Глава 28. Генеалогия фальши

– Абсолютный… Фальсификатор? – Шинку невольно повторил слова Сены. – Сена Сенши… – повторил Тачибана, – Я хотел бы проголосовать сразу за троих. Нет, лучше за четве… – Увы, голос один-единственный! – улыбнулась Сена, – Берегите его как самое ценное, что у вас может быть в этом месте… После жизни, конечно. А вот и результаты! На экран вывелись результаты голосования: «ШУКЕН ТАЧИБАНА – 20 ГОЛОСОВ ШИНКУ КАВАРА – 1 ГОЛОС» – Это сюрприз, безусловно, но приятный… – непередаваемой интонацией отметила Поэт. Она взяла в руку печать и поставила её на лице Шукена со своей панели. Атмосфера в зале Лицейского Трибунала представляла из себя что-то среднее между ожиданием приговора и удивлением от озвученного таланта. – Значит мы правильно определили убийцу? – спросила Сока, избегая взглядом Шукена, рядом с которым стояла. – Вполне вероятно, – спокойно поправил пиджак Нагоми, стоявший с другой стороны Тачибаны, – Я не кровожаден, но… Пора уже устранить этого врага девушек. Сена указала на Шукена: – Вердикт: убийцей Харуко Китахары является Шукен Тачибана. – МРАЗЬ! – тут же крикнул Шуго в сторону Шукена. Ему стал вторить гул голосов. Шукен не обращал на это внимания, всё ещё пребывая в отрешённом состоянии и впившись взглядом в кафедру, на которую опирался. – Сенши, – прервал общий гул Цукада, – Этот подонок явно будет молчать, потому объясни, каким образом Тачибана является Абсолютным Фальсификатором? И в чём заключалась суть убийства? – Конечно! – с удовольствием отозвалась Сена. Шинку, который после оглашения вердикта проникся к Шукену разве что абсолютной ненавистью, не очень хотел и слушать о нём, но не имел особого выбора. Поэт начала: – Как вы поняли, Генеалог – ложный талант, но для красоты оставим всё как есть. Реальный талант убийцы – Абсолютный Фальсификатор. Шукен Тачибана всю жизнь был большим обманщиком. Обман рождается из мечты – он всегда мечтал принадлежать к высшему обществу, частью которого не был. Ни к какому знаменитому роду Тачибана он не принадлежал, но разве это проблема? Никаким образом, если человек умеет манипулировать фактами и подражать другим… Он научился искусству фальсификации. Вначале он сфальсифицировал собственное прошлое, ловко перевирая и подменяя архивные документы. А затем, вопреки возрасту, сделал из этого целый заработок, прикрываясь генеалогическими работами и создавая желающим ложные и крайне лестные родословные. От создания родословных господин Генеалог перешёл к подделке различных коммерческих документов и не только. В определённый момент в своих фальсификациях он зашёл слишком далеко… И получил проблемы с полицией! На него долго не могли выйти, ведь заметал следы он ничуть не хуже, чем подделывал данные. Увы, он внезапно стал участником Убийственной Игры. А информация о поисках, в которых очевидно задействована и полиция, загнала его в угол… Кавара с презрением взглянул на человека, которого ещё недавно считал кем-то выше, чем он сам. Тем временем Сена не останавливалась: – После оглашения даже не второй мотивации, а моих слов после, Тачибана понял, что пора действовать. Особо долго выбирать не пришлось – он уже знал, кто и за что должен будет умереть в первую очередь, хотя и остальной класс никто щадить не собирался. Думаю, этим личностям будет особенно интересно, ведь это, помимо Харуко Китахары, были Канари Эноки и Кенто Коджиши. Канари отреагировала на это округлившимися глазами и даже подпрыгнула на месте. Реакции Кенто не последовало – он вновь спал с самым безразличным выражением лица. – Харуко Китахара, в отличие от Шукена, не была «простолюдинкой», и он чувствовал