вибрировал, а уцелевшие зеркала лопнули одновременно. Следом за ним влетели Эммет, Эдвард, Карлайл, Элис и Розали. Джаспер увидел Джеймса над Беллой. Он увидел Арианну на полу. Время замерло. Джаспер оказался рядом с Арианной за долю секунды. Он упал на колени, его руки потянулись к её шее. Он хотел... он должен был высосать яд, как Эдвард сделал бы для Беллы. Но Карлайл схватил его за плечо. Лицо Карлайла было полно скорби. — Слишком поздно, Джаспер, — голос Карлайла был тихим, но твердым. — Яд уже распространился. Сердце делает последние удары. Обращение необратимо. Если ты попробуешь сейчас высосать яд... ты просто убьешь её. Ты не сможешь отделить яд от её крови. Она уже перерождается. Джаспер посмотрел на Арианну. Её глаза были затянуты золотистым туманом агонии, но она смотрела только на него. Её губы шевельнулись, беззвучно произнося его имя. И в её взгляде, полном боли, было что-то еще... облегчение. Облегчение от того, что он здесь. И готовность принять свою новую природу рядом с ним. Джеймс, видя прибытие всей семьи, хищно улыбнулся. Его игра подошла к концу, но он успел оставить свой след. Начиналась казнь, но Арианна Моррис, человек, которого Джаспер так любил, только что перестала существовать. На её месте рождалась Истинная пара Майора, крещенная огнем и клеймом ищейки. Зеркальный зал наполнился звуком, который не был предназначен для человеческих ушей — это был скрежет гранита о гранит и рык, от которого вибрировали сами кости. Джеймс, еще секунду назад упивавшийся своим триумфом, внезапно осознал, что перед ним не просто «семья вегетарианцев». Перед ним стоял Майор Джаспер Уитлок, вернувшийся из самых темных кошмаров Гражданской войны вампиров. Джаспер не колебался ни секунды. Его движения были лишены человеческой плавности — это была чистая, концентрированная скорость. Он преодолел расстояние до Джеймса быстрее, чем тот успел вскинуть руку для удара. Удар. Джаспер врезался в ищейку с силой разогнавшегося локомотива. Звук столкновения был похож на взрыв: они пробили собой стену из зеркал, осыпая зал дождем из острых осколков. Джеймс попытался извернуться, его инстинкты охотника кричали об опасности, но он никогда не сталкивался с тактикой Майора. — Ты тронул её, — голос Джаспера был лишен эмоций, это был холодный приговор. Эдвард и Эммет не остались в стороне. Пока Эдвард подхватил едва дышащую Беллу и оттащил её в дальний угол, Эммет ворвался в схватку. Его колоссальная сила стала решающим фактором. Он перехватил Джеймса за плечи, когда тот попытался прыгнуть к потолку, и с силой впечатал его в паркет. Доски лопнули, обнажая бетонное основание. Джеймс закричал — сухим, надрывным звуком. Он понял, что его загнали. Он попытался прочитать движения Джаспера, но Эдвард, стоявший поодаль, транслировал Джасперу каждое намерение ищейки еще до того, как тот успевал его осознать. — Налево! — коротко бросил Эдвард. Джаспер перехватил руку Джеймса. Раздался оглушительный хруст — звук ломающегося мрамора. Рука ищейки повисла плетью, оторванная в плечевом суставе. Элис и Розали окружили Арианну, закрывая её своими телами от летящих осколков и ярости битвы. Розали смотрела на то, как Джаспер расправляется с Джеймсом, с холодным, мстительным удовлетворением. — За каждого, кого ты убил, — прорычал Эммет, наваливаясь на Джеймса и фиксируя его ноги. Джаспер схватил ищейку за горло. Его пальцы впились в шею Джеймса, оставляя глубокие борозды на твердой коже. — Ты хотел увидеть её крик? — Джаспер наклонился к самому лицу врага, его глаза были бездонными колодцами тьмы. — Теперь ты увидишь только пламя. Одним мощным рывком Джаспер оторвал голову Джеймса от тела. В мире вампиров это не было концом, но это была точка невозврата. Эммет и Джаспер начали буквально разбирать ищейку на части, действуя с пугающей, отработанной точностью. Ноги, руки, туловище — всё превратилось в груду неподвижного «камня» посреди зала. Элис быстро собрала обломки старой мебели и балетных станков в центре зала. — Зажигай, — коротко бросила она. Эдвард чиркнул зажигалкой. Огонь мгновенно охватил сухую древесину и останки Джеймса. По залу поплыл тяжелый, едкий дым. В этом пламени сгорала угроза, которая преследовала их от самого Форкса, но цена этой победы была слишком высока.Как только костер разгорелся, Джаспер мгновенно забыл о враге. Он обернулся к Арианне. Она лежала на руках у Розали, её тело выгибалось в судорогах, а из рта вырывались крики. Джаспер упал на колени рядом с ней, его руки дрожали. Он коснулся её щеки — она была горячей, как раскаленный уголь, но этот жар уже скоро начнет уступать место вечному холоду. — Ари... — прошептал он, и в этом звуке было больше боли, чем во всей его долгой жизни. Карлайл подошел и положил руку на плечо сына. — Теперь мы можем только ждать, Джаспер. Её тело перестраивается. Огонь в венах будет гореть еще три дня. Но она выживет. Она станет одной из нас. Джаспер не ответил. Он просто взял Арианну на руки, прижимая её к себе так бережно, словно она всё еще была тем хрупким человеком, которого он встретил в школе. Он смотрел в её лицо, зная, что когда она откроет глаза, они будут багровыми. И он поклялся себе, что больше никто и никогда не причинит ей боли. Розали подошла к ним и молча положила руку на плечо Арианны. — Мы подготовим для неё комнату, — тихо сказала она. — Она проснется в семье.