Глава 71. Кататония

Сердце Шинку замерло. На экран вывелись результаты: «ЙОКО КИНЕ – 7 ГОЛОСОВ ШИНКУ КАВАРА – 6 ГОЛОСОВ» – Вы решили казнить не Кавару? Глупость, – самоуверенно пожал плечами Фантазёр. – Вы… Вы… – Шинку тяжело дышал, не ожидая, что Ноухара окажется настолько близок к победе. «Близок к победе? Только близок к победе! Он проиграл!» – мелькнула в голове ликующая мысль. – Твоё лжеобвинение провалилось, что ты теперь скажешь? – строго бросил он Гитаристу. Но происходящее всё сильнее удивляло Любимчика. Йоко, которую голосование приговаривало к смерти, побледнела, но выглядела не беспокойно, а нетерпеливо, то и дело бросая взгляды на Мицунари. Гитарист как-то странно дёрнулся и замер, увидев результаты, но быстро вернулся в обычное состояние. А затем… Мицунари театрально пнул свой походный стул, отбросив тот далеко назад, после чего схватил гитару, и, в манере старых рок-концертов, разломал её ударом со всей силы в пол. После этого Ноухара упал на колени, проскользив по полу в духе всё тех же концертов, и разразился очень, отвратительно громкими рыданиями, отирая текущие градом слёзы с раскрасневшегося лица: – ПРОСТИТЕ МЕНЯ, ПРОСТИТЕ МЕНЯ-Я-Я! Я ВАС ВСЕХ ОБМАНУ-У-УЛ! Послышались удивлённые возгласы – в одно мгновение все одноклассники, кроме Вараизавы, столпились вокруг Гитариста. Кавара стоял в недоумении. – За что простить? – спросил Масао. – Ты никого не обманывал! – запротестовала Канари. – Пожалуйста, не плачь! – Канезуми старалась вытирать слёзы Гитариста быстрее, чем они капали. Но тот продолжал рыдать навзрыд, театрально поставив руку на лоб: – НЕТ, Я НЕДОСТОИН ВАС! СМЕЙТЕСЬ НАДО МНОЙ! ПРЕЗИРАЙТЕ МЕНЯ! Я ТАК ВИНОВАТ! «Он так сильно раскаивается?» – недоверчиво нахмурился Шинку. – Мы ни за что не будем над тобой смеяться! – возразила Масуми. – Ты вполне достоин каждого из нас! – заявил Идемото. – Как мы можем тебе помочь? – спросил Ханза. – АХ, МНЕ УЖЕ НИКАК НЕ ПОМОЧЬ! Я ВАС ПРЕДАЛ, ЖАЛКИЙ ПРЕДАТЕЛЬ! – рыдал Мицунари. В его плаче Каваре чудилось даже наслаждение и стремление к общему вниманию. – Никого ты не предавал! – возразил Шуго. – Ты всегда был таким слушающим и понимающим… – добавила Художник. – Мы все любим тебя, – опустив глаза, сказала Умаки. – Объясни нам всё, пожалуйста, – добавил Бухгалтер. Ноухара стал самостоятельно вытирать слёзы, смешавшиеся с соплями, трагичным голосом объяснив: – Я, и нет мне за это прощения, заставил вас проголосовать за неправильный вариант. – Так и знал, что убийца – Кавара, – хмыкнул Вараизава. – Нет, среди вариантов не было правильного! – жалостливой интонацией прокричал Ноухара, – Именно поэтому я и Йоко становимся победителями Убийственной Игры, а все вы будете казнены… Теперь это факт и неизбежность. ПРОСТИТЕ МЕНЯ-Я-Я! – Что… – Кавара пошатнулся. Остальные стояли в шоке. – Что ты… имеешь ввиду? – Абсолютный Шахматист сделал шаг назад. – Йоко Кине не была убийцей… – заунывным голосом протянул Мицунари, – Нагоми был убит ей и мной совместно. Настолько совместно, что, если бы я или она отсутствовали в схеме его убийства, оно бы не состоялось. Таким образом, правильным ответом было указать двоих убийц. – Подожди, подожди… – Масао опёрся об руку Ханзы. – Вы… убили Рики? – спросил шокированный Бухгалтер. – Объяснить ли вам всё? – печально вздохнул Ноухара. – Да, так нам легче будет принять… Произошедшее, – кивнула Умаки. Шинку казалось, что он во сне: ни одного крика возмущения, ни одного осуждающего взгляда в сторону Мицунари, за исключением надувшегося Фантазёра. – Мы задумали это не случайно… – сказала Йоко, – И нет, извиняться и просить прощения я не буду. – И не надо, – спешно прервал её Мицунари, – Ведь это я виновен! Йоко явилась ко мне, напуганная происходящим. Она просила помощи в побеге. Как я мог отказать, если моё сердце так сжалось от боли за страдания Йоко? Бедный Нагоми был выбран жертвой, которую будет просто убить. Йоко всего лишь притворилась, что он ей интересен в любовном плане, и он повёлся на это. Йоко