Глава 16

Снежная часть Перекрёстка неизменно отсылала мысли Луканиса к Ферелдену. В само королевство Антиванские Вороны не брали контракты ещё с тридцать первого года — с тех пор, как Зевран Араннай... Луканис поморщился и переключил внимание на окрестности. Несмотря на то, что раз за разом они вычищали врагов с Перекрёстка, для древних эльфийских «богов» — Эльгарнана и Гиланнайн — он, судя по количеству посылаемых противников, был весьма важен. Это казалось логичным: что может быть хуже для тех, кто возомнил себя богами, чем невозможность вторгнуться в столь заветное место? Их команда давно пришла к выводу: по неведомой причине сами «боги» попасть на Перекрёсток не могут. Это бы играло им на руку, если бы те не посылали сюда всех, кому попасть было под силу: венатори, антаам, враждебных духов… Список длинный. Но разве это способно отпугнуть Луканиса Делламорте? Сегодня они снова изучали Перекрёсток в поисках одного из воспоминаний Соласа. К очередному эльфийскому «богу» Луканис относился с тем же отвращением, что и к остальным. Впрочем, зачем лукавить — последнего он ненавидел сильнее даже Гиланнайн, которую так глупо не смог убить в Вейсхаупте. И дело, разумеется, было в Терезе: до того как она спасла Луканиса из Костницы, Солас, сам того не желая, связал себя с ней магией крови, что дало ей возможность беседовать с ним напрямую. Разумеется, Солас уверял Терезу, что их связь — не результат магии крови. Но Луканис за жизнь повидал слишком много малефикаров, чтобы поверить эльфийскому богу обмана. Он убеждал де Рива не поддаваться на витиеватые речи. К счастью, Тесс не была глупа. Краем уха он слушал, как Хардинг, пришедшая в неподдельный восторг при виде снега — как истинная ферелденка — рассказывала Терезе историю из детства. Прислушавшись, Луканис усмехнулся: Нитка вспоминала, как дети радовались снегу и играли, пока одежда не промокала насквозь. Всего несколько дней назад они втроём вернулись с Глубинных троп, куда Хардинг повела экспедицию, пытаясь узнать больше о неподвластной гномам магии. После возвращения на Маяк и без того жизнерадостная Нитка буквально сияла. Луканис не знал, было ли дело только в удачной экспедиции или к этому приложила руку Тааш, но он искренне радовался за гномку. Когда рассказ закончился, Луканис неожиданно спросил: — Нитка, у тебя всё хорошо? Хардинг, похоже, удивилась: скрывать эмоции не входило в число её сильных сторон. Но она уверенно кивнула, не убирая с лица доброжелательной улыбки. — Да, Луканис, спасибо. Впервые за долгое время чувствую себя… умиротворённой. Делламорте кивнул, наблюдая за Терезой, которая играючи забралась на небольшую деревянную башню, чтобы осмотреться. — Мьерда, там венатори! Он отчётливо ощутил радость Злости. Демон любил бои так же, как и сам Луканис. Тереза аккуратно спрыгнула вниз, грациозно приземлившись, и добавила: — Пятеро. Нас не заметили. Один явно травит другим байки. — Как вы думаете, какие они у венатори? — задумчиво протянула Хардинг. Луканис фыркнул. — Предлагаешь спросить? — с улыбкой поинтересовалась Тереза. — Боюсь, не расскажут. — Не очень-то и хотелось, — отозвалась Нитка. — Осторожнее, снег скрипит под ногами. Ступайте не спеша. — Вообще-то в Антиве снег выпадает зимой, но только в горах, — не удержался Луканис. Тереза кивнула. — А вы, как Антиванские Вороны, явно провели в них много времени, выслеживая врагов, — усмехнулась Нитка. Луканис поймал взгляд Терезы и покачал головой. Конечно, большинство его контрактов приходилось на Тевинтер. — Идём, — де Рива нетерпеливо подпрыгнула на месте. — Я не хочу тратить весь день на поиски одного-единственного воспоминания Соласа. — Планы? — невинным тоном спросила Хардинг, и Луканис внезапно — но молча — задался тем же вопросом. — Нет, — Тереза улыбнулась. — Просто много чести Соласу, вам не кажется? Глупо, но Луканис почувствовал облегчение. Наверное, Тереза бы назвала это милым — что он боялся её потерять даже после всего пережитого. Конечно, давать ей возможность себя подразнить Делламорте не собирался. Он последовал за де Рива, ступая осторожно и по возможности бесшумно. Натренированный слух безошибочно определил: Нитка вытащила лук из-за спины. Тереза замерла на миг — и внезапно бросилась вперёд без предупреждения. Первый венатори не успел даже вскрикнуть: пал под её клинком. Мимо пролетела стрела — Хардинг вступила в бой. — Мьерда... Луканис с чувством выругался и бросился за Терезой. Горло сжимала ярость: её безрассудство в бою не раз доводило его до белого каления. Один из магов бросил в него заклинание. Луканис увернулся от вспышки, перекувыркнулся в воздухе и перерезал противнику горло. Обернулся. Терезу окружали трое, но ей, казалось, было всё равно. Серые глаза горели азартом, губы растянулись в дерзкой, почти вызывающей улыбке. Крылья Злости позволили Луканису за считанные секунды оказаться рядом. Он вонзил рапиру в одного из врагов, добив его кинжалом. Второй венатори грязно выругался на тевене, и в этот момент Луканис почувствовал резкую боль в плече от неожиданного удара сбоку. Она оказалась настолько сильной, что в глазах потемнело. Сознание вернулось быстро. Всё было кончено: Хардинг добила одного стрелами, Тереза — другого. Она тяжело дышала, но улыбалась. — Молодцы, — кратко похвалила она. — Мьерда, Тесс, — прорычал Луканис, держась за плечо. Его либо выбили, либо вывихнули — он не знал. Боль не пугала. В отличие от её безрассудства. Он не сдержался. Перешёл на антиванский и высказал всё, что думал о её импульсивности. Надо отдать ей должное: Тереза слушала молча, но сжала челюсть так, что живо напомнила ему Вьяго. Глупо — они не были кровными родственниками, но сходство в тот момент оказалось поразительным. — Ты закончил? — холодно осведомилась Тесс на их родном языке. Луканис почувствовал стыд. Не следовало при Хардинг. Но уязвлённое самолюбие не позволило дать слабину. — Пойдём искать сраное воспоминание, — прошипел он, переходя на всеобщий. Глаза Терезы сверкнули опасным огнём, но она промолчала.

