Часть 2

***

      — Дженифер, я к тебе обращаюсь, — голос моего отца, словно крючок, вырывает меня из моих мыслей возвращая в реальность. — Я тебя слышу, отец, — отвожу взгляд от буйства летней зелени за окном, встречаясь с холодным взглядом голубых глаз. — Хочу поговорить с тобой кое о чем, — отец откладывает в сторону нож и вилку, покончив с яичницей и беконом. Кажется, я начинаю понимать, о чем пойдёт разговор. Борясь с маниакальным желанием закатить глаза, пытаюсь сосредоточиться на словах отца. — Дженифер, мне не нравится, что ты целыми днями пропадешь в лесу. Сейчас, в это неспокойное время, нужно быть особенно осторожной, я же просил тебя не отходить далеко от дома, — прокашлявшись, отец сцепляет пальцы на загорелых руках в замок, — Все чаще я слышу новости о том, что местные видят в лесу странных белых волков, они больше и мощнее обычных особей, будто искусственно выведенный вид. — Дай угадаю, эти «новости» рассказал тебе старик Маркус?, — хмыкаю, наблюдаю как смуглые щеки отца покрываются румянцем, — Ему с дикого похмелья и не такое может привидится. — Нет, Джен, волков видел не только он. Я сам видел одного здесь, в горах, когда возвращался из долины. Здоровенный, белый, размером с медведя. Я понимаю твой скептицизм, я бы и сам не поверил, если бы не видел его собственными глазами. Огромный, с пастью как у акулы, выскочил на дорогу…. — Значит, волков бояться и в лес не ходить? Чем же тогда прикажешь заниматься? Сидеть здесь, в четырёх стенах? Дома я от силы недели три. Какое-то время я была в полной эйфории, находясь среди родных стен и близких мне людей, и даже бытовые ссоры с Клэр были вполне сносными. С каждым днем мне становилось легче, и головные боли беспокоили все реже. Но вскоре на смену эйфории наступила всепоглощающая скука. Отец, нечасто разрешал мне покидать дом, ссылаясь на то, что с момента аварии прошло ещё слишком мало времени и мне нужно больше отдыхать. О каких-то поездках за пределы дома и речи быть не могло. Только вылазки с отцом к моему врачу, пару раз стали для меня настоящим праздником. В больнице все было строго регламентировано: обед, процедуры, чтение книг, снова процедуры, послеобеденная прогулка, ужин. Сейчас, я просто существую, без цели в жизни. Я торчу дома без пользы, проживая монотонно каждый свой день. Я просто ем, сплю и… все остальное. Заметив моё состояние, Дарон пару раз брал меня с собой на охоту. Несколько часов мы уговаривали отца дать его старую винтовку и заверили его, что я ни в коем случае ни собираюсь отстрелить себе голову и с нами не случится ничего плохого. Помявшись приличное количество времени, наш старик дал нам добро, грозно пригрозив быть дома через два часа. Мы бродили по лесу, больше болтали, чем занимались делом. Брат рассказал мне, что вот уже какое-то время как ударился в религию и посещает проповеди некого Иосифа. Сначала я не поверила, подумала, что это шутка, помня, каким безалаберным дурнем брат был раньше и как далёк он был от всего подобного. Но то, с каким воодушевлением брат рассказывал об Иосифе, побудило меня поверить ему. Лес и брат были единственным моим развлечением здесь, и теперь из-за каких-то чёртовых волков снова придётся прижать задницу дома. — Ты помогаешь Клэр, ты же знаешь, она беременна и ей уже нелегко справляться со всеми домашними делами и у тебя отлично получается готовить. Как только ты восстановишься до конца, обещаю помочь тебе с работой. В городе у моих друзей есть свой магазин, я мог бы попросить их устроить тебя к себе. Как тебя такая идея? Ну а пока, будет лучше, если я отправлю тебя на какое-то