За закрытыми дверями

Дорога от Сиэтла на север казалась бесконечной лентой серого асфальта, разрезающей густой, пропитанный влагой лес. В салоне автомобиля царила тяжелая, почти осязаемая тишина. Элис вела машину с той безупречной сосредоточенностью, которая была ей свойственна, когда будущее становилось туманным. Арианна сидела на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу. Пейзаж за окном смазывался в изумрудно-серую полосу, но её мысли были далеко — там, где среди высоких сосен её ждал Джаспер. Внутри Арианны больше не было того хаотичного пожара, который терзал её в первые недели после обращения. Теперь там жил Дар. Она чувствовала его как глубокий, бездонный колодец в самом центре своего существа. Она вспоминала лицо Аро в тронном зале — его разочарование и страх. Мог ли он представить, что её способность «прятать» всё лишнее была не просто щитом, а криком о спасении? Годы в Мичигане, когда она душила в себе слезы, чтобы не расстраивать маму, превратились в её величайшее оружие. «Ментальный покой...» — подумала она. — «Я просто научилась строить стены быстрее, чем мир успевает их разрушить». Она понимала, что её Дар — это зеркальное отражение Джаспера. Он чувствует каждую искру в душах окружающих, а она — та, кто может эти искры погасить, превратив бурю в штиль. Без него этот Дар казался ей пустой тюрьмой, но рядом с ним он становился их общим убежищем. Арианна на мгновение отвела взгляд от окна и посмотрела на пару, сидевшую рядом. Белла спала, её голова тяжело покоилась на плече Эдварда. Её человеческий запах — теплый, сладкий, мучительно притягательный — заполнял салон. Арианна видела, как Эдвард едва заметно вздрагивает от каждого удара её сердца. Его любовь была похожа на самобичевание, на вечный танец на краю пропасти. «Они так хрупки», — пронеслось в голове Арианны. — «Их связь — это вечный конфликт жизни и смерти. Эдвард любит её так сильно, что готов уничтожить себя, лишь бы она дышала. Но он никогда не сможет дать ей тот покой, который есть у нас с Джаспером». Она посмотрела на бледный профиль Эдварда. В его глазах всё еще плескалась боль и вина за то, что он едва не погубил их всех. Арианна чувствовала к нему жалость, но одновременно и гордость за свою собственную связь. У неё и Джаспера не было этого надрыва. Они были двумя половинами одного целого, двумя хищниками, которые нашли друг в друге не только страсть, но и абсолютное понимание. Машина едва успела затормозить на границе леса. Арианна не стала ждать, пока Элис выключит двигатель. Она выскользнула из салона, её движения были бесшумными и молниеносными. Влажный лесной воздух наполнил её легкие, смывая тошнотворный запах ладана и старого камня Вольтерры. И тут она почувствовала его. Джаспер не двигался, он ждал её под сенью древних елей. Его аура накрыла её раньше, чем она успела его увидеть. Это была волна такой концентрированной любви и облегчения, что Арианна на мгновение замерла. Они столкнулись на середине поляны. Джаспер подхватил её, его руки вцепились в её плечи с силой, граничащей с безумием. — Ты здесь... — выдохнул он, утыкаясь лицом в изгиб её шеи. Арианна почувствовала, как её Дар непроизвольно расширился, окутывая их двоих. В этот момент весь мир перестал существовать. Не было ни Эдварда с его вечными терзаниями, ни Вольтури, ни угрозы Виктории. В этой тишине Джаспер наконец смог «услышать» её по-настоящему. Он чувствовал не просто её присутствие, а ту глубокую, безмолвную преданность, которую она хранила в своем «Склепе» специально для него. Его поцелуи были жадными, со вкусом хвои и вечности. Каждое касание его ледяных рук обжигало её кожу, заставляя забыть обо всем, кроме того, что она наконец-то дома. В его руках. Навсегда. Туман над поляной сгустился, превращая