покраснела. – Для начала я подготовил ему сидр из «перестоявшего» яблочного сока. Пьяноватый, он был ещё менее бдительным и активным. После сеанса с предсказаниями я, для отвода глаз, направился в Директорскую с остальными. Йоко же сразу ушла в Медпункт, где стала ждать прибытия Нагоми. Вскоре тот удалился, начав свидание с ней, постепенно перераставшее в нечто большее. К тому моменту, как они дошли до кровати, я воспользовался ссорой с этим бездушным Каварой, тихо проник в Медпункт и стал ассистировать Йоко, нашёптывая подсказки на ухо через балдахин. Гитарист стал громко всхлипывать: – Притворяясь, будто начинает раздеваться, Йоко сняла пояс. Нагоми стал покрывать её ноги поцелуями, после чего я сказал ей действовать. Когда он продвинулся, Йоко сжала ногами его голову и шею. Он же был настолько сосредоточен, что не сразу понял, что произошло. Ноухара встряхнул головой. – И тогда я начал действовать. Прокравшись, я взял пояс, и обхватил им ноги Йоко, сжав со всей силы. У Рики начал заканчиваться воздух, и он попытался сопротивляться, но я стал налегать сверху, мешая ему двигаться. План завершился успехом – Нагоми был задушен. – Мы действовали, как единое целое, – невпопад вставила Абсолютная Компаньон. Ноухара продолжил: – Оставалось запутать следы. Часть вещей, связанных с Нагоми, была разбросана по Лицею. Из-за Канезуми и Комегуры мы не могли разбросать их так, как хотели, но и этого хватило. За счёт удушения «мягкими тканями» на шее и лице трупа не осталось следов, а это уже две версии убийства. Потом я ушёл в Директорскую, сказав Йоко подойти позже, чтобы нас не видели вместе. Про Нагоми на маскараде я выдумал, как и Йоко, чтобы запутать с временем убийства, удивительно что вы на такое повелись. Рассказанные мне ваши теории помогли максимально запутать убийство и победить на Лицейском Трибунале, но тут уже сами виноваты – надо же думать, перед тем как рассказывать кому-то всё подряд. Впрочем, я не осуждаю, ведь так вас всех люблю, друзья... КАК ЖЕ МНЕ БУДЕТ ВАС НЕ ХВАТАТЬ! Мицунари вновь разрыдался. Шинку сжал кулаки. Теперь он понимал ту улыбку Мицунари, как и нынешнее спокойствие Йоко – хотя она виновато опустила голову, было видно, что Компаньон с усилием сдерживает улыбку. «Дурак! Какой я дурак! Они меня обманули!» – Кавара готов был рвать на себе волосы. Но реакция остальных убивала его сильнее. Толпа вокруг Мицунари не рассеивалась, вместо проклятий звучали сочувственные вздохи. – Прости, Мицунари, что не смогли остановить Игру раньше и довели всё до этого… – неловко извинялся Сакабе. – Пусть мы умрём, но это будет смерть за любимого… всеми человека, – сказала Социолог. – Да! Мне страшно, но это единственный выход, ведь так? – добавила Эноки. – Мы умрём… – пробормотала Арамине. – МНЕ ТАК ЖАЛЬ! МНЕ ТАК ЖАЛЬ! – кричал Гитарист, глотая слёзы. – Пожалуйста, Мицунари, не плачь! – дрожащим голосом сказала Акаримаса. Миса села возле Ноухары и начала его обнимать. – Ты правильно сказал, ты наш друг, – кивнул Ханза, – Сделанного уже не отменишь. Раз нам придётся умереть, мы можем быть лишь рады, что ты спас Йоко. – Если, выбравшись, вы действительно остановите Убийственную Игру Талантов… – добавил Масао. – Да, именно для этого мы и пошли на убийство! Мы выберемся и отомстим за всех вас, любимые друзья! – сказала Кине, отводя взгляд. Компаньон стала обниматься с подругами. – Ради остановки этого ужаса отдать жизнь… Страшно, но нужно! Вы справитесь, удачки вам! – закивал Мыслитель после колебаний. – Мы доверяем тебе наше последнее желание, Мицунари… Расскажи миру правду. – И помни, что ты был очень… очень дорог, – едва выговорила Абсолютная Географ, крепко обнимая Ноухару. – НЕ НУЖНО ОБЪЯТИЙ! НЕ НУЖНО УТЕШЕНИЙ! Я ТАКОЙ ЖАЛКИЙ, ТАКОЙ НЕСЧАСТНЫЙ! – заголосил Гитарист. Класс тут же бросился ещё усерднее утешать и жалеть ревущего Мицунари, обнимая и стараясь подбодрить. Происходящее было адом для Шинку. В холодном поту он смотрел, как обоих убийц, а особенно Мицунари, не только