Сеть

Вокс стоял в своей башне, и его экран светился довольной ухмылкой — редкое зрелище даже для него самого, обычно скрытого за маской холодного расчёта или вспышками ярости. Сегодня он был в просто прекрасном настроении, и его ни капли не волновали полыхающие окраины Пентограмма-Сити, где экзорцисты выжигали всё, что попадалось им на глаза. Дым поднимался густыми чёрными столбами, вонь сгоревших тел и расплавленного асфальта пропитывала воздух, но, к его удовольствию, ветер уносил эту мерзость в пустоши вокруг, оставляя центр города — его центр — чистым от вони и хаоса. А уж бомбёжки территорий Кармиллы, этой чванливой дряни под крылом древнего Зестиала, и вовсе грели его цифровую душу. Она давно напрашивалась на конфликт, слишком долго кичилась своим устаревшим порядком и пыталась задавить их синдикат, а теперь её империя трещала по швам, как старый радиоприёмник под молотком. Ослабленный игрок — идеальная добыча. Пора было VoxTek выйти на оружейный рынок, и он не собирался упускать такой шанс, с огромным удовольствием наступив на горло этой высокомерной оружейной баронессе. Первый шаг к этому сделали буквально вчера, и Вокс до сих пор ощущал вкус победы на своих острых когтях. Сделка с Кармиллой была заключена — официально, с подписью одного из слуг Пакта, владыки соглашений Ада, чья печать из чёрного воска и демонической энергии скрепила договор нерушимыми цепями. По условиям, их синдикат получал поставки небесной стали — ящики слитков, обломков доспехов, оружие, что её псы собирали с трупов экзорцистов, — а также часть технологий её обработки: чертежи для боеприпасов, схемы плавильных печей, рецепты сплавов, что делали пули такими же смертоносными, как сами ангелы. Взамен Вокс делился своими "современными" технологиями — слегка устаревшими камерами наблюдения, передатчиками и системами связи, которые для Ада всё равно были чудом, вырванным из мира живых. А ещё он обещал защиту её оставшихся производств — тех жалких крох, что уцелели после двух недель небесного гнева. Кармилла гордилась своей "профессиональной" армией, но та всухую проигрывала экзорцистам, которые превратили половину её заводов, складов и цехов в груды щебня, оплавленного металла и дымящихся костей. Её псы гибли пачками, тяжелое оружие сгорало под огнемётами, а Вокс видел в этом лишь возможность протестировать свои новые игрушки и показать всем, кто тут настоящий владыка, а кто — просто мясо для эфира. Между антеннами на его голове проскочила искра, пальцы сжались в кулаки, когти царапнули металлическую кожу. Да, это был шанс не только на оружие, но и на реванш — сладкий, как помехи в эфире Аластора. Он до сих пор помнил тот провал, первый день возвращения этого ухмыляющегося ублюдка с оленьими рогами. Тогда он заставил его выйти из себя, перегрузив сервера и еще недостаточно стабильный трон. В результате часть разработок сгорела в коротком замыкании, экраны погасли, а сервера дымились, как адские печи. Тесла, этот жадный до энергии выскочка с его электростанциями, чуть не разорвал контракт, когда все его генераторы встали разом, оставив Пентограмм-Сити без света на три проклятых часа. Пришлось отдать ему несколько ценных душ сверх тарифа — жирных, редких контрактов, что Вокс копил для особых случаев. Унижение жгло его изнутри, как раскалённый провод, но он проглотил его, стиснув зубы. Теперь всё будет иначе. Аластор затих, забился в свой отель к дочке Люцифера, укрыв там Рози и её оставшуюся свору вечно голодных каннибалов. Его радиостанции молчали, эфир был чист, а экраны Вокса только ширились, захватывая улицы, умы, души. И его новая разработка… Она расширит его власть дальше, чем кто-либо мог мечтать, даже этот чёртов Радиодемон. Он шагнул в свою залу — сердце технологической мощи Ада и его личный алтарь, где каждый провод, каждый экран пел его имя. Десятки мониторов, подвешенных на стальных тросах, транслировали хаос в реальном времени: бои на окраинах, где грешники горели под струями огнемётов экзорцистов, их крики заглушались треском священного пламени; базы его подручных, уже развернувшиеся на границе между руинами и живыми районами Кармиллы, где бойцы в чёрных куртках с логотипом VoxTek разгружали оружие; беспилотники, парящие над центральным райским порталом, фиксировали каждый взмах крыльев, каждый отблеск лат. Всё питалось от отдельной электростанции — маленькой, но мощной, с гудящими турбинами, которую он выбил у Теслы после долгих торгов, пообещав ему эфирное время для рекламы его дурацких ламп. В центре залы возвышался его цифровой трон — громоздкий, утыканный кабелями, с шипящими разъёмами и тусклым сиянием экрана на спинке. Это был информационный узел, через который текли терабайты данных ежесекундно, связывая Вокса с каждым уголком его империи. Но трон был лишь передатчиком, оболочкой, видимой частью айсберга. Главное лежало глубже — в бетонном бункере, вырытом на сто метров под землёй, укреплённом стальными плитами и демоническими печатями, что, по расчётам аналитиков, выдержали бы даже ядерный взрыв. Если бы, конечно, кто-то в Аду сумел найти хоть кусок урана или плутония. Там, внизу, хранилось Ядро — его сердце, его личность, его расширение. Не просто машина, а сплав технологий и демонической сущности, кристалл из проводов, стали и его собственной души, что делал его больше, чем грешником, больше, чем оверлордом — почти богом в этом цифровом аду. Потерять его было