высокие ели в призрачных стражей их воссоединения. Джаспер не отпускал её ни на миллиметр, словно боялся, что если он ослабит хватку, Арианна снова растворится в мареве итальянского полдня. Его пальцы, холодные и твердые, как арктический лед, запутались в её волосах, прижимая её голову к своему плечу. Джаспер отстранился на дюйм, его золотистые глаза лихорадочно сканировали её лицо. Он привык к тому, что Арианна — это костер эмоций: её страх, её грусть, её вспышки страсти к нему. Но сейчас... — Ари? — его голос прозвучал хрипло, почти испуганно. — Что с тобой? Он не понимал. Для него это было так, словно он коснулся не живой, пульсирующей души своей пары, а идеально гладкого, ледяного монолита. Он не чувствовал в ней ни тени того ужаса, с которым она улетала в Италию. Внутри неё воцарился абсолютный, противоестественный штиль. Арианна смотрела на него, и в глубине её сознания всё ещё стоял образ Аро, отдергивающего руку. Она ещё сама не до конца осознала, что тот «склеп», в который она годами прятала свою боль, в тронном зале превратился в её Дар. Она не знала, как объяснить Джасперу, что она научилась превращать свои чувства в пустоту. — Я в порядке, Джаспер, — прошептала она, и её голос был лишен даже намека на дрожь. — Просто... всё закончилось. Мы дома. Джаспер не верил ей. Его ладони скользнули по её лицу, шее, плечам, словно он пытался нащупать ту прежнюю Арианну через прикосновения, раз его дар эмпата давал сбои. — Твои эмоции... они замерли, — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. — Я не чувствую твоего сердца, Ари, даже того ментального ритма, который всегда был в тебе. Это пугает меня. Что они с тобой сделали? Арианна почувствовала, как внутри неё, под защитой этого нового «Ментального покоя», шевельнулась волна нежности к нему. Она не хотела пугать его. Она просто хотела, чтобы он снова стал её якорем. Она обхватила его за шею, притягивая к себе для поцелуя, который должен был заменить все объяснения. В этом поцелуе была вся её страсть, вся та энергия, которую она теперь умела скрывать от всего мира, но не от него. Джаспер ответил с яростью. Если его дар не мог пробиться сквозь её новую броню, то его тело возьмет своё. Он подхватил её на руки, прижимая к себе так плотно, что их холодные тела слились в одно. Он чувствовал её силу — мощь новорожденной, которая в Италии стала чем-то гораздо более опасным. — Мне плевать на Вольтури, — прорычал он ей в губы. — Мне плевать на Эдварда и его девчонку. Ты здесь. И я не отпущу тебя, пока не разгадаю, что за лед сковал твою душу. Они скрылись в глубине леса, направляясь к своему дому. Арианна молчала о том, что произошло в зале. О том, как Джейн бессильно смотрела на неё, и как Аро назвал её «сокровищем». Сейчас, под сенью туманных елей, существовала только их связь — эта безумная, хищная любовь, которая стала единственным мостом между её новой тишиной и его вечным штормом. Она знала: скоро придет время рассказывать правду. Скоро Элис и Эдвард заговорят. Но эту ночь она проведет, позволяя Джасперу заново открывать её — уже не как сломленную жертву из Мичигана, а как женщину, чей Дар однажды станет щитом для них обоих. Дверь небольшого, скрытого в густых зарослях черничника и папоротника домика захлопнулась, отсекая бесконечный шум дождя, который зарядил над Форксом с самого их возвращения. Этот домик Каллены построили специально — место абсолютного уединения, где любой из семьи мог спрятаться, если вечный рой чужих мыслей, эмоций или просто присутствие родных становились невыносимыми. Сегодня ночью Джаспер привел Арианну сюда не для отдыха. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь слабым снегом от фарфоровой кожи. Джаспер не стал зажигать свет. Ему не нужно было видеть, чтобы чувствовать. Но именно в этом и заключалась проблема. Он прижал её к грубой бревенчатой стене, нависая сверху всем своим тяжелым, как гранит, телом. Его руки, обычно такие осторожные и нежные с ней, теперь вцепились в её плечи с силой, граничащей с жестокостью. Пальцы Джаспера оставляли неглубокие вмятины на её коже, которая под ударами его собственной эмпатической ярости казалась податливой, как воск. — Ты здесь, Ари... Я вижу тебя, я чувствую запах твоих волос, вкус твоих губ... — его голос сорвался на рычание, и он уперся лбом в её лоб. — Но я не чувствую тебя. Где ты спряталась? Для эмпата это было пыткой. Это было хуже, чем слепота. Арианна всегда была для него маяком — бурным, ярким потоком эмоций: её страсть, её любовь. Теперь же на её месте зияла безупречная, зеркально-гладкая ледяная стена. Её Дар выстроил «Ментальный покой» такой силы, что даже Майор Уитлок со всем своим вековым опытом не мог найти в нем ни единой трещины. Арианна смотрела на него снизу вверх. Её золотистые глаза были пугающе спокойными. Она любила его, её мертвые инстинкты кричали о желании, но внутри, под защитой этого Дара, воцарился штиль. Она больше не была жертвой хаоса. Джаспер не принял эту тишину. Он подхватил её, опрокидывая на старый, скрипучий диван, и впился в её губы в поцелуе, который был больше похож на объявление войны. В этом поцелуе не было нежности — только дикая, первобытная жажда пробиться к ней, заставить её чувствовать. Джаспер перестал сдерживать свои собственные эмоции. Он обрушил на неё всю свою любовь, свою одержимость, всё отчаяние Майора, который боится потерять свою единственную пару. Воздух в комнате сгустился, становясь горячим и вязким от его страсти. Его руки срывали с неё одежду, скользя по бледной коже. Он кусал её плечи, шею, ключицы, оставляя багровые отметины, которые исчезали через секунды. Он искал ту грань, за которой её новорожденные инстинкты возобладают над этим ментальным льдом. Но Арианна лишь выгибалась навстречу ему. Её тело реагировало — мышцы напрягались, когти скребли по обивке дивана, но её аура... её аура оставалась мертвенно-спокойной. Дар поглощал всё давление Джаспера, как черная дыра поглощает свет. Иллюзия боли от его укусов, жар его страсти — всё это втягивалось в её внутренний склеп и замирало там. Это продолжалось часами. Для вампиров время не имело значения, когда дело касалось страсти. Они сплелись в единый клубок из бледной кожи, мышц и рычания. Диван под ними трещал, а стены домика содрогались от силы их движений. Джаспер использовал всё: скорость, силу, свой эмпатический дар, доводя её тело до пика наслаждения. Он слышал, как её мертвые легкие имитируют судорожные вздохи, видел, как её глаза темнеют от жажды. Но её душа по-прежнему молчала для него. В конце концов, изможденный не физически, а ментально, Джаспер замер. Он лежал на ней, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Его аура штормила, но теперь в ней преобладало сокрушительное поражение и страх. — Ты победила, Майорша... — прошептал он, и его голос был лишен привычной силы. — Я не могу пробиться к тебе. Ты стала совершенной. Но скажи мне... — он поднял голову, и в его глазах, ставших почти черными, плескалась нечеловеческая мука. — Скажи мне, что ты всё еще там. Что под этим льдом всё еще горит огонь, который я разжег. Что ты всё еще моя Арианна из Мичигана. Арианна посмотрела на него, и впервые за эту ночь в её глазах промелькнула тень эмоции. Это была глубокая, бездонная нежность, которую её Дар позволил ей проявить. Она обхватила его лицо ладонями, притягивая к себе. И в этом прикосновении Джаспер, наконец, почувствовал слабую, но отчетливую волну любви — такой чистой и концентрированной, что она заставила замолчать даже его собственный шторм.

