Разгар

Пёс раздражённо сплюнул на выжженную землю, глядя на руины склада, который ещё несколько дней назад защищал с парнями, рискуя своей шкурой. Чёртовы ангелы не оставили от него ни камня на камне — только дымящийся кратер, усеянный оплавленным металлом, рваными кусками стен и обугленными костями тех, кто не успел унести ноги. Треть территории Кармиллы выглядела так же: заводы, склады, плавильни — всё, что клепало оружие и патроны из их священной стали, превратилось в могилы под открытым небом. Он не знал точных цифр — сколько тонн ангельской стали, станков, ящиков с боеприпасами ушло в небытие, — но, судя по тому, как их госпожа рвала и метала, потери были такими, что волосы вставали дыбом. Уже в первый день бомбардировок она отдала приказ: всё ценное — оборудование, запасы, чертежи, плавильные печи — тащить в подземные бункеры, вырытые ещё в старые времена войн между оверлордами. Менее важное — ржавые винтовки, старые болванки, какие-то обрезки — выкидывали наружу, освобождая место под землёй, где ангельские бомбы не достанут. Поговаривали, что Кармилла отправила пару боевых групп с арсеналом — ящиками патронов, винтовками, даже парой пулемётов — к какому-то оверлорду-строителю, что знал толк в фортификациях. В Аду копать норы и прятаться — дело привычное, но такие масштабные бомбёжки, как эти, случались редко, разве что когда новый Оверлорд-беспредельщик хотел снять кого-то из старожилов, не стесняясь в средствах. Пёс не видел ни одной души из тех контрактников, только слышал шёпотки от ребят на перекуре, пока те делились сплетнями, затягиваясь дешёвыми сигарами. Но одно было ясно без всяких слухов: ситуация серьёзнее, чем очередной налёт крылатых. Это была война, настоящая, с дымом, кровью и криками, и меры, что принимала Кармилла, говорили сами за себя. В спешке их отряду выдали пять спаренных "Браунингов" — зенитки калибра 12,7 мм, тяжёлые, на подвижных стойках, с длинными лентами по три тысячи патронов из ангельской стали в каждой. Метким стрелкам — тем, кто мог попасть в глаз каннибалу с сотни метров или выбить сигарету изо рта с двухсот, — раздали винтовки с оптическими прицелами, чтобы хоть как-то держать ангелов на расстоянии. Всё это — чтобы отбиваться от крылатых тварей и не дать им превратить остатки владений Кармиллы в одну сплошную воронку, где не останется ни стали, ни грешников. Псу, как всегда, не перепало ничего из элитного снаряжения — его профиль не снайперка, а мясорубка ближнего боя, грязная работа в окопах и руинах. Его кинули к одной из зениток, в охрану, на случай если экзорцисты решат спуститься и разнести установки вручную, вместо того чтобы сбежать, поджав хвосты. О том, что будет, если бомбы продолжат падать, он старался не думать. Но мысли лезли в голову, липкие и тяжёлые, как запах горелой плоти, что витал над руинами, смешиваясь с серой и ржавой пылью. Он слышал, как ангелы выжгли целый городской квартал за десяток минут — дома, улицы, даже асфальт растаял в священном пламени, оставив только дым и тени тех, кто там жил. Если они доберутся до последнего склада, до последнего бункера, то Кармилла потеряет всё, а они, её контрактные псы, сгорят вместе с ней. Невидимый ошейник контракта на шее слегка сжался, напоминая о цене провала. Они рассредоточились вокруг зенитки — десяток грешников, потрёпанных, но всё ещё злых, укрывшихся среди обломков, ржавых балок и кусков бетона, что торчали из земли, как сломанные кости. Сама установка пряталась под маскировочной сетью, усыпанной сажей, кусками кирпича и обрывками ткани, чтобы не выдать себя раньше времени. Экзорцисты научились хитрить — теперь перед налётами высылали разведчиков, вынюхивали позиции, высматривали засады, а потом выжигали всё живое с высоты, где их не достать. Ещё несколько братков сгорели в прошлом бою, не успев даже выстрелить — Пёс помнил, как Большой Джим, здоровяк с тремя рогами, орал, пока пламя пожирало его шкуру, а Тощий Рик просто исчез в золотой вспышке. Он сжал челюсти, когти царапнули приклад автомата. Ничего. "Браунинги" устроят крылатым вечеринку, с которой те не улетят на своих сияющих крыльях. — Портал открылся. Разведка вылетела. Замерли, ждём основную группу, — хриплый голос Клыка затрещал в гарнитуре, отрывистый, как выстрел. Пёс вжался в стену, шерсть на загривке встала дыбом. Он прищурился, глядя на небо над остатками склада, где кроваво-красная пентаграмма Ада сияла, как глаз, следящий за их мучениями. Штабные решили, что ангелы ударят именно тут — маршруты их налетов слишком предсказуемы, бомбят наиболее густонаселенные участки, стремясь к центру. План был прост, как удар в морду: встретить их перекрёстным огнём зениток, превратить в фарш ещё в воздухе, подорвать их бомбы до того, как те коснутся земли. По крайней мере, так задумывалось, и Пёс цеплялся за эту мысль, как за последнюю сигарету в пачке. Минуты тянулись, как патока, липкие и медленные. Наконец в небе мелькнула точка — экзорцист-разведчик, лениво парящий среди облаков дыма, что поднимались от прошлых взрывов. Пёс замер, чувствуя, как