***

Больше всего Красс Сэрбис не любил сидеть без дела. Восстановление после ранения в Тревизо занимало время, и порой Крассу хотелось выть от скуки. Нэв, как и обещала, находилась рядом. Она проводила много времени в обширной библиотеке Дориана, пытаясь отыскать хоть крупицы информации о Гиланнайн, Эльгарнане или Соласе — древних эльфийских богах. Пару раз она сбегала из поместья в Портовый город. Тогда Сэрбис чувствовал себя как капризный маленький ребёнок, которым никогда не был в детстве, и потому покидал комнату и принимался донимать Маргарет. Идея оказалась на редкость паршивой. Один раз Резерфорд стерпела, на второй — обругала, не стесняясь в выражениях. На третий — в Красса полетела магическая молния. — Так ты обращаешься с раненым другом? — театрально взмахнув руками, возопил Красс. Маргарет сощурила карие глаза и невозмутимо парировала: — Будь ты кем-то другим, я бы не промахнулась. Сэрбис вздохнул и направился в сад, где нашёл Энтони, сына Инквизитора, который атаковал соломенное чучело детским мечом. Дав несколько советов будущему воину (в том, что так и будет, Красс ни на минуту не сомневался), он вернулся в дом, силясь задавить тоску при виде обрадовавшегося мужскому вниманию Тони. «Скорее бы Инквизитор и Искательница вернулись за ним», — подумалось ему. Невозможность двигаться дальше в расследовании доводила до белого каления. Крассу не терпелось поскорее увидеться с Ашуром, который пообещал помочь: несмотря на то, что Драконов Тени после нападения на Минратос осталось критически мало, Змей дал слово проследить, не проявится ли Тенебрий в его отсутствие. Сэрбис подошёл к окну в своей комнате. Глядя на широкую мостовую богатейшего района Минратоса, хотелось выть. Он так привык быть хозяином самому себе, что малейшее ограничение из-за здоровья приводило в уныние. Вдалеке показалась фигура, которую Красс узнал бы из тысячи. Сердце невольно подпрыгнуло, губы тронула улыбка. Нэв Галлус даже издалека хмурилась и выглядела так, словно оказалась в этой части Минратоса по ошибке. Наблюдая за ней, Сэрбис понял: надо подстегнуть её интерес к расследованию и предложить вместе отправиться в убежище Драконов Тени. Зная Нэв, она не упустит шанса выяснить что-то новое. Когда Галлус вошла в особняк, через несколько мгновений он услышал знакомый стук стального протеза в холле и поспешил сесть в кресло, приняв самый несчастный вид, на который только был способен. Нэв вошла без стука и бросила ему свежую газету. Красс ловко поймал свёрток и с досадой вспомнил, что выпал из образа несчастного раненого. Поэтому, откинувшись на спинку кресла, трагично вздохнул. — Спасибо, Нэв. Порция новостей из газет — единственное, что остаётся… — Колючка, — предупреждающим тоном отозвалась Галлус, покачав головой. Она встала напротив и смерила его внимательным взглядом. — Так мило, что ты порой забываешь: я знаю тебя как облупленного. Готова спорить на пять золотых: ты что-то задумал и хочешь вовлечь меня в свою авантюру. Сэрбис усмехнулся, с искренним восхищением глядя на магессу. Нэв хмыкнула и вздохнула, не забыв закатить глаза. — Ну и что ты придумал, amatus? — Amatus? В улыбку закрался намёк на флирт. Красс склонил голову, возвращая детективу её изучающий взгляд. — Не начинай, — Нэв негромко рассмеялась. — Рассказывай, что ты придумал? Сэрбис закусил губу, всё ещё анализируя, что скрывалось за мотивом любимой. Наскучило ли ей сидеть в особняке Павусов так же, как и ему? Вероятнее всего, это было правдой. — Мне нужно увидеть Ашура, — признал Красс; голос прозвучал на редкость серьёзно. — Он обещал следить, не появятся ли в Минратосе следы Тенебрия, пока я находился в Антиве. Нэв подняла бровь. — У меня к тебе только один вопрос, Колючка. — Слушаю, — Сэрбис заподозрил неладное: по её выражению лица угадать невозможно — владеть собой магесса умела мастерски. — Почему ты только сейчас об этом говоришь? Мы торчим тут уже демоны знают сколько! Красс широко улыбнулся, ощущая тепло в груди. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Нэв покачала головой. — Нет, оставь сантименты на потом. Одевайся и пошли! — А как же моя рана? — не удержался Сэрбис, всё же вставая с кресла. Галлус пожала плечами. — Если Дориан полагает, что такой пустяк способен тебя остановить, когда что-то взбрело в голову, я подобных иллюзий не строю. Убежище Драконов Тени, куда выжившие бежали после нападения осквернённого дракона на Минратос, располагалось на краю города, но в противоположной от Портового города стороне, дальше от моря, на территории заброшенного особняка какого-то давно почившего родственника Мэйварис Тилани. Не проронив ни слова, пара пролезла сквозь обветшалый забор. Как маги, они сразу почувствовали защитный барьер и знали: Драконы Тени уже в курсе их приближения. Разумеется, почти разгромленная организация имела внушительный опыт работы в подполье, поэтому в основном здании располагаться никто не стал. Красс и Нэв обогнули его, направляясь к семейному склепу, где испокон веков хранился прах усопших. Войдя внутрь, Нэв презрительно поморщилась от затхлого запаха. Сэрбис