жалеют, но и поддерживают, прощая всё – убийство, обман, предательство. Дружба и любовь, поставленные выше жизни, казалось бы, делали своё правое дело – но в полностью искажённом, страшном виде. О жестоко убитом Рики никто и не вспоминал – всё внимание перетянул на себя Ноухара. Жертве же оставалось довольствоваться ролью предмета, упоминаемого редко и лишь технически. Кавара не мог терпеть. Сорвавшись со своего места, он крикнул в сторону Мицунари, заставив всех обернуться: – ТЫ ВРЁШЬ! В твоих словах, в твоих чувствах нет ни слова правды! Вместо того, чтобы почтить память Рики, умершего из-за тебя, ты устраиваешь представление! Мицунари сразу прекратил рыдать, едко ответив: – Ну так возьми и почти его память, туфелька. А то ты что на Трибунале, что после. Командовать-то каждый горазд. – Наверное мне не стоит уточнять, из-за кого он умер? Я-то не забываю про него, но ещё и ругать за это – какая-то извращённая наглость! – Молодец, возьми с полки пирожок и шоколадную медальку, – передразнил его Гитарист. – Для ассистента убийцы у тебя детская аргументация! – в бессильной злобе трясся Любимчик. Мицунари пожал плечами: – Я хотя бы не пытаюсь играть в морализатора и командира. Хочешь почтить умерших – почитай, посиди над их гробами, если успеешь, а не взывай остальных к морали как доставучий убогий праведник. А то пока практической пользы от твоего лепета мало, зато много пустословия и плевков ядом. Мне тебе сказать больше нечего. – Прекращай, Кавара, – сказала задетая Миса. – Мы не просили у тебя советов! – добавила Йоко, обвинительно указывая на Шинку. – Такого балабола ещё поискать надо, – присоединился Мутаке. В груди неприятно что-то сжималось. Неприятное чувство внутри Шинку стремительно нарастало, превращаясь в крик: – ВЫ ВСЕ СОВСЕМ С УМА СОШЛИ?! ОН УБИЛ ЧЕЛОВЕКА! ОН! УБИЛ! ЧЕЛОВЕКА! Рики умер, умер в ужасных мучениях! Что происходит, почему вы ему сочувствуете?! Это ненормально! У нас не сайт знакомств, чтобы из-за любви закрывать глаза на любые минусы! Друзьям тоже нельзя простить подобное! – Тебя кто-то просил заниматься морализаторством и учить нас жизни? – строго спросил Ханза, скрестив руки на груди. – Он просто волнуется от скорой смерти, не сердитесь на него, – сказал Шуго. – Нет, я буду сердиться, почему он позволяет себе на нас орать? – возмутилась Кине. – А почему вы позволяете себе оправдывать убийцу?! – поспешил с ответом Кавара, – ТАК НЕЛЬЗЯ! – Не кричи, – остановила его Арамине. – Шинку, ты и правда перебарщиваешь с агрессией, – сказал Идемото. – Это вы все! Вы… Если вам так важен Ноухара, то кровь Нагоми и на ваших руках! Эти слова, брошенные в пылу спора, были восприняты толпой очень плохо. – А может на твоих? – съязвил Мицунари. Это будто послужило сигналом, спустившим на Шинку всех собак. Поднялся недовольный ропот, на Кавару посыпались осуждения, претензии и требования вести себя нормально. Любимчик быстро перестал отличать, кто и что говорил – для него всё сливалось в один, страшный голос. Клокот в груди сменялся апатией и даже нежеланием жить дальше. «Так конец неизбежен?» – подумал он, поражённый и переполненный горечью. Взгляд, метавшийся из стороны в сторону, случайно упал на Сенши. Абсолютная Поэт непривычно молчала весь Трибунал и всё время после него, но Шинку было не до этого. Сейчас же он широко раскрыл глаза от удивления. Сена выглядела очень недовольной, непривычно раздражённо глядя на Ноухару, как раз вновь перешедшего к плачу. Чем больше Гитарист рассказывал про двойное убийство и скорую свободу для себя и Йоко, тем холоднее и мрачнее становилось выражение лица Сенши. – Вот и настал конец! – объявил Мицунари, – Мне и Йоко пора идти. Как и говорила шестая мотивация, убийство, совершённое в сообщничестве, не несёт последствий… Потому прощайте, прощайте, дорогие мои! – О, вы уже торопитесь? – с сильным презрением в голосе спросила Сена, а на её лбу показалась мимолётная морщинка. – Конечно! – сказала Йоко, на ходу меняя тон – видимо, стараясь звучать