Глава 55. Два совета

Шуго напрягся, крепко сжав плечо Любимчика, с трудом говоря шёпотом: – Что?! Но… Нет, что?! Масао едва заметно вздрогнул: – Шинку… Спасибо за честность. О чём вы разговаривали? – Какая разница? – вмешался Футболист, – Он в опасности, его надо спасать! – В опасности он окажется, если ты перейдёшь на крик, – возразил Абсолютный Шахматист, – Говори тише. – Тут даже камер нет, ни одной не вижу. Да и рок во всю играет, – проворчал Сакабе, но понизил голос. Масао кивнул: – Это и пугает больше всего. Но Шинку, мы ждём подробностей. Не переживай, успокойся и рассказывай. – Вот как всё было… – выдохнул Любимчик. Вначале он рассказывал робко и неуверенно, скорее на инерции от состояния аффекта, но постепенно голос становился спокойнее, и, не утаив ни единой детали, он пересказал всё до конца. На секунду в голове мелькнула мысль, что такая откровенность может быть опасной, но после сегодняшних потрясений Кавара шёл ва-банк. Шуго не пытался скрывать всё возраставшего удивления, периодически хмыкая как человек, застигнутый врасплох. Масао слушал сосредоточенно и всё сильнее мрачнел. – Теперь, когда вы в курсе, можете осуждать меня, я заслужил это разговорами с врагом. Абсолютный Футболист вздохнул, но попытался ободрить Кавару: – Эй, расслабься! Ты ей всё правильно сказал в лицо, пусть знает. Ошиблась, змея, с выбором сообщника, ты оказался на стороне добра! Масао некоторое время молчал, но затем добавил: – Тебя не осуждают, напротив. Но чего она добивается? Интересная загадка… – Не знаю. И я не знаю, что мне делать. Возможно, поэтому я и обратился к вам – мне нужен совет, – подавленно вздохнул Кавара. Футболист серьёзно ответил: – Конечно, тут и думать не надо: срочно прерывай общение с ней. Нечего давать плохому человеку общаться с хорошим! Кроме того, Сенши явно что-то задумала, не будет же она просто так разговаривать? Нельзя идти у неё на поводу. Понадобиться наша помощь – зови, я её прогоню, даже если снова током ударит. Вот моё мнение и совет. – А я придерживаюсь другого мнения и позволю себе дать другой совет, – мягко, но настойчиво возразил Комегура, – Если системе не удаётся противостоять прямо, грубой силой, необходимо проникнуть в систему и разрушить её изнутри. Директор Лицея Талантов, как она себя называет, заинтересована в тебе? Прекрасно, сделай вид, что также заинтересовался в ней, во всех планах – в идейном, в игровом, в любовном… – Что? – поразился уже Кавара. – Что ты советуешь? – тихо возмутился Футболист, – Это просто небезопасно! – Угрозы жизни эти разговоры пока что не представляли, – спокойно возразил Масао. – Но она только этого и ждёт, – сказал Шуго, – И явно устроит подлость, как только поймёт, что её план сработал! – Если она только этого и ждёт, тем лучше – она потеряет бдительность и может начать рассказывать Шинку что-то, что может оказаться полезным в понимании нашего положения или способа выжить. Любимчик задумался, но всё же заметил: – Я… Как шпион? Не уверен, что смогу играть такую роль. Да и Сенши никогда не беспокоило, что я настроен враждебно – и тут я внезапно так резко сменю позицию? Масао ответил и на это: – Чтобы не говорила госпожа Директор, я не верю, что её действия – чистый хаос и случайность. Мне кажется, она, наоборот, человек, чётко следующий плану. Если кто-то из участников начнёт вести себя не так, как она ожидала, это могло бы вывести её из равновесия. А растерявшийся человек может начать совершать ошибки, верно? – И ты предлагаешь рисковать Шинку ради этого? – категорично упёрся Шуго, – Он же не расходный материал! Если так хочешь, то рискуй сам, а ему нужно поступить правильно – не вестись на провокации и противостоять любым её попыткам установить связь. Однако Комегура оказался ещё более упрямым: – Это действительно было бы правильно, но не было бы эффективно. Мы в Убийственной Игре и