это, начав догадываться на словах о библиотеке. Впрочем, он питал к ней презрение и в «простой» форме, ведь ничего не значащие в плане предков люди – ничего не значили и для него. Даже я не могу залезть в голову к нашему убийце и сказать, что перевесило – неприязнь к простым людям, одним из которых был он сам, лёгкость Харуко как цели для убийства, или… Или угроза. Ведь как аристократка Харуко могла знать представителей аристократических домов, рано или поздно разоблачив Шукена. Но устранить одну её было недостаточно – ведь он узнал в Канари и Кенто потомков человека, имевшего мрачную репутацию для преступников. Уж не знаю как умственные способности, но связи в таких вещах, как полиция, и правда могут передаваться из поколения в поколение… Потому всех их следовало убить! Одну напрямую, двух других – подставить, предлагая ложный выбор между ними как убийцами. – Как он только посмел совершить такое… – пробормотала Комомо. – При должной самооценке легко считать себя вправе убить, – пожала плечами Сена, – А у него она была не самой низкой. Ещё до второй мотивации он готовился к чему-то нехорошему против Кенто на будущее, срезав кусок его пиджака во время выражения благодарности за помощь в инциденте с отравлением. Естественно, никакой благодарности будущий убийца не испытывал, но новые обстоятельства заставили сместить фокус с Кенто на Харуко. План начал реализовываться с утра Дня 3, сразу после встречи в Зале Собраний. Во время завтрака Шинку был ненавязчиво посвящён в тайну родства Кенто и Канари. Для убедительности наш убийца даже прибавил ещё одно невероятное совпадение, оказавшееся его выдумкой – про якобы родство Соки и Такато. – А мы говорили! – сказал Такато, – Правда, даже жалко как-то… – Тише, – неловко перебила его Ясукава. – Ситуация способствовала его плану. Пока Шинку и Мицунари ссорились после завтрака, отвлекая на себя внимание беспорядочной толпы, ему не составило особого труда оказаться на Кухне и спешно отравить, то, что должно было быть отравлено. Естественно, не ядом и не смертельным – порции были общие и умереть самому за случайное убийство нескольких людей ему не хотелось. Дальше наш убийца был несколько застигнут врасплох Внутренними Правилами, но компенсацией было то, что Кенто, Канари и Харуко остались в Учебной, когда все разошлись. Злоупотребляя нахождением в группах, он ненавязчиво побудил Рики и Ютаку поесть досрочно. В целом, было всё равно, что именно, выбор торта лишь усложнил дело, ведь после отравления убийца убедил Рики и Ютаку соврать о том, что они пробовали суп. Шукен не видел Харуко среди присутствующих, а потому надеялся, помимо запутывания расследования… Сфальсифицировать время смерти. Умершая в День 3 Харуко давала бы ему алиби. А даже если бы фальсификация времени не удалась, он сфальсифицировал себе алиби и на ночь, когда якобы находился в туалете с другими жертвами отравления, и на утро, когда убедил Рики и Ютаку, которым полегчало, прийти на Баскетбольный Турнир. – Фальсификация на фальсификации… – грустно отозвалась Масуми, опустив глаза. – Это правда! – согласилась Сена, – Ночью, убедившись, что коллеги по несчастью его не слышат, он вышел из туалетной и направился на поиски. Харуко, встретив его в Кафе, простодушно сказала ему, что сейчас сюда придут Кенто и Канари. Вместо того, чтобы убить Харуко сразу, убийца решил продолжить фальсификации и запутывания, покинув Кафе и притаившись возле Учебной. К этому моменту он уже достал ремни, которые вскоре применил, набросившись на Канари, когда та отстала от Кенто. Несмотря на ночь, приходилось спешить – случайные свидетели вполне могли встретиться. Не