Рассказ #16: Понедельник, худший день.

Звук удара подошвы об асфальт всегда казался мне забавным. Такой особенный, ни на что не похожий. Вряд ли его можно воспроизвести искусственно. Но когда просто идешь, он постепенно заглушает все остальное, оставляя только собственные мысли. Я был благодарен этому звуку. Не считал это традицией — просто привычка. Возвращаться домой после учебы, час отсиживаться, чтобы родные убедились: жив, здоров. А потом — уходить. Туда, куда даже смотреть не хочется. Иногда хочется полной тишины — ни машин, ни назойливого света фонарей, будто пытающихся уберечь тебя от чего-то страшного. А иногда вдруг понимаешь, что ты совсем один, и от этого становится больно. Но что поделаешь? Люди не появляются по заказу. В тот вечер все было иначе. Я остановился у железной дороги. Не то чтобы любил здесь гулять, но так вышло. Поднявшись на платформу, заметил девушку. Она стояла у перил — ненавижу эти хлипкие ограждения, будто специально сделанные так, чтобы с них можно было упасть. Девушка. Длинные волосы, закрывающие лицо. Простая юбка, светлая рубашка, будто школьная форма. Наверное, тоже с учебы. Но в отличие от меня, она явно не получала удовольствия от прогулки. Я уже стоял за ее спиной, когда услышал всхлипы. Запыхался — эти чертовы ступени. — Поездов сейчас нет, — сказал я, глядя вниз. — Да и высота не та. Может, место получше выбрать? Она молчала. Я не настаивал. Схватить ее? Вытащить? Успокоить? Лень. Не хочу лезть в чужую боль. — Эй, если при себе есть телефон или деньги, можешь оставить здесь? Лезть потом к трупу… Неохота. Внизу, под мостом, пластиковый стаканчик ловил капли дождя. Куда интереснее, чем сидеть в классе среди этих обезьян, которые только и умеют, что ржать над глупостями. — Мерзость, — прошипела она. Не понял, о чем. Может, раздавленного голубя увидела? Но странно — она перестала плакать. И, кажется, даже крепче вцепилась в перила. — Да, мир мерзкий, — согласился я. — Но раз уж ты все равно собралась умирать, может, осчастливишь одного парня? Я-то еще поживу. Или хотя бы поспим вместе? Говорил первое, что приходило в голову. Все эти правила — "так можно, а так нельзя" — всегда раздражали. Но, вспоминая обезьян из моего класса, я бы соврал сказав что никогда не завидовал их возможности говорить и делать что вздумается, и чхать им на все эти правила. В другое же время, я понимал что сам терпеть не мог когда вокруг меня нарушали эти правила, двоякое чувство не правда ли? — Насмехаешься? Чтобы я точно не передумала? Вы все одинаковые… — Заговорила девушка, когда мой внутренний монолог подошел к концу. — Не причисляй меня к остальным, — резко перебил я. — Не хочу быть наравне с ними. Тишина. Однако, не люблю я когда меня пытаются переписать словами, я есть я, и у меня есть свое описания. — Заколебали… — Она резко развернулась и перешагнула обратно на платформу. — Даже умереть нормально не дают. Теперь я разглядел ее лицо. Красивое, несмотря на заплаканные глаза. Очки, ровная челка. Но оценивать было уже поздно. Она вытерла слезы и направилась к выходу. — Понедельник — говно, — бросил я ей вдогонку. — Какой смысл умирать в самый дерьмовый день недели? Ее шаги затихли. Больше я ее не видел. Но иногда возвращался на этот мост. Смотрел на рельсы, где когда-то стоял стаканчик, и вспоминал девушку, которая передумала.