Глава 41. Объятия

Любимчика разбудил звук уведомления в справочнике: «КОНЕЦ ДНЯ 6. ДЕНЬ 7.» – Восемь дней, – быстро отойдя ото сна сказал он, – И первый день без Соки. Перспектива не внушала оптимизма. Впрочем, Шинку всё же почувствовал некоторое облегчение – Комомо и Шутама всё ещё руководили классом. Будто в подтверждение его слов, на справочник пришло новое уведомление. Писала Комомо в «ЛИЦЕЙСКИЙ ЧАТ 2 (ВЫХОД НАКАЗУЕМ)»: «Всех с наступлением утра, мы пережили эту тяжёлую ночь! Понимаю, что убийства не содействуют укреплению дружбы, но мы друзья – и этого никто не изменит. Так что давайте соберёмся в Лестничном Холле для укрепления связей.» Последовал ответ от Мисы: «Для укрепления связей? Что ты имеешь ввиду под этим?» Правда, в переписку вмешался Такато: «И тебе привет, Миса. Привет, Комомо! Не знаю, чем нас будут связывать, но я в деле!» «Ох, простите. Привет, Комомо.» – появился следом комментарий от Канезуми. Между тем, от Абсолютной Вдохновителя пришли объяснения: «С сегодняшнего дня, если вы не против, мы вводим объятия как форму приветствия при встрече. Это поможет нам стать ближе и не поддаться на происки. А чтобы отметить это, мы встретимся в Лестничном Холле и устроим сеанс объятий!» По чату пронеслась волна одобрения: «Ура! Наконец что-то такое милое!» – писала Йоко. «Обнимашки, обнимашки, нам нужно больше обнимашек!» – не отставал Иширо. Правда, волну позитива перебило сообщение Вараизавы: «Какая глупость. Я не собираюсь в этом участвовать.» «Но Мутаке…» – последовал ответ Мусумеды. Однако Фантазёр не удостоил одноклассницу ответом. «Видимо, не отошёл после вчерашнего» – подумал Кавара. Зато в чате не упустил момент появиться Ноухара: «Да, все собираемся в Лестничном Холле. Кроме объятий там будет и одна важная тема, которую я хотел бы обсудить. Это требует большого внимания! Я пришёл к этим мыслям после размышлений, и они должны привести нас к победе в Убийственной Игре.» Настроение Кавары начало портиться. Собираясь, он раздражённо шептал, не в силах сдерживаться: – Снова привлекает внимание к себе, снова, снова… Но Любимчик осёкся, вновь мысленно отругав себя за такие слова, и вышел из Лаборатории. Быстро умывшись, он поднялся в Южный Коридор Второго Этажа. Но на пути к Лестничному Холлу стоял Фантазёр с явно обиженным выражением лица. Тем не менее, Мутаке сосредоточенно писал что-то в тетради. – Привет, ты взялся за книгу? – из вежливости спросил Кавара, идя в его сторону. Фантазёр не ответил на приветствие, но не стал и прятать тетрадь. Правда, творческий процесс шёл плохо – Мутаке писал одну строчку и зачёркивал две, каждый раз сердясь от тающего размера текста. – Да что же такое! – недовольно воскликнул он, – Подержи, я умоюсь. И сунув в руки Любимчику тетрадь, Мутаке удалился в мужскую туалетную. Шинку хотел взглянуть на содержимое, но не успел – на повороте показался Ноухара, видимо направлявшийся в Лестничный Холл. Увидев в руках Шинку тетрадь, он с интересом подошёл: – Давно не виделись. О, тетрадь? Мне нужен листик для записей своих мыслей. Одолжишь? Тон был спокойный и даже благожелательный. Кавара совсем устыдился утренних мыслей и взглянул на внушительную тетрадь – один аккуратно вырванный листок не являлся проблемой. – Да, конечно, – Шинку постарался приятно улыбнуться. – Спасибо, – кивнул Гитарист, беря тетрадь у него из рук. Правда, гармония длилась не долго. Ноухара как-то неуклюже взял тетрадь, чуть не выронив, и, когда он попытался вырвать лист, в руках осталась лишь обложка тетради – остальная часть оторвалась и упала на пол. Шинку на секунду схватился за голову. – Ой, извини, случайно получилось, – Гитарист с виноватым видом вручил Любимчику обложку тетради и её содержимое, – Мне… пора идти. И Мицунари продолжил путь в Лестничный Холл. Кавара онемел. Спешно вложив листы в обложку и стараясь придать тетради изначальный вид, он пытался успокоиться глубокими вдохами и выдохами. Тем временем из туалетной вышел слегка успокоившийся Вараизава, подойдя и без всяких «спасибо» взяв тетрадь у Любимчика. За дальнейшим развитием событий Шинку наблюдать не хотел, потому поспешил в Лестничный Холл очень быстрым шагом. Остальные шестнадцать одноклассников уже были на месте. Мусумеда и Арамине переговаривались, остальные ждали. Увидев прибывшего Любимчика, Художник с ласковой улыбкой сказала что-то Вдохновителю. Последняя, со своей полуулыбкой, объявила: – Друзья, все желающие собрались. Поприветствуем же друг друга! И, подавая пример, она обнялась с Шутамой. Лёгкое напряжение, чувствовавшееся в воздухе, быстро улетучилось – все начали подходить и обниматься. Это произвело сильное впечатление на Кавару, на секунду даже забывшего причину, по которой все они находились здесь. Из размышлений Шинку вывело осознание, что к нему никто не подходит. «А чего я жду? Будто они обязаны подходить, пока я стою и ожидаю как император» – подумал он. И с самыми добрыми намерениями он подошёл к толпе. Первой на пути была Арамине с её уже привычной улыбкой. Шинку уже хотел открыть объятия, но Шутама, видимо, не заметила его – во всяком случае она прошла мимо. Шинку улыбнулся такому происшествию и стал оглядываться, приветственно махая рукой – но все как раз уже обнимались, потому приветствие осталось без ответа. Кавара, оглядывающийся во все стороны и начавший нервничать, не заметил, как чуть не налетел на Географа, испуганно ойкнувшую и закрывшую лицо. – Прости! – спешно извинился Любимчик, делая шаг назад. – Привет, Шинку, – убрала руки Кохана, – Не извиняйся, это даже забавно. Они застыли в неловком молчании. – Мы должны… – смущённо начал Любимчик. – Да, точно, – кивнула Умаки. Они обнялись. Географ обнимала не очень ловко, будто даже в этой ситуации пыталась подобрать наиболее уместный вид объятий, остановившись на чём-то среднем между боковым и полноценным. Но прикосновение этого хрупкого тела заставило что-то внутри похолодеть – сердце застучало быстрее. Умаки прервала объятия, а заволновавшийся Кавара отвёл взгляд. – Всё в порядке? – обеспокоенно спросила Географ, – Ты выглядишь очень грустно. – Да, в полном, – выдавил улыбку Шинку, – Кстати… – А вот и ты! – послышался голос Шуго, подходящего к Шинку с раскрытыми объятиями. Кохана отвлеклась на призыв Йоко и ушла, а Шуго сжал Шинку в крепких дружеских объятиях. – Привет, Шуго! – повеселел Любимчик. – Ну что, как? – весело спросил Футболист, – Готов к очередному дню в Лицее? К счастью, шиза этой Директорши теперь ещё меньшая угроза благодаря гениальной задумке Комомо. И Шуго очень тепло взглянул в сторону Мусумеды, разговаривавшей с Рики. – Это хорошая идея, хотя… – начал Любимчик, но его перебил раздавшийся в Холле голос Мицунари. – Всем внимание, а сейчас переходим к главной теме обсуждения! Я буду ко всем подходить и сообщать ход моих мыслей. – Ход мыслей относительно чего? – спросил Комегура. – Шахмат, конечно, – естественным тоном ответил Гитарист. Масао с притворным возмущением сдержал смех. – Шахмат? – переспросил Ханза. – Шахмат, – ответил Ноухара и добавил, – Кстати, говорим о шахматах. – Шутка затянулась, – улыбнулся Тамио. В ответ на это в глазах Ноухары лишь мелькнули огоньки: – Шутка, повторённая трижды, становится в три раза смешнее! Шутка, повторённая трижды, становится в три раза смешнее! И кстати, шутка, повторённая трижды, становится в три раза смешнее! Шинку выдохнул. Между тем, Ноухара стал ходить среди одноклассников, шепча что-то на ухо то одному, то другой, и постепенно собирая ходящую за ним толпу. Любимчик и Шуго переглянулись. Футболист, явно раздираемый любопытством, сказал: – Я на минутку, сейчас вернусь! И он присоединился к толпе, ходящей за Ноухарой. Тем временем Ноухара уже обошёл всех, кроме Шинку и отсутствовавшего Мутаке, расхаживая туда-сюда по Лестничному Холлу и что-то говоря. Шуго не вернулся ни через минуту, ни через пять. Шинку, чувствуя себя забытым и стараясь не слушать обрывки монологов, резко заинтересовался разглядыванием разноцветных занавесей. От этого занятия отвлекло сообщение в справочнике: «Потеря старых ориентиров может быть тяжела, но прошу всех вновь прибыть в Зал Собраний! Явка вновь обязательна. И ен етйемс ьталед торобоан!» – Ребята, пойдёмте, – сказала Шутама. – Да, это следующий этап, – многозначительно сказал Мицунари. Комомо и Шутама прошли в Зал Собраний, а за ними направились и остальные. Как ни странно, Шинку шёл не в самом конце – последней плелась Эноки с довольно подавленным видом. «Её так впечатлили вчерашние слова Мутаке?» – задался мысленным вопросом Любимчик. Но вид сцены заставил забыть о других размышлениях. Теперь на ней стояло уже пять гробов, перед которыми с загадочным видом стояла Сена. Кавара ожидал, что так и будет, но рост числа гробов каждый раз действовал как в первый. Собравшись с силами, он оглянулся в поисках