время погостить к нашим родственникам в Канаду. Я оторвала взгляд от овсянки, которую больше размазывала по тарелке, чем ела, и в изумлении уставилась на отца. — Я вам мешаю?, — смущённо бормочу, проглатывая неприятный ком в горле. — Нет, дело не в этом, — отец слегка замялся, пытаясь подобрать слова, — Понимаешь, в последнее время твой брат проводит много времени с людьми, общество которых я предпочел бы избегать. Я… то есть мы с Клэр считаем, что… — Ты говоришь о его увлечение религией? Брось, пап, помнишь, каким он был раньше? У него же одна травка в голове была! Я не понимаю, чего ты боишься, но мне кажется, общение со святошами идёт ему на пользу. Да и вообще, какое отношение это имеет ко мне? Может быть, лучше Дарона в ссылку отправить, чем меня?, — я сердито взглянула на него, немного смутившись своего резкого тона. — Ты перегибаешь палку, Дженифер, я же сказал, что сейчас в округе неспокойно и опасно, я хочу уберечь тебя от всего плохого. Как только Клэр родит ребёнка, мы сразу же продадим дом и уедем отсюда, — отец сделал глубокий вдох, потерев рукой бороду. — Уедете? А как же фермы в долине? Просто так бросить всё? Только не говори, что испугался каких-то… — Ферм уже давно нет, Джен. Я машинально затрясла головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Ты шутишь? То есть как это нет? Отец посмотрел на меня так, что стало ясно: он не шутит. — Мне пришлось… продать их. — Кому? Ты что-то от меня скрываешь, отец. Ты про тех чудиков с чёрными крестами на машинах? Один из них подвёз нас до дома в тот вечер, когда наша тачка застряла на дороге, я не заметила никакой исходящей от него угрозы и вообще… Я замолкаю, когда вижу, как лицо отца резко бледнеет, а руки сжимаются в кулаки. — Вас подвёз один из эдемщиков? Вы же сказали, что шли пешком?! Вот это я зря ляпнула. Язык мой — враг мой. Во рту резко пересохло. Очень редко выдаётся увидеть отца таким взволнованным. — Дарон просил не говорить тебе об этом. Да что такого? Можешь объяснить? Отец молчит, явно что-то обдумывая. Утро принимает неожиданный поворот, я чувствую себя участницей какого-то заговора, в который меня никто не хочет посвящать. Взглянув на лестницу, ведущую на второй этаж, отец берёт мои руки в свои и, наконец собравшись с мыслями, говорит то, чего я совсем не ожидала услышать. — Джен, повторяю, твой брат связался с очень опасными людьми. Это не просто какие-то религиозные фанатики, это секта! Ты не заметила, что твой брат почти не бывает дома? Я задумалась и кивнула. А ведь правда, за последние три недели, я видела брата дома от силы пару раз. — Для тебя будет лучше уехать, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось… — Но что со мной может произойти? — Просто поверь мне, так будет лучше.Я уже поговорил с нашими родственниками, они будут рады видеть тебя у себя. — Но я не хочу никуда уезжать, я была бы безумно рада, если бы ты помог мне найти мне работу, я бы приносила пользу и... — Через пару дней я куплю билеты. А пока, пожалуйста, очень прошу тебя, не отходи далеко от дома и не позволяй Дарону рассказывать тебе небылицы об Иосифе Сиде. — Чего? Что ещё за Сид? Отец резко замолчал и отодвинулся от меня, увидев, как с лестницы второго этажа спускается Дарон. Отец выглядел очень испуганным, словно боялся, что брат подслушал наш разговор. — Доброе утро! Что у нас на завтрак?, — брат подходит к нам, потирая ладони и с аппетитом посматривая на жареные полоски бекона на тарелке. Я открыла рот, чтобы ответить, но снова закрыла, наткнувшись на многозначительный взгляд отца. Наверное, что-то в моем лице выдало