***

Утро в Форксе не принесло солнца — только серое, тяжелое марево и бесконечный стук дождя по крыше домика, который теперь казался единственным островком реальности во всей вселенной. Внутри было прохладно и пахло озоном, кедром и той неуловимой сладостью, которую источала кожа Арианны. Джаспер лежал на спине, прижимая её к себе. Его рука лениво перебирала её спутанные волосы, а взгляд был устремлен в потолок, словно он пытался прочесть там стратегию их дальнейшей жизни. Ночной шторм утих, оставив после себя лишь разбитую мебель и ту самую звенящую тишину, которую создавал её Дар. — Это не просто щит, Ари, — голос Джаспера прозвучал низко, с тем самым оттенком «Майора», который просыпался в нём, когда дело касалось тактики и выживания. — То, что я чувствовал ночью... ты не просто закрываешься. Ты аннигилируешь любое внешнее воздействие. Если мы научим тебя расширять этот купол, ты сможешь сделать нас невидимыми для любого ментального оружия. — Аро назвал это «сокровищем», — тихо произнесла она. — Он хочет обладать этой тишиной. — Ты права, — произнес Джаспер, и его голос был сухим, как треск ломающихся веток. — Если Аро увидел это, он уже всё рассказал Каю и Маркусу. Он не оставит тебя в покое. Для него ты — идеальный глушитель, «черная дыра», которая может сделать его гвардию неуязвимой для ментальных атак. Он повернулся к ней, и его глаза, обычно золотистые, сейчас были почти черными от концентрации. — Но есть разница между тем, что он видел, и тем, что ты умеешь. Он видел твою спонтанную защиту. Он не знает, что ты можешь развиваться. И именно поэтому мы не скажем остальным Калленам. Джаспер сделал шаг вперед, сокращая и без того призрачное расстояние между ними. Его ладони, холодные и твердые, как полированный мрамор, накрыли её руки. Он сжал её пальцы — не больно, но властно, с тем самым собственническим жестом, который не оставлял сомнений: сейчас перед ней был не просто влюбленный юноша, а Майор, привыкший просчитывать шансы на выживание в самой безнадежной бойне. — Ты должна понять, Ари, — его голос понизился до едва уловимого бархатного рокота, — дело не только в нас. Если Эдвард узнает хоть малейшую деталь о том, как глубока твоя бездна, он не сможет перестать об этом думать. Его разум — это открытая книга, которую он не умеет закрывать. А если Вольтури когда-нибудь снова коснутся его руки... они вычерпают из его головы всё, что знаем мы. Мы оставим их в неведении. Это единственный способ обеспечить им безопасность. Арианна подняла на него глаза, в которых всё ещё плескался золотистый холод её новообретенного покоя. — А Элис? — тихо спросила она. — Ты же знаешь, она увидит, что мы что-то затеяли. Джаспер едва заметно усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула опасная искра старого солдата. — Элис видит решения, — он притянул её ближе, заставляя её почувствовать ледяную мощь своего тела. — Если мы решим тренироваться тайно, она увидит лишь результат — то, что мы проводим время в лесу. Для неё и для всей семьи мы назовем это «контролем новорожденной жажды». Они привыкли к моей строгости, они не удивятся, если я буду гонять тебя по лесам сутками. Он наклонился к самому её уху, и его дыхание, лишенное тепла, опалило её кожу. — Мы сделаем из твоего Дара наш главный козырь, Ари. Когда они придут за тобой, а они обязательно придут, — они должны встретить не просто «тихую девочку», которую можно забрать в коллекцию. Они встретят мою Майоршу. Ту, кто способна одним усилием воли погасить сознание всей