места, увидев, что Шуго махнул рукой. Сев между ним и Тамио, Любимчик устремил взгляд на Сенши. Та с интересом обвела взглядом пришедших: – Неужели нашёлся доброволец, решивший продемонстрировать последствия неявки? Шинку понял, о ком речь, и встрепенулся, но в этот момент верхняя дверь вновь открылась и вошёл Вараизава, прокричав: – Где этот?! Да что это! Какие же вы все… Не подобрав слов, Фантазёр упал на сидение в отдалении от остальных, тревожно переглянувшихся. – Крепкость людской дружбы поражает! – усмехнулась Поэт, – Но мы собрались здесь не ради этого. – Убери наконец гробы! Хватит нас запугивать, – Ханза скрестил руки на груди. – Такой вид счёта вновь тебя раздражает? И правда, число возросло с трёх до пяти, – пожала плечами Сенши, – Но стоять здесь они будут до конца Убийственной Игры. – Если ты собрала нас для очередного озвучивания мотивации, то делай это побыстрее, – тоном раздражения, замаскированного под вежливость, сказал Любовник. – Как ты мог подумать такое, Рики! – воскликнула Сена, – Я всего лишь хотела присоединиться к вашим приветственным объятиям. Ну же, есть ли жела… Её перебил храп Коджиши. – О нет, со спящими не обнимаются, – с серьёзным видом заметила Сена, – Так давайте же обнимемся, во имя дружбы в Убийственной Игре! Никто не ответил. – Как жаль… – вздохнула Поэт, – Неужели я не настолько красива, как Масуми? – Дело вообще не в этом! – возразила Акаримаса, – Ты вообще понимаешь, насколько твои слова… Дизайнер прослезилась. Сена спокойно ответила: – Я всё понимаю. Объятия вещь опасная, на вашем месте я бы их избегала! – Вот и прекрасно, хватит издеваться, – не выдержал Цукада. – Что же, я вновь виновна. К счастью, у меня есть способ извиниться перед вами, – сказала Сена, торжественно разводя руки. В её взгляде сверкнул азарт. – Назови четвёртую мотивацию, – послышался голос Канари. – Нумеровать их, пожалуй, плохая идея… – задумчиво сказала Поэт, – Но потенциальным убийцам от этого будет не легче, ведь новая мотивация вновь будет в пользу противников убийств! Серьёзно, если и эта мера не демотивирует убийцу, остановив Убийственную Игру, то у всех возникнет много вопросов. – Собираешься ввести смертную казнь за убийство? – с невинным видом спросил Ноухара. – Даже лучше! – сказала Поэт, будто не понимая сарказма, – Убийство, совершённое без присутствия на месте преступления хотя бы одного непричастного участника, не ведёт к победе. – Эм, можно повторить? Я запутался, – растерянно сказал Кошиши. – Как показал тест на интеллект, если убийство совершится не так, то подозревать нужно будет одноклассников с экзаменационным баллом не выше 55, – пожал плечами Ноухара, взглянув на Атлета. – Надо проверить мой, ха! – оживился Кошиши, включая справочник, – А… – Значит убийца должен рисковать сильнее обычного, чтобы достигнуть цели… – задумался Шахматист, – Интересный ход. – Я умею извиняться интересным образом… – театрально поклонилась Сена, – Оревуар! И она скрылась за сценой. Контраст был заметен – если после схожей мотивации перед Вторым Делом все ликовали и насмехались, то сейчас большинство озадачено молчало. – На что я только потратил время! – возмутился Мутаке, покидая Зал Собраний. – Может я чего-то не понимаю, но что это вообще было? – спросила Компаньон, – Она глупая, сумасшедшая или зачем усложняют жизнь не нам, а убийце? Умаки, скажи уже! – Как организатор Убийственной Игры, она едва ли желала бы её провала… – ответила Кохана, – Нужно разобраться в этом. – Ну, что она желала – меня не особо волнует. Тем более, мы уже нашли противоядие! – Йоко обняла задумавшуюся Географа. – Неужели Сена Сенши является сторонницей теории воздействия на коллективное бессознательное? – спросила Миса, печатая в электронном блокноте. – Это та, где… Эм… Ну все её помнят! – сказал Шуго, морща лоб, – Но даже так, зачем ей действовать против убийств? – Против убийств? – повторил проснувшийся Гений и вышел из Зала Собраний. – Зачем думать над этим, друзья? – спросила Комомо, – Пойдём лучше позавтракаем и выбросим это из головы. Предложение встретило одобрительный гул и уже через минуту лицеисты вышли через нижний вход на Первый Этаж. В коридоре вновь заиграла музыка. – Только не снова! – простонал Мицунари. – Да ладно, прикольненькая музыка, – с интересом прислушивался Идемото, – Вот же, забыл, как называется! Гитарист взглянул на него с надменностью знаменитого музыканта: – Это блюз.