меня, так как брат подозрительно посмотрел на нас с отцом. — Ну что ж, приятного аппетита! Мне уже пора, нужно отвезти Клэр к врачу, — похлопав брата по плечу и ещё раз посмотрев на меня, отец вышел из дома, обронив несколько раз ключи от машины. — Хорошего дня, — киваю головой Клэр, которая спустилась из своей комнаты, натянуто улыбаясь. Мне было не по себе. Отец такого страха нагнал, что мне хочется запереться в комнате и, как в детстве, спрятаться под одеялом. — Какие планы на сегодня?, — брат с аппетитом начал уминать остывшую яичницу. Сегодня он выглядел ещё страннее, чем обычно. Мешковатая, однотонная одежда делала его фигуру бесформенной, а четки в руках, которые он самозабвенно крутил в пальцах, дополняли образ сумасшедшего блаженного. Пожимаю плечами, делая глоток уже холодного кофе. — Отец, запретил мне по лесу шататься, так что, наверное, приготовлю обед и завалюсь спать. — Можем пойти на проповедь Отца Иосифа,как тебе идея? Моё тело резко немеет, чувствую резкий прилив огня, к моим щекам. — Ох, нет спасибо. Я уже достаточно наслушалась отцовских проповедей за утро. Встаю из-за стола, чтобы отнести грязную посуду в раковину. Сейчас как никогда хочется убежать в лес, посидеть на берегу реки. А лучше всего — подумать о разговоре с отцом и о том, как убедить его не отправлять меня в «ссылку». В конце концов, что со мной, может случиться? Я же полицейский, хоть и в прошлом. Боится, что брат насильно затащит меня в свою секту? Ха! Пусть сначала попробует! Неожиданно я почувствовала, цепкую хватку брата на своей руке. — Слушай, я знаю, что отец многое мог наговорить тебе обо мне и об Отце Иосифе. Он всегда любил немного преувеличивать. Уверяю тебя, все, что он сказал, далеко от реальности. Брат говорит тихо и уверенно. Было очевидно, как сильно был напуган отец, как он нервничал, опасаясь, что брат может нас услышать. И его опасения, кажется, были вполне обоснованы. Я стараюсь мягко высвободится из хватки брата, делая вид, что я понятие не имею, о чем он. — Дарон, я, честно говоря, не чувствую себя религиозной, поэтому, пожалуй, откажусь, но за предложение спасибо, — вежливо пытаюсь отстраниться от брата. Сегодня он меня что-то пугает, либо паранойя отца заразительна. — Отец Иосиф — замечательный человек, он помог многим в нашем округе. Я и сам довольно часто обращался к нему за помощью, и мне бы очень хотелось, чтобы ты лично познакомилась с ним и поняла, о чем я тебе говорю. Брат с улыбкой отпускает мою руку и возвращается к завтраку. — Кажется, он не слишком нравиться нашему отцу. — Ты что, нашего отца не знаешь? Когда его можно было заподозрить в излишней симпатией к кому-либо? , — брат заливисто смеётся, наконец отпуская мою руку и снова принимаясь за завтрак, — Помнишь в тот вечер, когда мы шли пешком до дома ночью? Брат отца Иосифа, разрешил своему человеку, довести нас дом дома. Разве плохой человек, сделал бы такой благородный поступок? Впрочем, как знаешь, я не настаиваю. Я переминаюсь с ноги на ноги, в нерешительности обдумывая все за и против. С одной стороны, меня распирало любопытство, где почти все свое время, проводит брат. С другой стороны, меня до усрачки пугали, настоятельные рекомендации отца, держаться по дальше от новых друзей брата. Но, как говорится, чем больше нельзя — тем больше можно. Чего отец не узнает, то его не огорчит. Взгляну одним глазком на кумира брата и сразу же домой, готовить ужин. — Ладно, черт с тобой, но если мне не понравиться, я сразу уйду и ни слово отцу. Ясно? Брат снова расцветает в улыбке, его глаза светятся от счастья. — Ты не пожалеешь сестра.