их гвардии разом, превратив их в пустые оболочки. Это будет наш секрет. Наше личное оружие. Дождь за стенами домика усилился, превращая всё, что находилось за пределами этих бревенчатых стен, в размытое серое пятно. Внутри было тесно от напряжения и той затаенной страсти, которая всегда вспыхивала между ними, когда они оставались одни. Джаспер уселся на край широкого дубового стола, притягивая Арианну к себе так, чтобы она оказалась между его колен. Его руки мягко легли ей на талию, но взгляд оставался испытывающим, острым. — Попробуй сейчас, — прошептал он, и его голос в пустой комнате прозвучал неожиданно громко. — Не просто закройся от меня. Попробуй «накрыть» моё сознание своим покоем. Сделай так, чтобы я перестал чувствовать даже собственные эмоции. Арианна глубоко вздохнула, имитируя человеческое сосредоточение. Она положила ладони на грудь Джаспера, чувствуя под пальцами его твердые, как камень, мышцы и холодную ткань рубашки. Она закрыла глаза и потянулась внутрь себя — туда, где за ледяными стенами хранился ее абсолютный Дар. Она не стала просто захлопывать ментальную дверь. Вместо этого Арианна представила, как её покой медленно, словно густой туман, перетекает через её руки прямо в Джаспера. Для эмпата это было похоже на внезапное погружение в глубокую, чистую воду после многочасового бега под палящим солнцем. Гул леса, далекие мысли Эдварда в главном доме, даже его собственная жажда — всё начало тускнеть. Радиопомехи мира, которые Джаспер слышал каждую секунду своей жизни, внезапно сменились безупречной, звенящей тишиной. Джаспер вздрогнул. Его голова бессильно опустилась на плечо Арианны. Он издал звук, похожий на стон облегчения. — Боже... Ари... — выдохнул он. — Это... это слишком прекрасно. Но Арианна чувствовала, как сложно удерживать этот баланс. Её Дар стремился поглотить всё. Если она на секунду теряла концентрацию, покой становился агрессивным — он начинал высасывать из Джаспера не только шум мира, но и его самого. — Я чувствую, как ты «тянешь» меня за собой, — пробормотал он, не открывая глаз. — Глубже. Ты должна научиться останавливаться на грани. Не давай мне превратиться в пустую куклу. Оставь мне мою любовь к тебе. Закрепи её. Арианна закусила губу. Она сфокусировалась на том тепле, которое всегда вспыхивало в её груди, когда Джаспер касался её. Она «обернула» этот крошечный огонек своим покоем, оставляя его нетронутым в сознании Джаспера, пока всё остальное — его ярость, его военные инстинкты, его боль — погружалось в ментальный стазис. Джаспер резко открыл глаза. Теперь в них не было того лихорадочного блеска. Они были чистыми, спокойными, почти прозрачными. Он посмотрел на неё так, словно видел впервые — без искажений, которые всегда приносил его эмпатический дар. — Ты сделала это, — он поднял руку и нежно заправил прядь волос ей за ухо. — Ты создала фильтр. В твоей тишине я чувствую только нас. Никакого эха из Форкса, никакой боли из прошлого. Только ты и я. Он притянул её лицо к своему, и их губы встретились в поцелуе, который был лишен прежней дикой ярости, но стал в сто крат глубже. В этом поцелуе не было нужды в эмпатии — они чувствовали друг друга через ту самую тишину, которую создала Арианна. — Теперь ты видишь, почему мы не можем им рассказать? — прошептал Джаспер, отстранившись. — Твой Дар — это не просто щит. Это рай для такого, как я. И это оружие, которое Аро никогда не научится контролировать, потому что он не знает, что такое тишина ради любви. Он знает только тишину ради власти.