не слишком радостно. – Мы победили в Убийственной Игре, и особого желания оставаться здесь дольше не имеем. Так себе местечко, – сказал Ноухара, взяв Кине за руку. – Пра-а-авда? – с наигранным интересом спросила Сена, а на её губах стала появляться улыбка. – Да, так себе. Заканчивай с казнями и открывай дверь, – нагло сказал Мицунари. Поэт неспешно открыла справочник: – Кажется, в этом «так себе местечке» всё ещё действует пятнадцатое правило Убийственной Игры Талантов. Постойте, как же оно звучит… Ах да: «В каждом Деле может фигурировать единственный убийца и единственная жертва. Между Трибуналами невозможно наличие двух и более убийц и/или жертв.» – Сама виновата, что дала мотивацию, позволившую обойти это правило. Убийство, совершённое в сообщничестве, не несёт последствий для обоих совершивших. То есть и я, и Йоко являемся победителями, которые покинут Лицей Талантов, а все остальные будут казнены, как проигравшие. Улыбка Сенши стала дьявольской: – Так вот, какова твоя трактовка… – Мне всё равно, что ты навыдумывала с трактовками, – с ещё большей наглостью щёлкнул пальцами Гитарист, – Ты сама загнала себя в угол текстом формулировок и должна выполнять. Сена наклонилась вперёд: – Нет. Моя трактовка обязательна. – Что происходит? – напугано спросила Йоко. – Ну и что это за трактовка? – слегка напрягшись спросил Гитарист. – Для начала, убийца всё ещё может быть только один, – улыбалась Сенши. – Вот тут ты и попалась – это невозможно, – высокомерно перебил её Мицунари, – Мы действовали как единый механизм. Смерть Нагоми не наступила бы, если бы я не тянул пояс или если бы Йоко не держала его ногами. Потому «назначить» одного убийцу невозможно. – Нет. Убийца в этом Деле один, исключений не будет, – пожала плечами Поэт. Гитариста это не смутило: – Даже выбирая одного убийцу, остальные ошиблись, выбрав Йоко, ведь тянул за пояс, сжимая её ноги для удушения Рики, именно я! В таком случае настоящим убийцей Рики Нагоми являюсь я и никто другой. Что же, раз такова судьба, то Йоко тоже будет казнена, и я выйду на свободу один. – Что?! – Компаньон испуганно выдернула свою руку из его руки. – Мне будет очень тебя не хватать! – пустил слезу Мицунари, – Но ты видишь, не я обрекаю тебя на это! Йоко пыталась что-то сказать, но никак не могла набрать достаточно воздуха. – Ну что, начинаем? – деловым тоном спросил Мицунари у Сены. – Что именно? – усмехнулась Поэт. – Казни и освобождение меня, – Мицунари звучал уже несколько растерянно, – Да, будет ещё и казнь сообщника… – Казни сообщника не будет, – остановила его Сенши, – Убийство не несёт последствий для него. – Вот видишь, Кине! – усмехнулся Ноухара, – Ей не отвертеться. А когда я выйду отсюда, то освобожу тебя! Сенши с презрением заметила: – Не нужно было торопиться заканчивать с уликами, забывая, что шестая мотивация была обозначена как невыгодная убийце. Убийство не несёт последствий – совершив его, никуда не выберешься. Оно было бессмысленным. Мицунари замер и дёрнулся, но быстро собрался с силами, хотя и заметно побледнел: – Да? Ну, тогда я и в Лицее посижу. Конечно грустно, что остальных казнят за неправильный выбор на голосовании, но технически я буду освобождён и так, ведь останусь последним участником. К Гитаристу даже вернулась наглость: – Может тогда и голосование не несло последствий? В таком случае я как минимум спас Йоко, а как максимум вообще весь класс. Гордитесь мной! Сена рассмеялась: – Ты никого не спас! – Что зн… – начал застигнутый врасплох Мицунари. – Голосование несёт последствий! – неумолимо заявила Сенши. – Оно в любом случае было ошибочным! – всё сильнее нервничал Гитарист. – О нет! Дело в том, что мне не важно, какие внешние силы воздействовали на тело убийцы и помогли убить. Убийцей считается тот, чьими руками совершено убийство. Хотя тут лучше сказать: «чьими ногами»… – Но раз ни для кого нет последствий, то ты не можешь её… – Ноухара открывал глаза всё шире. – Могу! Сенши весело взяла печать и с особым удовольствием