***

      Я долго смотрю сквозь лобовое стекло автомобиля, погружаясь в свои мысли, которые лениво плелись вперёд, переплетаясь между собой, словно змеи. Мы ехали около часа, в горах нас застал небольшой дождь и гроза. Но чем дальше мы отдалялись от дома, тем стремительнее менялась погода: серым грозовые тучи уступали место ярко-голубому небу и солнечному свету. Постепенно горные пейзажи, сменились на фермерские поля и цветущие яблоневые сады. Ярко-синее небо и цветы яблонь на его фоне — что может быть прекраснее? Природа Монтаны — чудесная мастерица, создает великолепные творения, неподвластные рукам человека. Пикап моего брата, лихо въезжает на территорию долины Холланд. Это воистину прекрасное место. Тёплый ветер обдувает лицо запахами цветущих яблонь и полевых цветов, летнее солнце греет зеленеющие луга. — Очень красивые места, где будет проходить ваша тусовка?, — меня так и распирает от красоты здешних мест, хочется поделится с кем-то эмоциями, даже с братом, который всю дорогу мурлычет какую-то песню себе под нос. — Недалеко. Здесь живёт Иоанн, брат Отца Иосифа. Все, к чему притрагивается рука Отца и Вестников, обретает неземную красоту, величие и смысл. Я бы мог взять тебя с собой раньше, но ты уже поняла, что отец…мммм как бы это лучше выразиться, не в восторге, но это пока, — Дарон кивает головой, соглашаясь со своими мыслями. — Может кто-нибудь из вас, объяснит мне в конце концов, почему? — Видишь ли, Джен, пока не все люди, живущие в Хоуп, разделяют взгляды Отца Иосифа, многие пытаются навредить ему, его семье и пастве. Наш отец пока сопротивляется, но надеюсь, он вскоре поймёт, как он ошибался. Вот наконец и ты сегодня со мной. Согласись, тебе не терпится его увидеть? — Так говоришь, будто бы я сама напросилась с тобой ехать, — делаю чудовищное усилие, чтобы подавить зевок, — Я то вообще еду, потому что дома хоть вешайся, от скуки. За нашим разговором, я не заметила, как наша машина, вклинилась в ряды других машин, стоящих на поляне, возле небольшой белой церквушки. Здесь уже собралось достаточное количество людей: мужчины, женщины и дети. Многие стояли с такой же блаженной, счастливой улыбкой на лице, как и у моего брата. — Что за знаки на тех тачках, это ваше клеймо?, — на большинства машинах, стоящих возле церкви, были нарисованы чёрные кресты. Выглядело немного жутко, но ещё хуже стало тогда, когда возле дверей церкви, я увидела, двух лохматых, суровых с виду мужиков в чёрных плащах, державших в руках внушительного вида оружие. — Это что за нахер? Ты куда меня привёл? Что-то мне уже подсказывает, что не зря отцу не нравиться твой Иосиф. Я собралась было уже выйти из машины, перспектива быть запертой в церкви, с толпой фанатиков с оружием мне не улыбалась. — Ты же сказал это обычная проповедь? Все святые отцы являются в церковь с сопровождении вооружённого эскорта? Брат смеётся, берёт меня за руку, успокаивающим жестом поглаживая её большим пальцем. — Ты такая трусиха Джен. Раньше ты была настоящим терминатором. Может, это эффект от удара головой? Не волнуйся, это просто мера безопасности, в последнее время участились нападения на Отца. Я уже упомянул при нашем разговоре, что пока ещё не все разделяют его мнение. А что касается тех знаков, — брат выходит из машины, обходит её, открывает дверь с моей стороны, подавая мне свою руку, — Добро пожаловать в церковь Иосифа Сида сестра. Врата Эдема открыты для всех, кто внемлет слову Отца.       Народу собралось очень много. Некоторые с энтузиазмом обсуждали, темы которые коснётся сегодняшняя проповедь, другие читали листовки, по- видимому, с молитвами, а кто-то как мы с братом, стояли в стороне и ждали. Дарон несколько раз пытался, вырваться от меня и присоединиться к кругу людей, которых он знал, но стоять одной, мне не хотелось, поэтому вцепившись в его предплечье мёртвой хваткой, мы молчаливо ждали. На дороге появилась колонна автомобилей с черными крестами на дверцах. — Скоро начнётся, приехали Вестники, — шепнул мне на ухо брат, начиная хлопать в ладоши со всеми вместе, как только из машин показались какие то мужчины, в сопровождение сурового вида охраны. Прихожане начали расступаться, давая дорогу двум