особо вникая в работу шкафчиков Спортзала и только поняв, что в них можно запереть самого себя, он поместил туда бессознательную Канари, заперев её и отправившись в Кафе. На месте убийства ситуация была такой же идеальной – Гений спал, а Читатель читала свою книгу… С такой охраной убийство было минутным делом – показать куда-то в сторону, заставив Харуко любопытно повернуться туда, встать за её спиной, взять книгу со стола, получше прицелиться… И вот Харуко уже без сознания. Разбитые в ходе удара очки были легко объяснимой мелочью – температура в котле высокая. Взяв бессознательную Харуко, он переместил её на Кухню, где бросил в кипящий котёл. Дальше оставалось лишь удалиться обратно в туалет. Самоуверенность помешала Шукену заметить несколько недостатков в плане, а ещё несколько возникли «не по его вине», потому… Время наказания! – Наказания? – переспросил Тачибана, подняв голову после этого слова, – Под наказанием… – Смертная казнь! – восторженно перебила его Сена. – Но ты же обещала! Обещала, что полиция меня не тронет! – Генеалог быстро стал скатываться в панику. – Я не забыла про собственную мотивацию. Если бы ты победил – полиция бы тебя и вправду не тронула, я выполняю обещания... Но не беспокойся – ты проиграл и умрёшь, полиция в любом случае тебя не тронет! – Нет… Нет! НЕТ! – сорвался на крик Шукен, но взял себя в руки, – Подожди… Сена… Пожалуйста, успокойся. Всё ведь хорошо, я смирился с поражением. Я ни на что не претендую, я уничтожен, можешь считать, что уже убит внутри, я просто хочу жить. Пощади меня, ты же прощала нашему классу все проступки, все выпады в твою сторону. Уверен, что ты гуманист в глубине души. Ты ведь… Не способна на убийство. – Я не способна на убийство? – игриво переспросила Сена, но её глаза сверкнули. Несмотря на отношение к Шукену, Шинку почувствовал, что ему было бы не так страшно, если бы Сена злилась и кричала. – Я НЕ ХОТЕЛ ТАК СКАЗАТЬ! – спешно крикнул Шукен, – ИЗВИНЯЮСЬ! Извиняюсь! Извиняюсь… – Меня продолжают недооценивать? Что же, тем лучше. Извинения приняты, – весело ответила Поэт. Шукен весь сжался: – Я прошу только об одном… Одной услуге… Раз мне грозить смерть, она очень важна для меня… Можешь, пожалуйста, подойти? Сена услужливо поднялась с трона: – Да, конечно! И она прошла мимо шарахнувшейся от неё Коханы и не отрывавшего взгляд Рики, подойдя к Шукену. Тот благодарно ответил: – Спасибо… СДОХНИ! И прыжком бросился на Сенши, вытянув хищно согнутые пальцы к её шее. Сена не сдвинулась с места. Через секунду Шукен уже лежал на полу у её ног, схватившись за собственную шею, корчась и крича со смесью боли и ужаса. – Два раза подряд ошибиться в оценке меня за пару минут… – с презрением сказала Сенши, – Впрочем, если ты такого низкого мнения даже обо мне, что уж говорить о Харуко. Кстати, пока ты льёшь слёзы боли, раскрою секрет – так ты хотя бы технически будешь плакать над ней – Харуко была внебрачным и нежеланным ребёнком, плохо понимавшим своё богатство и запомнившим аристократические вещи из детства скорее на автомате. Да и определённые… трудности с мышлением не помогали ей. Хотя, конечно, не были проблемами с головой уровня Мотомочи. Так что переживал ты совершенно зря, ведь помимо этого – Канари и Кенто никак не связаны с полицией! Сена проговорила этот монолог чётко, но неожиданно быстро, после чего вернулась на трон. Шукен, которого перестало бить током, с дрожью поднялся, хватаясь за кафедру. Теперь он умолял: – ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УБИВАЙ МЕНЯ! Я ВСЁ ИСПРАВЛЮ, Я ГОТОВ СЛУЖИТЬ ТЕБЕ! – Не заинтересована, – равнодушно ответила Сена. Со слезами в глазах Шукен