не можем быть о-о-очень разборчивы в методах… Какой совет предпочтёшь ты, Шинку? – Ну, убийцы тоже были не очень разборчивы в методах, но не должны же мы делать как они! – не согласился Сакабе, но тоже спросил, – Ты же согласен, Шинку? Кавара напряжённо выдохнул, на секунду прикрыв глаза: – Мне… Надо подумать. Прежде чем кто-то успел что-то добавить, Любимчик дополнил: – А сейчас я вас отпускаю, и мы поговорим о чём-то другом – долго так стоять было бы подозрительно. Шуго и Масао кивнули и Кавара расцепил объятия. – Вы видели то, что писала Шутама в справочнике? – спросил Любимчик, выпрямляясь. Шуго кивнул, поправляя пиджак с загорающимися глазами: – Да! Но что за атака Вараизавы и где? Шинку пересказал события в Лестничном Холле. Футболист сжал руки в кулаки и хотел броситься в его направлении: – ЧТО ОН СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТ?! – Шуго, заземление! – крикнул Масао, но тоже явно напрягся. Футболист начал делать глубокие вдохи и выдохи, пока Шахматист пробормотал: – Так значит, Вараизава стал открытым врагом с психопатическими наклонностями… – Он чудовище, – озлобленно произнёс Шинку. – Чудовище? Да ему место в тюрьме, он чуть двоих людей не убил! – согласился Сакабе. – Или просто нарцисс, у которого потихоньку едет крыша от совокупности событий. Хотя безумием это сложно назвать, скорее… Впрочем, ещё рано делать выводы, – заметил Масао. – Я бы сказал, что самое время их делать! Пусть только попадётся мне на глаза! – негодовал Футболист. Комегура прервал его: – Так, ладно уж, не сердись, лучше иди в Кафе, скоро ужин. А с завтрака ещё должна была остаться выпечка. Та са-а-амая… – Ладно… До ужина! – немного успокоился Сакабе, и, махнув рукой, пошёл в Кафе. Шинку и Масао пошли в другую сторону, медленно прогуливаясь по Южному Коридору. Навстречу им шёл Мицунари, приветственно пожавший руку Масао: – Комегура, ты такой чудесный повар, правда? Я бы хотел, чтобы ты готовил мне завтрак и ужин индивидуально, хорошо, друг? Буду сообщать названия блюд. – Я бы с радостью, но у меня может не хватить времени на готовку, – заметил Масао, – Поэтому я и стараюсь готовить общие блюда. – Не всем обязательно есть, – пожал плечами Гитарист, – Да и не маленькие: захотят – сами приготовят. Ну так что, по рукам? Гитарист похлопал Масао по плечу. Шинку, вспомнившему слова Идемото, этого хватило: – Его зовут Масао. И он не обязан готовить тебе в угоду кому-то ещё. Он вообще не обязан готовить! Хотя Гитарист стоял в метре от Кавары, он будто не услышал, вновь обратившись только к Шахматисту: – Кстати, давай уйдём отсюда? Нужно поговорить о кое-чём лично. В ходе своих расследований я понял важную вещь, о которой ты непременно должен узнать. – Уйдём? – повторил Масао, бросив взгляд на Шинку. Тот вышел из себя, перегородив начавшему уходить Ноухаре путь: – Я тут, почему ты так себя ведёшь? – Прости, плохо слышу. Тебя ест вошь? – переспросил Мицунари. – Не надо меня передразнивать, ты хорошо понял, о чём я, – нахмурился Шинку. – Нет, – пожал плечами Гитарист, – Не понимаю о чём ты, туфелька. – Как ты меня назвал? – переспросил Любимчик, не сразу понявший сказанное и даже взглянувший то на свои туфли, то на розовые кеды Гитариста. – Я никак тебя не называл, туфелька, – самым миролюбивым тоном ответил Мицунари. – Меня зовут Шинку Кавара! – Мицунари Ноухара? Да, меня зовут так, туфелька. Но я не понимаю, на что ты злишься. Скажи, Комегура, он какой-то агрессивный, даже бешеный, правда? Не волнуйся, я защищу тебя, если он нападёт. Масао, которому от происходящего явно было нехорошо, не успевал вставить и слова. Любимчик сорвался на Гитариста: – Не ври, ты не идиот и намеренно провоцируешь. Всё ради внимания? Самовлюблённый… Шинку сдержал ругательство. Любимчику показалось, что буквально на мгновение в глазах Мицунари блеснули злость и обида, после чего они