оскалился. — Кажется, кто-то заразился от Рук антиванской брезгливостью? Ледяной взгляд послужил лучшей наградой. Всё ещё ухмыляясь, Красс подошёл к урне почившего полтора столетия назад магистра и повернул за ручку вправо. Каменная стена сдвинулась с места, и Нэв грациозно направилась в образовавшийся проём. Сэрбис — следом. Как только он сделал несколько шагов от стены, её движимая часть скользнула на место. Вспыхнули факелы, освещая длинный коридор. — Нет ничего лучше, чем прогулка с тобой по катакомбам Минратоса, — Красс поспешил нагнать Нэв, и она искоса взглянула на него. — Не подлизывайся, Колючка. Он хотел сморозить нечто ужасное, но вовремя поймал себя за язык. Маргарет промахнулась — Нэв в таком узком пространстве подобной оплошности не допустит. Коридор постепенно расширялся, и вскоре они вышли в широкую пещеру. Рядом шумели подземные воды. Красс решительно повернул налево, направляясь во мрак. Он зажёг в руке ледяное пламя, и оно осветило грот. Вдалеке показалась дверь, и пара направилась к ней. Постучав кратко три раза, Сэрбис замер в ожидании. Вскоре дверь распахнулась, являя Тарквина. Мужчина кивнул в знак приветствия. — Нэв, Сэрбис. Вы к Ашуру? — Именно, — подтвердил Красс. — Он не занят? Тарквин чуть вздохнул. — Нет, но может отдыхать. Проходите. Пара последовала за мужчиной. Сэрбис, как мог, старался задавить грусть: во время боя за Минратос лидер Драконов Тени заразился скверной. От этого не было лекарства, и вопрос, как долго осталось жить Ашуру, висел в воздухе. Наконец, Тарквин остановился перед другой дверью. — Постойте здесь, я спрошу, — велел он, скрываясь за ней. Вскоре их пропустили. Тарквин вышел, оставляя их наедине. Кабинет Ашура был небольшим: каменные стены, магическое освещение, старый потёртый стол и весьма облезлый диван. На нём и сидел некогда крепкий мужчина. При виде него в груди сжалось, но Красс натянул на лицо самую приветливую из улыбок: не хотелось расстраивать давно знакомого Ашура, но выглядеть с последней встречи тот стал заметно хуже. Кожа побледнела и казалась тонкой, как пергамент. Под воспалёнными глазами залегли тёмные тени. Ашур осунулся и явно потерял вес, но ожидаемо отмахнулся от вопроса о здоровье. — Ты знаешь, не люблю долгих предисловий, — отрезал он, но голос прозвучал достаточно дружелюбно. — Вы пришли по поводу Тенебрия, я полагаю? Красс кивнул, выжидательно глядя на Ашура. Тот заговорил. — Прямых следов нет, хотя ты понимаешь: наши ресурсы весьма ограничены, особенно сейчас, когда Минратос кишит венатори. — Предполагаю, он всё же где-то поблизости, — мрачно заметил Сэрбис и рассказал, как на Рук и Маргарет напали венатори с «приветом от Тенебрия». — Кто был целью — неясно, — закончил он. — Могла быть и Маргарет — всё же сестра Инквизитора. А у Рук с Тенебрием, как выяснилось, давнее и неприятное знакомство. — Ты хочешь сказать, что она та Ворона из Карастеса? — Ашур с недоверием вскинул брови и рассмеялся. — Мда, Красс, твой талант впутываться в неприятности поражает воображение, — он указал взглядом на бок Сэрбиса. — Глупо было начинать конфликт с Антиванскими Воронами, тебе не кажется? — Как будто я был инициатором, — ворчливо парировал Красс, чувствуя раздражение: давно его никто не отчитывал как мальчишку! — И всё же нельзя забывать: сейчас важны любые союзники, — Ашур с трудом встал. Он был ростом с Сэрбиса и такой же широкий в плечах. Сложив руки на мощной груди, он добавил: — Пока тебя не было, в Минратосе произошло несколько убийств. — Что? — Нэв мгновенно нахмурилась. — Как? Почему я не слышала? — Не в Портовом городе, — мрачно ответил Змей. — Убиты несколько лаэтанов и два альтуса, не магистра. С ритуалом. Кровь использовали для призыва демонов, как я подозреваю. — У жертв есть что-то общее? — не отступала детектив. Ашур кивнул. — Все жертвы одного возраста, им около сорока. Родом из Минратоса. Обучались в нашем Круге. — Сорока? — с напряжением переспросил Сэрбис. — А имена? Ашур перечислил. Красс ощутил приступ азарта, покачав головой. — Vishante kaffas! Я их знаю. Каждого. — Серьёзно? Он поймал изумлённый взгляд Нэв. Она имён явно не слышала — всё же была младше. — Да, — неохотно ответил Красс. — Были… задирами. Унижали выходцев из бедных семей. Меня тоже пытались, пока я не уложил троих в бою. Вероятно… — он замолк, размышляя, — Тенебрий определённо с этим сталкивался. Я же знаю, что он из очень бедной семьи, к тому же у бедняги никогда не было моего природного обаяния, — он замер, давая Ашуру и Нэв возможность насладиться его самоуничижительной шуткой. Ведь он и Тенебрий имели много общего, и собеседники об этом прекрасно знали. — У тебя собрана информация, Змей? Ашур кивнул и указал на стол. — На столе папка. Там всё, что удалось выяснить. Надеюсь, поможет. Они покинули катакомбы в молчании: от прежнего настроения у Красса не осталось ни следа. Значит, Тенебрий всё же был в Минратосе и мстил давним обидчикам. «Создатель, ты же сороколетний мужик, — с раздражением подумал Сэрбис. — Решил, что обрёл власть в рядах венатори, и можно так глупо мстить? Посмотрим, кто кого, Тенебрий».