повернулся к лицеистам: – ДРУЗЬЯ, ПОЖАЛУЙСТА, СПАСИТЕ МЕНЯ! Я ОШИБСЯ, Я ГОТОВ К ТЮРЬМЕ, ГОТОВ К НАКАЗАНИЮ, НО НЕ НУЖНО МЕНЯ УБИВАТЬ! ПУСТЬ БУДЕТ ЧЕСТНЫЙ СУД, НЕ ЭТОТ ФАРС, Я ХОЧУ ЖИТЬ! – НЕ СМЕЙ ДАЖЕ ГОВОРИТЬ С НАМИ! – крикнул на него в ответ Ханза. Тачибана не слушал его: – ХАНЗА, ПРОСТИ! ПРОСТИ! ЗА ЧТО ТЫ ЗОЛ НА МЕНЯ? ЗА ТО ЧТО Я НАЗВАЛ КОХАНУ НАЧИТАННОЙ ДУРОЧКОЙ? ПРОСТИ, КОХАНА, Я НЕ ХОТЕЛ! Кохана лишь закрыла лицо руками. Шукен не останавливался: – ЗНАЧИТ ЗА ТО, ЧТО В РАЗГОВОРЕ С ШИНКУ Я НАЗВАЛ МАСУМИ НЕДАЛЁКОЙ ДАМОЧКОЙ? ПРОСТИ, МАСУМИ, УМОЛЯЮ! На лице Масуми отразилось что угодно, кроме желания примирения, и она уже хотела пойти в сторону Шукена, но была остановлена стоявшими по бокам Ханзой и Масао. Всё это слабо влияло на истерику: – Я ГОТОВ НА ВСЁ! ЛЮБОЕ УНИЖЕНИЕ, ЧТО УГОДНО, НО СПАСИТЕ МЕНЯ ОТ СМЕРТИ! СПАСИТЕ МЕНЯ ОТ СЕНШИ! Шинку хотел молчать, но под конец уже не смог сдерживаться, процедив: – Ты совершил ужасное преступление и достоин смерти. Если бы не формальности, я бы сам тебя казнил. Все кроме Шукена затихли. Шинку сам ужаснулся своих слов и готов был провалиться сквозь землю, но внезапно на помощь пришёл ещё дрожавший голос Коханы: – Даже в таком месте… И с такими правилами… Закон – превыше всего. А он осуждает убийцу на смерть. Йоко попыталась говорить бодро: – Да и в любом случае, не убьют же его на самом деле? Скорее местная тюрьма и какая-нибудь символичная «казнь». Сенши не выглядит сильной, не станет же она гоняться за этим парнем с топором? Сена ответила бодро без всякого притворства: – И не понадобится! А кроме того, советую оценивать меня лучше, чем этот субъект. Я ответственно подхожу к таким вещам и соблюдаю принцип честности, даже если это смертная казнь. Никаких помилований или подделок казней, всё абсолютно реально! Я же Абсолютная Поэт, а не Абсолютный Фальсификатор… – ПОЩАДИ! – послышался последний крик Шукена. Сена проигнорировала его: – Шукен Тачибана, Абсолютный Генеалог, был признан виновным. Да начнётся казнь! Шукен бросился бежать. Напрасно – в металлической платформе в центре круга открылось отверстие и в его сторону выстрелила цепь. За секунду цепь долетела до цели, примагнитившись к его галстуку-бабочке. Затем Шукена резким рывком потянуло в центр круга. В полёте он попытался схватиться за свою исчезающую трибуну, но лишь потерял кольца. Упав в центр круга, окружённый враждебными взглядами со всех сторон, Тачибана не успел ничего сказать – платформа «убралась внутрь» и Шукен провалился вниз. После этого платформа вернулась на своё место, будто никогда не переставала быть металлическим полом. – А теперь внимание на экраны ваших справочников! – усмехнулась Сенши. Шинку впился глазами в экран. Там началась трансляция места казни. Шукен, поглаживая места ушибов и притрагиваясь к шее, поднялся с пола, оглядевшись. Он находился в комнате, стилизованной под архив. На стенах, потолке и полу были нарисованы надписи на древних языках. Вдоль каждой из стен были расположены ряды гигантских шредеров воинственного вида – места, из которых должны была выходить порезанная бумага, скорее напоминали дула. Шредеры не работали, но в них были вставлены внушительного размера бумаги, на которых были нарисованы генеалогические древа… участников Убийственной Игры. Рядом с Тачибаной стояла чернильница гораздо больше человеческого роста, а перед ней значительную часть пола занимал большой лист бумаги. С другой стороны стояли небольшой столик и стул, на столике стояла маленькая чернильница с пером, а рядом лежал уже стандартный лист бумаги. На экран справочника вывелось, видимо, название казни: «ПЕРО ПРАВДЫ.» Шукен взглянул