приняли свой прежний недоумённый вид: – Неужели у тебя вновь приступ и ты хочешь обвинить меня в бросании мяча тебе в голову? – Ты много чего сделал, – сказал Любимчик, с трудом сдержавшись, чтобы не упомянуть Умаки, – Это ты порвал тетрадь Вараизавы, выставив меня виновником! Ноухара развёл руками как доктор перед безнадёжно больным пациентом: – Теперь меня обвиняют в том, что я чем-то не угодил тому маньяку, что недавно хотел нас всех убить? Ты оправдываешь Вараизаву? Ну и кровожадность, туфелька. – Я не оправдываю Вараизаву! И ещё раз меня так назовёшь! – Любимчик сделал угрожающий шаг в сторону Гитариста. – Хватит! – Шахматист решительно встал между ними, – Все виноваты, раз поссорились. Из-за Вараизавы много нервов, но надо успокоиться. Извинитесь, признайте, что были не правы, и не дуйтесь. – Я не собираюсь извиняться за то, что меня оскорб… – начал Любимчик. – Я извиняюсь и признаю, что был неправ, – перебил его Ноухара, – Теперь я не виноват? – Шинку, тебе тоже следует извиниться, – сказал Масао с некоторой неловкостью. Любимчик чувствовал себя полностью униженным. Стараясь не обращать внимание на неприятное чувство в груди, он выдавил из себя: – Прошу прощения. – Вот так лучше, – заметил Шахматист, вытирая лоб. – Спасибо за посредничество, Комегура, – сказал Мицунари, – Кстати, я же забыл про традицию объятий. Обнимемся в честь примирения, туфелька? Мицунари обнял Шинку, со вздохом раскрывшего объятия. Однако надежды Любимчика на то, что всё закончилось, длились не больше секунды. Мицунари еле слышно прошептал ему на ухо: – Хватит пытаться заслонить меня собой. Это я главный герой, а не ты. Я гораздо важнее. А ты… Аутсайдер. Ты навсегда останешься аутсайдером. Закончив объятия, Мицунари развернулся и пошёл в сторону Кафе с таким сахарно-дружелюбным видом, будто ничего из этого он не шептал. Шинку смотрел ему вслед пустым взглядом. В ушах звенели последние слова Гитариста: «Аутсайдер». «Аутсайдер». «Ты навсегда останешься аутсайдером». – Шинку? Любимчика привёл в чувство голос Масао. Кавара не старался скрыть от него досаду: – Всё идёт ужасно. – Ай, не драматизируй, – сказал Комегура, – Мы должны обращать внимание на реальные угрозы, а не на то, как кто-то хвастается или некрасиво говорит. Да и если рассориться со всеми – можно навредить основным делам. Абсолютный Любимчик понуро кивнул. Шахматист улыбнулся: – Да ладно тебе, пойдём лучше в Кафе. Поможешь мне готовить ужин, поразговариваем. – Хорошо, – ответил Шинку, направляясь вслед за ним. Успокоившийся Масао, с учётом тревожности ситуации, показался Любимчику не то, чтобы расслабленнее, но веселее обычного и более мечтательным. – О чём думаешь? Или о ком? – спросил Любимчик, также стараясь отбросить мрачные мысли и немного заряжаясь этим игривым настроением. На втором вопросе Масао улыбнулся с долей лукавства: – А это уже мой небольшой секрет. Но скажу так, одна девушка мне действительно неравнодушна. И я уверен, что это взаимно, она просто невероятна! – О ком ты? – спросил Любимчик с интересом. – Не могу сказать, – ещё сильнее улыбался Комегура как человек, наслаждающийся приятной тайной, – Но ты её явно знаешь, ведь она среди нас… – Да кто же это? – рассмеялся Шинку. – Ну, у тебя шесть вариантов. Сенши, естественно, не в счёт. Любимчик начал перечислять: – Шутама, Масуми… – Стоп-стоп, так я тебе ничего не скажу! Вот когда догадаешься другим образом, тогда отвечу. – А подсказка? – спросил Шинку. – Ну, она любит поезда, – заметил Комегура. Любимчик развёл руками: – Будто я знаю! – А ты хотел первую букву имени? – поправил шерстяную жилетку Комегура. Шинку с улыбкой продолжил путь в Кафе. Комегура на секунду остался сзади, а затем догнал Любимчика, тихо сняв со спины Шинку какую-то приклеенную бумажку, смял и положил в карман. – Не обращай внимания, – ответил он на удивлённый взгляд Кавары.