Глава 13 Признание

Признавшись в своей слабости, человек становится сильнее.

Оноре де Бальзак.

- Я всё помню. - О чём ты? – спросил Гаррус. Но где-то внутри всё напряглось. Он догадывался, но всегда отрицал. Будто это поможет избежать этой правды. Даже сейчас, услышав подтверждение его мыслей, он до конца надеялся, что ошибся. - Свою смерть, всё… что происходило во время моего… восстановления. Гаррус крепче прижал её к себе, но она, наоборот, отодвинулась, а потом и вовсе уселась прямо на пол. Для него всё казалось какой-то шуткой. Не прошло и двух часов, когда они сидели здесь! На этом же самом месте и говорили о нём. А теперь… может, спроси он раньше, всего этого можно было избежать? Гаррус не знал и не желал гадать. - Я помню, как меня отшвырнуло в космос. Как это было больно. Чувствовала, как лёгкие горят, но эта безысходность… Она была самой страшной. Я думала, что это самое страшное. Гаррус больше не мог стоять. Ноги отказывались держать, но и опускаться рядом он тоже не смел. Поэтому, отыскав упавший стул, поставил его напротив неё и сел. Приготовился к худшему. Надеялся, что приготовился. - Но я тогда не знала, что могут быть вещи хуже смерти. А они есть, Гаррус, – бесцветным голосом сказала она. – Хуже смерти только то, когда тебя принудительно вытягивают из неё. Я просыпалась в… в… – нижняя губа задрожала, но Шепард упрямо сжала челюсть, не желая выдавать тот ужас и боль, что преследовали её. – В стеклянном ящике. Я была… грудой костей и мяса. Но самое ужасное – это боль. Её было так много, что собственное «я» откинулось. Везде: внутри, вокруг, в каждой клетке была лишь боль. Я хотела выбраться. – Слеза всё же скатилась по щеке, и Шепард рваным движением вытерла её. – Но не могла. Я хотела… Гаррус не двигался и даже, казалось, не дышал. Всё в нём рвалось. Натяжные канаты, что держали крошечные частички, лопались с каждым словом. Он чувствовал, как скатывался в неизбежное горе. В ужас от осознания, что с ней творилось. Гаррус считал, что потерять её – самое страшное. Но теперь, осознавая сказанные слова… Гаррус не мог выносить этого. Хотел закрыть уши, глаза. Заставить её замолчать и не слышать… Но он не мог. Гаррус обязан знать! Обязан слышать, к чему привела его ошибка. Он должен знать всё до мельчайших деталей, чтобы после корить себя. - Гаррус. Я хотела умереть. В Гарруса выстрелили. Но следующие слова окончательно добили. - Я хочу умереть. Она сказала ему это прямо в глаза. Без сомнения, раздумий. Он видел, что это правда. Канаты порвались. Гаррус вскочил со стула так резко, что тот повалился на пол. Он подлетел к Шепард, схватил её за плечи и поднял наверх. Припечатал к стене и зарычал. - Что? Шепард опешила. Настолько, что где-то внутри почувствовала страх. Она не смогла сопротивляться, просто смотрела на Гарруса большими круглыми глазами. - Что ты сказала?! Ты хочешь умереть? Это правда? - Я… - Ответь! А, впрочем… – Гаррус ужасно злился. На неё, на себя. На всех в этом чёртовом несправедливом мире! – Можешь не говорить. Я уже всё услышал. Он отпустил её и отошёл на пару шагов. - То, что ты пережила, ужасно. Это… ужасно. Но как не странно это слышать, это кончилось! Всё кончилось, Шепард! Ты снова жива. Снова дышишь. Ты свободна. - Нет, Гаррус. Это не кончилось! Я всё ещё там в этом гробу… – она обхватила себя руками. – Каждую ночь я там. - Ты могла обратиться за помощью. Ко мне. К Чаквас! Хоть к кому-то. Но ты должна сама захотеть жить. И не ради чёртовой вселенной, Жнецов и прочего. Ради себя… ради нас. Ради меня. - Гаррус… - Не нужно. Не говори. Я и так всё понимаю. Она даже не успела открыть рот. Гаррус ушёл. Снова… А она… Шепард опять потеряла всё, не успев даже получить…