мужчинам. Один из них, с тёмной бородой, в сером, кожаном плаще и с волосами зачёсанными назад, выглядел как модель с тех журналов, которые я видела в комнате у Клэр. Он приветливо всем улыбался, махал рукой, а некоторые подходили к нему, брали за руки и утыкались в них лбом, целуя костяшки пальцем. Второй мужчина — высокий, с рыжими волосами и бородой, лениво шёл следом, за своим улыбчивым спутником. Он был одет в военную рубашку и серую футболку, на его правом бедре я заметила охотничий нож в кобуре, размером с мое предплечья. В отличии от первого мужчины, к этому вояке никто не спешил подойти, казалось наоборот, все старались держались по дальше. Самое удивительное, что в моем воспалённом мозгу мелькнула мысль, что их лица показались мне знакомыми. Будто все то, что сейчас здесь происходило, уже было, и я не первый раз наблюдаю за этим. От этой мысли меня передёрнуло и немного замутило, кажется брату все же удалось запудрить мне мозги. — В плаще — это Иоанн, он наш Креститель. Помогает очистить души, искупить грехи и стать частью семьи. Ооо, Дженифер, надеюсь, когда нибудь ты почувствуешь процесс очищения на себе, это так прекрасно! — Дарон, казалось сейчас захлебнётся от восторга, с жаром шепча мне в ухо, информацию о новоприбывших, — А это Иаков, самый старший брат. Под его присмотром территории гор Уайттейл. Тот самый, что помог нам в тот вечер. Обычно он редко посещает проповедь Отца, он тренирует отобранных братьев и сестёр, которые потом будут служить кому-то из Вестников, охранять территории или… — Ничего я на себе испытывать не собираюсь Дарон, не впутывай меня во всё это, я здесь зритель, не более того. Мне как-то резко стало не хорошо. Оказалось, все не так просто. Такой масштабный размах одновременно восхищал и пугал. В моем воображение все представлялось, как обычное выступление на человек десять, какого-то любителя всем на уши присесть и всё. Но дело оказалось намного серьёзнее. — Слушай, давай как-нибудь в другой раз, мне что-то здесь не нравится, — проглатываю вязкую слюну, пытаюсь утянуть брата за собой в сторону нашей машины, но брат стоит на месте, как упрямый осёл. Оборачиваюсь и вижу, как к нам, улыбаясь движется тот самый Иоанн. — Дарон, рад тебя видеть, — мужчина ласково улыбается, кладёт свою руку брату на плечо, дружески похлопывая. От него приятно пахнет парфюмом, да и в целом он выглядит не позволительно привлекательно. На открытках участках кожи рук видны многочисленные татуировки, какие-то цифры, рисунки, слова. Едко отмечаю про себя, что половина молодых прихожанок пришли исключительно ради того, чтобы поглазеть на него. — Наконец-то семейство в сборе, — мужчина переводит взгляд на меня, голубые глаза подобны цвету неба над нашими головами, в уголках его глаз видна россыпь мелких морщинок, — ты привёл сестру с собой. — Да Иоанн, — Доран в почтении склоняет голову, будто боясь не то что смотреть, но и дышать в сторону мужчины. — Мы всегда рады тем, кто делает шаги нам на встречу. Видимо личное пространство в кругу их общины неприемлемо. Иоанн стоит слишком близко, с любопытством вглядываясь в моё лицо. — Как ты себя чувствуешь, Дженифер? Слышал, от твоего брата, что ты головой ударилась. Как обстоят дела с твоей памятью? Удалось, что-то вспомнить? Он насмехается надо мной, или это просто такая манера говорить? Его елейный тон, слишком приторный, наигранный, хочется выпить стакан ледяной воды, а лучше вылить его на себя, ну или на него, чтоб отодвинулся слегка. — Спасибо, чувствую себя не плохо, надеюсь скоро, вспомню всё. Весь его тон и вид, не предвещает ничего плохого, но по коже все равно пробегают неприятные мурашки. Мужчина улыбается уголком рта, дотрагиваясь кончиком пальца до шрама на моем лбу. — Надежда — ожидание благого будущего. Я рад видеть тебя здесь. Мужчина убирает руку, коротко кивает брату и наконец покидает нас, уходя в след за своими братом, ближе к церкви. — Ооооооо, тебе очень повезло, — стоящая рядом со мной женщина, похлопывает меня по плечу, одобрительно кивая. Ну ещё бы, я же мать её мисс Фортуна! Провожу ладонью по лбу, будто стараясь стереть прикосновение мужчины. Ненавижу когда меня трогают, даже такие красавчики, как он.       