Глава 15

Перекрёсток — часть Тени и место, из которого можно попасть в разные места Тедаса — всё ещё вызывал у Луканиса недоумение и интерес. В воздухе парили разноцветные огоньки, места менялись по какой-то одному Перекрёстку ведомой логике. К центру Тени и Маяку от элувианов скользили лодки, которыми управлял Смотритель. Нюанс заключался в том, что лодки перемещались не по воде — а по воздуху. Впрочем, Луканису это играло только на руку: Тереза — с момента первого поцелуя — всегда старалась сесть к нему поближе. Если случалось оказаться в лодке вдвоём, всё становилось проще — и одновременно интимнее. Конечно, путешествие длилось не так долго, чтобы реально насладиться обществом друг друга, а вот подавать раскрасневшейся Терезе руку при выходе из лодки стало особым удовольствием. Глаза де Рива блестели от страсти, и Луканис обожал наблюдать, как она силится взять себя в руки. С другой стороны, невинной аристократкой Тереза не была. Если совсем откровенно, то куда чаще выходило наоборот — ей удавалось взять над ним верх, но самообладания он не терял. Ждал, когда доберутся до Маяка. Пока они направлялись к лодке, Луканис то и дело посматривал на Терезу. То, какой она была рядом с сестрой Инквизитора, вызвало искреннее удивление. Он хорошо знал, какой Тереза была с командой — вежливой, приветливой. Он раз за разом пребывал во внешне незаметном восхищении, когда Тереза сохраняла хладнокровность, даже когда кто-то — например, Нэв — выходил из себя. Несмотря на то, что Тереза извлекла урок из провала в Вейсхаупте и теперь с ещё большим усердием стремилась помочь каждому участнику команды с их проблемами, сама о себе рассказывала мало. Конечно, Луканиса это не касалось: с ним Тереза была совсем другой, но и с Маргарет она вела себя не так, как с командой. Они приблизились к пристани. Лодка уже показалась вдали, и Луканис, не сдержав любопытства, негромко спросил: — Тесс? Какой ты была до всего? До побега из Тревизо? Тереза подняла брови: вопрос явно застал врасплох. Злость отреагировал молниеносно: — Идиот! Зачем лезешь в прошлое? Де Рива, впрочем, заговорила практически одновременно с демоном, и Луканис усилием воли велел Злости замолкнуть. Тот нехотя подчинился. — Другой, — словно раздумывая, ответила Тереза. Луканис вошёл в лодку и галантно протянул руку. Де Рива улыбнулась, принимая жест вежливости. Расположившись на лавке, она, как и всегда, прижалась к нему и продолжила: — Наверное, больше как Вьяго. Я была недоверчивой, закрытой. Варрик изменил меня в лучшую сторону. И Хардинг. Пусть старые установки сильны, я всё равно становлюсь другой. Вероятно, это плохо. Луканис обнял её. Он хорошо понимал: они слишком похожи. Тоже чувствовал, как меняется — рядом с ней. — Знаешь, — пробормотал Луканис ей в волосы. — С тобой я вроде и остаюсь таким же, каким был, а с другой стороны всё же — другим. Тереза повернула голову, и их взгляды встретились. Де Рива смотрела хитро, с прищуром. — Это хорошо? Луканис усмехнулся и кивнул, а затем наклонился, целуя её. Вся красота и необычность Перекрёстка не имели в этот момент никакого значения, только она. Вскоре лодка причалила. Луканис так же помог Терезе выйти, и она подавила улыбку, с благодарностью кивнув. Он знал: она ценит его галантность, но никому другому подобного бы не позволила. Издалека показалась фигура. Луканис нахмурился: врагов в этой части Перекрёстка обычно не бывало. Приглядевшись, узнал Матео — протеже Вьяго. Молодой Ворон заметил их и решительно зашагал к ним. — Тереза, мастер Делламорте, — юноша чуть поклонился, задержав взгляд на Луканисе. — Вьяго и Тейя ждут вас в «Мощёном Лебеде». — Что? — Тереза мгновенно нахмурилась, на лице отразилась сосредоточенность. — В Минратосе? Почему? — Там никто не подслушает, — пояснил Матео. — Это срочно. — В поместье бы тоже… — начала Тереза и внезапно осеклась, словно что-то вспомнила. Молодой Ворон пожал плечами. — Вьяго, вероятно, решил перестраховаться. Он просил быстрее. Луканис поймал встревоженный взгляд Терезы. Вздохнув, девушка развернулась и направилась обратно к лодке. Он последовал за ней, позади — Матео. Путь к элувианам проделали в молчании. Тереза хмурилась, смотря вдаль. Луканис хоть и сжимал её руку, без конца ловя на себе восхищённые взгляды Матео, не мог не ощущать волнения. «Что случилось?» — проносилось в голове раз за разом.