***

Воздух пропах пламенем, кровью и скверной даже в лагере войска, которое уже несколько месяцев пыталось остановить порождений тьмы. Филипп Тревельян, которого и по сей день называли Инквизитором, сидел перед палаткой целителей на низком табурете, положив голову на скрещённые перед собой руки. На нём был доспех, покрытый кровью, за спиной висел щит, в ножнах — меч, алый после битвы. Губы бормотали молитву. Филипп всегда чтил Создателя и Пророчицу Андрасте и уповал если не на их защиту, то хотя бы на мудрость. Как известно, Создатель покинул Тедас, не выдержав осквернения Золотого города, поэтому и сейчас к молитвам, вероятно, оставался глух. «Нет, так нельзя думать», — решил Филипп, выпрямляясь. Спина хрустнула, и он поморщился. Звук, даже при шуме неспящего ночного лагеря, услышала Кассандра, ходившая рядом из стороны в сторону. Она молча посмотрела на него, и Филипп заметил в зелёно-карих глазах жены застывшую боль. — Я в порядке, — пробормотал он. Кассандра судорожно кивнула и продолжила мерить пространство перед палаткой целителей шагами. Филипп же ощутил панику. Искательница, будто почувствовав, замерла. Её уверенный взгляд вперился в него — она всегда чувствовала малейшие перемены в настроении и мгновенно брала себя в руки, давая поддержку. Это восхищало, и Филипп, как мог, старался поступать так же. — Всё будет хорошо, — заявила она, словно убеждая и себя заодно. — Не люблю эту фразу, — тяжело вздохнув, признался Тревельян. — Я тоже, — Кассандра зачесала пальцами назад короткие чёрные волосы, взгляд уткнулся в землю. — И всё же я не могу допустить даже мысли… Её прервал шелест ткани, и из палатки вышел целитель. Искательница тотчас побледнела, а Филипп, превозмогая боль в усталых конечностях, поднялся на ноги. — Ну что? — только и смог выдавить он. Целитель, хмурый маг, сухо кивнул. — Жить будет. Командиру очень повезло: хоть рана и глубокая, в неё не попала кровь порождений тьмы. Значит, никакой скверны. — Никакой скверны, — непроизвольно повторил Филипп. Губы тронула нерешительная улыбка. — Вы уверены? Каллена можно увидеть? — Только недолго, — предупредил целитель. — Командир спит, будить его нельзя. Он сейчас под воздействием исцеляющих зелий. Тревельян взглянул на Кассандру. Она приблизилась и сжала его руку. Вместе они вошли в палатку. Раненых было много. В груди сжалось. «Когда же это закончится?» — в сердцах подумалось Филиппу. Заметив кудрявую макушку командира Инквизиции, он направился к нему. Каллен и правда спал. Веки немного дёргались, будто ему что-то снилось. Филипп с облегчением выдохнул. За годы знакомства Каллен стал не просто другом — братом. Потерять его значило не только лишиться близкого родственника, но и — Филипп не сомневался — пасть потом от руки Маргарет. Кассандра прижалась щекой к его плечу, шепча благодарности Создателю. Филипп повернул голову и оставил на влажном лбу Искательницы невесомый поцелуй. — Жив, — невпопад констатировал он. Кассандра слабо улыбнулась. — Значит, и ты будешь. Филипп фыркнул. — Думаешь, убила бы? Искательница невесело рассмеялась и кивнула. — Хорошо, что всё обошлось. Наш друг выжил, и это главное.

