Рассказ #14: Слепая Одержимость

Октябрьский воздух был холодным и прозрачным. Я шел по своему обычному маршруту от станции к дому, по тротуару, засыпанному сухими листьями. Мне хотелось домой. Включить компьютер, раствориться в мерцании экрана, где никто не ждет от меня ни слов, ни взглядов. Где я могу просто быть, не будучи видимым. Люди текли мимо, их голоса сливались в один белый шум, от которого болела голова. Я ненавидел этот шум. Ненавидел их смех, их озабоченные лица, их взгляды, скользящие по мне и тут же забывающие. Я был пустым местом. Невидимкой. И это меня устраивало. Именно поэтому я остановился у того кафе. Оно было таким же обычным, как и все в этом городе. Стекло, столики, нейтральный интерьер. Но там была она. Она сидела у окна, положив ладони на стол. Перед ней стояла высокая вазочка с мороженым, увенчанная шапкой взбитых сливок. Парадокс — мороженое осенью. Из чашки рядом поднимался легкий пар. Она не ела и не пила. Она просто смотрела в окно. Вернее, ее глаза были направлены в окно, но взгляд был пустым и не фокусировался ни на чем. Ее волосы были цвета спелой пшеницы и заплетены в две косы, уложенные по бокам изящными бантами. Кожа почти фарфоровая, прозрачная. И глаза… даже отсюда, через стекло, было видно, что они неестественно, ярко-голубые. Как два кусочка льда. Она была одета в просторный свитер и длинную юбку в складку. Все в ней было спокойным и умиротворенным. Но потом мой взгляд упал на ее колени. На них лежала тонкая, сложенная трость. Белая, с красными полосками. Слепая. Это осознание ударило меня с неожиданной силой. Она не просто смотрела в никуда. Она ничего не видела. Весь этот мир — прохожие, осенние клены, витрины — для нее не существовал. Она сидела в своем коконе тишины и темноты, и пар от чашки был единственным знаком жизни, исходящим от нее. Что-то щелкнуло у меня внутри. Какая-то шестеренка, которую я не знал, встала на место. Я простоял там, может быть, пять минут, а может, полчаса. Пока она не закончила свой странный осенний ритуал с мороженым, неаккуратно расплатилась, положив деньги точно в руку официантки, и не развернула свою трость. Она встала и пошла, легко постукивая тростью перед собой, но двигаясь с удивительной уверенностью. Я не пошел за ней. Я побежал домой, в свою комнату. Но картинка не уходила. Она выжглась на сетчатке. Девушка, которая смотрела на мир, которого не видела. С тех пор мой маршрут изменился. Теперь я каждый день выхожу из школы и иду в маленький сквер напротив того кафе. Сажусь на одну и ту же скамейку, достаю телефон, делаю вид, что что-то читаю. Я жду. Она приходит почти всегда. В одно и то же время. Садится за тот же столик и всегда заказывает мороженое. Иногда что-то горячее. Она может сидеть так часами, ее лицо почти не выражает эмоций. Иногда она что-то шепчет себе под нос, будто ведет беседу с невидимым собеседником. Иногда слегка улыбается чему-то своему. Она кажется слегка рассеянной, отрешенной, витающей где-то в своих облаках. Но в каждом ее движении — когда она поправляет волосы, подносит ложку ко рту, аккуратно ощупывает край блюдца — сквозит какая-то врожденная, спокойная женственность. В ней нет ни капли стыда или жалости к себе. Когда официантка пытается помочь ей пройти, она мягко, но твердо отказывает: «Спасибо, я сама». Ее пальцы быстро и точно пересчитывают монеты, она запоминает расположение столиков. Я узнал, что ей примерно лет двадцать. Что живет она в одном из домов в соседнем переулке. Ходит в библиотеку для слабовидящих, покупает продукты в маленьком супермаркете, где продавцы знают ее в лицо и никогда не торопят. Я ничего не чувствую к ней. Ни влюбленности, ни симпатии. Это не оно. Это одержимость. Меня гипнотизирует ее абсолютная инаковость. Пока все вокруг стремятся быть увиденными, кричат о себе в соцсетях, стараются слиться с толпой, она — чистое отрицание всего этого. Она не видит меня. Она не видит никого. И в этом есть какая-то чудовищная, невероятная свобода. Я сижу на своей скамейке, осенний ветер холоден, а мне все равно. Я смотрю на нее через улицу, на ее бледное лицо и светлые волосы. Я наблюдаю за ее маленькой, упорядоченной жизнью в темноте. И впервые за долгое время мне не хочется бежать домой, в интернет. Мне интересно здесь. В тишине и холоде. С моим секретом.