***

Тереза видела, как взволновало появление Матео Луканиса — на красивом лице мужчины застыла хмурость. Он молчал, явно, как и она, размышляя: с чем связана подобная секретность Вьяго? Илларио сделал ход? Или появились новости о сбежавшем из поместья де Рива маге? Тереза тихо вздохнула. Ей было известно: люди Вьяго ищут беглеца, но — судя по отсутствию новостей — без особых успехов. Попытка расспросить Матео оказалась тщетной — юноша и сам не знал подробностей. Ответ искренне удивил: неужели молодого Ворона не задело, что Вьяго не сказал и ему? Не озвучив мысль, Тереза глянула на Луканиса. Он хоть и держал её за руку, но чёрные глаза смотрели куда-то вдаль. Что ещё мог устроить Илларио, если дело в нём? Младший Делламорте уже прибрал к рукам дом. Внезапно грудь сдавило от мрачного воспоминания. Тереза вспомнила слова трупа Зары Ренаты — Илларио жаждал стать Первым Когтем, главой Антиванских Воронов. Мысли перепрыгнули на Катарину Делламорте, и Тереза ощутила сожаление: пожилая женщина, потерявшая за жизнь столько близких, так и не узнала, что де Рива сдержала слово. По спине побежали мурашки: что бы сказала Катарина, стань ей известно, что Луканис, её наследник, в отношениях с Терезой? Неожиданно она вспомнила, как отец говорил о Первом Когте — всегда с неизменным уважением, хотя жизнь Риса как Ворона в семье при дочери практически не обсуждали. У элувианов они разошлись: Матео отправился в Тревизо, а Тереза и Луканис — в Минратос. Выйдя из магического зеркала, де Рива заметила на лице Делламорте тревогу. Кто-то другой бы вряд ли, но она успела узнать его, как никто другой. Тереза бережно коснулась его руки и улыбнулась, давая поддержку. Луканис кривовато — в ответ. Уже на улочках Портового города, приближаясь к таверне, Делламорте негромко пробормотал на антиванском: — Мне кажется, Илларио сотворил очередную глупость. Либо Вьяго всё же вышел на след того сбежавшего мага, — Луканис мрачно вздохнул. — Вынужден склоняться к первому варианту: вряд ли бы тогда Вьяго настоял на встрече в Минратосе, чтобы никто не подслушал. Тереза только кивнула, понимая его правоту: Матео сделал акцент на возможных шпионах не просто так. — Что бы ни было, мы справимся, — она сжала его руку крепче, и Луканис искренне улыбнулся, соглашаясь со сказанным.