***

Шепард не знала, сколько прошло времени. Час, два, а может, всего две минуты? Но тут двери в каюту снова открылись. Она даже смогла повернуть затёкшую голову и застала там Гарруса. Сказать, что она удивилась — ничего не сказать. Турианец выглядел раздражённо. Мандибулы пощёлкивали. От него исходила непонятная вибрация и журчание. Но самым невероятным стали швабра и ведро в его руках. Шепард чудилось это? Она ещё во сне? Потому что это не может быть правдой. Но вот Гаррус начал собирать сломанную мебель и выносить её за дверь. Вот он убирает осколки стекла. Где-то на периферии сознания промелькнула мысль: «Надо помочь». Шепард даже не могла поднять голову с колен, не могла подняться. На неё свалилась такая усталость. Гаррус тем временем уже убрал весь мусор и даже подмёл. А после промыл пол, чтобы не оставалось осколков. С каждым таким простым – и таким нетипичным для Гарруса – движением, он успокаивался. Методичная работа помогала избавиться от мыслей, изгоняла из него всю чернь. Гаррус выволок остатки кровати и немного растерялся, думая, чем же её заменить. Потом покачал головой и просто бросил матрас на пол. Принёс новые подушки. - СУЗИ уже заказала новую мебель, и на следующей стыковке нам починят аквариум. Я возьму это на себя. - С-спасибо. – ещё хрипло и потрясённо сказала она. – Рыбки… они? - Одна. – Щёлкнул мандибулами Гаррус. – Остальные в порядке. Шепард осунулась. - Тебе нужно отдохнуть. - Да. – Шепард согласилась и бросила на кровать затравленный взгляд. Что-то в нём было настолько нехорошее, что Гаррус предложил, пока не передумал: - Я мог бы посидеть с тобой, пока ты не уснёшь. Шепард не стала спорить, говорить, что он не обязан. Нет. Она улыбнулась ему печальной, но благодарной улыбкой. Кое-как поднявшись, она подошла к шкафчику и вынула оттуда постельное бельё и другое одеяло. Бросила на кровать, расправила. «Подушки две» – подумал Гаррус. Шепард забралась под одеяло, очень аккуратно расправила его внизу и медленно укрылась. Подняла глаза на Гарруса. - Идёшь? Вот тут-то на него и навалился груз его предложения. Лечь в одну кровать… с Шепард. Духи. Гаррус дал себе мысленный пинок. Он уже не мальчишка в конце концов! - Да… хорошо. Он опустился на кровать и принял полусидящее положение. Шепард удобнее устроилась на подушке. Её глаза не отрывались от турианца, который, кажется, чувствовал себя неловко. Его глаза бегали по комнате, а мандибулы едва слышно пощёлкивали. - Сними перчатку. Она потребовала, не просила. И Гаррусу это понравилось. Привычная Шепард. Не просит. Приказывает. Прирождённый капитан и лидер. Но Гаррус знал, откажись он – она примет легко и без осуждений. Он стянул перчатку. Положил ладонь вдоль тела. Стал ждать. Сердце ускоренно билось прямо в ушах, а по телу пробегала непонятная дрожь. Внезапно мягкая ладонь крепко сжала его. Он сглотнул. Большой палец медленно водил круги по грубой коже. Внутри Гарруса ширилось тёплое чувство, полностью захватывая его. - Спасибо, – тихо сказала она. Спустя несколько секунд Гаррусу удалось совладать с собой достаточно, чтобы посмотреть на неё. Шепард уже спала, сжимая его руку. Гаррус рассуждал, когда же ему уйти. В то же самое время, его тело каким-то образом опустилось и полностью разлеглось на кровати. Он лежал к ней боком, смотря прямо в спящее умиротворённое лицо. Глаза на мгновение закрылись, и турианец не заметил, как уснул, вдыхая аромат дикой лаванды. Шепард разлепила глаза. Она сладко потянулась и зевнула, отмечая, насколько редки ночи, когда она высыпалась. Её рука коснулась пола, и несколько секунд Шепард вспоминала, что произошло вчера. Резко повернулась туда, где должен был быть Гаррус. Но, кроме маленькой записки, ничего не нашла. Подняв её, она засмеялась, увидев корявый подчерк – и с кучей ошибок – турианца, который, судя по всему, переписывал текст на человеческий манер с переводчика.

Шепард. Мне пришлсь уити. Я непонимаю как псать правильно. Я спал с тобой. Извини если то слшком. Я у главной батареи. Калибровка.

Шепард, улыбаясь как девочка-подросток, смотрела на записку. Ей стало так смешно, но и одновременно с этим так хорошо. На душе цвело. Впервые Шепард знала, что делать. Пусть она ещё не исцелилась, но после того как она рассказала Гаррусу, стало и впрямь легче. Впереди было столько всего. Отец Джейкоба объявился. Нужно было помочь Заиду и Джек, но теперь у Шепард был план. Этой ночью она кое-что поняла и не собиралась больше отступать.