Глава 56. Аутсайдер

В Зимнем Саду внутри Кафе уже начали собираться лицеисты – Шуго, Мицунари, Миса, Иширо, Ханза, Йоко, Кохана, Канари. Все они весело и непринуждённо разговаривали друг с другом. – А теперь идём на Кухню, – сказал Масао спутнику. Однако до Кухни смог спокойно дойти только Шинку – Масао «увяз» в приветственных рукопожатиях и объятиях. – Не обнимайте меня слишком сильно, я хрупкий! Кто же вам ужин готовить будет? – отшутился Шахматист. – Комегура, наш уговор в силе? – спросил Ноухара. – Да, – с едва заметной тяжестью ответил Масао, – Правда тогда придётся сэкономить время на сервировку, потому часть подносов вам придётся забрать самим. – Это повлияет на кулинарию! – заявил Гитарист под одобрительный гул. – Комегура так социально полезен! – подхватила Миса, по большей части проигнорированная. Кавара старался не смотреть в сторону этой толпы, с облегчением вздохнув, когда Масао отдалился и закрыл дверь Кухни. – А теперь – великое дело готовки и сервировки! Она… усложнилась, поскольку на котёл теперь и смотреть тошно, не то, что использовать. Я займусь заказом Мицунари, а тебя попрошу разложить вот что… Шахматист встал за плиту, начав усердно что-то готовить, но параллельно бегал, приготавливая и ставя готовиться простые блюда. Кавара по его указанию дожидался, когда они приготовятся, и начинал раскладывать в секции для раздачи еды или расставлять рядом – рис, салаты, жареный картофель, соки. Впрочем, веселей не становилось – Кавара не мог отвести взгляда от места смерти Харуко, навевавшего мрачные воспоминания. Некоторые одноклассники и правда пришли раньше – отвлечённый Комегура готовил дольше обычного. Шуго прибыл первым, наложив в посуду на своём подносе всего из секций и довольно удалившись в Зимний Сад. Его примеру вскоре последовал и Иширо, отстоявший импровизированную очередь за Абсолютным Футболистом. Любимчик, закончив с сервировкой, готовился по поручению Шахматиста приступить к раздаче подносов. Однако накладывать и подавать еду быстрее начал пришедший Ханза, весело переговаривавшийся с Масао: – Даже в такие времена находится немного счастья! Шинку не мог смотреть на Бухгалтера, стараясь убедить себя, что этот человек не сделал ему и другим совершенно ничего плохого. Однако это, в совокупности с превосходством Чоурики во всём, лишь било по самооценке Любимчика. Тем временем, Комегура закончил готовку: – Вуаля! Кавара был поражён увиденному – какие-то изысканные трюфеля, лобстеры и кремовые супы, ананасы и лимонад в бокале, стилизованный под шампанское. Масао же не особо поражался результатам своей готовки, спокойно отнеся блюдо к столу Мицунари. – Восхитительно! – не сдержала возгласа Компаньон, в блестевших глазах которой отражались все эти роскошества. – Ты постарался, Комегура. Теперь истинный музыкант наконец-то ест со вкусом! – удовлетворённо добавил Ноухара, щёлкая пальцами. – Какая привередливая мягкая игрушка! – рассмеялась Компаньон, обнимая Мицунари, а за ней последовали очередь и Мисы с Канари. – Забавно! – улыбнулась Географ, обнимая Гитариста следующей. Кавара молча сел за своё место, отводя взгляд от общего стола, и, едва прикасаясь к еде, стал наблюдать за входящими в Зимний Сад. Вскоре начали входить последние одноклассники – вначале вошёл Рики, горячо нашёптывавший что-то смущающейся Масуми. Дизайнер неуверенно крутила два кольца на пальцах: – Знаешь, твои слова начинают становиться приятными, и я этого опасаюсь. Разве ты ещё не опечален смертями Соки и Комомо? – Что в прошлом, то в прошлом… – обворожительно сказал Абсолютный Любовник, пожимая плечами. – Раньше я сочла бы это легкомыслием, но после того, как ты включился в расследования… – задумалась Масуми. – Как же я мог не включиться? – прикрыв глаза как кот, Рики отодвинул стул для Акаримасы, предлагая сесть. – Не будь наивненькой, Масуми! – рассмеялся Идемото под непонимающий взгляд Дизайнера. Наконец, вошла Шутама с явно уставшим видом. Абсолютная Художник расплылась в улыбке к лицеистам, хотя