на лист. На листе было написано: «ЧЕСТНО ОТВЕТЬ НА ВОПРОС И БУДЕШЬ ОСВОБОЖДЁН.» Шукен перевёл взгляд на вопрос: «СОЖАЛЕЕШЬ ЛИ ТЫ О УБИЙСТВЕ ХАРУКО КИТАХАРЫ?» Шинку заметил, как Шукен изменился на глазах – с глаз пропали слёзы, вернулся спокойный и важный вид, он даже сказал что-то. Кавара готов был поклясться, что так и слышит: «Своего рода виртуозность, своего рода виртуозность…» Перестав спешить и паниковать, Шукен церемонно сел за стол, элегантно обмакнул перо в чернила и красивым почерком вывел ответ: «Нет.» После этого Шукен с усмешкой положил перо на место. Но вглядевшись в полупрозрачную бумагу внимательнее, он заметил текст и на обратной её стороне, неспеша перевернув и прочитав: «ОСВОБОЖДЁН ОТ ЖИЗНИ.» Пару секунд Генеалог в шоке смотрел на текст, после чего выронил бумагу из рук и выскочил из-за стола. Шредеры заработали с огромной скоростью. Ещё секунда – и из их «дул» стали вырываться измельчённые куски бумаги, летя в сторону Шукена со всех направлений. Крайне специфической бумаги – попадая в Шукена, она резала одежду и наносила кровоточащие порезы телу. Раненый Тачибана пытался прятаться за гигантской чернильницей, бегая вокруг неё, но никак не мог сбежать от повсеместно летящей в него бумаги, теряя всё больше сил и энергии в бесполезной беготне по кругу. Наконец Шукен в отчаянии взглянул на верх чернильницы, будто надеясь укрыться в ней. Он попытался лезть, но лишь соскальзывал по гладким стенкам. Взгляд Тачибаны поднялся ещё выше – там с потолка свисала цепь, похожая на ту, что доставила его на место казни. Генеалог не испугался, а обрадовался, став подпрыгивать, будто надеялся каким-то чудом дотянуться до цепи. Та, к его восторгу, стала быстро спускаться. Шукен вытянул к ней руки. Цепь резко ускорилась и обвилась вокруг кистей Тачибаны, резко рванув вверх. Лицо Генеалога исказилось от боли, но он облегчённо улыбнулся сквозь боль. Однако цепь не выкинула его на свободу: повиснув на некоторое время над чернильницей, она полетела вниз, со всего разгона «макнув» Шукена в чернила с головой. Дав человеческому «перу» немного пропитаться, будто она была хорошим писателем прошлого, цепь выдернула Шукена, полностью чёрного от чернил, из чернильницы, опустив на гигантский лист бумаги и написав на листе какой-то большой символ. После этого цепь вместе с дёргающимся Шукеном вновь поднялась и опустилась в чернильницу. Ситуация повторилась – используя Шукена как перо, или даже чернила для пера, цепь продолжила «писать». Шинку понял, что это не отдельные символы, а надпись на каком-то неизвестном ему языке, не японском и не алфавитном. Спустя ещё несколько маканий вертящегося как червяк на крючке Шукена, цепь «завершила» надпись. Кавара, естественно, не понял, что там было написано. Но цепь будто сама спохватилась, и, после короткой паузы, стала с бешенной скоростью вновь макать Шукена в чернильницу, спешно дописывая под надписью транскрипцию. И вот, под гигантской надписью стала красоваться таких же размеров транскрипция – «Тамам Шуд». Шинку с дрожью перевёл взгляд с надписи на цепь – на ней, всё также привязанное за кисти рук, висело полностью чёрное, безжизненное тело, лишь очертаниями позволявшее вспомнить, что принадлежало Шукену Тачибане. На экран справочника вывелась новая надпись: «КОНЕЦ КАЗНИ.» Экран погас. Даже сидя, Шинку потерял равновесие, чуть не упав со стула. На его глазах человек умер страшной смертью. Это не шло в сравнение даже с обнаружением уже мёртвых трупов Умики и Харуко. Он поднял слегка затуманившийся взгляд. Остальные сидели с шокированными или отрешёнными выражениями лица. После казни прошла минута, вторая – никто не двигался и не прерывал молчания. Осознание произошедшего убило всю жизнь в помещении. Почти всю. Сена не выглядела подавленной или смятённой. Окинув Лицейский Трибунал взглядом, как полководец окидывает поле выигранной битвы, она спокойно спросила: – Вопросы? Предложения? Замечания? Не получив ответа, она добавила: – Что же, Второе Дело объявляю завершённым! До скорой встречи. Сенши спустилась с трона и скрылась за фиолетовой тканью. – Что это было?! – прорвал тишину испуганный вопрос Йоко. – Это была смерть, – ответил Иширо, – Да-да, сама смерть, собственной персоной… Компаньон гордо ответила: – Тогда ей лучше держаться подальше от меня. И от Умаки. Не плачь! И она обняла бледную Географа, смотрящую куда-то в пол. – Что же, нам решили показать наше место… – заметил Ютака, – Тачибана, конечно, знатно всех использовал, за что неприятненько поплатился, но… Даже так обидно. – Обидно? Да это полнейшая жесть! Нас всех убьют поодиночке, пока вам обидно, – наполовину уязвлённо, наполовину язвительно отозвался Мутаке. Эту тираду остановила Сока: – Так, спокойно! Никого не убьют. Шукен Тачибана оказался очень изощрённым убийцей, но нам нужно просто держаться вместе и полагаться на Внутренние Правила. – Внутренние Правила, к сожалению, не показали способности предотвратить убийства… – заметила Миса. Сока растерялась, но за неё вступилась Канари: – Значит покажут! Сока сказала, значит всё так и будет. Никто же не сомневается в авторитете нашей Руководителя? Я нет и готова следовать за ней до последнего. – Спасибо, Канари Эноки, – сказала Ясукава, – Тогда… Нам стоит выходить отсюда. – Да, – поддержала её Комомо, – А потом мы придумаем ещё что-то для поднятия духа... Если это место хочет с нас посмеяться, мы покажем, кто будет смеяться последним. Шинку взглянул на остальных – те, немного ободрённые, стали кивать и соглашаться. Лишь Масао, Мицунари и Шутама молчали, а Кенто сонно протирал глаза. Лицеисты покинули Зал Собраний, как и в прошлый раз остановившись лишь на сцене. Только теперь все напряжённо пятились – гроб Умики Мотомочи, стоящий здесь же, служил сильным напоминанием. Каваре мерещились перед глазами и она, и Харуко, и Шукен. Смерть и безысходность. Из оцепенения его вывел Мицунари, внезапно севший на пол вокруг одноклассников, доставший гитару и начавший играть. Ноухара с силой выбивал аккорды и пел голосом, разносившимся по всему Залу Собраний. Шинку не был в состоянии вслушиваться в слова, но всё же не уходил – красота и твёрдость музыки придали ему потерянную энергию. Остальные тоже приходили в себя – кто-то вытирал слёзы, кто-то позволил себе улыбнуться. «Возможно, мы все наконец по-настоящему объединились… Общим горем» – подумал Любимчик. Импровизированный концерт при молчании остальных длился минут 10 и был прерван лишь вернувшим всех к реальности уведомлением: «Директор Лицея Талантов: 1 1) Сена Сенши, Абсолютная Поэт Участники Лицея Талантов: 22 21 20 1) Иширо Идемото, Абсолютный Мыслитель 2) Йоко Кине, Абсолютная Компаньон 3) Канари Эноки, Абсолютная Карьерист 4) Кенто Коджиши, Абсолютный Гений 5) Комомо Мусумеда, Абсолютная Вдохновитель 6) Кохана Умаки, Абсолютная Географ 7) Масао Комегура, Абсолютный Шахматист 8) Масуми Акаримаса, Абсолютная Дизайнер 9) Миса Канезуми, Абсолютная Социолог 10) Мицунари Ноухара, Абсолютный Гитарист 11) Мутаке Вараизава, Абсолютный Фантазёр 12) Рики Нагоми, Абсолютный Любовник 13) Сока Ясукава, Абсолютная Руководитель 14) Такато Кошиши, Абсолютный Атлет 15) Тамио Цукада, Абсолютный Баскетболист 16) Ханза Чоурики, Абсолютный Бухгалтер 17) Харуко Китахара, Абсолютная Читатель 18) Шинку