***

В «Мощёном Лебеде» не было ни одного посетителя. Свет явно приглушили, и в тишине отчётливо раздавались их — хоть и едва слышные — шаги. Вдали у барной стойки стояли Вьяго и Тейя, одетые в привычную броню Воронов. Разумеется, перед ними не было ни одного бокала, и Тереза с трудом подавила усмешку: она не могла представить, чтобы Вьяго пил что-то вне дома. Пока они приближались, де Рива задумалась: встреча с Инквизитором тоже проходила в «Мощёном Лебеде». Интересно, кому принадлежала таверна, что кузен не остерёгся встретиться здесь? — Вам удалось что-то выяснить? Об Илларио? — спросил Луканис вместо приветствия. Тереза уже не раз замечала: когда он нервничал, безукоризненная вежливость отходила на второй план, хотя при этом грубым Делламорте не казался. Глаза обратились к Вьяго. Кузен внешне выглядел спокойным, как и всегда, но Тереза знала его слишком хорошо, чтобы купиться. Серые глаза смотрели то на стойку, то опускались, то взволнованно перебегали с Луканиса на Терезу и обратно. Тейя тоже казалась встревоженной, чёрные брови эльфийки подняты чуть выше обычного — верный признак взвинченности. — Возможно, — нервно выдохнул Вьяго. — В смысле «возможно»? — переспросил Луканис; голос был напряжён. — Либо у вас что-то есть, либо нет. — Это Катарина, — вмешалась Тейя. Она переминулась с ноги на ногу, будто изо всех сил сдерживала волнение. — Мы не знаем наверняка, — парировал Вьяго, посмотрев на эльфийку. Тереза видела: оба мялись, и это не просто странно, но даже жутко. — Рассказывайте. Фраза Луканиса прозвучала приказом, и Тереза про себя отметила: сложно его винить. Ей нравилось, как он вёл себя — не только когда они оставались одни. — Ты знаешь: мои люди присматривают за виллой Делламорте, — сказал Вьяго. Тереза отчётливо услышала в хорошо знакомом голосе волнение. — И один из них вернулся с кольцом Катарины. — Его выбросили вместе с мусором, — прибавила Тейя. — Илларио бы точно этого не сделал. На крайний случай бы где-то заложил. Тереза почувствовала шок. Догадка промелькнула в сознании, не успев как следует оформиться. Возможно ли?.. — Вы думаете, Катарина выбросила кольцо как послание, что она в доме, — медленно сказала она. Мысль казалась абсурдной. Невозможной. Но сразу вспомнилось: Луканис так ни разу не заглянул в семейное поместье после освобождения из Костницы. Ей он признавался: тяжело — так как Катарины больше нет. А после случившегося с Зарой Ренатой и приказа Илларио держаться подальше от Тревизо о возвращении речь не заходила. Тереза знала: Луканис не боится кузена, но, кажется, разборка с членом семьи его не особо прельщала. Пока что. — Её кольцо с опалом, — подчеркнула Тейя. — Луканис, ты знаешь, что это значит. — Она дала это кольцо моей матери, — медленно проговорил Луканис. Брови хмурились. — В знак благосклонности. Дом Велардо убил моих родителей и отправил его Катарине с требованием оставить титул Первого Когтя. И тогда член дома де Рива — Маурисио — сказал, что отомстит за смерть моих родителей. Он сдержал слово, за что был убит вместе со своей семьёй. Катарина всегда учила нас чтить память о нём. Тереза ощутила, словно её окатило ледяной водой. Почему никто ей не сказал?.. Она всегда думала: отец погиб во время войны между домами Воронов, потому что де Рива встали на сторону Первого Когтя — Катарины. О таких подробностях ни дядя, ни потом Вьяго не рассказывали. — Тереза, — мягко произнёс Вьяго, заметив её состояние. Он явно хотел что-то ещё сказать, но она резко перебила кузена: — Вот откуда у меня иммунитет от Катарины. — Я не хотел, чтобы это стало личным, — Вьяго пробормотал, и Луканис вмешался: — О чём вы? Тереза сжалась, чувствуя дурноту. Вроде бы простой факт, но почему его скрывали от неё? — Маурисио де Рива — мой отец, — бесцветным голосом ответила она. Луканис выругался: на лице застыли шок и сожаление. — Рис... Маурисио... Мьерда. Катарина всегда говорила, что вся его семья была убита. Я не думал... — Когда родителей Терезы убили, мой отец пустил этот слух, — нехотя пояснил Вьяго. — Катарина одобрила — для защиты дочери Маурисио. Я и сам узнал, когда стал Когтем — от Катарины, — он чуть поморщился, будто вспомнил не самый приятный разговор в своей жизни. — Тесс, я... — Потом, — перебила Тереза. — Сейчас важна Катарина, а не прошлое. Луканис нахмурился, но она видела: он понимал её правоту, и его лицо просветлело: — Она жива, — выдохнул он. — Илларио, ну ты и идиот! — Нам нужно больше глаз за виллой, чтобы сказать наверняка, — сказал Вьяго. В этом был весь он — не давать пустых обещаний, пока во всём не убедился. — Илларио бы перевернул город вверх дном в поисках кольца, если бы потерял его, — парировал Луканис и вздохнул. — Как она может быть жива? О чём он только думает? — он посмотрел на Терезу, словно искал поддержку. — И как я должен со всем этим разбираться? Де Рива видела: новость стала для него шоком. Она хорошо его понимала, но усилием воли отложила прошлое в сторону. Сейчас важно здесь и сейчас: Луканис и — подумать только — Катарина. — Нам нужно спланировать спасение, — твёрдо заметила Тейя. — Чем быстрее мы вытащим Катарину оттуда, тем лучше. — Это может быть ловушка, — резонно возразил Вьяго. — Сперва нужно разобраться с Илларио. — Он всё ещё может убить её, если мы выступим против него. Создатель, разбери, что у него в голове, — мрачно пробормотал Луканис. — Полностью согласен, — Вьяго кивнул. — Нужно, во-первых, убедиться, а во-вторых, тщательно спланировать операцию по спасению. Мы не можем рисковать просто так. — Вы оба слишком пессимистичны. Особенно ты, Ви, — Тейя закатила глаза. — Убеди его, Луканис. Тереза слышала по голосу, что Делламорте паниковал. Она знала: Вьяго и Тейя этого не видели, думали, что просто мрачен, но она-то его успела узнать слишком хорошо. — Я был уверен, что всё просчитал! Что если я пойду за ним, и из-за этого Катарина умрёт? Чёрные глаза внезапно вспыхнули фиолетовым светом: Злость взял контроль над телом. Так он не делал уже очень давно. Демон смотрел прямо на Терезу. — Помоги нам, — сказал Злость голосом Луканиса. — Как? Что тебе нужно? — Тереза отреагировала мгновенно. — Он послушает! Он всегда тебя слушает! Идём! Белый свет.