поставила её на лицо Йоко на панели: – Убийцей была Йоко Кине, и голосование определило её правильно! Она будет казнена! Зато, ты, как сообщник, останешься жить, и сможешь насладиться последствиями: ты стал убийцей, погубив Кине и Нагоми без любого смысла! Ты ничего за это не получишь! Все твои планы, усилия и актёрская игра были напрасны… ТЫ ЛУЗЕР, НЕУДАЧНИК И НИЧТОЖЕСТВО, МИЦУНАРИ НОУХАРА! Сенши рассмеялась в лицо Гитаристу. Мицунари будто парализовало: он лишь шокированно смотрел то на Абсолютную Поэта, то на клетку. Зато Кине страшно закричала и спряталась за спину Коханы, истеря и умоляя: – УМАКИ, СПАСИ МЕНЯ! УМАКИ, СПАСИ МЕНЯ! ТЫ УМНАЯ, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! Кохана, залитая слезами, пыталась как-то оградить Йоко руками, но те тряслись и не слушались. Взгляд Географа в ужасе метался между Мицунари и Йоко, пытавшейся то оставаться за спиной, то кричать и умолять в лицо Кохане. Остальные не успевали и отреагировать на стремительно разворачивавшиеся события. – Йоко Кине, Абсолютная Компаньон, была признана виновной. Да начнётся казнь! – объявила Сена. – МИЦУНАРИ, ТЫ ОБЕЩАЛ! УМАКИ! – тряслась Йоко. – Кине, держись за меня или беги, не теряй времени! – опомнилась Кохана. Компаньон бросилась бежать, с невероятной для неё скоростью подскочив ко входной двери и попытавшись открыть. Дверь не поддавалась. – Я, кажется, упоминала про изменения! – смеялась Сенши. – А-А-А, УМАКИ, СПАСИ! – Йоко вновь бросилась через весь зал Трибунала к Кохане. Географ бросилась к ней навстречу, протянув руку. Но Йоко успела лишь заранее протянуть руку в ответ. Обувь Компаньона, и так не приспособленная к бегу, не выдержала – каблук сломался. Кине споткнулась и упала, пытаясь хоть добежать, хоть доползти до Умаки уже на четвереньках. Но в этот момент в её сторону повернулась указка-прицел магнитного стержня. Кине успела только взвизгнуть – и стремительно полетела в центр, схватившись за душивший её розовый чокер на шее. Йоко примагнитилась к стержню, вскрикнув от боли удара. Внезапно её перестало магнитить, после чего Компаньон провалилась в специальный участок крыши клетки, открывшийся и закрывшийся как дверца мышеловки. Крики Йоко, исчезнувшей за тканями, резко оборвались. – Приготовьтесь к незабываемому зрелищу! – объявила Сенши, – Теперь сам зал Трибунала станет местом казней! Прежде чем Шинку успел осознать сказанное, послышались очень громкие шум и гул. Пол, на котором была расположена гигантская клетка, стал медленно подниматься, скребя по стенам. Клетка, во весь свой размер, стала всё сильнее возвышаться над залом Трибунала. Прошло несколько минут, прежде чем клетка окончательно поднялась. Теперь она гордо стояла в полный рост по центру, окружённая местами участников. – Стоит поблагодарить автора идеи взорвать всё здесь – теперь вы сможете наблюдать за казнями совсем вживую! Так будет безопаснее… Для Лицейского Трибунала уж точно! – продолжала Поэт. Перед глазами Кавары плыли гигантские фотографии Кошиши на ткани, которых теперь было видно ещё больше. – Какого… – только и произнёс Чоурики. Как и в случае с клеткой, Сена что-то нажала, и ткань, загораживавшая обзор на содержимое клетки, упала на пол. Толстые прутья клетки стояли достаточно плотно, чтобы не было возможности пробраться внутрь, но достаточно свободно, чтобы всё происходящее внутри было хорошо видно. Внутри располагался квадратный стеклянный купол, значительно меньше клетки – видимо, конкретно под эту казнь. Под куполом стоял широкий стол, чем-то напоминавший операционный. По обе стороны от стола стояли какие-то генераторы. На стенах, по обе стороны от стола, были приклеены какие-то тёмные панели. На полу были рассыпаны розы, а на боковых стенках стола красовалась огромная надпись: «ВЫБИРАЯ МЕЖДУ ДВУМЯ ПУТЯМИ, ТЫ ВЫБЕРЕШЬ НАИЛУЧШИЙ ДЛЯ СЕБЯ!» На потолке купола находилась какая-то железная панель, будто рассекавшая эту небольшую комнату и стол невидимой линией в центре по вертикали. На столе лежала