нельзя — это означало потерять себя, раствориться в пустоте, как выключенный экран. Вокс провёл когтями по подлокотникам трона, искры пробежали по металлической коже, активируя систему с низким гудением. Он сел, и кабели ожили, извиваясь, как змеи, — тонкие иглы вонзились в спину, плечи, затылок, соединяя его с Ядром через боль, острую и короткую, как разряд тока. Несколько секунд агонии, а потом разум взорвался — три, пять, десять, сотня потоков мысли закружились в голове, сливаясь в единый хор. Реальный мир растаял, оставив только виртуальность: камеры, дроны, экраны стали его глазами, провода — нервами, данные — кровью. Тело превратилось в сосуд — слабый, ограниченный, жалкий кусок плоти, который он с радостью бы уничтожил, раздавил, как старую, уже ненужную модель, если бы не необходимость держать его для контакта с внешним миром, для приказов, для триумфа. Ещё секунда — и он открыл глаза. Сотни, тысячи глаз. Камеры в его районе следили за улицами, фиксируя каждый шаг покупателей и торговцев; беспилотники над порталом ловили отблески ангельских лат в красном небе; а дроны — двести маленьких машин, спрятанных в ящиках на территории Кармиллы, — ждали его приказа, готовые взлететь. Каждый был начинён взрывчаткой и осколками ангельской стали — не так много, как в бомбах экзорцистов, что весили по полтонны, но достаточно, чтобы подорвать их груз в воздухе или разнести крылья в клочья. Тесты в подвалах VoxTek показали: на десяти метрах летальность — 70%, на пяти — почти 100%, а при прямом попадании от ангела оставались только искореженные куски тел. Главное — долететь до цели, а с лишёнными охраны, неповоротливыми бомбардировщиками это было проще простого — они даже не смотрели вниз. Он подключился как раз вовремя. В километре от главного портала открылся еще один — белое пятно в кровавом небе, из которого вылетели десятки экзорцистов, нагруженных бомбами. Разведка вернулась минуту назад, не заметив его позиций — что неудивительно. Ящики с дронами маскировались под обломки: компактные, серые, покрытые сажей и ржавчиной, с дистанционно открываемыми створками, внутри которых прятались по десять машин размером с кошку, с осколочными снарядами на борту. Быстро, просто, дёшево — и чертовски эффективно. Но он не торопился. Он ждал, пока ангелы пролетят полосу, где стояли ящики, — идеальный момент, чтобы ударить в тыл и избежать обнаружения их наземными командами зачистки, что выжигали всё на своём пути огнемётами и гранатами. Десять минут тянулись бесконечно, как рекламные вставки на его каналах. Он изучал их через камеры и беспилотники: латы, потёртые и тяжёлые, будто из средневековых музеев, с золотыми прожилками; огнемёты — примитивные баки с шлангами и соплами, шипящие, как сломанные газовые трубы; бомбы — металлические болванки без всяких изысков, просто начинённые божественной взрывчаткой. Рай отставал от современности на века, и если бы не их проклятая неуязвимость ко всему, кроме собственной стали, он бы сокрушил их за недели. Дал бы бандам с улиц старые пулемёты, ржавые "Томпсоны", пару ящиков гранат — и смотрел бы, как они тонут в крови, захлёбываясь собственной гордыней. Пусть бы умерли миллионы — Ад не заметил бы потери этого мусора, этих крыс, что копошились в грязи. Наконец момент настал. Вокс отдал мысленный приказ, сигнал прошёл по проводам, и створки ящиков раскрылись одновременно, выпуская двести дронов. Их винты жужжали тихо, почти неслышно на фоне ветра и отдалённых взрывов, заглушённые гулом разрушенного города. Он распределил маршруты заранее — каждый дрон знал свою цель, каждый клин экзорцистов был под прицелом, их позиции высчитаны с точностью до метра. Не пройдёт и пяти минут, как они доставят свой подарок. Ангелы ничего не заметили, слишком занятые своими бомбами, не глядя назад, не ожидая угрозы с земли. Предвкушение текло по проводам, искры плясали между антеннами, а его экранная улыбка растянулась шире. И оно оправдалось. Первый дрон подлетел вплотную к центру клина — три машины окружили его с флангов, как стая волков. Взрыв — шар огня осветил небо, унося звено экзорцистов; их бомбы сдетонировали в воздухе, задев соседей золотыми осколками, что разрывали крылья и латы. Через минуту ещё тридцать вспышек разорвали строй — больше половины бомбардировщиков исчезло в золотом дожде крови, перьев и обломков металла. Оставшиеся дрогнули, их строй пошатнулся, они сбросили груз раньше времени, пытаясь спастись, но это мало помогло — двадцать ангелов разнесло осколками, их крики заглушил грохот падающих кусков стали, что врезались в руины Кармиллы, как метеоры. Вокс видел всё через свои тысячи глаз: как латы рвались, как крылья ломались, как священный металл падал на землю, сияя в красном свете пентаграммы. Он не стал догонять беглецов, перенаправив остатки дронов к группам зачистки, что поднимались в небо с огнемётами, их баки гудели от топлива. Экономить их смысла не было — главное уже сделано, эфир будет гудеть о его триумфе. Успех против зачистки был скромнее: увернуться от гранат и струй огня удавалось не всегда, дроны гибли десятками, но половину наземных ангелов он добил — их тела рухнули в пыль, оставив золотые лужи. Остальных он оставил псам Кармиллы — пусть порадуется, что он выбрал её земли для теста, пусть грызёт кости, что он ей бросил. Испытания прошли лучше, чем он смел надеяться, и теперь его экраны засияют ярче, чем когда-либо.