***

Свет рассеялся, и Тереза увидела: она стояла одна — рядом ни Луканиса, ни Злости, ни Вьяго с Тейей. Всё вокруг потеряло цвета, стало серым. Тереза присмотрелась: место до боли напомнило Костницу. И одновременно Тень. — Злость? — она позвала демона. Глупо, но попробовать стоило. — Что ты сделал? Это Тень? Всё кажется… другим. Демон не ответил. Вокруг царила тишина, и Тереза двинулась вперёд, оглядываясь по сторонам. — Это место не похоже на те обрывки воспоминаний Соласа с Перекрёстка, — зачем-то дополнила она и тут же разозлилась на себя. Что с ней стало? Даже после побега из Тревизо, от всей прошлой жизни Тереза продолжала считать себя если не Антиванским Вороном (всё же тогда её выгнали), но хотя бы следовала давно заученным принципам. Говорить вслух в совершенно незнакомом месте к этому не относилось, и Тереза, обругав себя, прислушалась. Ничего не слышно. За годы в Воронах чутьё работало безошибочно и вряд ли подводило сейчас. Внезапно послышался голос Злости. Он не походил на Луканиса, звучал грубее, и в нём улавливались скорее нотки тевене, нежели Антивы. — Луканис здесь. За закрытыми дверьми. Я не могу прорваться. Тереза ускорила шаг, хоть и не совсем понимала, верно ли шла. Впрочем, место действительно напоминало Костницу, и де Рива направилась вперёд чуть увереннее: память напомнила устройство подводной тюрьмы, хоть она и была там всего раз. Что произошло? Очередной трюк Злости? Почему Луканис за закрытыми дверьми? Тревога прорастала внутри. Тереза нахмурилась. «Как мне теперь со всем этим разбираться?» — всплыл в памяти вопрос Луканиса. Она помнила его страх — он не понимал, что делать. Тереза вздохнула. Узнав его, с самого первого дня она видела не только легендарного «Демона из Вирантиума», образ, неотступно следовавший за ним везде, где бы Луканис ни оказывался. Среди Воронов он считался легендой — и вполне заслуженно. Он вдохновлял. Сама Тереза вряд ли бы решилась вмешаться в операцию против антаама, не вдохнови её истории о контрактах Луканиса. И всё же он был куда больше, нежели образ. Не просто красивый мужчина, смертельно опасный убийца магов. Изысканно воспитан и галантен, он всегда готов прийти на помощь, хоть и мог быть острым на язык. Тереза вспомнила, как изменились отношения Луканиса с Даврином после Вейсхаупта. Шуточки, конечно, никуда не делись, но она хорошо помнила, как мужчины переговаривались между собой в одной из миссий, и как поддерживали друг друга без малейшего намёка на издёвку. Теперь — хоть и с натяжкой — их отношения можно было назвать вполне дружескими. Просто говорили оба на своём, понятном только им языке. Она помнила, как постепенно сближалась с Луканисом. Два Антиванских Ворона, воспитанных в атмосфере тотального недоверия. Взгляды, реплики на антиванском, понятные только им двоим. Тереза долго боролась с собой. Как потом оказалось, он тоже. И она не успела опомниться, как рассказывала ему о себе такие вещи, которых не знал никто — даже Вьяго. Недели шли одна за другой. Теперь Тереза не могла понять, как жила до него. Она бы соврала, утверждая, что всё идеально. Но разве так вообще бывало? За жизнь де Рива наблюдала всего несколько отношений и образцом непременно назвала бы родителей. Она не идеализировала: и у них бывали ссоры. Мама иногда могла становиться капризной и повышать голос, а отец — мрачным и угрюмым. Но они быстро мирились. Похоже было и у них с Луканисом. И хотя голос она не повышала, мрачность иногда становилась эпизодическим спутником для них двоих. И всё же, вопреки антиванской крови, на крики не срывались. Каждый занимался чем-то своим, а затем обнимались, и всё проходило. — ТЕРЕЗА! — вскричал Злость, и Ворона вынырнула из мыслей. — Давай найдём его, — ответила она, ускоряя шаг. Чем дальше шла, тем сильнее приходило осознание: это место — действительно зеркальное отражение Костницы. Цвета, правда, глаза практически не воспринимали — как это случалось в Тени. — Точно Костница, — пробормотала она, минуя каменный мост. — Тюрьма, из которой мы освободили Луканиса, — зачем-то пояснила вслух. — «Освободили»? — переспросил демон с явным недоверием. — Нет. Мы всегда здесь. — Конечно, это не настоящая Костница, — Тереза задавила тяжёлый вздох. — Но это место и не похоже на воспоминание. Откуда-то послышался голос Зары Ренаты. По спине тотчас побежали мурашки от ужаса. «Она мертва, — напомнила себе Тереза. — Вероятно, просто отголосок памяти. Эхо». Несмотря на попытку подчинить эмоции логике, это не избавило от тянущего чувства страха в животе. Усилием воли де Рива сконцентрировалась на шагах. «Нужно помочь Луканису», — твёрдо напомнила она себе. — Здесь никого, — озвучила она несколько мгновений спустя, оказавшись в очередном каменном зале. Голос Зары Ренаты всё ещё звучал, и казалось: он доносился отовсюду. Вдали она заметила дверь и направилась к ней. Злость молчал. Потянув дверь на себя, Тереза ощутила физическую тяжесть. «Что же это за место?» Яркая вспышка белого света. Де Рива очутилась в длинном зале и огляделась. Глаза зацепились за лириумные жилы — совсем как в Костнице. В конце виднелся туман, и она решительно направилась