***

Комнату Красса заливал приглушённый свет пары свеч, стоявших на прикроватной тумбочке, которую предусмотрительно придвинули к стене. На ней же Красс и Нэв начертили схему — нечто среднее между доской улик и картой Минратоса. Имена жертв соединялись с информацией и местами. Сэрбис повернул голову и посмотрел на Нэв. Детектив выглядела сосредоточенной: чёрные брови хмурились, глаза отражали предельную внимательность. За анализом пара провела весь вечер. Они перебирали информацию, улики, найденные Драконами Тени, прошлое жертв и известные Сэрбису черты характера. — Да, думаю, ты прав: точно дело рук Тенебрия, — Нэв кивнула и посмотрела на него. — Месть тем, кто годами его унижал и травил. Возможно, также за инакомыслие, — её палец провёл линию от имени одной из жертв к информации о нём. — Но этого мы пока наверняка не узнаем. Красс помрачнел. Глупо, но с тех пор как он узнал о роли Тенебрия в осаде Минратоса, то чувствовал вину. Противная мысль зудела подобно назойливой мошке, но Сэрбис не мог от неё избавиться: «На его месте мог быть я». — Кажется, мы прекрасно работаем в паре, — выдавил он, стараясь думать о хорошем: в конце концов, они действительно узнали много нового. — Не хочешь открыть совместное дело, как разберёмся с эльфийскими богами? Нэв рассмеялась, но Красс заметил промелькнувший в карих глазах интерес. — Так бы сразу, а то всё «выходи за меня», — подразнила она, и сердце неприятно сжалось. Сэрбис не раз делал Нэв предложение, но она неизменно отказывалась. Не потому что не любила — ей казалось невозможным разменять расследования на семейный быт. — Ну ты чего, Колючка? — магесса поняла, что ляпнула лишнее, и потянулась к нему. Проведя рукой по щеке, она пробормотала: — Знаешь, если переживём эту заваруху, спроси меня ещё раз. И про совместные расследования тоже. Идёт? Красс улыбнулся: узел в груди исчез. — Хорошо, — ответил он, притягивая её к себе. — Можно спрошу? — негромко проговорила Нэв. Сэрбис был готов поклясться: вопрос ему не понравится. Но разве он когда-то мог ей отказать? — Давай. — Послушай, я понимаю: у нас есть прошлое. Я знала про Маргарет и ещё нескольких… — она на миг скривилась, и Красс ободряюще улыбнулся. Нэв продолжила: — Но почему ты никогда не упоминал Антиванского Ворона? Неужели… у тебя были чувства? Красс вздохнул и кивнул. — Были. Глупо, знаю. И всё же я не хочу об этом говорить, Нэв. Точно так же, как и ты не рассказываешь об Элеке. Магесса на миг поморщилась. — Справедливо. Давай тогда вернёмся к нашему правилу: «Прошлое в прошлом». — Прекрасная идея, — Красс склонился над ней и поцеловал. — Тем более, все мои мысли занимаешь только ты уже больше пяти лет. — Подлиза, — парировала Нэв, но улыбка говорила, что фраза ей понравилась. Сэрбис ухмыльнулся и с жаром поцеловал её. Галлус с готовностью отозвалась, обвивая руками за шею. Поцелуй затягивался, и Красс, как тот, кто никогда не упускал шанс, мягко подтолкнул Нэв к кровати. Внезапно он замер. — Vehnedis! — выругался он, чувствуя на себе изумлённый и одновременно вопросительный взгляд детектива. Подойдя к схеме, Сэрбис ещё раз её осмотрел и кивнул собственным мыслям. — Я знаю, кто следующая жертва.