Любимчик заметил, что глаза её были слегка влажны и красноваты. Вместе с ней пришёл и Такато, тихо следовавший рядом с самым серьёзным лицом охранника – судя по отсутствию реакции, Арамине теперь позволяла ему находиться неподалёку. Теперь привычно отсутствовали только Кенто и Мутаке. Художник направилась к своему месту, сказав: – Спасибо, на этом всё. – Понял! – сказал Атлет, садясь, – Пенсия так пенсия! Шутама прошла к Рики и обнялась с ним: – Всё это так сложно… – Среди нас тебе не стоит волноваться, – улыбнулся Нагоми. Такато же вместо еды положил голову на стол, с крайне сосредоточенным видом дуя на салфетку, чем очень смешил сидевшую рядом Канари. – Какое философское занятие, – прокомментировал Рики, поглядывая на Такато между двух своих пальцев и касаясь плечом плеча Умаки, – Как думаешь, какой номер будет следующим? – Философия? Занятно… – ответила Географ скорее самой себе, кладя руку выше груди, – Надеюсь, следующим номером он поест. – Точно, совсем забыл! – Кошиши принялся за еду. Пока Шинку слушал этот диалог, Мицунари неожиданно быстро доел свою порцию и поднялся: – Что же, я наелся. Объявляю ужин завершённым, разговоры после ужина – начатыми. Кавара с недовольным видом решил игнорировать эту реплику, с вернувшимся от таких слов аппетитом принявшись есть. Однако, к его удивлению, почти все остальные встали, хотя не доел ещё почти никто. Даже Умаки, почти не начавшая есть, стала совсем рядом с Ноухарой, скрестив руки на груди и опустив глаза. – Чувствую прилив сил. Пусть только попробует этот фантазёришка снова прийти со своими копьями! – бодро сказал Сакабе. – Не думаю, что попробует в ближайшее время, – заметил Бухгалтер, – Если его очки и не разбились, то грудь должна побаливать от удара боком копья. – А давайте сфотографируемся! – прервал их Мицунари, – Сегодня я чувствую себя фотомоделью! И он сделал десяток фото самого себя на справочник. – Кохана, присоединяйся, – добавил Ноухара, направляя справочник на себя и её. – Конечно, – улыбнулась Умаки. Гитарист сделал ещё десяток фото. – Я тоже хочу фотографироваться! – сказала Йоко, не отставая. – Позируйте, я сделаю групповую. Вот так! – сказала Социолог, начав фотографировать. Шинку со вздохом стал доедать ужин. Атмосфера, несмотря на все угрозы, вновь царила расслабленная. Йоко что-то активно нашёптывала на ухо Кохане, Масао и Ханза посмеивались с какой-то шутки, а Иширо обратился к Мицунари: – Эм, не знаю, можно ли беспокоить тебя такими вопросиками… Но я чувствую, что не все мои слова люди воспринимают хорошо. Вот я пораскинул мозгами и решил спросить – не поможешь ли ты мне научиться разговаривать так, чтобы всем нравилось? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – Кто, если не я! – с торжественным пафосом сказал Гитарист. – Спасибо, дружище! – Мыслитель бросился к нему с объятиями, которых Мицунари ловко избежал. Кавара пошёл относить поднос на Кухню, однако был остановлен вопросом с самой невинной интонацией: – Как дела, туфелька? Выглядишь мрачно. – Замолчи! – крикнул Шинку. – На мне срываются? – расстроенным тоном сказал Ноухара, повержено опуская голову. – Не переживай! – сказала Йоко, обнимая его и Кохану за плечи, – Туфелька всегда такой. К тому же, он сегодня тоже готовил еду? Вдруг хотел что-то подмешать, но случайно сам съел плохую еду и сейчас под её эффектом? – Еда не была отравлена, – заметила Кохана, – Но что ты сказала, Кине? Туфелька? – Ну Кавара же не в кедах! – Йоко рассмеялась собственной шутке. – Занятно… – улыбнулась Умаки. Вокруг послышались смешки. «Я так глупо попался в ловушку, а он только рад отомстить» – подумал Шинку. И в его голове вновь пронеслось невыносимое: «Аутсайдер.» Любимчик уже хотел выпустить из рук поднос, бросившись к Мицунари, но вмешалась Шутама: – Ребята, СТОП! Я приказываю ссоре остановиться без всяких компромиссов. Вы сами доверили мне решать конфликты по моему усмотрению, так будьте добры не устраивать драк. – Доверили такое? Да-да, наверное, я уже забыл, – закивал