в ту сторону. Из мглы показалась фигура. Тереза замерла, как вкопанная. Туман рассеялся, являя Катарину Делламорте — легендарного Антиванского Ворона, женщину преклонных лет. Стояла она так, какой её запомнила Тереза: ровная спина, цепкий взгляд чёрных глаз, седые волосы собраны в пучок, а левая рука покоилась на изысканной трости. Хотелось выругаться от неожиданности: Катарина смотрела строго, словно испытывала её на прочность. — Ты забыла о нашей сделке, Тереза де Рива? Сердце ухнуло вниз, в груди бились волнение и страх. Катарина дёрнула плечом и тем же ледяным тоном продолжила: — Ты должна была вернуть мне внука! Рядом с собой Тереза заметила Злость. Демон выглядел как Луканис, только глаза горели фиолетовым огнём. Де Рива посмотрела на Катарину. Собрав в кулак всё самообладание, выдохнула: — Я знаю. — А привела одержимого! — категорично воскликнула пожилая женщина. — Где мой внук? — Нежность и ужас. Ярость и облегчение. Старый, закостенелый страх разочарования. Демон перечислил чувства, подчёркивая каждое голосом. — Она же… дух? — негромко спросила Тереза Злость, не без опаски поглядывая на Катарину. — Нет, — вспылил демон. — Луканис мой. Духи не посмеют. Здесь обитают мысли. Идеи. Чувства. Де Рива кивнула, ещё раз взглянув на фигуру пожилой женщины. — Она — его представление о Катарине, — констатировала Тереза и уже без тени страха обратилась к женщине. — Катарина? Луканис в ловушке. Я думаю, вы один из ключей, чтобы ему помочь, — она вздохнула и чуть тише прибавила: — Может, Луканис и изменился, но он всё ещё тот маленький мальчик, которого вы любили и вырастили. — Изменился? — задохнулась Катарина, упрямо качая головой. Чёрные глаза, казалось, буравили насквозь: — Он одержим демоном! — И всё же вы бы никогда от него не отвернулись, что бы ни было, — парировала Тереза. Она не была уверена, но хотелось надеяться. — Или я неправа? Пожилая женщина — всего за мгновение — исчезла, обернувшись белым туманом, который начал рассеиваться. — Мой бедный мальчик, — услышала Тереза полный боли голос Катарины Делламорте. Вдали показалась новая дверь, и, едва ли не сорвавшись на бег, де Рива бросилась к ней. Хотелось как можно скорее освободить Луканиса и выбраться из этого непонятного места. Внезапно Тереза похолодела: интересно, а что с Вьяго и Тейей? За дверью всё так же была Костница, и девушка вздохнула. Если Злость неимоверным образом переместил её в голову Луканиса, грустно и, к сожалению, логично, что подводная тюрьма, в которой Делламорте провёл целый год по милости Илларио, стала его внутренним отражением. Голос Зары Ренаты звучал и здесь, рассуждая о видах демонов. Тереза с яростью вспомнила, как покойная магистр сказала о Луканисе: «Его же и так называют «Демоном из Вирантиума». Разве не забавно, что теперь внутри него будет настоящий демон?» Вдали показалась окутанная туманом фигура — высокая, статная, с широкими плечами. Тереза бы узнала её из тысячи. — Вьяго! — окликнула она, ускоряя шаг. Кузен повернулся, а рядом вновь возник Злость. Вьяго молчал, только холодно и строго смотрел на неё. — Ви, что произошло? Как ты тут оказался? — Не настоящий, — прошипел Злость. Тереза вздохнула и внимательно оглядела кузена. Он казался чуть строже обычного. — Вьяго? — Ты сошла с ума, Тереза, — резко выпалил он, делая шаг навстречу, и она инстинктивно отшатнулась. — Луканис одержим! Чем ты только думала? Вы не можете быть вместе! Я против! Тереза подняла брови и бросила вопросительный взгляд на Злость. Демон в обличии Луканиса покачал головой. — Страх. Он будет против. Ты послушаешь. — Ты достойна намного большего! — Вьяго повысил голос, пытаясь завладеть её вниманием. Де Рива тяжело вздохнула. — Мы точно в голове Луканиса? — глупая шутка сорвалась с губ, и Злость громко фыркнул. — Да, — подтвердил демон. — Боится, что недостаточно хорош. Я знаю. — Вьяго, это решать только мне, — проговорила Тереза, обращаясь к кузену. — Ты привык многое делать за моей спиной, думая, что защищаешь. Мне больше не нужна твоя защита, Ви. Я могу за себя постоять. Уже давно. — Не будь дурой, — оборвал её образ кузена. — Может, до демона я бы понял. Но не сейчас. — Вьяго, ты всегда считал Луканиса другом, — категоричным тоном сказала Тереза. — Пусть ты нас никогда не знакомил, и я до сих пор не понимаю причины, но точно знаю: ты видишь в нём куда больше, чем одержимого! Кузен погрустнел и рассеялся белым туманом — совсем как Катарина. Тереза услышала: — Когда мы перестанем терять близких? Вопрос ударил по больному, и она, не сдержавшись, тяжело вздохнула. — Идём! — отвлёк её голос Злости. Тереза кивнула, направляясь к следующей двери. За ней — всё те же залы Костницы, а вдалеке ещё одна фигура. Она стояла лицом, и Тереза, даже несмотря на туман, безошибочно узнала Илларио Делламорте. Пока она шла к кузену Луканиса, то услышала голос, звучавший эхом: — Если бы я был во главе, тебе бы больше не пришлось этим заниматься. Стоило сделать ещё пару шагов, и эхо прибавило: — Я не могу поверить. Ты дома. Эту фразу Илларио произнёс в её присутствии: когда они вернулись из Костницы и узнали, что Катарину убили. — Тереза