Райская благодать

Лют сидела в кабинете, сгорбившись над столом, её золотые глаза горели смесью ярости и усталости, пока она вчитывалась в отчёт о вчерашней операции. Сотня. Сотня воинов Небес не вернулась в райские чертоги, их тела остались гнить в Аду, а снаряжение — мечи, огнемёты, доспехи — теперь плавилось в адских горнах, превращаясь в пули для тех тварей, что их убили. Она сжала кулак, когти врезались в ладонь, оставляя золотистые капли на бумаге. Они расслабились. Стоило первым победам — выжженным кварталам и воплям слабаков на окраинах — вскружить голову, и её бойцы забыли, что такое война. Будто не было бойни у Отеля, будто Адам не рухнул под ударом жалкой грешницы, а она сама не осталась с обрубком вместо руки. Сначала пропал один отряд — пятёрка, отправленная на зачистку заводского района. Потом ещё несколько, по три-четыре ангела. А вчера — десятки, целые звенья, брошенные на склады и плавильни, где грешники ковали их священную сталь в оружие. Окраины горели легко — тамошняя шваль сгорала тысячами, даже не пытаясь сопротивляться, но заводы... Там сидели не просто грешники. Там были бойцы, мрази с опытом, те, кто не собирался покорно принимать судьбу. Их пули из ангельской стали пробивали доспехи на ближней дистанции, как нож масло, оставляя за собой рваные дыры и дымящиеся тела. Двое святых — старых вояки с земли, чьи советы она скрипя зубами выслушала, — уже предложили модернизировать броню: добавить слои небесного сплава, усилить грудь и шлем. И, что важнее, долбили ей в голову одно: разведка. Базовые военные знания, которые она забыла в угаре Истреблений, где достаточно было спуститься и сжечь всё к чёрту. Лют тряхнула головой, отгоняя мысли. Это позже. Сначала — месть. Они с Нафисой, её новой правой рукой, разработали кое-что новенькое. Бомбы. Тяжёлые, смертоносные, безопасные для налётов с высоты. Стук в дверь прервал её размышления. На пороге возникла Нафиса — короткая стрижка, узкие золотые глаза, шлем в руке. Она отдала честь, как делала всегда, — привычка с земной жизни, где, судя по всему, она знала толк в ведении современных войн. Лют не спрашивала, кем была Нафиса там, внизу, но её навыки сделали её незаменимой. — Всё готово, мэм. Можем собирать отряд, — голос Нафисы был твёрд, как сталь. — Отлично. Командуй сбор. Пора показать этим адским уродам их место. — Так точно! На лицах обеих женщин мелькнула кровожадная ухмылка. Месть уже витала в воздухе, густая, как дым от костров инквизиции.

***

Сотня экзорцистов выстроилась перед порталом, их крылья слегка дрожали от напряжения. За спиной Лют высились штабеля бомб — ровно тысяча металлических сфер, каждая весом в двести пятьдесят килограмм. Пока их производство шло под надзором святых и горстки умельцев среди ангелов, но Лют уже видела, как через месяц каждый боец научится создавать их прямо в бою. Двести пятьдесят тонн святого гнева готовы были обрушиться на Ад, превратить заводы в пыль. — Подходите по одному! — рявкнула Нафиса, и ангелы начали двигаться к бомбам. Каждый брал по две — предел того, что могли унести их крылья, даже с облегчёнными доспехами. Полные латы сняли, оставив только нагрудники и шлемы, чтобы не рухнуть под весом. Лют сжала холодный металл своей пары, чувствуя, как он вибрирует от божественной энергии внутри. Её протез стиснул рукоять бомбы сильнее, чем нужно, — старая злость всё ещё кипела в груди. Но к счастью оболочка была крепкой. — Вперед! Её команда сорвала сотню с места, и они рванули в портал. Лют летела впереди, ветер бил в лицо, но она не спускалась, как раньше. Вместо этого вела отряд вверх, к километровой высоте, где ни одна винтовка грешников не достанет. Они рассредоточились — не плотным строем, а цепью, растянувшись на полкилометра, чтобы покрыть максимальную площадь. Младшие командиры следили за флангами, Нафиса — за тылом. Прошло несколько минут. Внизу показались столбы дыма — заводы и плавильни той грешной твари, что создавала оружие из святого металла. Некоторые уже лежали в руинах — вчерашние отряды не зря отдали жизни, пробив порушив часть производств и запасов. Но большая часть целей — склады с боеприпасами и цеха — всё ещё дымились, изрыгая адскую сталь. Лют скрипнула зубами. За каждого павшего ангела она заставит их заплатить. — Готовность — одна минута! Приготовиться к сбросу! — крик Лют разнёсся над отрядом, подхваченный голосами командиров. Экзорцисты замерли, сжимая бомбы. Все готовы в любой момент сбросить свой прекрасный и смертоносный груз. И увидеть яркое пламя. Услышать грохот, что заставит дрожать землю. Вот какова будет их благодать грешникам, посмевшим им сопротивляться. Лют ощутила знакомый холодок — тот же, что перед штурмом Отеля, когда её бойцов сбивали одного за другим. Тогда они падали, разбиваясь о землю. Теперь падать будут бомбы. Она оскалилась. — Сброс! Пальцы разжались, и сто пар бомб устремились вниз. Лют зависла, глядя, как они падают — тёмные точки, оставляющие золотые шлейфы. Четырнадцать секунд. Первая вспышка озарила заводской район — шар огня диаметром полсотни метров разнёс плавильню в щепки, металл и камень разлетелись, как шрапнель. Вторая бомба ударила в склад, и взрыв поджёг боеприпасы — цепная реакция разнесла всё в радиусе ста метров, превратив грешников в обугленные куски. Третий, десятый, сотый взрывы слились в оглушительный рёв, от которого задрожал даже воздух на высоте. Дым поднялся густым ковром, скрывая землю, но сквозь него пробивались языки священного пламени, пожирающего остатки. Лют не уводила отряд. Они висели в небе, наблюдая. Не из страха — бояться было нечего. Грешники внизу не могли ответить. Винтовки, даже с ангельской сталью, не били на километр. Но она хотела видеть. Видеть, как эти проклятые заводы превращаются в воронки, как тела разрывает на клочья, как это место становится огромной могилой. Один из младших командиров — крылатый парень с острым лицом — указал вниз. — Там, левый фланг. Движение, — голос дрогнул, но Лют только прищурилась. Сквозь дым мелькнули силуэты — грешники, выжившие на окраине зоны поражения, бежали к грузовику. — Пусть бегут. Мы настигнем каждого из них сегодня. Возвращаемся. Лют развернулась, ведя остальной отряд назад к порталу. Один завод — это только начало. Сегодня они выжгут все, что только возможно. А завтра — ещё больше. Внизу дым рассеялся достаточно, чтобы показать результат: кратеры, дымящиеся обломки, разорванные тела, священное пламя, догорающее на костях. Лют ухмыльнулась. Это был единственный рай, которого заслуживали грешники.