Кавара, Абсолютный Любимчик 19) Шуго Сакабе, Абсолютный Футболист 20) Шукен Тачибана, Абсолютный Генеалог 21) Шутама Арамине, Абсолютная Художник 22) Ютака Мунетаке, Абсолютный Шутник Количество живых участников по итогам Второго Дела: 20» После этого Мицунари поднялся со сцены, при поддержке Мисы поклонившись даже без перевешивания гитарой: – Мы почтили память умерших и готовы продолжать. Со мной, Сокой, Коханой, Ханзой, да и всеми вами, разве кто-то решится повторять судьбу Тачибаны? – Это… Прекрасные слова, – прослезилась Масуми. – Ты классно говоришь, – с румянцем на щеках добавила Йоко. – И горжусь! – ответил Гитарист, – А сейчас… Время идти? – Да, – устало подтвердила Сока, – Из одиночек, которым по Правилам придётся держаться втроём ночью, остались Кенто, Иширо и Мутаке. Будьте осторожны… – Угу… – вяло сказал Кенто и вышел, провожаемый взглядом Эноки. За ним молча последовал Иширо, перед самым выходом всё же неловко обернувшийся и сказавший: – До завтра! Мутаке некоторое время с колеблющимся лицом смотрел на одноклассников, периодически переводя взгляд на Кавару, но в итоге отмахнулся: – Ай, ладно! После чего тоже ушёл. – Идёмте в Медпункт, – сказала Сока, куда и направилась оставшаяся толпа из 17 человек. Шинку шёл со всеми, пусть и слегка в стороне. Рядом шли уже относительно весело разговаривавшие Шуго, Комомо и Тамио. Сакабе периодически бросал на него дружеские взгляды, но Любимчик был в состоянии лишь слабо кивать в ответ. В его голову внезапно пришло воспоминание о Сене. Если она снова его поджидала… Кавара решил, что на этот раз не попадётся на этот ночной разговор и невольно ускорил шаг. Оказавшись среди шедших спереди, он невольно услышал разговор Рики с шедшими по бокам Сокой и Масуми. Рики неожиданно… извинялся. – Думаю, это была моя вина. Я обещал присматривать за одиночками после прошлого Дела, но пропустил убийцу под самым носом… – Это не твоя вина! – возразила Сока с явно смущённым взглядом, – Всё же, мы все были одурачены. Кто бы мог подумать, что среди нас окажется Абсолютный Фальсификатор. Зато теперь понятно, что помимо отравления, он, вероятно, фальсифицировал и своё отравление, и покушение на Шинку Кавару. А ты… Просто был жертвой обстоятельств! – Возможно, возможно… Кстати, я думаю, это колечко тебе бы шло. В его ладони показались два потерянные Шукеном кольца. Нагоми с нежностью надел кольцо с красным камнем на палец Соки. Та покраснела, но не отдёрнула руку. – А это колечко подошло бы тебе, – обратился он к Масуми. – Я рада… – улыбнулась Масуми, немного оттаявшая после его извинений. К этому моменту толпа дошла до Медпункта. Но перед входом вперёд неожиданно вышла Шутама: – Подождите секунду! Я знаю, как это прозвучит, но… Мне уже очень некомфортно спать в одной комнате с парнями. Ни на что не намекаю, но умирают здесь пока только девушки. – Но… Это похоже на ссору, – удивлённо возразила Сока, – Мы должны держаться вмес… – Это не ссора, – спешно ответила Арамине и улыбнулась, – Парни будут спать вместе, просто… Отдельно от нас. Сока хотела возразить, но в поддержку выступила Миса: – Если честно, мне тоже не по себе в большой социальной группе. Особенно… Особенно когда в её надёжности есть сомнения. Но можно ли сделать исключение для Мицун… – Без исключений, – погрустневшим голосов ответила Арамине, – Мне страшно. На щеке Абсолютной Художника мелькнула слезинка и она отвернулась. – НИКАКИХ СЛЁЗ! – тут же заявил Такато, – Я поддерживаю план Шутамы. Слышал я, что такое жизнь в общежитии – спустя пару дней уже сложно переносить своих соседей. А уж тем более в такой ситуации, так что вы оставайтесь здесь, а мы