де Рива собственной персоной! — окликнул её Илларио. Голос звучал столь естественно, с такими знакомыми протяжными, будто ленивыми, нотками, что Тереза на миг усомнилась: а точно ли перед ней образ? — Илларио, — холодно поприветствовала она. Злость недовольно зашипел. — Ты слишком хороша, чтобы тратить время в таком удручающем месте, — театрально заметил младший Делламорте. Он был красив — было бы глупо не признавать очевидного. Точёные скулы, статная фигура, тёмные волосы завязаны в короткий хвост на затылке. Но голубые глаза — как и в жизни — были холодными. — Забудь о моём кузене, милая. Тебе ведь нужно волноваться о более важных вещах, не так ли? У тебя на плечах тяжесть всего мира. А рядом точно нужен кто-то более достойный. — Например, ты? — не сдержавшись, выпалила Тереза. Илларио посмотрел на свои пальцы, словно проверяя, не испачкал ли их ненароком. — Почему нет? — невозмутимо пожал он плечами. — Я всегда умею оценить по достоинству и не буду ходить вокруг да около. — Острые, рваные края, — пробормотал Злость. Демон в образе Луканиса морщился, качая головой. — Боль с каждым вдохом. Горе и облегчение. Надежда и злость. Всё смешалось. Тереза вздохнула. Что сказать предателю, она не знала. Осенило неожиданно. — Луканис, — она искренне понадеялась, что он её слышит. — Ты не обязан сомневаться по поводу Илларио, а уж тем более оставаться для него поддержкой, как привык, — уверенно закончила она. — Он. Поместил. Нас. Сюда, — процедил Злость, с ненавистью смотря на Илларио. В голосе демона звучала нескрываемая ярость. — Лучше не лезь, Тереза, — в тоне младшего Делламорте отчётливо послышался намёк на угрозу. — Освободишь его — и станет ещё больнее. — Кому? — спросила она, уже догадываясь, каким будет ответ. — Ты знала, что у Катарины было пять детей? — Илларио заговорил тише, словно мысль об этом причиняла ему боль. — Восемь внуков. И все мертвы — кроме Луканиса и меня, — он покачал головой и продолжил: — Когда была война между домами Воронов, Делламорте потеряли всё. Кроме титула Первого Когтя. Один из де Рива — Маурисио — отомстил за наших мёртвых, за что дом Велардо убил как его, так и его семью. А теперь сражаемся мы сами. Упоминание отца ударило под дых. Огромным усилием воли Тереза сосредоточилась на словах Илларио. Ворон продолжал: — У тебя, как и у твоего родственника, есть выбор. Правильного Делламорте. Не станет нас, что тогда останется? — Илларио поморщился. — Думаешь, ты выживешь в новой войне или последуешь за Маурисио? Не глупи, Тереза. Выбери. — Ты так говоришь, как будто здесь вообще может быть какой-то выбор, — уверенно ответила она. — Война будет, нравится тебе это или нет, Илларио. И хорошо это вряд ли закончится. — Он провёл здесь год, — Илларио указал на стены Костницы. — В этой дыре. В темноте. Мечтал сбежать. Чтобы вернуться домой и убить члена семьи за титул, которого никогда не хотел. Эта тюрьма всегда будет с ним. Дай ему время, и он наполнит её трупами. Как знать, вдруг и твой окажется здесь? — Быстрее, — нервозно напомнил Злость. Тереза кивнула и решила ещё раз попробовать. — Ты Антиванский Ворон, Луканис, — заговорила она, не имея представления, услышит ли он. — Профессионал. Тебя учили избегать жертв среди невинных и преследовать настоящего врага. — Ты и понятия не имеешь, какие будут последствия, — с сожалением вздохнул Илларио и растворился в воздухе. Тереза двинулась дальше, Злость — за ней. — Мы почти пришли, — сказал демон. И правда, вдали показалась массивная дверь с рунами. Точно такая же, как та, что была в настоящей Костнице. Перед ней расстилался туман. — Он там! — нетерпеливо выкрикнул Злость. — Скорее! Они почти приблизились, как из белой мглы поднялась фигура. Тереза ощутила головокружение. Невысокий рост, стройная талия, широкие бёдра, густые тёмные волосы ниже плеч и пристальный взгляд серых миндалевидных глаз. Она. Тереза выругалась, смотря на саму себя. Ощущения казались весьма пугающими. — Что ты здесь делаешь? — не выдержала она. Образ неожиданно улыбнулся, и от этого стало не по себе ещё больше. — Я не смогу быть с ним долго, — весьма спокойно ответила фигура Терезы. — Сейчас одно: моя жизнь нестабильна. Нужно уничтожить эльфийских богов. А если выживу, что тогда? Тереза нахмурилась. Они с Луканисом не говорили о будущем, боясь, что оно может не наступить. Был ли смысл, когда жизнь постоянно находилась под угрозой? Никто из них не знал, получится ли у них преодолеть все испытания. — Любовь. Нежность. Страх. Опора, — выдохнул Злость с каким-то поразительным благоговением. — Если выживем, будем мы, — возразила Тереза собственному образу. — Луканис, я люблю тебя. И никогда не испытывала подобного. Я буду рядом, даю слово. — Ты глупа, — её отражение покачало головой. — Он одержим. Причинит тебе боль. — Замолчи, — не сдержалась Тереза. — Боль неминуема в любых отношениях! Но если она есть, это совсем не значит, что это конец. Всё решаемо, было бы желание. И я готова! Образ взорвался белым светом, и она услышала собственный голос: — Я просто хочу, чтобы счастья было больше, чем боли. Я так от неё устала… И всё вновь поглотил белый свет.