Мыслитель. Абсолютная Художник театрально прокашлялась, привлекая внимание. Одноклассники собрались вокруг неё, и Шинку, наконец отнеся поднос на Кухню, присоединился к остальным. Шутама улыбнулась собравшимся: – Наш Фестиваль был прерван самым… неприятным образом. Однако всё же мы имели достаточно светлых моментов веселья, и, в перерывах между ними, я смогла изобразить всё на этом листке. Спасибо за материал, Ханза! – Всегда пожалуйста, – добродушно улыбнулся Абсолютный Бухгалтер. Художник продолжила: – А потому Фестиваль останется с нами! Она развернула палитру, за которой аккуратно придерживала большой листок, изображавший Лестничный Холл в праздничном виде. Всё было передано в красках и деталях, умиляя глаз, за исключением, разве что, самих людей – не считая лент, на месте людей были какие-то абстрактные чёрные тени. – Красота! – захлопала Канари. – Можно не стесняться повесить в собственной спальне… – согласился Рики. – Какие интересные человеческие образы, – заметила Канезуми. Арамине улыбалась начавшемуся потоку похвал: – Благодарю… Ваше мнение очень лестно для меня как Абсолютной Художника, и я, безусловно, это очень ценю. В наше время творчество так быстро теряет значимость, и даже видя шедевр, люди редко уделяют ему больше нескольких секунд своего внимания. А между тем, как восхитительны картинные галереи! Надеюсь, мои картины когда-то тоже будут стоять в них. Я этого очень хочу. – И они безусловно должны, – сказала Масуми, – Ты передаёшь не только художественные образы, но и все детали комнаты. С дизайнерской точки зрения такая картина – почти что фотография. – В таком случае, этот творческий импульс не остановится, – благодарно кивнула Арамине. – Если не припрыгает наш мальчик-фантазёрчик на копьях-ходулях, – заметил Идемото, – Как же он испортил весь Фестиваль… Шутама побледнела: – Надеюсь, в таком случае найдётся, кому меня защитить? Так холодно… Арамине вся сжалась. – Конечно найдётся! – твёрдо заявил Такато. – Да и повторится ли нападение, если Вараизава теперь знает, какой отпор может получить? – добавил Рики, обнимая Шутаму. – Надеюсь, что нет, – сказала Арамине, – Но, если вдруг так случится, мы же защитим друг друга, друзья? Все согласно кивнули. – Не хочу огорчать, но осмелюсь предположить, что преступление может повториться, – заметила Географ, – Если в какое-то место пришло убийство, то оно, увы, не приходит одно. А в этом здании мы застали уже столько смертей, что каждая следующая является лишь прелюдией к новой. Едва ли Мутаке ещё сдерживают какие-то невидимые нормы. Для того, чтобы разорвать порочный круг, необходимо покинуть Лицей Талантов. – А это невозможно, – с досадой заметила Художник, но затем улыбнулась, – Но давайте будем верить в идеи Соки – мы дождёмся спасения, и всё, что нужно для избежания убийств – следовать Внутренним Правилам. Кроме того, вера в нашу дружбу является самой надёжной гарантией! Если она останется такой же крепкой, я готова провести здесь с вами хоть всю жизнь. А теперь можем расходиться. Лицеисты разбрелись по Зимнему Саду, разговаривая, но пока что, не уходя из Кафе. Шинку, в голове которого крутились все смерти, не сразу и заметил, что остался стоять один. На глаза Любимчику попался Ханза, выглядящий обеспокоенно. Шинку почувствовал некоторый стыд перед Бухгалтером и хотел подойти к нему, но тот как раз подошёл к Гитаристу: – Мицунари, я вроде бы слышал, что ты любишь собак? Не случалось ли тебе случаем их стричь или работать с их шерстью. Я бы охотно послушал, если бы ты согласился поделиться опытом. – Я в полном восторге, когда передо мной появляется СОБА-А-АКА! – заявил Мицунари. Любимчик прикусил губу, увидев, что после этого слова на них посмотрела Кохана. Гитарист, между тем, завершил: – И, конечно, я поделюсь с тобой опытом. Из тебя получится идеальный грумер! – Всегда знал, что могу на тебя рассчитывать, – сказал Чоурики, пожимая ему руку. Между тем, лицеисты направились к выходу из Зимнего Сада, но путь им перегородила Йоко: – Как я