Йоко, ещё не успевшая опомниться от шока падения и только тяжело дышавшая. Умаки бросилась к клетке, вцепившись в прутья с невероятной болью на лице, и, даже покраснев от усилий, попыталась их раздвинуть. Каваре даже показалось, что те сдвинулись на какой-нибудь миллиметр – но руки Умаки уже побелели от усилий, выглядя так, будто вот-вот сломаются. Абсолютная Географ крикнула изо всех сил: – КИНЕ, БЕГИ, ДВИГАЙСЯ, ПОКА НЕ ПОЗДНО! На экранах справочников высветилось название казни: «КОНТРАСТЫ ДРУЖБЫ». То ли Йоко услышала крик Умаки, то ли сама пришла в себя, но она и правда попыталась двинуться и соскочить со стола. Однако прежде, чем Йоко успела что-то сделать, из железной панели вниз на огромной скорости устремился тонкий, на первый взгляд, лист металла. Длина и форма «низа» этого листа была неравномерной, по центру и вовсе повторяя очертания стола и человеческой фигуры. Компаньон вскрикнула и зажмурилась, но затем удивлённо открыла глаза. Лист не разрезал её, а разделил комнату на две герметичные части. Он же плотно прилегал к телу Кине, вертикально «разделённого» пополам. Компаньон могла свободно махать руками и ногами, но не могла пошевельнуться по центру – лист прижимал её к столу вдоль всего тела, деля на две идеальные половины и лоб, и нос, и подбородок с шеей, и корпус. Йоко попыталась бить по листу ногами и руками, но тот не поддавался – Компаньон оказалась намертво зафиксированной на столе. На обеих приклеенных к стенам тёмных панелях высветилось значение «0 ℃». Тогда Кине начала трястись – то ли от страха, то ли от холода. Шинку не чувствовал холода – видимо, тот сдерживался стеклянным куполом. И тут значения на панелях стали меняться, а от генераторов пошли едва различимые волны воздуха. Значение температуры на левой панели сменилось на «+1 ℃», на правой – на «-1 ℃». Затем цифры на обеих панелях стали с одинаковой скоростью расти – повышаться и понижаться соответственно. Вначале это было медленно, но, видимо, влияло на температуру внутри частей купола. Левая половина тела Кине начинала беспокойно ёрзать, а правая тряслась от холода. На отметке «+10 ℃» и «-10 ℃» цифры стали меняться быстрее. Йоко стала активно дёргать руками и ногами, колотя по столу и металлу, но даже не могла открыть плотно прижатый рот. Только в глазах был виден страх, всё нараставший и нараставший. Ещё через десять градусов цифры стали меняться ещё быстрее. Кине билась и тёрлась правой частью тела, пытаясь хоть как-то согреть её, пока левая дёргалась более осознанно. Цифры полетели совсем стремительно. Шинку видел, как глаза Йоко быстро теряли любые признаки осознанности, выражая только страшную боль. Левая часть, как ошпаренная, бешено билась со страшной скоростью, пока правая пыталась двигаться хоть немного, борясь с окоченением. Температурный контраст убивал жутко и беспощадно. Глаза Кине закатились и перестали двигаться. Когда значения достигли отметок «+100 ℃» и «-100 ℃» прекратились последние конвульсии. Но температуры продолжали нарастать, а из генераторов стали идти даже искры и дым. Ещё несколько минут – и задымлённые панели отключились, будто не выдерживая температурной перегрузки. Левая половина купола скрылась в дыму, а правая покрылась инеем. Скоро, однако, сломались и генераторы – дым и иней стали исчезать. Перед лицеистами предстала мрачная картина. Левая половина Йоко была абсолютно чёрной и выглядела как обгоревший кусок угля, державшийся только на костях. На месте роз на полу валялись куски пепла. Правая половина походила на кусок льда, только своими очертаниями напоминавший, что был человеческой фигурой. Мелкие льдинки на полу указывали на остатки роз. От живой Кине не осталось и следа. В справочниках появилась надпись: «КОНЕЦ КАЗНИ.» Какими бы ни были привыкшими оставшиеся в живых, осуществление казни в нескольких метрах от них оказало сильное впечатление. Арамине явно делала усилие, чтобы не лишиться чувств, Эноки хваталась за всё подряд, да и Шинку выворачивало. Но даже ему было