***

Тереза сидела на полу в кабинете Соласа — перед балконной дверью, распахнутой настежь. Она, как и всегда, курила, наслаждаясь моментами тишины. Разумеется, это было ложью: внутри всё извивалось от беспокойства и злости на Луканиса, но ещё больше — на себя. С восприятием критики у Терезы всегда не складывалось. Родители не ругали; если маленькая Тесс что-то делала не так, отец или мать терпеливо объясняли. Это не нравилось девочке, но уже потом она поняла: отношение родителей было меньшим из зол. После их убийства Тереза осталась в поместье де Рива, в котором родилась одиннадцать лет назад. Дядя и тётя дали ей несколько недель, окружив заботой, но затем жизнь перевернулась с ног на голову окончательно — начались тренировки Антиванского Ворона. Дядя Марсело занялся её обучением лично. Имевшей кровь дома Терезе удалось избежать чрезмерной жестокости, сопровождавшей детей, которые оказывались в цепких когтях Антиванских Воронов едва ли не с рождения. Впрочем, сказать «было легко» язык бы не повернулся. Тренировки начинались на рассвете. Если девочка, привыкшая к определённому уровню комфорта, вставать рано не желала, дядя действовал просто: сдёргивал одеяло, обливая водой из чашки, а порой и хватал за ногу, стаскивая с кровати. Руку Марсело никогда не поднимал, и это, наверное, стало тем, за что Тереза вспоминала дядю с искренней благодарностью. Сперва — физические упражнения, например, бег при любой погоде за окном. Довольно часто рядом оказывался Вьяго, воспитываемый отцом уже много лет. Кузен был старше, проворнее и сильнее, и Тереза хорошо помнила, как мечтала его обогнать хоть раз, но так и не получилось: Вьяго был выше на голову, ноги — намного длиннее. Затем наступал черёд спарринга. Марсело обучал её лично. Поначалу противником становилось соломенное чучело, но уже через пару месяцев — дядя. Взрослый мужчина, за плечами которого были годы опыта, взрослевшую девочку не жалел. Тереза помнила синяки и кровоподтёки, ставшие неизменными спутниками. После обеда ею занималась тётя. Фелиция слыла образованной женщиной, владевшей знаниями во многих областях — искусстве, литературе, а главное — политике. Она обучала Терезу премудростям антиванской королевской жизни, заставила вызубрить имена членов семей всех торговых принцев и старалась выбить диалект Риальто, заменив на «официальный» столичный. Так минуло несколько лет. Тереза взрослела. Годы обучения не прошли даром. Когда ей исполнилось шестнадцать, дядя — не без подачи Фелиции — решил: начитанная девушка станет искать артефакты на заказ и улаживать торговые и со временем политические трения. Таких среди Антиванских Воронов практически не было. Тереза хорошо помнила, как тогда выдохнула: убивать ей не хотелось никогда. Дяде следовало отдать должное — он умел видеть потенциал: Вьяго, с детства проявлявший интерес к смешиванию зелий, к двадцати годам стал мастером ядов. Затем жизнь вновь перевернулась: дядю и тётю жестоко убили. Стоя у погребального костра, Тереза не могла оторвать глаз от кузена — его лицо застыло, словно фарфоровая орлесианская маска. Те, кто его не знал, могли с презрением сказать: Вьяго не скорбел. Она же, знавшая его силу и выдержку, видела правду и сама старалась следовать его примеру, как только могла. Вьяго, как наследнику отца, пришлось непросто. Ему едва исполнилось двадцать к тому моменту, и многие Вороны дома были бы рады занять его место. Казалось, вот-вот вспыхнет новая война. Вьяго поступил просто — созвал собрание дома. Тереза помнила, как дрожали его руки, когда кузен входил в гостиную, где обычно проходили собрания. Внешне же никто не смог бы сказать, что Вьяго де Рива выглядел слабым. Он произнёс жёсткую речь. Апофеозом стал тот момент, когда три главных зачинщика распрей внутри дома рухнули замертво. Повисла тишина. Вьяго лишь поднял бровь и кратко спросил: «Есть ещё кто-то, желающий занять моё место?» Таковых не нашлось. Тереза слышала перешёптывания других: после того случая Вьяго зауважала сама Катарина Делламорте — Первый Коготь Антиванских Воронов. Вьяго вёл дела дома железной хваткой и не прощал промахов никому — в том числе и Терезе. Тогда это вызывало у неё горькую обиду, желание бунтовать. Затем, несколько лет спустя, они сменились пониманием и благодарностью. Тереза затушила сигарету и нахмурилась. Мысли перенеслись к Луканису. О своём воспитании он говорил скупо. О многом Тереза могла только догадываться. Учитывая славу Катарины Делламорте, вряд ли она была любящей бабушкой, тем более для своего наследника. Как Вьяго никогда не умел проявлять чувства, а критика всегда оставалась жёсткой и требовательной, так и вряд ли Луканис умел оставаться таким же понимающим и нежным, как обычно, когда она совершала глупости. Она вздохнула и поднялась на ноги, взяв в руки подушку с пола. Вся злость, в которой она варилась уже не один час, внезапно показалась бессмысленной, будто Тереза ходила по кругу. Стало всё равно, кто неправ. Глупо сидеть и предаваться тягостным воспоминаниям, когда у него выбито плечо! Тереза нашла его в подсобке, где он жил до того, как они стали проводить каждую ночь вместе. Луканис сидел на кровати без рубашки и отточенными движениями перебинтовывал плечо. Заметив её, он нахмурился, словно мучился не только от боли, но и чувства вины. Тереза подошла и опустилась на кровать рядом. — Давай вправлю. Луканис мрачно усмехнулся, но кивнул. Не было нужды спрашивать, умела ли Тереза: Антиванских Воронов учили этому сразу. Плечо встало на место с резким неприятным щелчком. Луканис издал тихое шипение, но им и ограничился. Тереза погладила его по плечу и пробормотала: — Прости. Я знаю: ты прав. Я всегда лезу на рожон. Луканис улыбнулся уголком рта и кивнул, притягивая её к себе. Тереза с готовностью позволила ему, оказавшись на коленях, и уже привычным жестом провела рукой по его длинным волосам. — И ты прости, — негромко отозвался Луканис, коснувшись губами её. — Мне давно стоило привыкнуть к твоей безрассудности, Тесс. Просто иногда мне кажется, что я не успею тебя спасти. — Я буду осторожнее, — пообещала Тереза, поцеловав его в щёку. Луканис откинулся спиной на стену, увлекая её за собой. — Ты? Скорее в Тревизо пойдёт снег зимой. Тереза рассмеялась, притворно оскорбившись. Луканис заправил прядь её волос за ухо и пробормотал: — Просто ты тот редкий вид Антиванского Ворона, который не так часто сражался. Она задумалась. — Вероятно, ты прав. Но я правда буду внимательнее. Обещаю. Луканис улыбнулся уже искреннее. Вместо ответа он поцеловал её крепко, жадно, и Тереза поддалась порыву. Мир утратил значение, оставляя их наедине.