пойдём ночевать в другое место! – Хо-хо, мужская вечеринка! – поддержал его Ютака, – Но где? Кошиши озадаченно почесал шею. – У кого-то есть идеи? – спросил Шуго. – Если я могу предложить… – начала Кохана, – То лучшим выбором была бы Лаборатория. Из-за оттенков и свечения она может показаться жутковатой, но они помогают во сне и успокаивают психику. Кроме того, там хватает вещей, которые лучше держать… Под присмотром. – Это правда, – согласился Шинку, – И там легче оказать первую помощь. Он прикоснулся к своей забинтованной голове. – Тогда решено, идём в Лабораторию! – кивнул Сакабе. – Не забудьте свои постельные наборы, – напомнила Комомо. Шинку и остальные парни взяли свои постельные принадлежности и прошли мимо всё ещё стоявших в Коридоре девушек. – Столовые приборы взяты, – отрапортовал Мунетаке. – Будьте осторожны, – ещё раз напомнила им Сока и удалилась в Медпункт вместе с Комомо, Шутамой, Коханой, Йоко, Мисой, Канари и Масуми. Шинку направился к лестнице вслед за Мицунари, Масао, Рики, Ютакой, Ханзой, Шуго, Тамио и Такато. Шедший рядом Масао заметил: – После Первого Дела от нас откололись «одиночки». После Второго мы развалились по половому признаку. Мне не нравится то, куда это ведёт. – Успокойся, Масао, – улыбнулся Ханза, – Восемь девушек и девять парней – достаточные группы, чтобы постоять за себя. Да и опасения Шутамы понять легко, особенно после этого Дела. – Это правда. Тяжело… – вздохнул Комегура. – Мы справимся, – Шинку тоже попытался поддержать его. В это время им троим перегородил дорогу Такато, прячущий что-то: – Одну секунду! Остальные парни успели уйти, а Атлет неловко, но всё же весело сказал: – Масао, во время всех этих страшных вещей было бы так себе, но сейчас… У меня есть для тебя сюрприз! – Сюрприз? – Масао сменил озабоченный тон на игриво-дружеский. – Да! – ответил Такато, – Дело в том, что я нашёл то, что тебе понравится… И он вытянул руку, в которой держал шахматную доску, с побрякивавшими внутри шахматами. – Ух ты! – с искренним интересом подбежал Комегура, взяв шахматный набор в руки, – Ну тут могу сказать только… Спасибо, спасибо, спасибо! Мне не терпится сыграть партию. – Можем прямо сейчас! – положил ему руку на плечо Чоурики. – А давайте, – с энтузиазмом согласился Масао. И они втроём побежали дальше, забыв о Шинку. Тот, впрочем, и сам отвлёкся на уведомление в справочнике: «Директор Лицея Талантов: 1 1) Сена Сенши, Абсолютная Поэт Участники Лицея Талантов: 20 1) Иширо Идемото, Абсолютный Мыслитель 2) Йоко Кине, Абсолютная Компаньон 3) Канари Эноки, Абсолютная Карьерист 4) Кенто Коджиши, Абсолютный Гений 5) Комомо Мусумеда, Абсолютная Вдохновитель 6) Кохана Умаки, Абсолютная Географ 7) Масао Комегура, Абсолютный Шахматист 8) Масуми Акаримаса, Абсолютная Дизайнер 9) Миса Канезуми, Абсолютная Социолог 10) Мицунари Ноухара, Абсолютный Гитарист 11) Мутаке Вараизава, Абсолютный Фантазёр 12) Рики Нагоми, Абсолютный Любовник 13) Сока Ясукава, Абсолютная Руководитель 14) Такато Кошиши, Абсолютный Атлет 15) Тамио Цукада, Абсолютный Баскетболист 16) Ханза Чоурики, Абсолютный Бухгалтер 17) Шинку Кавара, Абсолютный Любимчик 18) Шуго Сакабе, Абсолютный Футболист 19) Шутама Арамине, Абсолютная Художник 20) Ютака Мунетаке, Абсолютный Шутник» В голове мелькнула подзабытая мысль: «Быстрее к остальным!» И, схватив свой постельный набор крепче, он хотел бежать в Лабораторию, но был остановлен новым уведомлением на справочник. Кавара понимал, что это значит. Поджав губы, он медленно прочитал: «Не ожидала, что ты придёшь на встречу раньше меня… Уже лечу!» Услышав шаги сзади, Любимчик обернулся. Конечно же это была Сена Сенши.