Псы войны

Пёс вжался в стену, прижавшись всем телом к холодному кирпичу, покрытому слоем сажи и трещинами от прошлых Истреблений. Его взгляд устремился в небеса, где кроваво-красная пентаграмма Ада полыхала, заливая багровым светом территорию вокруг одного из складов Кармиллы. Лишь белое пятно райского портала, словно гнойник на этом мрачном полотне, портило привычную картину — уже десять лет в Аду, десять Истреблений, что он пережил под крылом одной из самых хитрых оружейных баронов. На морде Пса невольно растянулся оскал, больше похожий на ухмылку загнанного зверя. В жизни — война, кровь и работа на шишек, в посмертии — то же самое. Будто та граната, что разорвала его на куски в далёком четырнадцатом, лишь сменила декорации, оставив ту же боль в костях. Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Не время. Не сейчас, когда святоши снова вылезли из своего сияющего логова. Который раз за неделю они выжигают кварталы? Сначала он даже ухмылялся, когда крылатые ублюдки испепелили каннибальский район — эти твари с их вечно голодными пастями никогда ему не нравились. Но радость улетучилась, когда за каннибалами последовали его парни. Джек, что умел глушить виски одним махом, и тощий Ржавый, что вечно таскал с собой ножик. От них остались только обугленные кости да запах горелой шерсти. Пёс сжал челюсти, чувствуя, как когти царапают приклад винтовки. Ублюдки. Их отряд — пятнадцать грешников, битых жизнью и посмертием, — приставили к липовому складу как приманку. Задача проста, как палка: заманить экзорцистов поближе, а потом прихлопнуть. Аккуратно, без лишнего шума, в пару выстрелов. Кармилла, их госпожа, владела запасами небесной стали, но не разбрасывалась ими направо и налево. На каждого — ровно тридцать патронов, все уже в обоймах. Ни одного лишнего. Закончатся — и остаётся только рвать когти, если, конечно, крылатые не превратят их в пепел раньше. — Летят, пятерка, огнемётчики, одоспешены. Ждём подлёта на двести, — голос Клыка, хриплый и резкий, протрещал в гарнитуре. Пёс оскалился шире. Лёгкая добыча. Пятнадцать против пятёрки — численное преимущество, да и позиция удачная: склад окружён полуразрушенными стенами и ржавыми контейнерами, идеальными для укрытия. Экзорцисты, конечно, твари живучие, но не бессмертные. А их снаряжение — огнемёты, доспехи, сталь — пойдёт на переработку, пополнит арсенал Кармиллы. Он уже видел, как плавильщики в цехах будут выковывать новые пули из их брони. В небе показались силуэты. Пять фигур в тяжёлых латах, отливающих серебром с золотыми прожилками, закрывающих их с ног до головы — ни щёлочки, ни слабого места. Лишь маски остались прежними. Голографические экраны продолжали отражать эмоции палачей. Но сейчас там не было привычного веселья Истребления. Лишь застывшее выражение ярости. В руках — огнеметы, за спиной — баки с той проклятой дрянью, что выжигает всё живое. Пёс прищурился, прицелившись в грудь ближайшего ангела — туда, где латы чуть тоньше, как объясняли на брифинге. Сердце заколотилось, но лапы не дрожали. Пятьсот метров. Четыреста. Триста. — Огонь. Короткая команда Клыка сама по себе прозвучала как выстрел. Пёс нажал на спуск. Раз. Два. Три. Никаких вспышек, никакого грохота — только сухие хлопки, приглушённые глушителями, что Кармилла навесила на их винтовки. Экзорцисты, ещё миг назад уверенно парящие, дрогнули. Первый ангел схватился за грудь, где пуля пробила доспех, вырвав кусок металла и плоти. Кровь — золотистая, сияющая — брызнула в воздух, и он рухнул вниз, ломая крылья о крышу склада. Второй успел повернуть голову, но пуля Клыка (хотя может и кого другого, не разберешь) вошла ему в подбородок, — маска треснула, разорвав лицо в клочья. Третий попытался поднять огнемёт, но два выстрела — от Пса и ещё кого-то из отряда — пробили его бак. Перестарались. Взрыв был быстрым: облако священного огня вырвалась наружу, обуглив ангела, и его обгоревший остов рухнул на землю, дымясь. Четвёртый и пятый среагировали быстрее. Один рванул вверх, уходя от огня, но меткий выстрел в голову — хруст пробитой маски и черепа эхом разнёсся над складом — заставил его потерять высоту. Он врезался в стену, оставив на ней золотую полосу, и затих. Последний экзорцист успел выпустить струю огня, метя в укрытие Пса. Пламя лизнуло контейнер, оплавив металл и наполнив воздух запахом горелой краски, но Пёс перекатился в сторону, уходя из зоны поражения. Два хлопка — и крылатик рухнул, пуля пробила ему грудь, а вторая разнесла бак, превратив его в факел ещё в воздухе. Тишина повисла над складом, прерываемая лишь треском догорающих останков да тяжёлым дыханием грешников в укрытиях. Пёс поднялся, стряхивая сажу с шерсти, и оскалился, глядя на дымящиеся тела. Не идеально, но сойдет. Все же эти твари точно не были никогда людьми. Слишком быстро реагируют. Он махнул лапой, и отряд вылез из укрытий, двигаясь к добыче. Клык уже снимал доспехи с первого ангела, пока двое других волокли огнемёты к грузовику. Сталь сияла, даже покрытая кровью, обещая новые пули для их винтовок. А также пламя, которым можно будет пожечь святых. И тех, кто перейдет им дорогу. — Быстрее, пока подкрепление не прилетело, — прорычал Клык, выдирая крыло из сустава мёртвого экзорциста, чтобы проще было снять доспехи. — Эти твари не дураки, заметят, что отряд откис и отправят группу зачистки. Пёс кивнул, закидывая винтовку за спину. Инцидент с каннибалами научил тому, что святоши не прощают никаких потерь.