тяжело смотреть на происходившее на лице Коханы. – Глаза на потолке… – ужасно слабым голосом произнёс Ноухара, но Любимчик даже не обратил на него внимания. Абсолютная Поэт сияла. – Говоря о Рики Нагоми... Ставить свои удовольствия во главу угла было его явной ошибкой. Получив от Йоко заманчивое предложение, он и не думал отказаться. Любивший всех девушек и мало считавшийся с их чувствами, он не считал, что ему может от них что-то грозить. Недооценка убийц по половому признаку оказалась абсолютной глупостью – даже когда его начали душить, он некоторое время сопротивлялся слабо, не понимая ужас своей ситуации, пока не стало слишком поздно... Парадоксальная смерть для умного человека, но, применяя ум выборочно и по желанию, он сам создал этот парадокс. Но что я о нём, на фоне остальных он даже никому не интересен! Как вам новый формат казни? – любопытно спросила Сенши, – Ах, какое унижение для двух ничтожеств, полностью провалившихся в своём плане встать выше Убийственной Игры! Косточки первой из них уже гниют здесь… Послышался звук падения. Одноклассники обернулись и ахнули. На полу, без движения, с широко открытыми глазами, лежал Ноухара. – МИЦУНАРИ! – бросилась к нему Миса, начав трясти и махать рукой перед глазами. – НЕТ! – Умаки в слезах оторвалась от клетки и побежала к Гитаристу, но была обнята Ханзой сзади, всхлипывая и содрогаясь. Шинку сам чуть не упал на пол – развитие событий было слишком хаотичным и страшным: – Ноу… Ноухара? К Гитаристу подскочил Футболист, приложив руку к сердцу и к запястью: – Он жив, сердце бьётся, пульс есть! – Тогда что с ним?! – задыхалась Канезуми. Сена весело поднялась на своём троне, с торжественной любезностью заявив: – Кататония! Географ, казалось, сейчас взвоет. Остальные поражённо переглядывались, не очень понимая смысл слов – только Масао опустил голову. – Кататония? – переспросила Арамине. Сенши кивнула: – Кататонический ступор! Не волнуйтесь, это не кататоническое возбуждение, он безвреден… для вас. Сильно упрощая, он почти что в коме. Послышались крики и стоны. – Что?! – воскликнула Канари. – Каким образом он в нём оказался? Это твоё вмешательство? – нахмурившись, спросил Бухгалтер. Абсолютная Поэт лишь покачала головой: – Если считать моим вмешательством то, что все его планы и трактовки закончились громким провалом… Как сказал бы он: «Сам виноват!» Но не говори, что я не предупреждала о грядущем сюрпризе – ведь тебе в лицо было сказано, что кое-кто имеет предрасположенность к очень тяжёлым последствиям от сильного стресса! – Да кому нужны такие сюрпризы! Это должно было касаться Вараизавы, а не нас! – возмутился Сакабе. Фантазёр подозрительно промолчал. Молчание Вараизавы нравилось Шинку ещё меньше, чем идеи. – Как долго он останется в таком состоянии? – тихо спросила Масуми. – Кто знает? Возможно, на всю оставшуюся жизнь… – без особого интереса ответила Сенши, рассматривая трость. – Он недееспособен! Он должен быть выведен из Игры! – с невероятной энергией запротестовала Миса. – Игра продолжится с его участием, – улыбчиво, но неумолимо заявила Сена. – Н-но в таком виде он станет целью номер 1 для любого убийцы! – сказал Идемото. – Ну уж нет! Я не позволю вам убить его! – нахмурилась Социолог, кое-как подняв неподвижного Ноухару и потащив к выходу. Открыв уже не запертую дверь, она покинула Трибунал. Сена параллельно провозгласила: – Шестое Дело объявляю завершённым! Вопросов, как вижу, не будет? Поэт угадала – лицеисты потрясённо смотрели вслед на ставшему живым трупом Ноухаре. – Тогда на сегодня это всё… – ответила Сенши, исчезая за фиолетовой тканью. Абсолютный Мыслитель пробормотал: – Дело вроде с двумя убийцами, но с одним… Потеря одна, но две… На этих словах со своего стула поднялся Мутаке. Бросив взгляд превосходства на Идемото, Фантазёр сказал: – Ты, кажется, наивно задавал мне вопросы о равенстве? О моём праве метать, писать и решать? Я ОТВЕЧУ ТЕБЕ! Иширо затрясся, да и остальные попятились. – Общечеловеческое превалирует над