Солнце потихоньку переставало так нещадно жечь макушку головы, воздух стал более прохладнее и свежее. Несмотря на мои уговоры, Дарон все-таки потащил меня ближе к первым рядам, дабы, конечно же, лучше видеть и слышать Иосифа. И вот, наконец, двери церкви открывает сам Отец. В белоснежной рубашке, застёгнутой по самое горло, жёлтых очках — авиаторах, мужчина средних лет с тёмной аккуратной бородой, вышел на порог церкви, отводя руки по обе стороны от себя, будто желая обнять всех присутствующих. Собравшиеся начали приветствовать его громкими аплодисментами и криками радости, стоявший рядом со мной Дарон, чуть ли не слезу пустил. Мужчина начал свою речь, толпа тут же смолкла. У него был приятный голос, хорошо поставленная речь, он держался очень уверенно, будто всю жизнь готовился выступать перед большой аудиторией. Да и выглядит он ничего так, у их семьи очень хорошие гены, по крайней мере по внешним данным. Сначала он говорил странные вещи, что-то про наступающий конец света, благодатный огонь, который пожрет души всех грешников, не вступивших во врата эдема. Что конечно же было неплохой мотивацией бросить всё и бежать, сверкая пятками, спасаясь в его секте.Только вот вряд ли это поможет. Пока мужчина разогревал публику, моё внимание привлекла миниатюрная девушка в белом коротком платье, слишком коротковатом для церкви на мой взгляд. Хотя куда я лезу, со своим указом да в чужой монастырь. — Это Вера, сестра Отца, — Дарон еле шепчет мне на ухо, заметив мой взгляд. Хочу спросить, что-то ещё, но вижу, как Иоанн что-то говорит своему суровому, рыжему брату, тот поворачивает голову и встречается с моим взглядом. У него красивые, серо-зелёные глаза, с прищуром, как у хищника. Чем-то, он напоминает льва. Уверенного, сурового, неторопливого, опасного. Спокойного до поры до времени. На его лице и руках много шрамов, вероятно где то служил, не зря же жетонами обвешен. Несмотря на многочисленные увечья, он не уступает своему брату в привлекательности. Интересно, сколько ему? Лет сорок? Отлично, теперь я приглядываюсь к ровесникам своего отца, да ещё и к сектантам, ещё и военным. Иоанн улыбается, видя, как я открыто пялюсь на них, кивает головой в сторону Иосифа, давая мне понять, чтобы я не щёлкала клювом и наконец переключила своё внимание к самому главному. Чувствую, как мои щеки горят румянцем. Мысленно бью себя кулаком по лбу, стараясь быстро перевести все свое внимание на то, что говорит Иосиф. — Я знаю, что вы ждёте… знаю, что вы страдаете. Каждого из вас, я чувствую вашу боль, ваши потери. Но, говорю вам, дети мои, страданий можно избежать. Можно избрать другой путь. Путь в новом мире, в новой жизни.. От его слов мурашки по коже. Какое-то двоякое чувство, вроде бы несёт сущий бред, а вроде и нет. — Понимаю. Да, я тоже страдал от острого жала сплетен. От кулаков тех, кто сильней. От предательства любимой. От жестокости тиранов. Но я справился с этой мучительной болью.Я выжил, и боль из прошлого уже не властна надо мной. Теперь я греюсь в лучах любви Господа, и меня хранит безмятежность и близость моей семьи. Я говорю о вас. О вас, людях, принявших меня искренне и полностью. О вас, моя семья. Я — ваш Отец. Вы — мои дети. Вместе мы придем к Вратам Эдема. Речи этого мужчину действовали, как-то странно. Теперь, стоя в толпе всех этих людей и полностью вслушиваясь в каждое его слово, я уже смутно могла вспомнить причину опасений нашего отца на счёт Иосифа. Хоть и большинство его слов, касающихся скорого наступления конца света, казались бредом, было в них и что-то такое, что заставило моё сердцу, пару раз ёкнуть. Собравшиеся взрываются аплодисментами, Иосиф говорит что — то ещё, старается подойти к каждому, кто жаждет его аудиенции, кого-то обнимает, вытирает слезы и подбадривает. Все настолько тепло и не принужденно, что невольно задаюсь вопросом, как у этого человека могут быть враги? С удивлением замечаю, что начинаю хлопать в ладоши, со всеми остальными, и, смутившись, прячу руки в карман джинс. Обстановка, кажется настолько дружелюбной и душевной, что уходить мне теперь уже не так уж и хочется. Даже вооруженная охрана уже не так пугает, тем более среди них я замечаю уже знакомого нам Пола. — Я подойду по ближе, хочешь со мной? , — Дарон тянет меня за собой, стремясь подойти ближе к остальным. — Я здесь постою, не бойся, не сбегу, все равно ключи от тачки у тебя. Немного отхожу в сторону, давая пройти скоплению людей, ближе к импровизированной сцене. Вижу, как мой брат склонил голову к рукам Иосифа, а тот что-то шепчет ему на ухо, обнимая за плечи и слегка похлопывая по ним. Внезапно краем глаза замечаю движение слева от себя. Молодой парень, примерно моего возраста, стоит в стороне от всех, его не моргающий взор прикован к Иосифу, который все ещё разговаривает с моим братом.