***

Свет рассеялся, и Тереза увидела Луканиса. Его брови поднялись от изумления. — Тесс? Что ты здесь делаешь? — Я должна была найти тебя, — выдохнула она. Шагнув навстречу, крепко обняла и почувствовала, как и он обхватил её руками в ответ. Его губы привычно и успокаивающе коснулись волос. — Если бы с тобой что-то случилось… Даже думать об этом не хочу. — Тебе нужно уйти, — пробормотал Луканис, прижимая её к себе ещё сильнее. — Лучше я останусь здесь, чем рискну потерять тебя. Тереза мягко отстранилась, и Злость воспользовался моментом. — Видишь? Он нарушает. Наше соглашение, — прошипел демон. — Его разум. Ещё здесь. Он хочет. Остаться. Поэтому он держит. Меня тоже. — Мьерда, — выругался Луканис, хмуро взглянув на демона. — С чего мне хотеть оставаться? Даже в голове это место — сущий кошмар! — Да, но… — нерешительно начала Тереза, — это кошмар, который ты уже победил. Но теперь я поняла: как бы ни была ужасна Костница, она лучше, нежели альтернатива. — О чём ты? — Луканис хмуро посмотрел на неё. Де Рива вздохнула и продолжила: — Костница, Зара… Ты мог решить те проблемы клинком. Но исцеление? Жить как одержимый? Здесь нет простого ответа. А если не получится, то ты бы причинил боль тем, кого любишь. — Нет, это… — Луканис замолк и издал сердитый рык. — Раздери тебя демоны, Тесс! — Заставь. Его. Уйти, — вмешался Злость. Демон в обличии Луканиса топнул ногой, и Тереза задавила неуместный ситуации смешок. Порой Злость вёл себя так, словно был капризным невоспитанным ребёнком. — Он пытается, — как можно мягче заметила де Рива. — Это… сложно. Смертные не могут просто взять и поменяться. Это занимает у нас много времени. Злость с раздражением рыкнул, словно сетуя на недалёких людей. Внезапно Луканис спокойно заметил: — Тесс, ты права. Должен быть способ пройти через это, — он вздохнул и переминулся с ноги на ногу. — Просто это… слишком. Я не знаю, с чего начать. Тереза приблизилась и погладила его по щеке. Луканис не отстранился. — Я помогу, хорошо? Я рядом. Он кивнул, и Тереза увидела: он смотрел на Злость. Неожиданная мысль пришла в голову. — Начните с малого оба, ты и Злость. Выберите цель, которая устроит вас двоих, а затем осуществите её. — Контракт? — оживился демон. — Контракты для клиентов, — в голос Луканиса закралась нравоучительная нотка. — Назовём это… союз. Но на каких условиях? Он задумался. Тереза робко предложила: — Как насчёт спасения Катарины? — Точно, — пробормотал Луканис, покачав головой, будто сетуя на собственную недальновидность. — Будем сражаться с Воронами? — довольно спросил Злость. — С любым, кто встанет на нашем пути, — решительно подтвердил Делламорте. — Ну, что скажешь? Спасём Катарину вместе? — Да, — кивнул демон. Луканис подошёл к Злости и встал на его место. Демон исчез, словно вновь стал его неотъемлемой частью, и всё залило белым светом.

***

Тереза обнаружила себя ровно там, где стояла до того, как попала в голову Луканиса — в таверне. Он стоял рядом, а перед ними — Вьяго и Тейя. Лица обоих были весьма обеспокоенными. — Вы в порядке? — с нескрываемой тревогой спросила Тейя. — Да что с вами двумя такое? — с раздражением выпалил Вьяго. Было видно, что он злился. — Всё хорошо, — успокаивающим тоном ответила Тереза и посмотрела на Луканиса. Он улыбался. — Нам нужна была минутка, но сейчас, я бы сказала: мы готовы ко всему, — она чуть замялась. Любопытство взяло верх, и она всё же спросила: — Как долго мы так стояли? — Достаточно, чтобы стало неловко, — колко ответила Тейя, но уголки губ дрогнули, словно эльфийка сдерживала усмешку. — Вы уверены, что в порядке? Тереза поймала взгляд Луканиса и улыбнулась ему в ответ. Делламорте уверенно сказал: — Всё нормально, Тейя, не беспокойся. Я могу попросить вас двоих присмотреть за Илларио? Если он что-то предпримет, я хочу знать. — Я бы сделал это в любом случае, — невозмутимо парировал Вьяго. — Ты что-то решил, — констатировала Тейя, глядя на Луканиса, и он кивнул. — Спасти Катарину. Но Вьяго прав: нужно больше информации. Илларио и так запаниковал, когда я вернулся из Костницы. Если это случится опять, он может убить её на этот раз. Поэтому у нас всего один шанс спасти её. Вьяго серьёзно кивнул. — Дом де Рива с тобой. — Как и Кантори, — подтвердила Тейя. Луканис посмотрел на Терезу, и она улыбнулась. — Ты знаешь, я тоже.