государственным, общественное над частным! – тоном чтения манифеста объявил Вараизава. – Хорошо-хорошо, я не против! – замахал руками Иширо и начал жмуриться, – Только… Мутаке перебил его, явно пропуская ответ мимо ушей: – Считайте меня злом, но это не так, кхах. Я – Одинокий Герой! Я – Сын Людей! Я – Алый Боец! Я – Сильнейший Человек! Я – Алая Буря, Танцующая Над Трупами! Я – Багровое Чудовище! По спине Кавары пробежали мурашки. Повисла мёртвая тишина. Но шаг вперёд сделал Комегура – судя по всему, на него единственного эти угрозы не производили впечатление. Обычным разговорным тоном он спросил: – И что нам с этого? Хочешь ещё что-то заявить? Фантазёр немедленно заявил: – Думаете, мне всё равно, что идёт Убийственная Игра? Убийственная Игра – трагедия, и скорейший путь к разрешению этого… ПАДЕНИЕ ВАШЕГО РЕЖИМА, А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХАХ! Зал Трибунала в очередной раз наполнился ужасом. Среди этого хохота послышался приказ Шутамы: – Всем покинуть Лицейский Трибунал! Абсолютная Художник поспешила выполнить своё указание первой, спешно выскочив за дверь. Лицеисты поспешили за ней, слыша крики Мутаке вслед: – ЭЙ, КУДА ЖЕ ВЫ?! Едва одиннадцать выживших выбежали на лестницу, как Шутама, тяжело дыша, захлопнула дверь. – Шуго, держи дверь! Футболист спешно подпер дверь спиной, упёршись руками и ногами в стену. – Ради безопасности… Мы вновь должны ночевать в одном месте. В Медпункте, у нас нет выбора! – заявила Шутама, – Несите свои постели туда, быстрее! Не медлите, ждать вечно мы не можем! Шуго, как только я напишу, беги к нам! – Понял! – кивнул Футболист. – Я захвачу твою постель! – сказал Ханза. – Спасибо, – улыбнулся Сакабе. Одноклассники побежали за Шутамой, разделившись в Зале Собраний – каждый спешил в свою комнату. Шинку бросил взгляд на обновившийся справочник: «Директор Лицея Талантов: 1 1) Сена Сенши, Абсолютная Поэт Участники Лицея Талантов: 14 13 12 1) Иширо Идемото, Абсолютный Мыслитель 2) Йоко Кине, Абсолютная Компаньон 3) Канари Эноки, Абсолютная Карьерист 4) Кохана Умаки, Абсолютная Географ 5) Масао Комегура, Абсолютный Шахматист 6) Масуми Акаримаса, Абсолютная Дизайнер 7) Миса Канезуми, Абсолютная Социолог 8) Мицунари Ноухара, Абсолютный Гитарист 9) Мутаке Вараизава, Абсолютный Фантазёр 10) Рики Нагоми, Абсолютный Любовник 11) Ханза Чоурики, Абсолютный Бухгалтер 12) Шинку Кавара, Абсолютный Любимчик 13) Шуго Сакабе, Абсолютный Футболист 14) Шутама Арамине, Абсолютная Художник Количество живых участников по итогам Шестого Дела: 12» Только сейчас Любимчик, следивший за чередой страшных событий, начал осознавать произошедшее, невольно замедляясь. «Мицунари Ноухара…» – подумал он. В этих мыслях сложно было уместить всех эмоций от постигшей Абсолютного Гитариста участи. Перед глазами всплывали образы Рики Нагоми, Йоко Кине. «Теперь и Вараизава объявил на нас охоту…» – подумал Кавара и тут же встрепенулся, понимая, что опаздывает. Подбежав к Лаборатории и открывая дверь, он опустил взгляд на справочник, издавший звук обновления: «Директор Лицея Талантов: 1 1) Сена Сенши, Абсолютная Поэт Участники Лицея Талантов: 12 1) Иширо Идемото, Абсолютный Мыслитель 2) Канари Эноки, Абсолютная Карьерист 3) Кохана Умаки, Абсолютная Географ 4) Масао Комегура, Абсолютный Шахматист 5) Масуми Акаримаса, Абсолютная Дизайнер 6) Миса Канезуми, Абсолютная Социолог 7) Мицунари Ноухара, Абсолютный Гитарист 8) Мутаке Вараизава, Абсолютный Фантазёр 9) Ханза Чоурики, Абсолютный Бухгалтер 10) Шинку Кавара, Абсолютный Любимчик 11) Шуго Сакабе, Абсолютный Футболист 12) Шутама Арамине, Абсолютная Художник» Шинку открыл дверь и замер: на центральном столе лежала Сенши и смотрела в потолок. Не глядя, она печатала в справочнике, после чего нажала отправку. Кавара взглянул на свой справочник, куда пришло уведомление: «Так спешить на встречу со мной? Чудесная пунктуальность! Проходи, проходи, я здесь, как видишь…» Любимчик поднял глаза – Сена наклонила голову, смотря уже на него.