***

Дождь в Форксе не просто шел — он окутывал лес плотной серой вуалью, превращая деревья в размытые тени. Никакого шума мотора, никакой стали. Только шорох хвои под ногами, который для человеческого уха был бы неотличим от порыва ветра. Джаспер и Арианна двигались сквозь чащу со скоростью, недоступной живому глазу. Он не отпускал её руку ни на секунду, ведя за собой, его пальцы были стальным замком на её запястье. Это не была просто пробежка — это был последний инструктаж перед выходом на «сцену». У самой границы владений Калленов Джаспер резко затормозил, увлекая Арианну за ствол древнего кедра. Его тело мгновенно застыло, превратившись в изваяние, а глаза, потемневшие от концентрации, впились в её лицо. — Слушай меня, — его голос был тише шелеста дождя, но вибрировал от властной уверенности Майора. — Мы входим пешком. Это даст тебе время прочувствовать каждый шаг. Сейчас ты не та женщина, что дарила мне тишину в домике. Сейчас ты — новорожденная, чье горло горит от жажды после Италии. Он прижал её к коре дерева, нависая сверху, его аура на мгновение вспыхнула собственническим жаром, прежде чем он снова взял её под контроль. — Выпусти свой голод на поверхность. Пусть он будет единственным, что Эдвард услышит в твоей голове. Твой Дар... спрячь его так глубоко, чтобы он стал фундаментом, на котором стоит твой хаос. Он не должен нащупать дно. Они вышли из леса к задней террасе дома, бесшумно, как два призрака. С одежды стекала вода, но они её не чувствовали. Джаспер вошел первым, его рука переместилась на талию Арианны, транслируя всем в доме: «Она на грани. Не трогайте её». В гостиной было непривычно тихо. Эдвард стоял у рояля, его пальцы замерли над клавишами. Белла, бледная и изнуренная, сидела в кресле, закутанная в плед. Как только Арианна переступила порог, запах Беллы — сладкий, манящий, мучительный — ударил ей в ноздри. Арианна сделала то, чему её учил Джаспер: она не стала подавлять реакцию. Она позволила своим глазам потемнеть, а мышцам — напрячься. В её мыслях, как на витрине, вспыхнул багровый туман и жгучее желание сорваться с места. Эдвард медленно поднял голову. Его взгляд был тяжелым и подозрительным. Он попытался «пробиться» сквозь шум её жажды, ища ту странную тишину, которую он мельком почувствовал в Италии. — Ты ведешь её слишком жестко, Джаспер, — произнес Эдвард, не отрывая взгляда от Арианны. — В её голове только пожар. Это... утомительно даже для меня. Джаспер усмехнулся, и в этой усмешке было ледяное высокомерие старого солдата. Он притянул Арианну ближе к себе, заставляя её почувствовать холод своего тела как единственную опору. — Она выжила в Вольтерре, Эдвард. Пока ты страдал на площади, она удерживала себя от того, чтобы не вырезать половину города. Да, в её голове пожар. И я — единственный, кто знает, как его тушить. Арианна стояла неподвижно, опустив голову. Глубоко под слоями имитируемой ярости и голода её Дар работал как идеальный фильтр. Она чувствовала, как Эдвард прощупывает её разум, натыкаясь на «стену огня», которую она выстроила специально для него. Он не видел того ледяного покоя, который она делила с Джаспером всего час назад. — Ей нужно охотиться, — добавил Джаспер, увлекая её к лестнице. — Мы уходим вглубь леса завтра на рассвете. И нам не нужны свидетели. Когда они вошли в свою комнату и Джаспер запер дверь, напряжение в его плечах наконец немного спало. Он обернулся к ней, и его взгляд мгновенно изменился — из Майора он снова превратился в её Джаспера. — Ты была великолепна, — прошептал он, прижимая её к себе. — Он купился. Он видит только то, что на поверхности. Но Элис... — он посмотрел на окно, за которым продолжался дождь. — Она видела наше возвращение. Она не понимает, почему её видения о тебе стали такими... обрывочными. Арианна прижалась к его груди, позволяя своему «Ментальному покою» наконец-то развернуться в полную силу, заполняя комнату. — Пусть привыкает, — ответила она. — Теперь это наш мир, Джаспер. Только твой и мой. Джаспер отпустил её руку лишь тогда, когда замок в их комнате щелкнул. Но тишина длилась недолго. Арианна