пот стекает по шее, холодный и едкий. Наверняка через бинокль пялится, зараза, высматривает их позиции. Через пару минут точка пропала, растворившись в серой пелене, и гарнитура снова ожила: — Основная группа замечена. Готовьтесь, парни, огонь по команде. Он крепче сжал автомат — старый добрый М16 с новым магазином на 30 патронов из ангельской стали, блестящих и холодных, как лёд. Хотелось верить, что до ближнего боя не дойдёт, что зенитки сделают своё дело, разорвут крылатых в клочья ещё на подлёте. Но в Аду надежда — роскошь для дураков, а Пёс не пережил бы десяток Истреблений будучи идиотом. Всё пошло наперекосяк, как всегда. Сначала донеслись выстрелы — резкие хлопки где-то впереди, трассеры прочертили небо, золотые и быстрые, как падающие звёзды. А потом — звук, от которого кровь стыла в жилах: рёв огнемётов и вопли горящих заживо. — Контакт! Огнемётчики по низам шарят! — заорал кто-то в гарнитуру, голос сорвался на визг. Пёс прильнул к прицелу, выискивая врага среди руин. Мелькнула стальная кираса и бак за спиной — экзорцист крался между окон соседнего склада, двигаясь быстро, как тень. Наёмник выстрелил — очередь из трёх патронов пробила бак, и взрыв белого пламени поглотил ангела, его крик утонул в треске горящей плоти, а стены вокруг покрылись золотыми пятнами. Но тут же из окон высунулись другие, поливая округу тугими струями огня. Пёс нырнул вниз, в бетонную пыль, чувствуя жар за спиной, и пополз к следующему укрытию — рваному куску стены, что чудом держался на арматуре. В гарнитуру прохрипел: — Контакт! На севере! Ответа он не ждал — не до того. Выжить бы. Бойня разгорелась в полную силу, как пожар в сухом лесу. Его парни открыли огонь, как только ангелы показали свои огнемёты, — хлопки винтовок смешались с грохотом ещё одного взорвавшегося бака, где-то справа. Пёс высунулся из-за угла, дал короткую очередь в окно, откуда лился огонь, — пуля попала в грудь экзорцисту, тот рухнул с хрипом, роняя оружие. Крик боли, маты братков, уворачивающихся от пламени, — всё слилось в какофонию, от которой звенело в ушах. Он рванул вдоль стены, меняя позицию, когти скребли бетон, сердце колотилось, как молот. Вдруг всё стихло. Ни выстрелов, ни рёва огнемётов — только шипение догорающего топлива и запах палёной шерсти. Пёс замер, вглядываясь в окна напротив через щель в стене. Тишина давила, как камень на грудь. То ли ушли, то ли затаились, готовясь к новому удару. И тут в сторону их старых позиций полетели золотые колотушки — гранаты, будто сбежавшие из окопов Первой мировой, сияющие и смертоносные. Взрыв разорвал воздух, осколки засвистели, отсекая ему часть уха — кровь хлынула на шею, оглушило так, что мир поплыл. Он рухнул за стену, хватая ртом пыль, пока в голове звенело. Зенитчики сорвали сетку с "Браунинга" и открыли огонь — длинные очереди 12,7-мм патронов рвали воздух, трассеры ушли в стены, разрывая двух экзорцистов в клочья. Их тела рухнули, оставляя золотые шлейфы. Но падлы успели ответить, зажав огнеметы и направив их к зенитке: струи огня ударили по установке, превращая её и расчёт в пылающие факелы — крики эхом отразились от руин, заглушая треск металла. Гарнитура ожила, голос Клыка дрожал: — Четыре зенитки сгорели! Держите последнюю, мать вашу! Пёс скрипнул зубами, чувствуя, как ошейник контракта сжимает горло. Пехота осталась одна, в зоне бомбардировки, почти без шанса ее остановить. Надо было рвать когти, бросить всё и бежать, но приказ пришёл: собраться у последней зенитки и держать её до конца. Он побежал, пригнувшись, подбирая патроны с тел мёртвых братков — магазины, ещё тёплые от их лап. Без боеприпасов он точно труп, хоть с приказом, хоть без, а так хоть шанс был прихватить пару крылатых с собой. У зенитки собрались остатки — тридцать грешников, потрёпанных, с кровью на мордах, но всё ещё злых, как черти. Глаза горели, руки дрожали от адреналина. В небе уже показались точки ангелов с бомбами. Клык рявкнул: — Огонь! Стволы "Браунинга" загудели, посылая трассеры в небо, длинные золотые нити, что рвали тьму. Пятёрку экзорцистов срезало сразу — их бомбы сдетонировали в воздухе, вспышки света ослепили, разорвав ещё десяток крылатых, чьи обугленные тела рухнули камнем вниз. Но тут два клина — по пять ангелов с огнемётами и гранатами — ринулись вниз, пикируя, как хищные птицы. Парни с оптикой сняли троих — точные выстрелы в грудь, — автоматы добили четверых, пули пробивали кирасы, оставляя золотые дыры. А потом в них полетели гранаты и огонь. Пёс успел броситься за обломок стены, бетон треснул под его весом, но взрыв накрыл позицию — волна жара ударила в спину, осколки засвистели, зенитка вспыхнула, металл оплавился, грешники разлетелись в клочья. Руки, ноги, головы смешались с дымом, крики утонули в рёве пламени. Он закашлялся, кровь из уха текла по шее, глаза слезились от дыма. Поднял взгляд в небо — клинья бомбардировщиков всё ещё шли, тёмные силуэты с золотыми крыльями, несущие смерть. Последний выдох — и его накрыло священное пламя, жаркое, как само солнце, пожирающее всё, что он знал.