Рассказ #11: Холодная Японка

На уроке физкультуры я снова на нее смотрел. Сетсунэ. Она бежала кросс по стадиону, и делала это с таким же безразличным выражением лица, с каким обычно читала книги в углу класса. Ни напряжения, ни усилия. Просто ровное, монотонное движение. Ее черные волосы, собранные в низкий хвост, ритмично покачивались в такт шагам. Я стоял у ограждения, ждал своей очереди бежать. Думал о том, что она похожа на очень точный и бездушный механизм. Сделала домашку – отлично. Пнула мяч в ворота – гол. Пробежала дистанцию – первая. Без эмоций. Без улыбки. После душа все повалили в класс. Воздух был влажным и пах мылом. Я уже почти забыл о ее утреннем забеге, перекидывался с соседом по парте склеенными из бумаги футболиками. И тут началось. Танака, одна из тех ярких, громких девушек, что всегда в центре всего, подошла к Сетсуне. Танака улыбалась во всю ширину своего загорелого лица, но улыбка не доходила до глаз. Она что-то говорила, я не разбирал слов. Сетсунэ сидела, уткнувшись в книгу, и не смотрела на нее. Потом Танака резко дернула книгу. Это был быстрый, агрессивный жест. Страницы захлопнулись с сухим шлепком. Тишина в классе наступила не сразу. Сначала все замерли, наблюдая. Танака что-то кричала, трясла книгой перед лицом Сетсуны. Ее подруги нервно хихикали сзади, не решаясь подойти ближе. Сетсунэ медленно подняла голову. Ее лицо было абсолютно спокойным. Ни тени раздражения. Она посмотрела на Танаку так, будто та была случайным пятном на стене. Взгляд скользнул по ней и ушел в сторону, будто ища более интересный объект. Танаку это, видимо, взбесило еще больше. Она швырнула книгу на пол и толкнула Сетсунэ в плечо. И тогда Сетсунэ встала. Медленно, плавно, без суеты. Она была выше Танаки. Она посмотрела на нее сверху вниз все тем же пустым взглядом. И ударила. Прямо, коротко, в нос. Не со всей дури, не с криком. Просто быстрый, точный удар кулаком. Как будто отбивала мяч на тренировке. Танака ахнула, больше от неожиданности, чем от боли, и схватилась за лицо. Из носа потекла алая струйка. Ее подруги вскрикнули. Сетсунэ не остановилась. Она сделала шаг вперед, ее движения были экономичными и лишенными всякой театральности. Она не злилась. Она просто делала то, что считала нужным. Второй удар пришелся в то же место. Глухой, мокрый звук. Танака свалилась на пол и разревелась. Не просто заплакала, а завыла по-настоящему, по-детски, захлебываясь слезами и кровью. Ее подруги кинулись к ней, загородили собой, залепетали что-то Сетсунэ: «Прекрати! Хватит! Мы уходим!» Они умоляли. Умоляли ее перестать бить, хотя она уже и не собиралась этого делать. Она просто стояла и смотрела на эту кучу истеричных девушек у своих ног. Потом ее взгляд упал на книгу, валявшуюся на полу. Она наклонилась, подобрала ее, аккуратно стряхнула пыль с обложки и села на свое место. Она не смотрела больше на Танаку. Она открыла книгу и продолжила читать с той страницы, на которой остановилась. Ее дыхание было ровным. Все в классе молчали. Кто-то отвел взгляд. Кто-то пялился, прикрыв рот рукой. Я просто смотрел. Смотрел на кровь на полу, на рыдающую Танаку, которую уводили подруги, и на спокойный профиль Сетсуны, погруженный в чтение. Учитель вошел в класс через пару минут и удивленно поморщился, учуяв запах крови. «Что здесь произошло?» — спросил он. Все промолчали. Даже Танака, прижимая к носу окровавленную салфетку, только мотала головой. Я смотрел на Сетсунэ и думал. Думал о том, что в ее мире, видимо, все просто. Есть проблема – устранить. Мешают – убрать. Книгу уронили – поднять. Никакого шума. Никаких лишних движений. Что с тобой такое случилось, что ты стала вот такой? – вертелось у меня в голове. Кто-то должен был ее сломать, чтобы она так собралась. Или она всегда была такой? Холодной и идеальной, как лезвие.