и обещала, новые сплетни под лестницей! Сегодня было подслушано множество интересностей: минимум два человека в нашем классе уже курили, минимум три уже пробовали алкоголь, кто-то крутит двойной роман, а Кавара страдает от припадков агрессии. Не злись, туфелька, я любя! Шинку прилагал огромные усилия, чтобы сдержаться. – Ах да, как я могла забыть – сердце одной дамы под двойной угрозой! – Кине, неприлично говорить такое! – остановила её Умаки. – О чём ты, Умаки, это всего лишь безобидные слухи, – весело ответила Компаньон. – Слухи редко бывают безобидными, – тихо заметил Масао. – Прекрати! – не выдержал Шинку, обращаясь к Йоко, – Зачем ты это делаешь? И какие ещё припадки агрессии? – Тебе помочь их найти? – излишне сочувствующим тоном спросил Гитарист. После этой фразы вокруг Любимчика послышались смешки. Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, но дверь Кафе открылась – из неё вновь выглянула Сена Сенши: – До Судного Дня осталось 12 часов! Как и в прошлый раз, после этой поэтичной фразы она закрыла дверь. – Опять она! – отскочила Йоко, прячась за спину Коханы. – Ей, должно быть, весело, – заметил Масао. – Но что, если Судный День реален? – с опаской спросила Абсолютная Карьерист. – Конечно же нет! – несколько натянуто рассмеялась Шутама, – Нам ведь действительно ничего не угрожает? Повисло молчание. Класс начал быстро покидать Кафе. К Шинку подошёл Масао: – Пожалуйста, подумай над моим предложением хорошо. Если и действовать, то как можно быстрее. – Я принял решение, – ответил Шинку, пожимая руку Шахматиста. – Посмотрим, что из этого получится, – улыбнулся Комегура, исчезая в дверном проёме. Шинку увидел Умаки, направлявшуюся к выходу одной из последних. Но та не смотрела в его сторону – к ней как раз подошёл Мицунари. – Мицунари, пожалуйста, я хотела бы обратиться к тебе с просьбой касательно одного человека, а заодно мы можем и просто поговорить. Не хотел бы ты поделиться своим видением того… Они вышли в Коридор. Шинку, скрестив руки на груди, молча ждал, когда они уйдут, не желая и слушать. Вздохнув, он мысленно кивнул сам себе, и, выждав, вышел из Кафе. Вместо того, чтобы идти в Лабораторию, Любимчик стал прогуливаться по коридорам, поглядывая на справочник, в котором пока не было ничего нового. Совсем погрузившись в размышления, в Южном Коридоре Второго Этажа он наткнулся на Кенто, выходящего из Директорской. Гений, не проявляя ни малейшего интереса к Шинку, спешил в Западный Коридор. Кавара встал у него на пути: – Уже вечер, объясни, что происходит! Ты берёшь у меня вещи и бегаешь так, будто… Коджиши перебил его, приподнимая очки и глядя Шинку в глаза: – Слово «Ши» тебе ни о чём не говорит? Интонация испугала Любимчика, растерянно пролепетавшего: – Ты про что? Про цифру «4»? Или про смерть? Причём тут слово «смерть»? – Бесполезен. Тогда не мешай! – Гений побежал вперёд, задев и оттолкнув Кавару плечом. Шинку не удержал равновесие и упал. Минуту он сидел на полу с потемневшим взглядом, не понимая, в чём причина такого отношения. Однако от слов Гения ему было не по себе. Опомнившись и поднявшись на ноги, он прошёл и заглянул в Западный Коридор – но Кенто уже не было видно. Тогда Любимчик направился к боковой лестнице. В момент спуска ему пришло сообщение на справочник: «Говорят, что для хорошей шутки необходимо уметь помолчать. Касается ли это нашей встречи? В определённом плане да, так что тс-с-с…» Кавара невольно затих и стал спускаться медленнее. Оторвав глаза от справочника, он спешно замер на месте – почти рядом, на лестнице стояла Сена. Поэт тоже явно заметила Любимчика, с улыбкой приложив палец к губам. А затем слегка наклонилась через перила, сказав куда-то под лестницу: – Бу. Послышался визг и Шинку увидел, как из-под лестницы выскочила испуганная Йоко, принявшаяся убегать. Сенши подмигнула Шинку, спустилась и открыла дверь Лаборатории, жестом приглашая его пройти: – Если бы избавиться от садовых вредителей было бы также легко, садоводы могли бы не переживать за урожай!