***

Центр Минратоса уже погрузился во тьму. Его освещали причудливые фонарики, большую часть которых подпитывала магия. Красс чувствовал себя живым впервые с ранения в Тревизо. Нэв спокойно шагала рядом, но карие глаза пристально оглядывали окрестности. — Крыша этого дома всегда открыта, — негромко заметила она, указывая на кованую узкую лестницу. Красс удивился, но ничего не сказал, молча последовав за ней. Здание было три этажа в высоту, но с крышы и правда открывался красивый вид — напротив стояла величественная башня Имперского Круга Минратоса. Построили её так давно, что ещё не началась текущая эра. Красс взглянул на башню с улыбкой — в Круге прошли лучшие годы жизни даже несмотря на то, что учёба не всегда давалась легко. Нэв стояла рядом, как и он, не в силах оторвать взгляд от Круга. — Как ты узнала об этом месте? — спросил Сэрбис, посмотрев на неё. Детектив усмехнулась. — Я часто бывала здесь, когда не хотела ходить на лекции магистра Корсина. Он вёл их отвратительно, — она помолчала. — Почему ты уверен, что именно он — следующая цель Тенебрия? Красс подавил смешок. — А почему ты прогуливала его занятия? Нэв вздохнула. Она выглядела так, словно воспоминания были не самыми приятными. — Он ненавидел лаэтанов. Гнобил нас так, как иные магистры не относятся к рабам, — она кивнула своим рассуждениям. — Ладно. Ты прав. Вряд ли Корсин делал исключения хоть для кого-то. — Для Тенебрия точно нет, — поддержал Красс. — Однажды он показывал на нём защитное заклинание и впечатал бедолагу в стену. — А теперь бедолага стал взрослым мужчиной, который не может отпустить обиды прошлого, — поморщилась Нэв. — Что ж, ты прав. Не нужно быть великим детективом, чтобы провести параллель. Сэрбис поднял бровь, сдерживая смех. — А что же ты не догадалась? — Отстань, Колючка, — Галлус рассмеялась, пнув его в плечо. — По-моему, ты буквально умолял помочь тебе с расследованием. — Это когда? — ухмыльнулся Красс. За подобную перепалку он был готов пойти на что угодно — подколы давно стали неотъемлемой частью отношений, и отказываться от этого ни один из них не собирался. Нэв закатила глаза и отвернулась, глядя на вход в башню. Оттуда вышел невысокий пожилой мужчина, опираясь на трость. Седые волосы развевались от ветра, а одет он был в чёрную магическую мантию. — Вот он! — воскликнула магесса. Красс присмотрелся — Нэв оказалась права. Магистр Корсин внимательно огляделся по сторонам и направился к узкому проулку. Походка выдавала возраст с головой, и на миг Сэрбису стало жаль несчастного преподавателя, неспособного разглядеть личность за происхождением. — Тебе не кажется, что он подозревает? — Очень на это похоже, — согласилась Нэв. Глаза не отрывались от мужчины. — Давай за ним! Быстро спустившись с крыши — насколько позволило ранение Красса — пара поспешила за пожилым мужчиной.

***

Луканис никогда раньше не бывал в лаборатории Вьяго, расположенной в поместье де Рива. О ней ходили слухи среди Антиванских Воронов, но едва ли хоть кто-то мог похвастаться тем, что видел её собственными глазами. Луканис огляделся. Лаборатория, где известный мастер ядов корпел над своими творениями, располагалась в подвале, совсем недалеко от уже знакомой темницы. Впрочем, в отличие от последней, здесь имелись целых два окна, расположенных прямо под потолком. Они были окрашены светлой краской, не давая ни малейшей возможности проникнуть сюда любопытному взгляду. У одной стены стояла внушительная книжная полка. Количество книг поражало воображение. Многие были старыми, потрёпанными, а кое-какие весьма новыми на вид. У другой стены — стол во всю ширину, на котором в идеальном порядке располагались многочисленные склянки и колбы. На полках над столом явно хранились ингредиенты. Это Луканис мог только предположить: дверцы казались надёжно закрытыми. Сам же Вьяго что-то сосредоточенно помешивал над небольшим очагом, расположенном напротив стола. Луканис поймал взгляд Тейи. Эльфийка закатила глаза и позвала главу дома де Рива в третий раз. Вьяго нахмурился и, наконец, обратил на них внимание. — Ви, уже утро, а ты так и не ложился, — заметила Тейя. — Луканис и Тереза пришли. Вьяго моргнул и кивнул, откинув со лба прядь чёрных волос. — Хотел закончить рецепт, — мрачно ответил он, не утруждая себя приветствиями. — Есть новости по поводу Илларио. Луканис ощутил предвкушение, сердце забилось быстрее. — Говори. — Твой кузен устраивает приём в семейном поместье. Все Когти приглашены, а также большая часть известных Воронов. Луканис нахмурился, встречаясь глазами с Терезой. Она казалась задумчивой. — Может, ловушка? — поинтересовалась она. Вьяго пожал плечами. — Я бы не удивился, — нехотя ответил он, всё ещё занимаясь зельем. — Поэтому и готовлю нам с Тейей защиту. Эльфийка вновь закатила глаза. — Ты провёл ночь без сна. Скорее тебе понадобится защита от меня, Ви. Де Рива проигнорировал угрозу. Луканис сдержал улыбку: с Тейей шутки плохи, это он знал всегда. — Когда? — В ближайшую субботу, — столь же кратко ответил Вьяго. — Какая жалость, неужели наши приглашения затерялись? — в голосе Терезы послышалась нескрываемая насмешка. — Мне оно точно не нужно, — осклабился Луканис и подмигнул ей. — А ты пойдёшь со мной. — Что? — Тереза рассмеялась. — Нет, Делламорте, о таких вещах девушек принято просить, а не ставить… — Хватит вам, — с нескрываемым раздражением вмешался Вьяго. — В общем, я постараюсь узнать подробнее, но… — Мы думаем, что Илларио хочет объявить себя Первым Когтем, — закончила за него Тейя. — Но остальные Когти же не будут молчать? — Тереза сложила руки на груди. — Вы же можете не признать его власть? — До этого не дойдёт, Тесс, — Луканис ответил спокойно, но в голосе недвусмысленно прозвучал намёк на угрозу. — Это наш шанс спасти Катарину и покончить с Илларио. — Я думаю, не стоит спрашивать: ты же знаешь, как пробраться в поместье? — спросила Тереза, и он кивнул. — Разумеется. — Вот и отлично, — Тейя встрепенулась. — Предлагаю выпить кофе. За ним и обсудите детали: здесь нечем дышать. — Я работаю над… — Вьяго, не заставляй меня угрожать, — процедила эльфийка, направляясь к двери. Она замерла и бросила на него понятный только им двоим взгляд. — Ты же знаешь, что бывает, когда ты не играешь по правилам. Она скрылась за дверью, и Тереза покачала головой. — Даже думать об этом не хочу. Луканис рассмеялся, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Пятого Когтя.