У парня очень суровый вид, видно, как желваки на его челюстях, ходят ходуном, челюсти плотно сжаты между. Не отводя взгляда, он медленно, очень медленно, заводит руку за спину и достает из под куртки револьвер. Поколебавшись секунду, он встаёт в правильную стойку, прицеливаясь точно в голову Иосифа. Не знаю, что мной двигало в тот момент: храбрость или глупость, страх за брата, несправедливость происходящего, или издержки бывшей профессии, возможно, все вместе, но что-то толкает меня в спину. Делаю резкий выпад, бросаюсь всем весом на руку парня, отводя её вверх. Раздаётся выстрел, слышу крики людей, шум множества голосов и топот ног. Выворачиваю кисть стрелка, под неправильным углом, револьвер падает на землю, пинаю его в сторону ногой и тут же получаю нехилую пощёчину, от которой в глазах темнеет. — Какого хрена ты творишь? Эта пуля была для него, — парень впивается в мои волосы рукой, заставляя смотреть в его обезумевшие покрасневшие глаза — ТЫ? Его и без того выпученные глаза становятся ещё больше, лицо вытягивается в изумлении, хватка на моих волосах слегка слабеет, но тут же впивается в волосы с новой силой. Голова буквально разрывается от боли, волосы натянуты до предела, как и мои нервы. — Мы всюду искали тебя, пытались хоть что-то узнать о тебе… — Отпусти меня придурок, — цепляюсь за руку парня, стараюсь отцепить его от себя, пока все мои волосы не останутся у него в руке. Наконец подбежавшие к нам мужчины отрывают паренька от меня, бьют в живот, заламывают руки. Пока тот корчится от боли, двое мужчин запихивают его в один из белых пикапов. — Это ты зря сынок, моли о прощении, пока Иаков с тебя шкуру не спустил. Сажусь на землю, зажимаю голову руками. Ещё пару минут и она взорвётся. Сердце бешено колотится, а что если бы он выстрелил в меня? Или в брата? И чёрт бы с ним с этим Иосифом. Теперь понято, почему столько бородачей с оружием охраняет его церковь. Кажется среди жителей, все же не мало тех, кому не нравиться политика Отца. — Что б вы все провалились, — стрелок не все никак не угомонится даже после повторного удара под дых. — Джен, Джен, ты как? Жива? Ранена?, — Дарон подбегает ко мне, резко поднимает на ноги за шиворот, крутит в разные стороны, отряхивая с одежды пыль, — Господь милостив, если бы не ты, Иосиф был бы мёртв. Точно не ранена? Как себя чувствуешь? Вид такой будто сейчас отойдешь к праотцам. — Если не выпью обезболивающее, точно отъеду. Голова трещит. Ты лучше отойди по дальше, а то заблюю до смерти. Кто этот парень? Он сказал, что вроде как знает меня? — Забей. Эти психи могут наболтать всё что угодно, и не такое вытворяют. Ну ничего, ничего. Едем домой. О-о-о Джен, ты просто не представляешь, что ты сделала, так и тянет рассказать отцу, жаль, что после этого, он меня в стену замурует, и тебя заодно. — Дарон, подожди минутку, — брат останавливается как вкопанный, видя приближающегося к нам Иосифа. Главное, чтобы мня не стошнило прямо на него. Мужчина подходит к нам, все такой же каким был, до нападения: чистый, уверенный, спокойный. Будто такое представление случается изо дня в день, банально, как поход в магазин. — Дитя, я и моя семья безмерно благодарны тебе за то, что ты спасла мне жизнь. Ты не просто сохранила мне жизнь, ты спасла то, ради чего меня послал сюда наш Господь, — он берёт мое лицо в свои прохладные ладони, и я чувствую, как его голубые глаза за стёклами очков с заботой и благодарностью смотрят на меня. Его слова звучат как эхо в моей голове, в глазах темнеет, колени подкашиваются, и погружаюсь в непроглядную темноту.