чувствовала, что за дверью, в коридоре, кто-то стоит. Это не было тяжелое, виноватое присутствие Эдварда. Это была легкая, почти невесомая энергия Элис. — Она не уйдет, пока не получит ответы, — прошептал Джаспер, его взгляд на мгновение стал жестким, военным. Он подошел к Арианне и коснулся её щеки. — Сделай это. Выйди к ней. Но помни: её видения — это тропы. Если ты не выберешь тропу, она увидит лишь туман. Держи свой Дар как фундамент, не давай ему искрить. Арианна кивнула. Она глубоко вдохнула, натягивая на себя привычную маску «измученной новорожденной», и открыла дверь. Элис стояла у окна в конце коридора, её фигура казалась почти прозрачной в сумерках Форкса. Она не обернулась, когда Арианна подошла, но её голос прозвучал необычно тихо: — Я видела, как ты возвращаешься в этот дом тысячу раз, Ари. В красном платье, в джинсах, смеющейся или плачущей... Но сегодня, когда вы перешли черту леса, ты просто... исчезла. Элис резко развернулась. Её огромные глаза эльфа были полны тревоги. Она подошла вплотную, пытаясь заглянуть Арианне в душу. — Мои видения о тебе стали похожи на разбитое зеркало. Я вижу тебя секунду — а в следующую там только серое марево. Что случилось в Италии? Что Аро сделал с тобой? Арианна почувствовала, как её Дар инстинктивно задрожал, готовый окутать Элис и стереть эту тревогу из её головы. Но она сдержалась. Она позволила своему «Ментальному покою» остаться глубоко внутри, выставив на поверхность лишь усталость и раздражение. — Италия была адом, Элис, — голос Арианны был сухим и ровным. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, как учил Джаспер — чтобы доминировать в пространстве. — Там не было времени для видений. Там была только воля Аро и холод стен. Возможно, я просто слишком устала от того, что меня постоянно «видят» и «слышат». — Это не просто усталость, — Элис протянула руку, желая коснуться её плеча, но в этот момент из комнаты вышел Джаспер. Он не сделал ничего агрессивного, но само его присутствие за спиной Арианны изменило давление в коридоре. Он положил руку Арианне на талию, притягивая её к себе в собственническом, почти вызывающем жесте. — Элис, оставь её, — голос Джаспера прозвучал с той самой сталью, которая заставляла замолкать новобранцев в его прошлом. — Её разум сейчас — это поле боя. Я учу её закрываться от всего мира, чтобы она не сошла с ума от жажды. Если твои видения из-за этого страдают — значит, моя тренировка работает. Элис перевела взгляд с брата на Арианну. Она чувствовала, что между ними двоими возникла новая, непроницаемая связь — тайна, которая пахла не просто любовью, а чем-то гораздо более опасным. — Ты учишь её прятаться даже от нас? — прошептала Элис. — Я учу её выживать, — отрезал Джаспер. Арианна посмотрела в глаза сестре. Под защитой своего Дара она видела Элис иначе: как существо, зависящее от своих пророчеств. Арианна же теперь была вне судьбы. Она была «тишиной», которую нельзя предсказать. — Мне нужно отдохнуть, Элис, — мягко, но бесповоротно сказала Арианна. — Пожалуйста. Дай мне время прийти в себя. Элис медленно отступила. В её взгляде всё ещё читалось недоверие, но против авторитета Джаспера и ледяного спокойствия Арианны у неё не было аргументов. Когда они снова оказались в комнате, Джаспер прижал Арианну к двери. Его аура вспыхнула торжеством и темным, горячим обожанием. — Ты была великолепна, — прошептал он, впиваясь в её губы поцелуем, который был вознаграждением за их маленькую победу. — Она в смятении. Она будет искать ответы, но пока она ищет — мы будем становиться сильнее. Он подхватил её на руки, увлекая к кровати. — Твоя тишина — это наш самый красивый секрет, Ари. Пусть они думают, что ты сломлена. Мы покажем им правду только тогда, когда мир вокруг начнет рушиться. А пока... пока ты принадлежишь только мне. Джаспер навис над ней, его золотистые глаза потемнели от страсти. Он чувствовал, как её Дар снова окутывает их, отрезая от остального дома, от Эдварда и Элис. В этой комнате больше не было Калленов. Были только Майор и его Королева, строящие свою империю на обломках чужих ожиданий.