***

Луканис перевернулся на бок и прислушался: Тесс спала. Его же эта участь явно миновала. В голове — вместе со Злостью — гудели тысячи мыслей. Все, как будто издеваясь, касались Илларио. Луканис помнил, как Катарина привела его в поместье. Кажется, ему едва исполнилось шесть. Первый год оказался суровым. Стыдно вспоминать, но он помнил, как умолял в саду маму: — Забери меня домой, прошу! Она была красива. Улыбалась редко, но так, что в груди что-то сжималось. Тогда же Лючия Делламорте осталась серьёзной. — Луканис, ты должен ценить, что бабушка лично занялась твоим обучением. — Она просит называть её Катариной, — пробормотал он. — Мама, я хочу домой! Лючия опустилась перед ним так, что их глаза оказались на одном уровне. — Мы тоже скучаем, малыш, — тихо произнесла она. — Папа сказал: Катарина позволит провести неделю с нами, когда тебе исполнится восемь. Маленький Луканис припомнил: день рождения в следующем месяце. — Я буду ждать, мама. — Вот и молодец, — Лючия выпрямилась. — Пошли обратно, ты же совсем замёрзнешь! Мать сдержала слово. Луканис провёл всю неделю дома, вместе с родителями. А когда вернулся, в огромном поместье обнаружился новый жилец — его двоюродный брат Илларио, на год младше. Катарина лишилась покоя, время от времени хватаясь за голову. Мальчишки, на которых не действовали угрозы, оставались именно теми, кем и должны были быть — детьми. Сколько проказ они сделали вдвоём, едва ли поддавалось исчислению. Даже трость, которую Катарина изредка пускала в ход в воспитательных целях, не могла остановить Луканиса и Илларио. Взрослея, он, конечно, стал серьёзнее. Первый Коготь воспользовалась этим умно — теперь Луканис присматривал за Илларио, который не прочь был угодить в неприятности. Смерть родителей оставила на мальчиках глубокий отпечаток. Когда наследника Катарины, отца Луканиса, убили первым — вместе с женой, Илларио не знал, как реагировать, поддержать. Затем убили и родителей Илларио. Луканис хорошо помнил, как об этом стало известно: во время ужина один из Воронов дома принёс Катарине страшную весть. Первый Коготь внешне не дрогнула, промокнула губы салфеткой, поднялась из-за стола и сказала: — Продолжайте ужин без меня. Затем она вышла. Луканис помнил, как смотрел на Илларио, чьи голубые глаза от шока и ужаса налились слезами, но он, казалось, не мог издать ни звука. И вдруг послышался нечеловеческий крик, полный боли и отчаяния. Он стал для четырнадцатилетнего Луканиса ответом на все вопросы, как удавалось держаться Катарине, когда её детей и внуков убивали одного за другим. Прошли годы, начались контракты. Довольно часто Луканис и Илларио оказывались на них вместе. Как, например, тот самый, в Вирантиуме. Кузены выросли абсолютно разными. Молчаливый и закрытый Луканис. Обаятельный и способный подольститься к любому Илларио. Но, несмотря на различия, они оставались близки. Во всяком случае, Луканис так считал. Ошибся. Мысль о том, как кузен решился предать его, отправить в Костницу, до сих пор была невыносима. Внешне Луканис не показывал боли, хотя иногда замечал понимание в глазах Тесс. Ей стоило отдать должное — де Рива молчала, только обнимала, могла снова поцеловать. Каждый жест выражал поддержку, а слова казались лишними. Она понимала. Луканис никогда не стремился к титулу Первого Когтя. Получить его значило одно — смерть Катарины. Какой бы она ни была, но она — семья. Родная кровь, которую не заменят ни золото, ни контракты. Поэтому он говорил об этом нехотя, не продолжая обсуждение. Илларио же истрактовал нежелание иначе — как слабость. Всё это время Луканис пытался понять и никак не мог: неужели титул главы Антиванских Воронов значил для Илларио больше, чем семья? Общее прошлое? Воспоминания? Как он мог заточить его в Костницу?.. — Ты не спишь, — пробормотала Тереза. Она села в кровати и погладила его по плечу. — Не болит? — Нет, — кратко ответил Луканис, посмотрев на неё. — Думаешь об Илларио? Сердце пропустило удар. Порой он не понимал, как Тесс умудрялась читать его с такой лёгкостью, будто он был героем поверхностного любовного романа. Не найдя слов, Луканис кивнул. — Не буду мешать, — Тереза поцеловала его в щёку и легла обратно. — Но если захочешь поговорить, я рядом. — Хорошо, Тесс, — Луканис улыбнулся, глядя, как она укрывается одеялом. На душе стало так тепло, словно и не было этих мучительных размышлений. Луканис лёг рядом, залез к ней под одеяло и коснулся губами шеи. — Ты же, кажется, не собирался спать? Он слышал по голосу: Тесс улыбалась. «Демоны с Илларио, — пронеслось в голове. — Когда рядом она, под силу пережить даже его».