Часть 5. Ì. Ночная кукушка. II. Страшная ночь.

Ночная кукушка Что-то было совсем не так, и что делать, она не знала. Рано утром Рита резко съехала с его плеча через грудь ему на живот, устроила шалаш над ним из себя и одеяла, нырнула. Стало жарко. Через пять минут уже казалось, что шалаш так натягивается совсем не из-за выгнутой спины девушки. Максим еле держался, чтоб не порушить всю конструкцию, прикрыв глаза, чуть мягко (!) контролировал процесс только. Позже, опомнившись, он откинул одеяло, чмокнул ее куда-то мимо губ, игнорируя горячую улыбку девушки, натянул штаны, уткнулся в телефон на пути в ванную. Страшная ночь. Через неделю. Рита проснулась от сообщения Петра Ивановича. Макса рядом не было, конечно…как уже несколько ночей. В полудреме не успела удивиться, что тот пишет не Максиму, а ей. «Ларисе плохо очень. Макс не отвечает. пусть срочно позвонит! Меня нет в Москве. пусть приедет» Ларисе Сергеевне и вправду в последнее время было нехорошо… Это тянулось еще с тех пор, как Макс не разговаривал. А потом и просто… Хотя она была еще не старая совсем… Рита резко села, сбросила пеньюар, натянула футболку. Они стояли в палате рядом со спящей мамой и тихо, почти шёпотом, разговаривали после того, как Ритка отвезла ее в больницу, отдежурила два дня одна там. — Рит, — Максим стоял спиной к ней, напряжённый. — Ты могла не приезжать к маме. — Макс, это моя семья тоже. Давно уже. — Рита, да я трубку не взял, потому что был у… — Ну. — натянутые нервы заставляли лицо потрескаться, покрыться тонкими дорожками сосудов, морщинками. — Говори. — Я был у Полины. Ну, почти…в смысле Полина приедет через неделю в Амстердам. Мы же с тобой к тому времени собирались уже там быть, я же в командировке, по идее, с завтра. У моих ребят в Амстердаме квартира свободна, я договаривался, что там побуду с ней… Моей Полиной, — он весь вибрирует. — Полиной Сергеевной… Странное эхо…добавляет что-то свое к повторению слов Максима. — Да… — говорит он, не стараясь скрыть волнение. — Я когда сплю с тобой…вижу ее. Сплю с любой, вижу ее… Люблю… Нормально не больно трахаюсь, только когда вижу ее. Она ищет, куда сесть, не находит, забивает. — Что случилось, Максим?.. — Рит, нам надо расстаться. Детей ненавижу, спать с тобой без нее тоже не могу. Тебе это зачем. — Макс, расскажи хотя бы потом. Что с тобой тогда случилось, когда ты с ней встречался. Пожалуйста. Я слышала, спросила всё-таки у твоей мамы…ты снимал вам квартиру, был с ней… она присылала тебе подарок на день рождения. Говорил, что все было серьёзно с ней. — Я с Полей не был. Вопросительный взгляд Риты совпал с учащением биения сердца на кардиографе мамы. — Я с Полиной ни разу не спал. Тогда, шесть лет назад, вообще не трогал. Я был пацан. Нереально хотел её вообще, но обидел же бы. Сейчас, когда она нашлась…у нас было пять минут. Вспоминает ее влажное тепло, зажатый стон. — Макс, не надо рассказывать мне про это. — Надо. Ты не понимаешь? Не можем мы быть вместе. — Почему тогда… Она не хотела с тобой быть? Что она вообще думает?! — вот такой странный голос у Риты получается, когда хочется кричать, но приходится говорить шёпотом. — Она была тогда беременна. Я ее бросил с ребенком. Рита мотает головой, пытаясь понять. -Да вот… Со мной спать стеснялась, а урода своего бывшего…узнала про ребенка от него, когда я был рядом, в больницу с ней сходил. Ненавидел ее. Она пыталась дозвониться, дописаться до меня…я не отвечал. Потому что не говорил два месяца, я вообще не мог говорить. Родители симку выкинули, телефон у меня стал другой. — Макс, ты не виноват же. — Да ты же ни черта не понимаешь. Она думает, сказать ли эту правду и сможет ли он эту информацию обработать. — Макс, это ты не понимаешь.беременность очень по-разному, бывает, проходит. — В смысле… — У кого-то все признаки обычные есть только с четвёртого месяца… Женя, Таня мне рассказывали из гимназии, я же ходила…их детей…посмотреть.Бывает, нет токсикоза все 9 месяцев. Бывает, месячные не прекращаются в первые месяцы. Бывает, живот растёт только в последние три. Смотрит ему в глаза, в лицо, видя по мимике, как он что-то понимает. Но то ли? Подходит ближе. — У нас с тобой тоже мог быть ребенок. Я знала, что ты рассердишься на это, думала, что делать. Испугалась немного. Поехала на скорой прямо с пары, разболелась, поясницу прямо рвёт, кровило все. Терпеть было невозможно вообще, — выдаёт она отрывисто, кусками.- Короче, не показалось мне, что беременность есть…но потом был выкидыш, сказали, что на третьей неделе — он вообще просто как сильное кровотечение… Только если пойдёшь к врачу, на УЗИ узнаешь. А так никогда и не узнаешь, что что-то было. Так что повезло тебе… или нам. — Полина приедет и мы поговорим. — Наверно, сначала нам надо поговорить. Макс…ты знаешь ее ребенка? — Ариша… Смешная… Мы немного поболтали. Она вспоминает их первый раз, когда вот эти его мягкие интонации, казалось, вымерли в нем давно. — Спасибо, что не соврал насчет неё опять, — бросает. Теперь вибрирует уже она. — Будь здесь, — произносит быстро, чтобы, еле сдерживая рыдания, не выбежать, а медленно выйти из палаты. Он трогает лежащую женщину в белом за руку, перебирает пальцы.