***

Вернувшись в Маяк, Луканис почувствовал, как усталость брала контроль над телом. За всю дорогу из Минратоса Тереза не проронила ни слова. Он видел: день не дался легко ни ему, ни ей. Особенно ей. Злость молчал. Это было удивительно, и он пообещал себе подумать об этом позже. Поднявшись по лестнице на первый этаж, он взглянул на Терезу. Она устало улыбнулась: — Ты со мной? Луканис поколебался на доли секунды, но всё же кивнул, следуя за ней — в её комнату. Ему было хорошо известно, как некомфортно в ней Терезе. Она не раз рассказывала о своей квартире недалеко от рынка в Тревизо — куда пока ей так и не хватило смелости вернуться. Там, по её словам, открывался чудесный вид — на улочки города и каналы. По вечерам Тереза любила сесть на подоконник и, посматривая на звёздное небо, читать что-нибудь далёкое от жизни Антиванского Ворона. Её комната в Маяке отчего-то являлась противоположностью той свободе, к которой она привыкла. В ней не было окон, только аквариумы. Объяснений этому у Терезы не находилось, а просить Смотрителя переделать казалось бестактным. «В конце концов, какая разница?» — улыбалась она, но порой Луканис замечал тоску в серых глазах, когда она смотрела на аквариумы. Он также видел, как она постаралась украсить это место, сделать его больше своим: на комоде стоял сундучок Антиванского Ворона, на другой тумбе лежало зеркало, подаренное Варриком. Не так давно на небольшом столике у стены появилось несколько книг на антиванском, которые Тереза купила на рынке в Тревизо. Они вошли внутрь. Луканис закрыл дверь, наблюдая, как Тереза расстёгивала ремешки брони. Он знал: им нужно поговорить о случившемся. — Так глупо получилось, — выдохнула она, повернув голову к нему. — Но я и предположить не могла, что наши семьи переплетены. Ещё и так. Луканис подошёл к ней и обнял. Тереза глубоко вздохнула, положив голову ему на плечо. — Абсурд. — И не говори, — он поцеловал её в лоб. — Я не знал, что Маурисио — твой отец. Тереза отстранилась и пожала плечами. — Так ли это важно? — Да, — живо ответил Луканис и тяжело вздохнул. — Катарина с детства внушала, что мы с Илларио должны помнить человека, который отомстил за смерть нашей семьи дому Велардо. Катарина всегда подчёркивала, что это стоило жизни семье Маурисио. Я... не знал, что ты его дочь. А ведь это важно, — он опустил взгляд. — Он погиб из-за моего дома, — тихо закончил Луканис. — Нет, — решительно возразила Тереза и подняла его. — Отец погиб за то, во что верил. Жаль только, что дядя не посчитал нужным мне это сообщить. Я не знала таких подробностей. — Наверное, он боялся, что ты захочешь отомстить, — пожал плечами Луканис. — Что станешь винить во всём меня и Илларио. — Но это глупо! — возразила Тереза. — Вы лишились родителей точно так же, как и я! Луканис покачал головой. — Вот уж никогда не думал, что прошлое наших семей будет настолько важным. Делламорте и де Рива — союзники уже больше ста лет. Но то, что ты дочь Маурисио... Интересно, ведь Катарина ни разу не упомянула, что ты выжила. — У меня уже голова кругом, — призналась Тереза. — Наверное, это всё уже не так важно. Сейчас главное — спасти Катарину и уничтожить эльфийских богов. — Согласен, — Луканис улыбнулся и поцеловал её. Она с готовностью откликнулась, прижимаясь ближе, и он почувствовал, как мало ему сейчас нужно — только она. Руки нашли пуговицы на её рубашке, и она сдавленно ахнула в его губы, когда пальцы коснулись чувствительной кожи. Тереза не растерялась. Он ощущал, как она расстёгивала ремешки его брони. Это напоминало соревнование: словно каждый из них стремился раздеть другого первым. Наконец, Луканис не выдержал. Подхватив Терезу на руки, он опустил её на кровать. Она была практически нагая, и пара решительных прикосновений завершили начатое. Он позволил себе на мгновение просто любоваться ею, узнавать каждый до боли знакомый изгиб, чуть заметный румянец на щеках. Ладони, едва касаясь, заскользили по коже, не спеша, словно заново изучая, как менялось дыхание Терезы на каждое прикосновение. Поцелуи становились глубже. Луканис чувствовал, как её пальцы забрались под так и не снятую рубашку. Он усмехнулся в её губы, опустился к шее, и с губ Терезы сорвался тихий стон. Он уже хорошо знал, как заставить её отпустить контроль. А она — его. Губы скользнули ниже — к округлой груди. Тереза застонала громче. — Луканис... Когда он опустился ещё, то ощутил, как Тереза затаила дыхание. Рука неосознанно крепче сжала его плечо — будто молчаливое согласие. Слова не требовались. Только сбившееся дыхание, стоны и поцелуи. Луканис чувствовал, как дрожали её ноги, как она выгибала спину, а затем вскрикнула, едва не задохнувшись от удовольствия. Он дал ей мгновение прийти в себя, изучая искусанные губы. Когда серые глаза распахнулись, Тереза потянулась к нему. И всё утратило смысл. Остались только они — их поцелуи, ласки, шёпот на антиванском и общий ритм.

***

— Я же совсем не идеальна, — сонно пробормотала Тереза, уткнувшись лбом ему в плечо. — Мьерда, Тесс, когда-нибудь ты сведёшь меня с ума! — Луканис глухо рассмеялся. — Поверь, я буду любить тебя и через десять лет. Ещё сильнее, чем сейчас. — Десять? — он услышал, как в её голос закрались нотки — истинно антиванского — театрального ужаса. — Помилуй Создатель, мне будет сорок! — Да, и я знаю: ты станешь ещё красивее, — уверенно парировал Луканис. — Ещё сексуальнее. Хоть это едва ли возможно. Тереза хмыкнула и замолчала. Он мог практически чувствовать, как её неугомонный разум планирует новый вопрос. — А если не сорок, а шестьдесят? — Поверь, ничего не изменится. Я буду по-прежнему любить тебя, — заверил Луканис, чувствуя на губах глупую счастливую улыбку. Он посмотрел на неё. Серые глаза искрились озорством. — Ты будешь таким ворчливым дедом! Луканис рассмеялся. До неё он никогда не думал о старости, а теперь отчего-то хотелось: посмотреть, как годы вместе принесут покой и гармонию в жизнь. — Зато твоим, — парировал он с усмешкой. Тереза улыбнулась и поцеловала его в щёку. — Правда? — Конечно, Тесс, — Луканис уверенно кивнул. — Я вряд ли сумею тебя отпустить. — И не надо, — прошептала она.